Папик

— Я его не приглашала, Вик! Правда! — Юся ещё раз глянула вниз на танцпол свкозь огромное стекло в лаундже, где у них был заказан столик, и опять повернулась к другу. — Да, ладно тебе париться! Это просто совпадение, вон, видишь, у него своя компания. Давай будем надеяться, что мы с ним не пересечёмся случайно, — Вик хлопнул девушку по плечу и снова уселся за стол к друзьям. У них тут всё-таки восемнадцатилетие в двойном количестве. — Ну что, выпьем, что ли за нас, уже таких взрослых! У-ху! Взгляд снова упал в сиренево-зелёное пространство, где молодёжь во всю топталась под знакомый мотив в жёстком ремиксе. Высокая макушка Птичи попалась на глаза, и Вик передёрнул плечами. До сих пор было неприятно вспоминать тот вечер, а ещё неприятнее — те выводы, что он успел сделать о том, как боится потерять отношения с Ани, если всё между ними станет публичным. Они с Димой не пересекались в школе. Совсем. Учитывая, сколько всего было на уме и в планах у Вика, он не сразу осознал этот момент, а когда заметил, что вообще не видит своего бывшего друга, воспринял это только позитивно. Птичь нарочно не попадался ему на глаза, избегая не только общения, но и общих маршрутов перемещения по школе. Даже в столовой не показывался. Вик не знал, общается ли с ним всё ещё Аюсеф, но догадывался, что нет. Что её эта вся грусть и погружённость в себя связаны с тем, что её первое нежное, но серьёзное увлечение, присыпанное щедрым слоем пудры из дружбы и почти братского общения, оставило её с разбитым сердцем, и она, наконец, решилась закончить эти отношения, разорвав все связи с Птичью. Выпив за собственное здоровье, Вик отлучился покурить, захватив за собой Криса. И это не фигура речи, друга пришлось силой вырывать из объятий уже очень хорошо повеселевшей Киры. Ребята увлеклись своим общением так, что прямо на диванчике готовы были углубить его во всех смыслах. Это было лишнее. — Крис, ты только нормально отреагируй, окей? Тут Птичь нарисовался. Он не к нам, просто тусит. Давай не будем создавать обострения проблемы… — он подкурил, громко щёлкнув новой зажигалкой, полученной в подарок от одноклассников. — Да на хрен он мне сдался? Если сам на рожон не полезет, ничего я ему не сделаю… — Крис тоже закурил, немного задумчиво глядя на клубящийся тяжёлыми облаками дым. — Знаешь, неделя до конца… А у меня всё никак не сложится. Вроде два года уже готовлюсь, что буду студентом в техномате, и мне казалось, что это никогда не закончится. А тут… Заканчивается. — Ну, ничто не вечно под луной… Ты чего загнался? — Кира поступает в иняз. Надо расставаться. Все эти розовые сопли про «вместе навсегда» на проверку — сказка с плохим концом. Я понимаю, она понимает. А не хочется. Я, как ты, не смогу… Ждать, не зная, дождусь ли. Не хочу её обременять, и себя, если честно, тоже проверять не хочу. Потому что не факт, что я не нажрусь с новыми одногруппниками и не окажусь у кого-нибудь под юбкой. А потом буду чувствовать себя последним говном. Ты своего Анжея целый год ждал. И я на тебя насмотрелся — жесть просто. А тут четыре года вышки… По разным городам… — Сочувствую, чувак. И советовать ничего не стану. Тут каждому своё. Но ремарку могу себе позволить… Крис внимательно посмотрел на Вика, подумал немного, но всё же с готовностью кивнул: — Давай свою ремарку! — Я про Ани сразу понял — мой. Хочу себе. И если сразу я его больше придумал, чем узнал, то потом, когда мы в Сказках стали с ним работать, когда я его с деревом увидел… Я бы его и дольше ждал, веришь? Потому что он для меня правильный, мне с ним хорошо так, что других не надо. Я понимаю про первую юбку и пьяные руки, только… Если бы Кира была для тебя такой же правильной, как для меня Ани, ты бы об этом даже не рассуждал. Ты бы просто был с ней. Так, как возможно, и столько, сколько возможно. Вик сделал ещё несколько затяжек и оставил Криса на курилке в глубоких раздумьях. По дороге назад его перехватили Чук и Гек, утащили потанцевать, на баре угостили в честь праздника. Подарили шутливый студенческий билет и сертификат в винный магазин. Оказывается, Ани был с ними на связи, напомнил про днюху и сказал, где будут праздновать. Понятно, что со школотой тусоваться им было не очень в кайф — Вик их поэтому и не приглашал, но отношения сложились приятельские, и поздравить его им захотелось. Хотя бы в благодарность за помощь с транспортом, тогда, под Новый год. Вик этого не знал, но Анжей, после того как они так феерично и молниеносно покинули тусовку, заказал и оплатил им такси на дорогу назад. Когда от танцев дыхалка уже не вывозила, Вик попрощался с неожиданными гостями и ушёл реабилитировать свои лёгкие. А возвращаясь в лаундж с твёрдым намерением выгнать всех на танцпол, увидел Птичь, выходящего из их зоны. — Э… С днём рождения, Вик! Ты это… В общем, попутал я тогда не по-детски. Забыл успокоительное своему внутреннему дебилу отсыпать, когда к вам зарулили. Короче, не держи зла на ту мою придурковатость, я реально накосячил… Давай, бывай… — он хотел было протянуть руку для рукопожатия, но не решился и быстро слинял, протиснувшись между стеной и широкими плечами Вика. — Ой, вот ты где! — тут же прозвучало от двери, и Юся затащила его внутрь. — Дима мне подарок вручил. Чисто на минутку зашёл, увидел, как мы из туалета возвращались… Вы там не это… Не поссорились? — Мы и не мирились, чтобы ссориться. Нормально всё. Он типа извинился, — Вик не понимал пока, как относится к такому поведению и словам Птичи, но настроение у него упало ниже плинтуса. Чтобы никому не убить муд на танцули, он уселся на дальний диванчик, пустующий теперь, потому что Кира вовсю ухохатывалась с девчонками у стола в отсутствие своего благоверного, а больше таких смелых в их компании не нашлось. Залипнув в телефоне на их с Анжеем фото, Вик вдруг подумал, что сегодня окончательно повзрослел. Полтора года назад он только мечтать мог о том, чтобы вот так потусоваться в клубе с друзьями, сняв отдельный лаундж в вип-зоне, заказав на солидный чек, да ещё и оплатив это своими. Хотя полтора года назад он, скорее, мечтал бы о том, чтобы кто-то другой за него заплатил, и всё это было бы у него на халяву. Тогда, в его шестнадцать, он думал о том, чтобы как-то покруче выпендриться перед друзьями, набраться в слюни какого-нибудь вкусного бухла, покозырять модными шмотками и цацками. Иногда ему даже снилось, что он достаёт из кармана какой-нибудь крутой гаджет, и вся параллель просто слюнями истекает на его обновку, которую ему обязательно подарили. А ведь параллель, и правда, оценила его телефон, только вот тех эмоций, о которых мечталось в прошлый новый год, и в помине не было. Тогда кайфовалось, что сам заплатил за учебники и квартплату, что доски на террасе шлифанул, как надо. И вот этот вот праздник, который он Юсе фактически подарил, наотрез отказавшись брать у неё деньги за стол и бронь, тоже вызывал другие эмоции. Да, может себе позволить. Не насосал, а заработал. Он теперь, если подумать, смело может тусоваться, как та самая «золотая» молодежь, типа того же Птичи, которому денег родители дают куда больше, чем человеческого отношения и тепла. Только от этого не прёт так, как мечталось. Это просто очередное событие в его жизни, которое он создал сам. Ещё раз глянув на телефон, Вик понял, что скучает по Ани так, что сил уже нет. Что он уже натусовался, натанцевался, наобщался с друзьями, всё, не лезет больше. Написал любимому, чтобы тот забрал его у клуба, и пошёл расплачиваться за вечер. Еды, напитков, горячительного на столе осталось достаточно, чтобы ребята нормально оторвались до самого утра. А если кому-то припрёт экстра, то это уже без него. Закрыв чек, Вик уже хотел пойти на выход, когда вспомнил о Юсе. Криса он так и не увидел, тот после их разговора упорхнул на танцпол, а может и на бар, видимо, чтобы пока не пересекаться с Кирой, и одну подругу оставлять в клубе не хотелось. Нашлась Аюсеф, как ни странно, на курилке. Она мяла в руках тёмную сигарету, смотрела на условные, нарисованные красивой игрой маленьких неоновых лампочек звёзды на потолке, а на лице было выражение спокойной грусти. — Юсь, ты же не по этой части… — кивнул на сигарету Вик. — Да вот, раз я уже взрослая, просто потому, что можно… Стрельнула у какой-то сногсшибательной блондинки… — Как будто тебя только возрастное ограничение останавливало… — Вик тоже достал сигарету, подкурил, протянул огонь подруге. Та прикурила и сделал глубокую затяжку. Вик ожидал, что она закашляется, но нет, дым вышел из лёгких мощной струей, тут же стопоря о спёртый воздух и превращаясь в тяжёлые клубы. — Я вот, вроде, не дура же… Понимаю концепцию ответственности, учусь хорошо, и всё у меня в жизни идёт по плану. Теперь так точно всё. На бюджет точно пройду, туда, куда готовилась, а не куда получается по баллам. У мамы подрабатывать буду, ты мне, как владелец, четверть ставки сделаешь, если там что-то не срастётся… Всё по плану, всё хорошо, так почему же так херово-то, а? — Юся снова затянулась. — Так херово, что даже набраться не охота… — она перевела взгляд на друга и поняла, что зря начала этот разговор. — Ты не парься, это так, ПМС у меня. Потому и пить не охота. Вик понимал, что это снова отговорка. Но лезть с расспросами казалось неправильным. Зато сразу стало ясно, почему именно такие слова Аюсеф выбрала для поздравления его с днём рождения. «Попрошу помощи, если не постесняюсь, или не побоюсь…» Очевидно, Юся и сама понимает, что ей нужна помощь, и когда созреет окончательно, тогда и попросит. — Я домой собрался, чёт я уже напраздновался. Два часа уже… А, давай, Ани тебя подвезёт? Или ты ещё потусуешься? — Я? Я тоже скоро поеду. Киру на такси посажу, она уже никакая, а Крис будто в воду канул… Бывай, мой верный друг и товарищ, езжай к своей большой и светлой любви. И пошали уже наконец по-настоящему со своим мужчиной, получи удовольствие от жизни… — пошутила девушка и, бросив окурок в урну, упорхнула наверх. Вик вышел из курилки задумчивый, загруженный своими мыслями под завязку, и да, встревоженный тоже. Как-то не так Юся говорила. Что-то не так с ней было. Почти дойдя до выхода на улицу, он всё-таки развернулся и пошёл обратно. Хотя бы для того, чтобы предложить подруге поговорить с Логиней. Но буквально за первым поворотом, из-за которого уже слышались тяжелые басы танцевальной музыки, девушка сама в него влетела. В руке была сумка, джинсовая куртка, в которой она пришла, а на глазах ярые слёзы. — Ты знаешь, я передумала. Ну его в жопу, эту тусовку, я спать хочу! Подвезёте? — Подвезём. Ани уже через пару минут будет. Случай, Юсь, — неловко начал Вик, а потом разозлился на свою эту неловкость и язык в заднице: это было на него совсем не похоже. — С тобой какая-то херня творится, я это вижу, все это видят, а ты будто крепкий орешек — делаешь вид, что мир спасать — как два пальца обоссать. Не хочешь мне говорить, не надо. Поговори с Логиней. Или с кем-то другим того же направления. Потому что ты меня уже пугаешь. На тебе лица нет уже который месяц. И этот фоторяд с нами всеми с самого детства по сей день… Там столько фоток… И как ты умудрилась Птичь туда не включить — прям талант… Но не о том… Это в нынешнем твоём контексте — пугающий подарок. Так что мне, кроме этой нарезки видюшек и фоточек, надо от тебя ещё один подарок. Обещание. Сходи в специалисту. Я за тебя волнуюсь, подруга… — Схожу, — просто согласилась Юся, даже на секунду не воспротивившись. — Обещаю. Ой, смотри, Анжей приехал… Погнали по домам… Завтра выспимся… Словам Юси сбыться было не суждено. В воскресенье с самого утра Вика разбудила Кира. Крис куда-то пропал. Анжей уехал на заказ, поэтому Вик на своих двоих прошёлся по всем местам, где мог появиться друг. Кира волновалась, но успокоить Вику её было нечем: клуб был закрыт до двух дня, а друзья и одноклассники Криса ночью не видели, когда расходились. А ещё Вик понимал, что, возможно, Никита просто не хочет сейчас общаться со своей девушкой, учитывая предмет вчерашней беседы, и даже допускал, что греется сейчас Крис в чьей-то тёплой постельке, реализуя заранее то самое своё опасение о первой юбке на своём пути. Когда Крис и в понедельник не появился на занятиях, Юся, которую Вик ввёл в курс их разговора, снова предложила позвонить родителям, но потом сама же эту идею отмела — вдруг он прикрывается друзьями, а сам где-то кайфует. В конце концов, это последняя учебная неделя, оценки выставлены, даты экзаменов назначены, у них выпускной вот-вот. На уроках делать просто нечего, и Крис об этом громче всех рассуждал, сетуя на то, что к репетиторам ходить было бы удобно во время официального учебного дня, чтобы вечером хоть немного отвлекаться и не грузиться так перед экзаменами. А вот во вторник случился казус — у Вика поднялась высокая температура, и он после третьего урока слинял. Благо Ани смог подхватить на машине — чувствовал Патоцкий себя очень херово. И когда его в третий раз выворачивало на изнанку у унитаза, в дверь позвонили. — Старший лейтенант Митахов, Патоцкий Виктор Геннадьевич здесь проживает? — Здесь, проходите… — растерянно ответил Ани, отступая вглубь прихожей. Вик слышал, что происходит за дверью, но пока был не в состоянии выйти. — А вы кем ему приходитесь? — Дальний родственник. Анжей Варгас, документы показать? — шорох одежды и ботинок по полу описывал картину, как гость разувается, положив что-то на полку. — Не надо. Подробнее про родство, пожалуйста. — Сын сводной сестры его матери. Вик отравился чем-то с утра, плохо ему. Вы подождите минут пять-десять… Может, чаю предложить? На кухню проходите… А по какому поводу вы его видеть хотите? У меня доверенность есть от его матери на представление интересов, может, я могу чем-то помочь? — всё это в движении, шаги по полу и трение кителя об обои дополняли голоса. — Он проходит как свидетель. Никита Кристовский задержан, выясняем, проясняем… — А что случилось? — на кухне звенели чашки, щёлкнул электрический чайник, потом хлопнула дверца шкафчика со сдобой и печеньем. — Драка была в ночном клубе «Адонис». Кристовский был гостем столика, оплаченного вашим сводным племянником. А есть вообще такая степень родства? Так, не суть. Мне, если можно, кофе. Покрепче. Пока Вик пытался справиться с очередным приступом тошноты, Ани, периодически заглядывая к нему с водой, полотенцем и чистой майкой, чтобы тот мог одеться на людях, выслушивал обстоятельства задержания Криса. Была потасовка, сначала в клубе, потом на улице она вылилась в настоящую драку. Птичьевский Дмитрий мог быть признан пострадавшим в случае, если будет открыто дело. У него серьёзные повреждения, степень которых пока уточняется. Дальше был допрос, насколько вообще можно допросить человека, который каждые десять минут бежит выблёвывать своё нутро. — Ещё раз ты, Воробышек, купишь эту дрянь на остановке, будешь сам себе готовить месяц! — воскликнул Ани, когда Вик в очередной раз прикрыл рот и убежал в туалет. — Три месяца! И нет бы сразу съел, на какой-то хер в холодильник положил и на утро позавтракать решил! Ну идиота кусок! Вы извините, — обратился он к товарищу офицеру, — может, он сам к вам придёт попозже… — Да тут уже остался буквально один вопрос. Там очевидцы указывают, что в их разговоре, если можно так выразиться, звучало имя Патока. Это, как я понимаю, ваш племянник. Мне надо установить, это спонтанное нарушение общественного порядка, и, как следствие, ненамеренное причинение по неосторожности, или это умышленное причинение… На почве чего, — чуть громче уже спросил офицер, — у ваших знакомых возник конфликт? Из пояснений, которые дежурный брал, я понял только, что, простите «за то, что ведёт себя, как настоящий пидор»… — Это он не про ориентацию, — крикнул из туалета Вик и почти сразу же выполз. — Извините, дай водички, Ани, а? — он сел за стол и выпил сразу стакан. — Дима иногда очень некрасиво себя ведёт, с шутками берега путает и проявляет себя как нечестный человек с недостойными намерениями. У нас есть подруга Аюсеф, он по отношению к ней себя тоже очень некрасиво ведёт, в общем… Личная неприязнь между нами есть, но, в чем причина этой драки, я не знаю… — А вы всегда так витиевато выражаетесь? — Вик приподнял бровь в полном непонимании вопроса. — Просто речь у вас такая сложная, но адекватная, даже переводить не нужно… Вик на это только пожал плечами. К своей гордости они с Ани ни разу не переглянулись напряжёнными взглядами, ни разу не сверили «показания», хотя у обоих всё время разговора внутри колоколом бил вопрос, связано ли это напрямую с тем, что произошло несколько месяцев назад в съёмной квартире Анжея. Но, что именно рассказал Крис, что наговорил Дима, было неизвестно, и лишнюю информацию выдавать не хотелось. Тут у старлея зазвонил телефон, он коротко поговорил и, допив кофе с домашней булочкой, закрыл папку. — Заявления не будет. Так что ваши пояснения и не нужны оказались. Спасибо вам за гостеприимство, поправляйтесь… Вашего друга отпустят к концу дня, я думаю, а второй, вроде как, из больницы ушёл на своих двоих. Уже в дверях старший лейтенант Митахов замялся. — Булочки у вас — огонь! Как у бабушки… Ани тут же вернулся на кухню, уложил пару булочек в пакет и принёс служителю правопорядка. — Держите, это Вик баловался вчера с выпечкой… Вот и на хер тебе была эта шаурма?! — снова он злобно взглянул на любимого. Тот только поступил глазки в пол. — А где брали? Ну, это, в целях общественной безопасности спрашиваю… Я и сам иногда на улице беру… — На остановке у «Зелёного клёна». Там пахло так вкусно… Я пока из Сказок шёл, от голода слюной капал. А дома твой гуляш с картошечкой… Какая уж тут шаурма… А это… На Криса теперь будет протокол какой-то да? Нам просто поступать ещё, да и вообще… Офицер задумался. — Это как повернуть… В клубе ничего наворотить не успели, там разбитая посуда немного, стол сломали, но ущерб такой, минимальный, я бы сказал. Если возместить, так и вообще забудут как страшный сон. Там таких, как ваши друзья, каждую ночь по три пары. А заявление пострадавший писать не будет. По поводу документов на задержание… Тут такое… — старлей замолчал. — Вам бы к нам подойти, поговорить… — А я щас… — засуетился Вик в поисках кроссовок, и Ани крепко перехватил его локоть. — Ну и куда ты, Воробышек, в таком состоянии попрёшься?! Я сам схожу, мне по дороге товарищ старший лейтенант всё пояснит. А ты иди, отлёживайся. Что бы и как бы ни разрулил Ани, но уже через два часа Крис сидел на кухне у них дома в майке и спортивках Анжея, вытирая мокрые волосы после душа, и налегал на рассольник. Сам Ани на балконе курил, вернувшись даже с пяток предложений не произнеся. Через минут десять должна была подойти Юся, отпросившись у мамы из-под крыла в Сказках под предлогом головной боли. Вик пытался считать ситуацию, но выходило не очень. Тошнота и температура прошли, но слабость была сильная, а ещё состояние Анжея сильно тянуло на себя внимание. Крис сразу с порога заявил, что ему помыться и пожрать, а потом он всё объяснит. Костяшки на обеих руках были содраны, на губе была поджившая уже ранка, на скуле во всю расцвёл синяк, но было видно, что он уже на этапе отходняка. Юся ввалилась в квартиру, будто бежала спасать умирающего, а потом, буквально через минуту на пороге появилась Кира. Заплаканная, бледная, потерянная. Но броситься обниматься с Крисом ей помешало то, что в его руке была кружка горячего чая, а из балкона вышел Анжей. Кухня сразу стала непроходимой от такого количества людей, но Ани отодвинул штору, усадил девочек на подоконник, сам припёрся задницей к столешнице, оставляя Вику занять второй стул. Он уже знал эту историю, но не хотел оставлять Вика одного. Крис выдохнул тяжело, покрутил головой, с тоской посмотрел на балкон, и Ани с барского плеча поставил на стол пепельницу и бросил свою пачку и зажигалку. Ребята подкурили, с удивлением глядя на Аюсеф, которая тоже потянулась к пачке. — Сегодня хочу побыть плохой девочкой. Заебалась быть хорошей, — припечатала она, подкуривая. — В общем… Если с самого начала, то я… — Крис ещё раз затянулся и снова начал, — я после нашего разговора загрузился сильно, пошёл на бар, взял себе выпить и увидел Птичь. Он с кем-то там шептался, руку пожал и ушёл танцевать. Мне с ним пересекаться не хотелось, и я срулил в зону отдыха за танцполом. Там потише и людей поменьше… Но кстати, хорошо, что ты не внизу лаундж снял, там атмосфера, как на диванчике возле туалета, вроде и удобно, и посидеть есть где, а вот поток людей, будто у всех недержание случилось. В общем… Птичь туда заявился буквально сразу за мной, но меня не заметил… И я… — Крис, расскажи по сути. Не надо тут по ролям растягивать. Всем интересно понять, как ты в обезьяннике оказался и почти трое суток там провёл. Или я сам расскажу, хватит тянуть кота за яйца, — жёстко сказал Анжей, и Крис кивнул. — Короче, я услышал, как Птичь оценивает на десять баллов какую-то девчонку, которую его приятель чем-то особенным угостил. Типа, посмотрит воочию, как это работает, а потом и сам применит. Девочка, кстати, вообще не в адеквате на танцполе двигалась, потом её кто-то к диванчику привёл, она на него свалилась, но даже слова сказать не могла, только хохотала и мычала что-то. Я уже хотел уйти… — Крис! Давай по делу! — Если по делу, — вздрогнул парень и снова коротко затянулся, — то я на видео записал, как Птичь планирует тебя, Вик, на выпускном так же угостить, а потом у себя на съёмной хате разложить и поиметь. Вот так. Фиг его знает, зачем я за телефоном полез, мысль у меня была заснять эту всю гадость, а потом девочку эту от них забрать и домой отправить, а чтобы не рыпались, типа, компромат на них показать. Потом думал охране клуба показать видео, чтоб они сами разобрались, а вышло другое. Там качество не очень, зато звук что надо… Последние предложения слушала внимательно только Кира, потому что и Юся, и Вик охуели так, что мысли у них обоих стали в паузу. — Пиздец, — ёмко откомментировала Аюсеф. — Это просто пиздец. — Покажи, — так же внушительно приказал Ани, и Крис достал телефон. Экран был разбит в тонкие длинные трещины, где-то даже стекло было покрыто запекшейся кровью, да и пальцы у Криса были в мелких царапинах. Он осторожно разблокировал экран, нашёл галерею и включил воспроизведение. Слушать вживую то, что Крис пересказал, оказалось ещё более отвратительно. — Птичь мне обещал, что я сяду. И я попросил мужичка, с которым сидел, ему написать СМС, что у меня видео не только в телефоне, но и в облаке, и если что, разлелится оно по всем соцсетям… Вот, видимо, дошло СМС, раз Птичь заявление так и не написал. Надо этому Вите как-то благодарность организовать… Его на остановке подобрали, он проспался в камере, менты галочку-палочку себе заработали, а мне вот, билетик на свободу выпал… — Да, с документами и протоколами мы решили. Нету больше ни протоколов, ни документов. Клубу Птичь уже компенсировал, мы узнали, — Анжей стоял, будто скала, недвижимый и очень непоколебимый. — Что делать будем? Все затихли, хотя и до этого никто ничего не говорил. Тишина разливалась гнетущая. — Пока ничего, — сказала Юся. — Димы в школе не было, а надо понять, как он будет себя вести. Ты его сильно помял? Крис вздохнул. — Сильно. Второму вообще очень прилетело, но его к моменту, как менты приехали, уже не было. Он слинял, так что очевидно, ему компенсация за разбитую челюсть и выбитый зуб не нужна… — Согласен с Юсей, — сказал Вик. — Ничего. Через неделю первый экзамен. Через две выпускной. А там он в Питер уедет. Ничего с ним делать не надо. — Ани сжал челюсть ещё сильнее, но промолчал. — А если этот, второй, тебе отомстить захочет? — тихонько отозвалась Кира, сдерживая слёзы. — Вдруг он какой-то ненормальный? Или преступник? Раз так быстро сбежал, чтобы ментам не палиться… — Давай по факту будем бояться, Кир. Что же до Птичи, да, надо посмотреть, что он из себя строить будет… Я уверен, что в школе он на этой неделе не покажется. Ему в нос прилетело не слабо, и я думаю, что рёбра у него тоже болят. Если честно, меня сейчас куда больше интересует, как перед моими родаками оправдаться. — Ну, скажи что после моей днюхи у меня обитал, — предложил Вик. — Я к твоим ходила, — повинилась Кира, — там только папа, мама уехала. — Точно! К тёте Тане на неделю… У меня это, племянник теперь есть! В пятницу родился! Я и забыл вам сказать! Пронесло-то как! Папе пофиг, мамы нет… — А пропущенные на твоём телефоне тебе ни о чём не говорят? Я когда забирал его, от мамы штук сорок было! — Ани покачал головой. — Скажи, что телефон потерял. Что у Вика гостевал, потому что с Кирой поссорился. — Да, подростковые психи в полном разгаре… — прокомментировал Крис, но согласился. — Кир, пойдём домой, а… Нам надо поговорить. Анжей… — он поднялся из-за стола и протянул руку. — Спасибо тебе. За ментов, прежде всего, за суп и шмотки… Я не знаю, что бы я делал, если бы всё это закрутилось… — Не за что благодарить, Никита. Если бы не ты, я не знаю, чтобы я делал. И чтобы я с ним потом сделал, тоже не знаю, но ничего хорошего точно. Сам бы сел, наверное, — Ани пожал ему руку крепко, несмотря на травмы, и сам потянулся за сигаретой. — Вик, проводи ребят… Кухня мгновенно опустела, только Юся осталась сидеть на подоконнике, уже со второй сигаретой подряд. — Как ты разрешила всё в прошлый раз? — спросил Ани, усаживаясь за стол. Она пристально на него посмотрела, помолчал немного, но ответила. — Переключила на себя, погладила, посюсюкала, пожалела. Потом, когда протрезвел более-менее, выслушала. Он этот свой фортель назвал обострением. Больной обсессией. Рассказал немного о лете в Питере, о тусовке и новых друзьях. О своей неправильной тоске и увлечённости. А я ему разложила, что если бы он начистоту всё выдал, то может, и вас бы не появилось в его жизни, и всё по-другому бы сложилось. И что это был самый гадкий и неправильный способ рассказать о своих чувствах. А на трезвую голову, когда проспался, он мне сказал, что это не чувства, а блажь, что всё, что он спьяну наговорил и нажаловался, это просто бред сумасшедшего енота, и что у него просто крыша ненадолго съехала, но уже встала на место. Короче, спрятался он обратно в шкаф. — Вик, иди полежи, отдохни немного. Или покури на балконе. Нам поговорит надо, — перебил её Ани, когда Воробышек показался на кухне. — Мне не долго, — кивнула Аюсеф на его вопросительный взгляд, — у мамы скоро рабочий день закончится, мне домой надо. Вик пожал плечами на это, но послушно скрылся на балконе. Ему самому требовалось достаточно много времени, чтобы осмыслить всё, что он тут только что услышал. — Ты его лучше всех знаешь. Потому что любишь. По крайней мере любила так долго, что обращала достаточно внимания на него. Что у него в голове сейчас? Юся грустно улыбнулась. Закусила губу, затянулась глубоко. Потом пожала плечами. — Он после лета в Питере изменился, и мы меньше общались в этом году. Но я думаю, что у него сейчас очень уязвлено самолюбие, а ещё, что ему очень страшно, что его планы раскроются. Не в плане, что его посадят, а что он хотел парня так… Ну… Вы понимаете… Здесь он с отцом живёт, тот его за такие слухи если не убьёт, то покалечит. Его папа даже запрещал какое-то время с Виком общаться, пока тот ему в своей манере не оправдался, мол: «Шучу-шучу, батенька, он у вас стопроцентный натурал, я на него ни капли не претендую…». Поэтому я уверена, что он будет сейчас тише воды, ниже травы. Тихонько сдаст экзамены, тихонько сядет в поезд и тихонько уедет в Питер поступать. И больше сюда не вернётся. Вы боитесь за Вика. И я тоже. Но Дима просто не решится на что-то, когда у Никиты есть компромат. — Спасибо, Аюсеф. Я, если честно… — Да видела я. И это только то, что здесь было. Не представляю, как вы выглядели, когда Крис вам рассказал. Ладно. Я пойду. Так это всё гадко… Она поднялась с подоконника, прополоскала рот водой из-под крана, взяла кусочек хлеба с тарелки и ушла в прихожую. — Юся… Ты же понимаешь, что жизнь в твоих руках? Не маминых, не уёбка этого… Ты всегда можешь начать её менять, нужно только понять, чего ты хочешь, а не люди вокруг тебя. — Головой — да. Понимаю. Только от этого ничего не меняется. Спасибо за поддержку, — неожиданно Юся обняла проводившего её Анжея и хлопнула дверью. — Ты как, оклемался? — спросил Ани у Вика, уже сидящего за столом с кружкой черного чая. — От отравления — почти. Ты в меня столько лекарств засобачил, что в анализе мочи мочи не обнаружится… От новости про Птичь… Не совсем… — Ты знаешь… Если бы у него получилось то, что он планировал, я бы его убил. Я серьёзно, маленький… — он поднял Вика из-за стола и усадил себе на колени. — Я когда видео слушал… Мне кажется, ещё сильнее телефон Криса поломал. Что у нас там, кстати, с поступлениями? За рекламу что-то прилетело? — Мг… Я вчера смотрел. — Ну вот, значит, Крис обзаведётся новым телефоном. Доску на террасу в дом потом оплачу, это сейчас важнее… Крис нам обоим жизнь спас…