the deal with god

      Такси остановилось рядом с подъездом дома Кадзухи. Сегодня погода была переменно облачной, но прямо сейчас светило солнце. Кадзуха поднял глаза на небо, и теплые лучи осветили его счастливое личико. Скарамучча неосознанно засмотрелся на него и отдернул себя на мысли о том, какой шаман сейчас красивый.       — Эй, Скара, — мягко подозвал его блондин. — Есть соображения по поводу плана?       А, точно, за нами же сейчас ведут охоту. Ну, это так, предположение Каэдэхары. Божество почесал затылок, призадумался, но так и не ответил, пока они не дошли до нужной квартиры.       — Яэ Мико в целом слишком опасна для нас, — начал он. — Ты не настолько силен в своих шаманских силах, чтобы дать отпор, а я… — юноша так и не закончил свои слова.       — Ты слабее нее? — осторожно предположил Каэдэхара. Хрен знает, как он отреагирует, лучше сейчас соблюдать дистанцию.       — В теории нет, но кто знает, какие подлые приемы спрятаны в рукаве этой лисицы, — с долей задумчивости ответил он.       Кадзуха благодаря своим связям смог обеспечить им пронос оружия на территорию, остальное же оставалось за их собственными способностями. Катаны, которые они взяли из оружейной клана Кадзухи, были и вправду очень искусно сделаны. Мастер явно души не чаял при ковке своих творений. Хоть Кадзуха и не рассказал историю своей «Клятвы свободы», но вот «Рассекающий туман» точно был любим своим создателем. Когда-то этот меч принадлежал ухажеру служительницы храма Эи, а после его смерти перешел во власть богини. Там-то, в оружейной Тэнсюкаку, увлекающийся мечами мальчишка и увидел катану, от которой исходит зловещее фиолетовое свечение.       Краем уха Скарамучча услышал какую-то возню и заглянул в гостиную, в которой и находился источник странного шума. Это оказалась вчерашняя ворона, которая билась крыльями о стенки коробки, пытаясь выбраться. Кадзуха был где-то в ванной, а потому божеству представился шанс поговорить с птицей один на один. «Извини, Каэдэхара, сомневаюсь, что ты обрадуешься, если мои предположения окажутся верны».       Юноша подошел к «клетке» и начал разговор с вороной.       — Скажи, у тебя есть имя? — с долей серьезности спросил Скарамучча.       — Зачем тебе, юный господин, знать мое имя? — прохрипела птица.       — Значит, все же у тебя есть имя? — улыбнулся он. — Ну же, не вороти клювом, не обижу тебя.       — Обещаешь? — с надеждой спросила она, поднимая на божество свои глазки-бусинки.       — Обещаю, — слукавил юноша и выдавил улыбку.       — Кагэкуро. Меня так зовут. Но все же, юный господин, зачем вам понадобилось мое имя?       — Ответь-ка мне, Кагэкуро, тебя сюда прислала Кудзё?       Ворона сразу же сжалась, и перышки на ее крыльях стали подрагивать. Было ощущение, что они с птицей были где-то на сквозняке. Может быть, это была давящая ци Скарамуччи, может, что другое, но атмосфера стала быстро накаляться. Не услышав ответ, Скара сжал кулак и будто стал высасывать жизненную энергию Кагэкуро. Та стала бить крыльями в надежде на спасение, но, видя, что ее мучитель и глазом не повел, стала хрипло шипеть лишь одно короткое слово:              — Д-да… — услышав нужный ответ, темноволосый разжал кулак и довольно улыбнулся. Птица прижалась ко дну коробки и стала тяжело дышать. — Умоляю… отпусти меня. Я лишь слуга, Кагэкуро ни в чем не виновата, отпусти… — Ну-ну, успокойся, милая. Тебе стоит рассказать мне все от начала до конца, а потом я подумаю, — как ни в чем не бывало ответил юноша и сел на диван. — Я жду, Кагэкуро.       Птица снова прохрипела сиплое «кар» и медленно, с неохотой, приступила к рассказу. Она боялась его, это было видно в каждом ее движении и каждом сказанном слове. Уже понимая, что ее не спасет ни хозяйка, ни тем более Эи, она пошла на компромисс, чтобы банально не быть убитой рукой изгнанника.       — Кагэкуро… верная помощница Кудзё-сама. Ее отправили следить за шаманом… Каэдэхара-саном после высказывания подозрений… на его счет госпожой Яэ-сама госпоже Эи-сама… Богиня, в свою очередь… отправила Кудзё-сама… приказ… прислать Кагэкуро сюда, — с всхлипами и частыми паузами говорила она. Скарамучча скучающе оперся на подлокотник дивана и зевнул.       — И это вся история? Пф, как скучно-то, — протянул юноша и собирался уже закрыть коробку платком, как Кагэкуро начала галдеть и махать крыльями. — Чего расшумелась? А ну цыц! — рявкнул он.       — Юный господин, прошу вас, будьте осторожны! Я слышала, что вы завтра будете на фестивале, поэтому… прошу вас, берегите себя!       — Почему ты так беспокоишься обо мне…? — ответить Кагэкуро не успела, в комнату вошел Кадзуха, и она словно воды в рот набрала.       Блондин замер в проеме двери, замечая то, что Мучча говорит с птицей.       — Узнал что-нибудь полезное? — с нескрытым интересом спросил Кадзуха.       — Ничего, — соврал парень и закрыл коробку черной тканью.       — Ну ладно, — пожал плечами Каэдэхара и начал говорить об идее, осенившей его, пока он складывал белье в стиралку.       План заключался в том, чтобы всячески избегать Яэ Мико и прочих людей с университета Кадзухи, коих должно было быть много, потому что фестиваль был недалеко от здания вуза шамана.       — План надёжный, как швейцарские часы. — уверял Кадзуха (кому он мелет, сам-то сомневается в своей продуманности).       — Ставлю сто йен, что твои часики по итогу сделаны по-уебански и ничего не получится. — усмехнулся Мучча.       — Были бы еще у тебя сто йен, дурачье! — Кадзуха отвесил юноше подзатыльник, мол, нечего смеяться над моими идеями, сам бы что получше предложил!       Время перевалило за полдень. Облака уже полностью разогнал теплый июльский ветер, и во всю светило солнце. Каэдэхара купил в каком-то корейском магазинчике странную лапшу, на упаковке которой и слова по-японски не было. Кадзуха уверял его, что это очень вкусный рамён, к тому же его посоветовала продавщица. Переступив через свои предубеждения насчет еды, Скарамучча со вздохом съел немного лапши. О, Великие Небеса! Она невероятно острая! Подпрыгнув со стула, Скарамучча принялся запивать все это водой под заливистый смех шамана.       — Как тебе бульдак, Мучча-кун? — все еще смеясь, спрашивал Кадзуха.       — Я тебе этот бульдак в жопу засуну! — грозился он и с особой силой кинул в сторону Каэдэхары измазанные острым соусом палочки. — Чтобы я еще хоть раз тебе доверился, да ни в жизнь!       — О, так ты мне доверяешь? — с невинной улыбкой спросил он.       — Да такому ебанату, как ты… — продолжить он не смог, Кадзуха запихнул в его открытый рот еще немного лапши, и тот разразился новой волной отборного мата и криков. А Каэдэхара в это время спокойненько допивал острый бульон, даже не морщась.

***

      Не сказать, конечно, что Кадзуха был рад, что сегодня они имеют нехилый такой шанс умереть, но… Но, конечно же, в этом был свой шарм. Скарамучча, ты слишком интересен мне, поэтому ни за что я не готов сегодня потерять тебя. Даже не то что сегодня, никогда. Вообще не хочется терять тебя, несчастный ты божок. Да, блять, что за мысли-то такие, Кадзуха? Ты же не… Нет, точно нет. Только не в него…       — Эй, ты чего завис? — пощелкал перед его глазами Скарамучча. — Ты мне собираешься стрелки дорисовывать?       Кадзуха, уже и забыв, что ему надо прямо сейчас дорисовать Мучче вторую алую стрелку, утонул в своих мыслях. Перед ним на табурете сидит он, в темно-синей юкате, с катаной в ножнах на поясе и традиционных белых носках. Такой красивый, такой притягательный, такой… Точно, стрелки.       Их предложил нарисовать сам Скарамучча, аргументируя это тем, что, мол, при его пребывании в статусе наследного принца это считалось признаком богатства.       — Кому ты пиздишь, раньше это было признаком того, что ты проститутка с квартала красных фонарей, — обрушил красочную легенду божества Кадзуха, начиная подводить его глаза красным.       — У самого-то тоже красные стрелки, так что же, ты у нас тоже проституточка? — улыбнулся юноша и смотрел на Кадзуху снизу вверх.       Еще пятнадцать минут они возились с одеждой, макияжем, реквизитом и прочей хренью. Наконец, в шестом часу оба были готовы и сидели на коленях перед фотографией в рамке и зажженными около нее благовониями.       — Мама, папа… Сегодня праздник звезд, наша любимая Танабата. Надеюсь… у вас там, на Небесах, все хорошо, — он сложил руки в молитвенном жесте и, закрыв глаза, начал шептать что-то. Скарамучча, не особо увлеченный всем этим, просто сидел и смотрел вдаль. Даже не на Кадзуху, а куда-то в окно.       Такси довезло их до места проведения фестиваля, кажись, по всем пробкам города, потому что ехать 40 минут по трем улицам — это, блядь, издевательство! Скарамучча, который, по наблюдениям шамана, был очень неусидчив, весь извелся и чуть ли не прирезал водителя катаной, лишь бы тот ехал быстрее. Успокоил его мягкий хлопок по плечу и накатившаяся по всему телу отдача после него.       — Че за хуйня? — прошипел парень и сощурил глаза.       — А чтоб не буянил, — промолвил Кадзуха одними губами. — Дай мне руку свою.       — Зачем? — недоуменно спросил он, но руку все же протянул. Кадзуха взял его запястье и стал водить ногтями по сигилу. Щекочущее чувство заставило Скарамуччу усмехнуться и дернуть руку к себе. — Что ты сделал?       — Открыл энергообмен. В случае чего мы сможем найти друг друга в толпе или передать силы. Это безопасно, не переживай.       — Больно надо…             Под территорию для фестиваля выступал большой парк. Вдоль главной дороги стояли лавки с разной вкусной едой, различными атрибутами вроде масок кицунэ и табличек для загадывания желаний. На улице под светом фонарей было бесчисленное количество людей. Появление двух молодых парней, одетых в костюмы самураев, несомненно, привлекло внимание. Подавляющим большинством поедающих взглядов принадлежало молодым студенткам и старшеклассницам.       На выбор девиц было сразу два типажа парней: улыбчивый и спокойный Кадзуха или отстраненный, с холодным выражением лица Скарамучча. Прямо-таки услада для глаз. Жаль только, эти два молодых красавчика заинтересованы в сохранении собственных жизней и совсем чуть-чуть друг в друге, нежели в получении внимания симпатичных девушек.       — Как думаешь, мы не привлекаем слишком много внимания? — спросил шепотом Скарамучча, проходя очередную лавку с манящим запахом свежеприготовленного рамена.       — Мы уже, мой дорогой друг, — усмехнулся Кадзуха и краем глаза заметил косой взгляд своих сокурсников. Обернувшись к ним, он лукаво улыбнулся и помахал. Те, в свою очередь, сделали то же самое и пошли по своим делам.       — Ах, и почему они так странно смотрят на меня?       — Потому что ты как якудза выглядишь, — прыснул Скарамучча и поправил пояс.       — Несколько сотен лет назад мои предки были не только шаманами, но и самураями, а также кузнецами, — призадумался Кадзуха, но вскоре отбросил свои мысли и, взяв Муччу под локоть, повел его к столику загадывания желаний.       Под раскидистыми ветвями многолетнего дерева расположился деревянный стол с большим количеством лежащих на нем полосок и чернильниц рядом. Управляющей была девушка лет двадцати-двадцати пяти. Нежная розовая юката прекрасно сочеталась с украшением в виде сакуры в ее волосах. Подойдя ближе к незнакомке, оба юноши могли заметить ее необычайную красоту и харизму, видневшуюся даже издалека.       — Здравствуйте, молодые самураи~ Чего желаете найти тут? — ее нежный голосок лился как мед. На ее лице не было обилие косметики, как у других владелиц фестивальных лавок. Аккуратно накрашенные глаза, идеальная кожа и пухлые губы.       — С праздником вас, госпожа. Нам нужны два листка для желаний и доступ к чернильнице, — мягко обратился к ней Каэдэхара. — Позволите?       — Ара-ара~ Какой воспитанный молодой человек! — улыбнулась она и протянула блондину два красных тонких листика и чернильницу.       — Сколько с нас, госпожа? — обольстительно улыбнулся он, надеясь таким образом скинуть цену.       — Для тебя 30 йен.       Вручив девушке несколько монет, Кадзуха подошел к столику рядом и, отдав второй листок Мучче, принялся писать свое желание. Еще дома они договорились не говорить друг другу о том, что именно напишут. Так и сейчас, писали, что хотят, расположившись в разных сторонах столика.       Закончив со всем, они пошли в сторону бамбука. На его ветвях уже висели точно такие же листки с желаниями других людей. Зрелище было завораживающим. На деревьях пестрели разными красками искренние желания стольких людей, что даже представить сложно. Прямо перед Кадзухой был огромнейший кусок энергетики столь разных людей. Какая-то энергия питала, какая-то могла с легкостью высосать до дна его собственную. Выдохнув, он сразу отстранился от деревьев и стал ждать, пока Мучча подойдет к нему.       Пока они ходили по территории фестиваля, ничего интересного не происходило. Юноши веселились, ели вкусную еду и участвовали в фестивальных играх. Несмотря на то, что Каэдэхара мог с легкостью заговорить те или иные предметы на свой лад, он играл честно, и все равно победа оказывалась у него в кармане.       В одной из таких игр Кадзуха вновь победил, и ему всучили в руки плюшевую игрушку кота. Подойдя к Скарамучче, он показал выигрыш божеству и с большой радостью улыбнулся.       — Смотри, он похож на тебя! — Кадзуха стал перечислять все сходства юноши и мягкого котенка. — Давай назовем его Скарамяу? — воодушевленно предложил шаман.       — Ничегошеньки он не похож! — недовольно фыркнул темноволосый и отвел взгляд, но, услышав радостные нотки в голосе Каэдэхара, все же посмотрел на котенка одним глазочком. «Нет, не похож все равно!» — подумал он и, выхватив плюшевого кота, стал рассматривать со всех сторон.       — Все еще не похож? — Кадзуха немного наклонился вперед и убрал руки за спину.       — Ты сейчас похож на школьницу, встань нормально.       — Ты с-ку-ч-ный! — специально растягивая каждый слог, отвечал Кадзуха.       — Завали. Свой. Рот. — с расстановкой отразил слова Каэдэхары божество.       Их небольшой спор закончился смехом Кадзухи и наречением котенка именем Скарамяу.       За прошедшие полтора часа ничего интересного так и не произошло. Уже расслабившись, парни ходили по фестивалю, фотографировались с маленькими детками, косплеерами персонажей из разных манг и прочими желающими. Сидя в отдалении от основного празднества, Скарамучча и Кадзуха наблюдали за тем, как фейерверки украшали темное небо с другого берега.       — Как же красиво это выглядит… — завороженно бормотал Скарамучча. По его же словам, в прошлом такого размаха у фестивалей не было, а о присутствии иностранцев и речи не шло. Для него всё это было впервой, а значит, и впечатления должны остаться самые приятные. Потому-то Кадзуха и таскал его по всем интересным местам на фестивале. Всё для произведения впечатления. Всё для него…       — Семья моей подруги, Ёимии, занимаются изготовлением фейерверков с очень ранних времен. Это настоящее искусство, такая красота. — согласился Каэдэхара и придвинулся немного ближе к Мучче.       Мимо глаз божества это, конечно же, не прошло. Атмосфера стала уж слишком близкой: фестивальные песни и прочий шум был вдали, на лавочку, на которой они сидели, практически не падал свет, впереди них тихонько шумел морской бриз. От легких дуновений ветра блондинистые волосы аккуратно гладили лицо Муччи мимолетными движениями. Он, такой красивый, такой желанный, сидел рядом. Даже очень.       Скарамучча врал самому себе уже больше двух недель. Он врал, что шаман противен ему, врал, что ему на него похуй. Он просто погряз в собственной лжи. Ебанная Эи, наделившая его способностью любить, ебанная Мико, рассказавшая про истинную любовь, ебанный Кадзуха, который заставил несчастного божка влюбиться в него. Нихуя он тебя не заставлял, это ты сам…       Чувствовать тепло твоих рук, когда ты даешь мне подзатыльники и успокаивающе хлопаешь по плечу, чувствовать приятный мускусный аромат от его тела, когда они вместе смотрят его любимое аниме. Блять, Кадзуха, какого хуя тебя родили таким притягательным и прекрасным? Сасаки Ририка точно была дурой, раз рассталась с тобой… Я запутался, Каэдэхара. Правильно ли то, что кукла вроде меня полюбила тебя? Правильны ли мои чувства к тебе? Правильно ли все это?       — Скарамучча-а, — звал его Кадзуха в третий раз. — Теперь ты завис?       — Ой, извиняй, — отмахнулся он и посмотрел на очередной фейерверк. — Что-то не видно Мико, ты уверен, что она появится?       — Абсолютно, — ответил парень и посмотрел в бездонные синие глаза Муччи. «Когда ты, мой дорогой друг, смотришь на меня таким томным взглядом, я всерьез задумываюсь о том, что моя симпатия к тебе взаимна…».       Недолго длилось их счастье заглядывания на таких красивых друг друга. Буквально гром среди ясного неба появилась сзади них Яэ Мико. К горлу Кадзухи был приставлен изящный кинжал с аметистовой рукоятью. На тонкой бледной коже сразу же выступила капля крови. Она не давила слишком сильно, Каэдэхара, к тому же заговоренный всякими заклинаниями, точно бы не умер от такого, но прекрасное лицо юноши сразу же скривила гримаса боли. Сигил на запястье Скарамуччи стал больно тянуть и гореть.       — Отпусти его, — воспользовавшись мгновенным шагом, Скарамучча оказался за спиной лисицы и, сжав одной рукой ее извилистые хвосты, второй приставил катану к ее спине.       — А если нет, молодой господин? — голос ее был каким-то странным, словно говорила вовсе не та милая и обаятельная женщина, а какая-то замученная и мокрая лиса.       — Сенсей? Почему вы приставили к моему горлу кинжал? — сразу прикинулся ничего не знающим и ничего не понимающим Кадзуха.       — А ты будто и не знаешь, Каэдэхара-кун? Неужели думаешь, что я ничего не знаю о твоей семье, истинной сущности и твоих достаточно близких отношениях с сыном моей подруги? — усмехнулась Мико, но после шикнула от боли в основании хвостов. Мучча тянул их слишком сильно. — Советую тебе не рыпаться, шаман. Я собираюсь убить тебя аккуратно и не оставляя лишних ран на твоем красивом теле.       — Да пошла ты нахуй, — Кадзуха также воспользовался мгновенным шагом и, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от Мико, приставил Клятву свободы к ее груди. Пальцами он стер с шеи капли крови и затянул рану одним заклинанием.       Лисица рассмеялась и кинула кинжал на пол. Вокруг нее заискрились молнии и электрические разряды. По катанам прошелся ток и ударил им держащих в руках оружие парней. Притупив боль заклинаниями, Кадзуха продолжил держать катану и слегка надавливать на грудь женщины.       — Я пришла убить тебя, потому что ты сокрушишь Куникудзуши, а нам это не надо, — игриво подметила Мико.       — Какое право ты и Эи имеете вмешиваться в мою жизнь после того, как изгнали меня с Небес? — вклинился в разговор Мучча и сжал хвосты кицунэ сильнее.       — Как я сокрушу его…? — неожиданно для них обоих спросил Кадзуха.       — О, ответ очень прост. Ты и есть тот, с кем связан судьбой наш дорогой Куникудзуши~ А как известно, связь бога и человека невозможна, ты лишь погубишь и свою, и его жизни. Потому-то я пришла убить тебя, Кадзуха.       Почти проткнув ее одеяние и кожу, перед лицом Кадзухи пролетела стрела, а после их с Скарамуччей отбросило на несколько метров от лисицы. Уже готовые вскочить на ноги и продолжить бой с кицунэ были остановлены воткнутой перед ними светящейся фиолетовым нагинатой. Мучча сразу же узнал в ней Сияющую жатву. Подняв глаза, он увидел перед собой мать… Нет, сестру. Что здесь делает Сёгун? У него уже галлюцинации? Нет. Это точно была она, но что она тут забыла? Пришла помочь Яэ убить парней? Но откуда стрела? Не успел он и рта своего открыть, как Сёгун подошла к лисице и, схватив ее за волосы, вжала в землю ее сияющее лицо. Вот позор ей, второй раз дети ее подруги избивают и унижают ее.       Подняв лицо кицунэ от земли, она заставила ее встать на колени и дала ей звонкую пощечину:       — Это тебе за то, что пыталась причинить боль братику, — после этих слов она ударила кицунэ с другой стороны с еще большей силой. — А это за то, что хотела с матерью убить его предназначенного самой судьбой человека.       С силой отбросив ее от себя, она кинула на Сару взгляд своих молниеносных глаз и приказала:       — Уведи в темницу, Кудзё!       — Ты не имеешь права, Сёгун! Тебе придется отвечать за свой проступок! — кричала кицунэ и вырывалась. — Отпусти меня, Сара! Если сейчас же не выполнишь приказ, я тебя самолично убью!       — У меня приказ госпожи. Прошу Вас замолчать, госпожа Яэ, — холодно ответила она и, открыв портал, ушла в Небесный дворец с пленной.       Вытащив нагинату из земли перед парнями, она одним взмахом отправила ее в другое измерение за свою спину. Сев на колени перед Скарамуччей, она склонила голову, а подняв ее, взяла его руку в свою.       — Дорогой брат, ты не ранен? — с заботой спросила она. Последний раз они виделись в тот день, когда Скарамучча был свергнут с Небес. Тогда она была совсем юной и новой куклой. На ее конечностях были четко видны шарниры, сейчас же они совсем не видны, только если иметь острый взгляд, то можно увидеть их отпечатки, как следы ее прошлого.       — Что ты тут делаешь, Сёгун? Возвращайся домой, — холодно ответил он, но руки не отдернул. — Нечего наследнице престола с изгнанником видеться. Ступай.       — Братик, прошу… — взмолилась она и прижала тыльную сторону его ладони к своему холодному лбу. — Не гони меня, соскучилась я…       — Ты лишь марионетка матери, как и я когда-то. Откуда же в тебе есть чувство тоски по кому-либо? — Скарамучча невесомо погладил ее по волосам, а после забрал свою руку.       — Я не знаю отчего, но… я чувствую любовь и обязанность защищать только к своим близким. Ну, то есть к тебе и к маме… Давай пойдем в Тэнсюкаку? Ты поговоришь с Эи, и все наладится, и… — Мучча перебил ее:       — Дорогая, уже ничего не будет как раньше. Ни-че-го. Вот скажи, мама за все эти четыре сотни лет хотя бы раз интересовалась тобой и твоими чувствами? — заметив то, как она качает головой, он продолжил. — А она дала нам с тобой имена? Нет. Наши имена дали нам либо слуги, ибо обращения «молодой господин и госпожа» слишком приелись, либо же наша наставница Мико. Так что, сестра, я не смогу вернуться с тобой и тем более поговорить с матерью. Не сейчас… — он погладил ее по ладони, а после встал. Кадзуха, все это время сидевший рядом и слушавший весь разговор, был очень тронут и даже всплакнул.       Сёгун тоже поднялась и, вопреки всем ожиданиям, обняла брата. Он не ответил на ее объятия, но мысленно поблагодарил ее за помощь.       — Береги себя, онии-чан… — ответила с некоторой грустью она.       — И ты себя, имото-чан, — тепло улыбнулся парень и отстранился от объятия.       После она посмотрела на Кадзуху таким холодным и отстраненным взглядом, что он невольно отшатнулся. Но за этим взглядом последовала легкая улыбка, и Сёгун скрылась по невидимой лестнице на Небеса.       Выдохнув с облегчением, Кадзуха посмотрел на луну и убрал катану в ножны.       — Ну и семейка у тебя…       — И не говори, — согласился Скара и убрал свой меч за пояс.       — У меня есть бенгальские огни, пойдем на берегу подожжем? — с улыбкой предложил Каэдэхара, словно его и не пытались убить несколько минут назад. Вот уж точно удивительный человек этот Кадзуха!       На берегу было совсем тихо. Никакого освещения тоже не было, но луна светила благо очень ярко. Сев на небольшое бревнышко прямо около воды, Каэдэхара достал упаковку бенгальских огней и зажигалку.       — Давай загадаем желание, пока он будет гореть? Кстати, будь осторожен, огоньки кидаются искрами, а если она попадет на кожу, будет больно, — с заботой предупредил его Кадзуха.       — Спасибо тебе за заботу, конечно, но после сегодняшнего происшествия никакие ожоги меня не беспокоят! — заливисто рассмеялся он и приготовился загадывать второе, пиздишь сам себе, Скарамучча, так нельзя, желание за вечер. Когда Каэдэхара наконец поджог палочку, юноша про себя четко повторил свое желание.       «Желаю, чтобы ты стал моим, Кадзуха».       «Желаю, чтобы никто и никогда не забрал у меня тебя, Скарамучча».       Кадзуха улыбался и прикрывал глаза, смотря на бенгальские огни, а Скарамучча с большим удивлением наблюдал за новой вещицей, которую показал ему Каэдэхара. Он наблюдал за тем, как медленно догорал огонек, и мысленно сравнивал это с длинной жизни бабочки или светлячка. Без понятия, почему именно они, но эти маленькие насекомые были ассоциацией Скарамуччи с искрами огня. Такие же красивые и быстро угасающие.