Папик

— Ты пойдёшь? — Юся, взявшая категорическую паузу от любого общения, внезапно проявила себя на перемене. — А что? У меня есть выбор? — Вик посмотрел на неё красными от недосыпа глазами. Ему было бы приятнее, если бы причиной таким нагрузкам была учёба, а не тупой скроллинг до трёх утра в попытках как-то пережить свою почти девчачью драму. Юся странно на него посмотрела, будто он умалишённый, из тех, что опасны для общества, а потом пожала плечами. — Я вот не пойду… Мама меня туда чуть ли не на поводе тащит, а я не хочу. Хотя, может быть, это, и правда, некрасиво. Мы же всё-таки первая смена… Илья Валентинович может неправильно понять… Типа, я неблагодарная такая… И мама ведь там всё ещё работает… Вик с громким скрипом проскользил кедом по бетонному полу школьного коридора, едва не споткнувшись. У него будто мысли заклинило. — А причем тут Пасха? В смысле, Илья Валентинович причём к Астрономии? — Патоцкий, ты реально в неадеквате? — Юся вроде бы злилась, но выглядело так, будто она сейчас расплачется. — Я у тебя совета спросить хочу, а ты психа на выезде включаешь! Какая Астрономия? Ты на праздничный челлендж в Сказки пойдёшь? И участвовать будешь? У тебя вроде выходной стоял на субботу, но я не смотрела точно… Идея прогулять Астрономию стала казаться уже куда более привлекательной, потому что сейчас и сам Вик был не уверен в том, что не потерял связь с реальностью. Пообещав себе, что больше не будет так варварски мучить свой организм недосыпом, он прикрыл глаза на секунду, и понял наконец, какой вопрос нужно задать Юсе, чтобы ситуация прояснилась. — Какой челлендж? И почему я должен на него идти? — Вот именно, что не должен… — Юся вздохнула так, будто не может больше выносить эту то ли тяжесть, то ли тупость. — Короче, смотри, — с этими словами она протянула свой телефон Вику, и ему пришлось поднести его к самому носу, чтобы услышать звуковое сопровождение к видеоряду. «Самым сильным телом и храбрым духом предлагаем проверить своё бесстрашие и мастерство на праздничном челлендже в «Сказках и касках»! Хватит ли у тебя смелости пройти «Полосу Патоцкого», хватит ли ловкости пройти её с первого раза без ошибок, как это сделал её первооткрыватель? Проверь себя, а призы не оставят тебя равнодушным!» Дальше шёл быстрый видеоряд с фото Айфона, крутых наушников и чего-то ещё. Вик за эти шестьдесят секунд испытал столько противоречивых эмоций, что едва не потерял равновесие. — Ну? — Юся нетерпеливо потянула свой телефон назад. — Я не думала, что мы будем вкладываться в рекламу до начала летних каникул… Но, видимо, так решили… Ты что, с луны свалился? — Это не реклама, — опустошённо, но всё равно счастливо ответил Вик. Все мысли наконец собрались в стройные ряды, чтобы выдать нормальный вывод. — А что тогда? И как ты мог об этом не знать? — Каком к верху с переворотом! Я на дальних рубежах последние смены проводил, на дереве тусовался… Как-то мимо прошло, что вы там намутили… Юся нетерпеливо перекинула рюкзак с плеча на плечо, всем видом показывая, что все эти подробности её не волнуют, но выдала себя вопросом: — Так, что это, если не рекламная кампания? Там знаешь, какие призы раздают? — она сообразила, что ляпнула, и закончила: — Так нормально, если я не пойду?! — Это Ани так извиняется… — улыбнулся Вик во все тридцать два и развернулся на сто восемьдесят градусов. — Ты знаешь, я наверное пропущу Астрономию сегодня. Скажи, что у меня мама уезжает, а я ключи дома забыл и домой не попаду. Это было полуправдой. Галина уезжала на днях, да и ключи запасные у Ани были, так что отмазка была состряпана криво. Но Вик и так настрадался за эти недели, варясь в своём отчаянии и непонимании. А ещё упрямстве и растерянности одновременно. Вик понимал, что некрасиво кидает подругу, даже если та сама ушла в кроличью нору и носа оттуда не кажет, но сейчас он ей ничего сказать не мог. Не думалось ему о красоте или уродстве её отказа, когда его Анжей, наконец, проявился. Ехать к нему вот так, без предупреждения, не зная его планов, было рискованно, но Вик чувствовал, что всё сложится как нужно. Анжей, унюхав своего маленького ещё в коридоре, заходил в квартиру с широченной улыбкой. Его, кажется, готовы выслушать, или, как минимум, накормить чем-то кавказским. — И сколько стоила эта твоя попытка извиниться? И как Пасха согласовал втюхать в рекламную кампанию деньги, если пока ещё Сказки не слишком готовы? Новый сезон — это не шутки… — Вик доставал что-то из духовки и даже не смотрел на хозяина квартиры. — Я как полноправный бизнес-партнёр имею право на мнение и участие… — Ани зашёл помыть руки, но дверь не закрыл, продолжая свою мысль из ванной. — Да и Ума поддержала. Это хороший ход — заявить о себе, когда большого потока ещё не будет из-за занятости целевой аудитории. Зато к каникулам мы будем на слуху и уже с опробованными людьми, связками и сценариями. Вот как-то так… — он подошёл к сервированному столу и остановился, опираясь руками о спинку стула. — Так… Мои извинения приняты? — Анжей робко улыбнулся, стараясь справиться с желанием схватить Воробышка в охапку и зацеловать до потери дыхания. — Приняты, — ответил Вик, водрузив на стол небольшой казан с чем-то ароматным. — Но этот разговор не окончен. Поешь сначала. — А можно я сначала с тобой поздороваюсь нормально? — спросил Ани, но не успел даже шага сделать в сторону Вика. Тот сам подскочил к нему и вжался лбом в плечо. — Ну… Что ты… — Соскучился, — прогудел Вик, обнимая Анжея так крепко, что у того действительно дыхание перехватило. — Так сильно… Я так боялся, что ты не достанешь голову из жопы… Анжей от таких слов едва не прослезился. Ему тоже было горько. Ему тоже было плохо в размолвке, ему тоже очень нужно было это прощение. Горло сдавило от непрошеных вины и стыда, но он справился с собой. — Галина помогла… Ты же кремень… Я всё понял, правда, я всё понял и постараюсь так больше не тупить… Не знал, как сказать тебе, ты же говорить не хочешь… — Мама?! — Вик поднял растерянный взгляд на любимого, будто перепроверяя, правильно ли понял. — Мг… — счастливо вздохнул Ани и осторожно продолжил. — Она нас благословила. Вот так-то… Наказала мне помириться с тобой, пока не уехала, чтобы ей спокойней было. Как я мог ослушаться? — попытался пошутить Ани, но Вик воспринял его слова серьёзно. — Значит будем мириться! — припечатал он, а потом всё же не удержался и прижался к щеке Анжея своей. — Будем есть, потом разговаривать, а потом мириться. Мне твой запах во сне мерещился, Ани, я не хочу больше таких испытаний… — Я тебя понял, маленький. Я всё понял… Я тоже не хочу. И я знаю, что сделал почти то же, что и тогда, после твоего первого прохождения полосы. Слинял от обсуждения, оставив лишь какую-то надежду и ложное впечатление. Я был не прав, не обсудив. Прости меня… — Ани говорил это тихо, обнимая своего Воробышка крепко, словно тот готов упорхнуть из его объятий. Его губы касались уха, дыхание нежило и согревало, и с каждой секундой чувствовалось, как Вик всё сильнее растворяется в его руках, расслабляется, прижимается, стараясь оставить всё напряжение между ними в прошлом. — Я простил… Давно, если честно… Люблю тебя… — И я… — Ани вдохнул его аромат и закусил губу. Хотелось большего. — Ты меня, маленький, приручил и разбаловал… Так что мне сейчас куда больше хочется мириться, чем ужинать… Так соскучился по тебе… — Анжей сильнее прижался к Вику, оставляя маленький поцелуй за его ухом. Тот податливо отклонил голову, давая больше пространства для этой ласки, но уже спустя десяток секунд уверенно отпрянул. — Ну уж нет. Я как узнал про этот челлендж на моей полосе, ни о чём другом, кроме тебя, думать не мог. Даже не обедал. Так что садись за стол. Я уж молчу о том, что пока мы нормально не поговорим, на секс переключаться не стоит. Ты сам меня этому научил. — Твоя правда, маленький… Давай, посвящай меня в меню! — Ты лучше сразу приобщайся к дегустации! Дегустация не слишком удалась, потому что оба были настолько голодны, что тарелки опустели в несколько минут даже с учётом добавки. — Вик, это божественно… Почему мы сегодня на Кавказе? — выдал, наконец, Ани, перегибаясь через стол, чтобы оставить благодарный поцелуй на щеке своего Воробышка. — Считай, что это тренировка рецепторов. Я когда к тебе ехал, позволил себе наконец помечтать о нашей поездке, мне было так жаль, что она не состоится из-за твоих этих «папиковских» замашек… Ани планомерно заполнял посудомойку и убирал со стола, пока Вик готовил кофе по молчаливой просьбе Анжея. — Я наверное никогда не перестану тебе удивляться… — спустя несколько минут сказал Анжей, сделав глоток из своей чашки. Посмотрел на Воробышка долго и серьёзно и потопал в коридор за пачкой, оставшейся в кармане куртки. Вик закончил готовить свой капучино и ждал его на балконе. Было уже совсем тепло для второй половины апреля, солнце светило ярко и нежно, настроение стремилось куда-то к редким облакам, но взгляд Ани оставил некоторое беспокойство. Несмотря на такое очевидное примирение, разговор обещал быть непростым. — И чем я удивил тебя сегодня? — осторожно спросил Вик, вытягивая сигарету из пачки. — Ты понимаешь, маленький, я думаю девяносто девять и девять десятых процентов подростков семнадцати лет ради возможности смотаться в другую страну на праздник во время учебного процесса простили бы всё, что угодно, или хотя бы отложили выяснение отношений до момента, когда такой мини отпуск закончится. А ты в своей голове его безжалостно отменил. Потому что знаешь свои приоритеты… Потому что… — Анжей не знал, как закончить, и Вик кивнул, понимая, к чему он ведёт. — Потому что отпуск я себе и сам могу организовать. По крайней мере, через месяц уже точно смогу без всяких проблем в виде разрешения родителя или твоего по доверенности. А вот то, что ты надумываешь и молча делаешь то, что надо обсуждать… Эту проблему не решит моё совершеннолетие и счёт в банке, — он сосредоточенно сбросил пепел в пепельницу и немного нахмурился. — Я же совсем не понимаю, почему ты со мной не поговорил об этом? Я смотрел варианты съездить летом на море, сделать тебе подарок… Просто не знал, насколько можно будет вырваться из рабочих процессов. Сказки в сезоне самом и у тебя заказы тоже ведь, наверное, летом будут… И да, конечно, это может быть накладно в какой-то степени… — Вик помолчал, то ли вспоминая, то ли снова обдумывая этот вопрос. Затянулся ещё раз, запивая затяжку вкусным кофе и вернулся в разговор. — А тут такое предложение! Нам ещё и заплатят за отпуск! Деньги нам не лишние, с первым этажом уже почти закончили, но ещё меблировка и второй этаж до ума довести. Мне, опять же, было бы спокойнее отложить на все годы обучения, чтобы потом экстренно не искать деньги… Но это практическая сторона вопроса, — Вик наконец, снова посмотрел на Анжея, который затих на хоккере, забыв о сигарете. — Меня куда серьезнее беспокоит вопрос коммуникации в наших отношениях. Я понял твою логику. И я понял, чем ты руководствовался. И меня волнует, почему ты без единого вопроса мне — вроде как наполовину заинтересованной стороне — не задал? — Честно? Боялся, что не смогу против твоих аргументов что-то высказать. Как с твоей заочкой. — Скорее уж, как с нашей интимной жизнью. Без разговоров сразу в бой. Действовать, а не обсуждать… Давай так… — Вик бросил окурок в пепельницу, подошёл ближе к Ани и забрал у него из пальцев бесполезную сигарету. — Если нам что-то будет очень важно, прям критично, мы… Ну, давай придумает какой-то знак, условный, типа… Пельмени с кутчупом на ужин… И если я вижу, что у нас такая гадость на столе появилась, то сразу понимаю — будет разговор, где тебе что-то важное нужно донести и ты именно таким, как говоришь, решение хочешь видеть. Что вот я должен особенно прислушаться к тебе сегодня. Из-за пельменей… Что? Глупо? — не понял Вик такого долгого молчания Ани. Тот притянул Вика к себе, обнял крепко, выдыхая тёплый воздух ему куда-то в шею. — Не глупо. А очень даже умно. Только давай без таких вот извращений, вроде пельменей… Может хотя бы пасту Болоньезе? Или лучше коньяк хороший. Давай купим бутылочку чего-нибудь очень неприлично дорогого. И если нужно будет поговорить, под неё и поговорим. Ты меня разбаловал хорошей домашней кухней. Не хочу занижать наши стандарты… Вик расслабленно опустил плечи и позволил себе вплестись пальцами в волосы Ани на затылке. — Окей. Коньяк. Даже если мы просто помолчим под него, высказав что-то важное, — это будет куда лучше, чем вот такие вот недели врозь. Я устал без тебя, Анжей. Душой устал. Ани ответил на это тёплым поцелуем. — Все? Отпустило? — улыбнулся Вик, когда Ани неловко отстранился. — Может, покуришь, наконец, нормально? А то ты не живой, не мертвый меня слушал… — Потом покурю, — чуть хрипло ответил Анжей, снова привлекая к себе своего Воробышка, пятясь вместе с ним к выходу из балкона. — После… Вик хотел что-то спросить, но Ани его так поцеловал, что стало очевидно, после чего именно он собирался покурить. Они даже дверь на балкон не закрыли. Упали друг в друга и до глубокой ночи не могли оторваться. Кроме касаний, минетов и миллиона поцелуев у них пока ничего ещё не случалось, но Вик всё чаще думал о том, что готов к чему-то большему. И он это большее сегодня получил. Скорее случайно, чем спланированно, потому что Анжей всегда перед тем, как что-то новое пробовать — будь то поза, или смазка, или что угодно на самом деле — спрашивал Вика. Но в эту ночь вопросам вообще не было места. И Вик получил свой первый глубокий римминг от увлекшегося и соскучившегося Ани. Ошалел от того, что почувствовал, и сорвал обещание больше таких волшебных умений от него не скрывать. Они курили уже в третий раз, ночь была тёмной, ясная луна снова подсвечивала облака, яркие, огромные, будто зеркала, когда Вик решился, наконец, озвучить что-то волнующее его чрезвычайно. — Мама… — он вздохнул, будто грустно, настороженно. — Надо ей сказать, что мы помирились… — Я ей написал. Ты же не предупредил, что не ночуешь. Она мне писала, спрашивала. — Спелись? — наигранно строго спросил Вик, чуть отстраняясь от любимого. — Мг, — глубоко кивнул Ани. — На почве искренней любви к одному и тому же человеку. — Она уезжает… Уже послезавтра, — Вик будто бы закончил свою мысль, но Ани чувствовал, что тот так и не высказался. — Ты волнуешься? Как она будет со своим Антошей? Вик задумался. — Нет, не слишком. Она у меня такая — если что-то не так, всегда скажет и вырулит. Антон Павлович её сам забрать хотел. За раз со всеми чемоданами. Так она ему такую тираду выдала по телефону. Что уже не двадцатый даже век, что есть доставка и поезда ходят регулярно, чай не в войну живём… В общем, нет, не волнуюсь. А тебе здесь нравится? — сменил он тему. — Приемлемо. До всех моих точек недалеко, до дома тоже. Район тихий, места нам двоим тут маловато, но в остальном… — Так от меня ближе… — выдал, наконец, Вик. — И до дома, и до гаража. И до промзоны… Ани улыбнулся. Он уже понял, к чему его Воробышек подводит, но не хотел открывать свою осведомленность. А Вик всё никак не мог выговорить то, что хотел. Теребил сигарету в руках, один раз чуть не уронил даже. Затягивался вскользь, будто нехотя, ноготь большого пальца зажимал — одним словом, не решался. — Предлагай, — решил за него Анжей в конце концов. — А? — не сообразил сразу Вик. — Предлагай мне. Я соглашусь, — мягко повторил Анжей, и Воробышек свободно выдохнул. — Переезжай ко мне. Это, конечно, не люксовая планировка, ванная небольшая и комната тоже… Но балкон на покурить есть и… Денег там, сэкономишь, быстрее в ремонт уйдут… — Не рекламируй, маленький. Маму в пятницу проводим до вокзала, и на выходных как раз и перееду. И денег сэкономлю. И с тобой рядом буду. А к осени, может, и вместе уже переезжать будем. Хороший стимул ремонт быстрее закончить, потому как стенки у вас там тонкие, а я бы очень хотел каждую ночь тебя слышать. Так, как сегодня. Я не… — попробовал спросить Анжей, но Вик пресёк его смущённую попытку. — Ты всё сделал идеально. На высший бал. И ничего слишком. И всё вовремя, — железобетонно заявил он, а потом робко закончил. — Правда, вместе будем жить? — Будем, Воробышек. Бессомненно, — Ани крепко обнял маленького, подкурил для него сигарету, поскольку руки его своими обхватил, и задал ещё один вопрос. — Ты в последнее время стал ещё умнее будто. Взрослее и… — Заметил? — О тебе? Всегда, — кивнул Ани. Он был рад, что Вик успокоился и словно остепенился в своих идеях, но ему было важно понимать причины таких изменений. — Я… Хожу к Логине. Она частный прием не ведёт, но я с ней договорился, плачу ей по средней таксе по городу. — С чем? — Хожу с чем? — уточнил Вик, затягиваясь и отстраняясь немного, чтобы в глаза смотреть прямо и твердо. И спустя минуту Ани понял, зачем была эта смена диспозиции. — С твоими паничками, с моими страхами… Вот, после Нового года с ней почти случайно встретился, разговорились про то, что я не хочу в очное идти. Она мне тогда сказала, что это открытый запрос на приём, хотела посоветовать кого-то. Но я с ней договорился. А потом, когда это всё прям в реальности стало разворачиваться, а не в моей голове. Ну, когда тебе сказал и ты так… Мы с ней раз в неделю разговариваем. И она мне о многом дала подумать. Понять себя в чём-то, а в чём-то и тебя тоже. — Ты ей про нас… — Ани выслушал его не перебивая, но напряжение с каждым новым словом Воробышка всё сильнее отражалось в его позе. Вик пожал плечами. — Никогда прямо и никогда конкретно. «У меня есть друг…» — это моя основная линия. Я очень нас берегу, Ани. И она это знает. И уважает. Что же до всего остального — она школьный психолог, который своего ученика за деньги ведёт на платных сессиях. Пока я ей не скажу чего-то, о чем она обязана будет заявить, мы в безопасности. И она тоже, — глядя на то, как реагирует на его слова Ани, Вик тоже настороженно повёл плечом и сильно затянулся сигаретой в последней затяжке. — Злишься на меня? Что не рассказал тебе? Или что говорил с ней? — Нет! Нет, Вик. Это смело и очень по-взрослому. Я не злюсь, я скорее в панике… — Анжей тоже затянулся напоследок и затушил окурок. Потом посмотрел на ночное небо и решительно закрыл окно. — Я боюсь очень. За нас. Но мои страхи не должны тебя останавливать. Пойдём погреемся. И спать никто не отменял — тебе на учёбу завтра… — Мелочи, — махнул рукой Вик и ушёл вслед за Ани. Вместо постели он пошёл в кухню, достал из бара бутылку бренди, так и не допитую до сих пор, и налил себе немного прямо в кружку. — Будешь? Хочется немного отпраздновать наше применение более традиционным способом. И расслабиться тоже. Внезапно серьёзная темка нарисовалась. — Давай… Действительно, а ведь ничего не предвещало… — Анжей улыбнулся, но было заметно, что он немного загнался по этому вопросу. Он дождался, пока Вик нальёт ему в стакан спиртное, и только потом подошёл. — Тебя это ведь тоже касается. То, о чем я говорил с Ольгой Григорьевной. Это и твоя жизнь. Я спрашивал о том, почему ты так реагируешь иногда — паническими атаками накрывает тебя, то есть. И как с этим бороться. И про твоё прошлое тоже рассказывал. Понятно, она не знает, что это именно ты. Но всё равно… И это могло задеть, и ты имел бы право злиться… — Наверное… — негромко ответил Ани, пристраиваясь рядом с Виком у столешницы, опираясь на неё бедром. — Но я так же понимаю и то, что из всех моих отношений я закрыл толком только первые, с Марком. Понятно, что своему психиатру рассказывал про «Машу» вместо него. Но мне кажется, я в первые несколько приёмов настолько был в себе, что путал местоимения. А вот всё, что было потом, с Никиткой и Милой… Я всё это сам пережил и сам в своей голове по полочкам расставил без всякой помощи. И это не значит, что я всё действительно по местам там расставил. — Анжей сделал большой глоток, поморщился, потянулся за конфетой в вазочке, чтобы занять чем-то руки. — Как ловить на подступе и останавливать паническую атаку, я научился именно у той бабульки, когда квартиру у неё снимал. Но после курса психотерапии, когда закончил пить антидепрессанты… Я больше никогда не обращался за такой помощью. Не хватало смелости, а потом и так всё неплохо было. Я жизнь свою будто приостановил, и потихонечку старался соответствовать социальной норме. А потом тебя встретил, и тут уже ты и сам можешь выводы делать, как на мне отразились эти неудачи… — он наконец закинул в рот шоколадную вишенку и грустно улыбнулся. — Ты намного смелее меня, маленький… Вик опустил глаза в бокал. Там осталось на донышке, и, сделав последний глоток, он решился сказать то, что было ещё не сказано. — Я это сделал, ну, к Логине пошёл, из-за тебя. Для тебя… Я такой, благодаря тебе… — Вик поставил кружку на стол, вытянул из тяжёлых пальцев Ани стекло и тоже отставил подальше. — Я в тебя влюбился с первого взгляда, Ани. Я таким дурноватым был, таким ершистым пиздюком, со страху пургу нёс какую-то, а у самого сердце заходилось от того, какой ты красивый… Ты понимаешь, — Вик погладил Анжея по ладоням большими пальцами, не решаясь отпустить его руки, — меня больше в шок поверг не мой стояк, а то, как с тобой хорошо и легко было. То, как сердце моё на тебя отреагировало. И мысли мои метались между обидой, что я тебе не понравился, и тем, как бы мне хотелось, чтобы ты всё-таки запал на меня. Ты мне сказал тогда быть умным. И у меня это как крэдо стало. Как цель. Как миссия по жизни. И когда ты мне себя подарил на Новый год, я стал бояться ещё сильнее, что накосячу. И мне было нужно как-то совмещать то, какой я на самом деле, и то, как я должен поступать, чтобы отношения сохранить наши. Ты мне сказал, помнишь, что я нифига не покладистый и не послушный. Ты мне запретил подстраиваться и лицемерить. И в игры разума играть. И я в разговоре с Логиней упомянул, что мне приходится быть самим собой, только умнее и взрослее. Потому что человек, которого я люблю, нифига не взрослый в плане отношений. И надумает себе невесть что, когда узнает, что я на заочку сразу хочу. Тогда-то мы и решили, что она со мной поработает. Я хотел для тебя таким стать, чтобы всё у нас хорошо было. Не притворяться кем-то, кто не я, а научиться. Быть умным, сдержанным, предусмотрительным. И смелым, Ани, тоже... - Вик улыбнулся широко, вспоминая прошлое. Анжей поднял бровь в немом вопросе, и Вик продолжил свою исповедь. - Я когда твой паспорт смотрел, имя увидел и обомлел. Такое же красивое имя, как и его владелец. Не знаю, нахрена я по твоим карманам шарился, и с чего меня дёрнуло документы открывать… Но я прочитал и понял: хочу Анжея себе. Я твой адрес запомнил, тот который в штампе. Но на самом деле не думал, что решусь туда за тобой поехать. И всё равно с того самого утра я помнил это своё загаданное желание. Хочу тебя себе. И хочу быть таким, которого ты выберешь. Взаправду быть, а не только казаться. Поэтому я такой благодаря тебе. И всему, что между нами было, всей этого дороге совместной. Сказкам, террасе, Валере и его Стекотово. Птичи, Юсе, Вадику-Владику и Арти. Я такой, благодаря всему, что у нас было.