the deal with god

      События Танабаты были головокружительны, но быстротечны. В ту ночь Кадзуха и Скарамучча больше не проронили ни слова. Обоим нужно было немного времени для обдумывания всего произошедшего с ними. По возвращению в квартиру Кадзуха сразу завалился спать, а вот Скарамучча снова страдал бессонницей. Курить не хотелось, алкашку запретил пить Каэдэхара, и как прикажете успокоиться?! Сев на футон, он стал смотреть в окно. Небо заволокли свинцовые тучи, звезд не было видно, как и луну, которая все же изредка заглядывала своим светом в окно квартиры Кадзухи. Наверное, Цукиёми прознала обо всем и теперь наблюдает за его реакцией.       Отвернувшись от темного неба, он обратил свой взгляд на пустую коробку, в которой днем была птица. Он не сразу заметил ее отсутствие, но, просто дотронувшись до импровизированной клетки, божество почувствовал мощную энергию ци. «Сёгун постаралась», — заключил он и взял в ладонь черное перо, которое, видимо, обронила Кагэкуро.       Телефон Муччи уже второй день не был на зарядке и валялся где-то на тумбочке. Нащупав его в темноте, он попытался включить гаджет, как и было ожидаемо, тот лишь извещает владельца о том, что «нужно подключить iPhone к зарядному устройству». Тщетно попытавшись включить его еще раза два, он вздохнул и откинул его куда-то в сторону. Можно было, конечно, встать, включить свет, найти зарядку и сесть обратно, но тело просто отказывалось поддаваться. Неподготовленные мышцы болели от взмахов тяжелой катаной, ведь он не держал оружие в руках уже лет сто. А удар током со стороны Мико и вовсе сыпал соль на рану. Все тело ломило, голова раскалывалась, а взгляд мутнел от резких движений. И это все происходило с телом божества, хоть и в человеческой форме. А что же было со смертным Кадзухой?!       Кстати о нем… Каэдэхара, ебанный пиздец, Кадзуха. Нет, он точно не обычный смертный, это невероятный смертный. Послать нахуй фамильяра очень сильного бога было за гранью реальности, но этот шаман сделал это. Сказать, что Мучча был в шоке, было бы ничего не сказать. Кадзуха этим своим действием, сам того не зная, запал в душу несчастному божку с еще большей силой, чем раньше. Можно было бы с легкостью забыть про сегодняшнее, если бы длинный лисий язык не рассказал про красную нить судьбы. Теперь Скарамучча знает, что та байка, которую ему поведала душа одной из подручных Эи в загробном мире, реальна, а Кадзуха знает, что его судьбой предназначенной любовью был тот, кого он вообще призвал совершенно случайно. Да что происходит с этим миром…?       В жизни Куникудзуши всегда не везло. Это было с самого детства, когда Эи отстранилась от него, это было в загробном мире, когда его обитатели презирали его и выгнали на землю, это было с ним, когда уже Кабукимоно потерял Ниву на той самой бренной земле смертных. После этого его нашли служащие некой русской барыни, имя которой кануло в Лету еще четыре сотни лет назад. Те ему дали имя Сказитель, смысла которого он так до конца и не понял, причем тут сказки-то? Сказитель не желал быть с барыней и отказался от предложения неких предвестников, за что те его избили и бросили у врат синтоистского храма на острове Яку, как раз там и были найдены таблички с описанием Сёки-но-Ками, как раз там он и стал тем, кем сейчас является.       После стольких неудач он уже и не верил в то, что наконец госпожа Фортуна улыбнулась ему. Неужели, неужели это правда свершилось?.. Лежа на спине и глядя в потолок, он смущенно улыбался от осознания того, что он нашел правильного человека, а не всех тех предателей, обещающих быть с ним всегда. Нет, Кадзуха не такой, он ни капельки не похож на всех тех неправильных людей. Что при первой встрече, что сейчас он не строит из себя невесть что, не дает ложных надежд, не говорит лукавых слов. Кадзуха, он… он другой, и от этого становится еще приятнее где-то в глубине души. Кадзуху приятно видеть, слышать и чувствовать, что он рядом. С ним не страшно противостоять даже таким сильным Яэ Мико и Эи. С ним хорошо. И раз он связан судьбой с Каэдэхарой, то уже ничего не сможет помешать их связи.       Перевернувшись на бок, он наконец заснул. Ночь была бессонная. Утро выдалось холодным. Вчерашние ночные тучи проявили себя в проливном дожде около четырех часов утра, и с того времени дождь все лил и лил… Кадзухи дома не оказалось, видимо, уже ушел на учебу. Как же Мучча мог позабыть, что шаману учиться еще две недели до каникул и до их поездки в Иокогаму. Его мало волновали те люди, которые приедут с Китая. Больше его завлекали друзья Кадзухи, некие Наганохара Ёимия и Сиканоин Хэйдзо. По словам шамана, между ними достаточно крепкая дружеская связь, а значит, они непременно влияют на него. Стоит узнать, что они за люди, стоит ли им доверять и прочую другую информацию.       Размышлял он об этом за чашечкой горячего чая на кухне и настолько сильно погряз в мыслях, что не заметил, как чай остыл. Расстроившись, он вылил половину кружки в раковину и налил кипятка из чайника. К слову, что кружка, что чайник были украшены принтом с кленовыми листьями. И если раньше его воротило от одного только вида этой, так называемой, безвкусицы, то сейчас он чувствовал эстетическое удовлетворение от рисунков клена. Эти пестрящие огнем деревья растут около храмов, по которым когда-то скитался еще юный Сёки-но-Ками, они также росли в саду Нивы, и как он только умудрился забыть его имя, но помнить фамилию… Эти огненные листья уже не были символами его прошлой жизни, они стали одной большой ассоциацией с Каэдэхарой Кадзухой. ;;;       — То есть ты серьезно пришел на фестиваль в образе самурая и не сказал нам об этом?! — Ёимия очень активно тыкала пальчиком в экран своего мобильника, где ее знакомая сфотографировалась с Кадзухой и Скарамуччей вчерашним вечером. — К тому же, что за паренек рядом с тобой?       — Ёимия, тише, чего расшумелась? — простонал Хэйдзо, лежа на парте.       — Что это с ним? — спросил Каэдэхара, смотря удивленно то на девушку, то на друга.       — Кто-то вчера перепил и страдает похмельем! Но это все еще не закрывает вопрос о том, что за красавчик рядом с тобой?! — если Сиканоин валялся без сил, то Ёимия была полна энергии до краев. Про себя Кадзуха взмолился, чтобы пришла Камисато или Сангономия и увели подругу подальше. Спустя пару мгновений так и произошло, иногда он очень благодарен тому, что является шаманом. Кокоми и Аяка забрали девушку по своим делам. Насколько Каэдэхара понял, они занимаются проектом и им нужен художник, а Ёимия как раз хорошо рисует. И слава всем Ками, что ее увели, иначе пришлось бы выложить всю биографию Скарамуччи под чистую, ибо не отстала бы. Конечно, ее любознательность и оптимистичность — прекрасные качества, но не тогда, когда тебе в душу лезут с вопросом узнать, что за красивый парень, в то время как этот парень предначертан тебе судьбой… «Нет-нет-нет, это же не ревность, да?..» — устрашился своих мыслей шаман и ущипнул себя за руку, дабы в чувства прийти.       — Так кто это? — спросил Сиканоин, ложась на плечо к Кадзухе. — Выглядит неплохо, друг? Помню, кто-то с курса говорил, что он приехал погостить…       — Да, друг… — соврал Кадзуха, смущенно улыбнувшись. — Минабу-чан сфоткала нас вместе, вот ее брат и узнал об этом. Он и вам рассказал?       — Нет-нет, просто случайно услышал и всё, — поспешил опровергнуть версию Кадзухи парень. — Планируешь познакомить нас?       — Ну, Синобу уже познакомилась, — усмехнулся Каэдэхара. — Этот парень едет с нами в Иокогаму. Думаю, познакомлю вас через какое-то время.       — А, так ты о нем говорил? — протянул Хэйдзо и зевнул. — Возьми его с собой в бар в пятницу, там и познакомимся. Сможешь устроить все?       — Хорошо, я придумаю что-нибудь, — улыбнулся Каэдэхара и достал из сумки учебник по математике. Сегодня наконец объявят результаты последнего зачета.       В их потоке было множество людей, наверное, общее число доходило до сотни. К началу пары Ёимия вернулась в аудиторию и села рядом с Кадзухой и Хэйдзо. Как и ожидалось, у друзей были оценки А у Наганохары и А+ у Сиканоина. Когда же очередь дошла до работы Каэдэхары, преподавательница поправила очки и удивленно-поздравляющим тоном сообщила, что оценка В+. Вероятно, она считала парня совсем не разбирающимся в математике и сама была удивлена тому, насколько хорошо он написал. Вот так вот Кадзуха, еле как набирающий весь семестр С+, получил В+ и выиграл спор у Хэйдзо. Обрадованный сим событием, он стукнул ладонью Сиканоина в плечо и рассмеялся. Темноволосый тоже посмеялся и дал пять сначала ему, а после и Ёимии, которая предложила этот план повышения успеваемости Каэдэхары.       — Я считаю, — начала она, — за такое событие нужно выпить, — тихонько предложила девушка и усмехнулась.       — Я считаю, что Хэйдзо пора раскрывать свои тайны поступления сюда, — серьезно пробормотал Кадзуха и сощурил глаза в ехидной ухмылке.       — Да-да, всё в пятницу и сделаем. И выпьем за нашего дорогого Кадзуху, и секреты раскроем~ — ответил ехидством на ехидство Сиканоин и завел руки за голову.       — Несправедливо! — в один голос проговорили Ёимия и Кадзуха, но, заметив взгляд учителя, сразу замолчали и приступили к записям.       В целом день в университете прошел спокойно. Правда, вот преподаватель литературы — Яэ-сенсей — так и не появилась за весь день в здании университета. Как сообщила администрация, она написала заявление об увольнении, и больше никакой информации о ней не было. Все пары литературы до окончания семестра, ввиду окончания сдачи промежуточных экзаменов, будут отменены, а во втором семестре, с 1 сентября, будет новый преподаватель. Студенты, которые были до жути напуганы начитанностью и строгостью Яэ Мико, выдохнули с облегчением, а вот коллеги-преподаватели разделились на две части. Кто-то, вроде Камисато Аято, были рады уходу «демоницы со сборником классики», а вот другие были опечалены уходом такого квалифицированного преподавателя. В общем-то, новость эта сокрушила равновесие в вузе.       Кадзуха со своими друзьями не относились ни к одной из трех групп людей, все они со спокойной реакцией отнеслись к этой новости, мол, ушла и ушла. Некоторые и вовсе постарались смыться до столпотворения в коридорах, где кто-то да умудриться начать разговор о лисице. Ну и наделала ты тут шуму, чертова кицунэ…       Сигил на запястье Кадзухи был скрыт рукавами толстовки, но с каждым шагом приближения к дому он приятно тянул под кожей. Он чувствовал, как знак на запястье светится приятным синим цветом. Синий…       Глубокий синий цвет, или персидский индиго, — символ спокойствия, умиротворения, тишины. Многие психологи уверены, что если долго смотреть на синий, то негативные мысли уходят и в душе наступает покой.              А ведь правда, если слишком долго смотреть на Скарамуччу, то становится так спокойно на душе…       Дождь мелко моросил по дороге домой, птиц не было видно, а дети не играли во дворе дома. Сегодняшний дождь, хотя можно ли эти три капли назвать им, угнетал. В подъезде наконец сделали лифт, и Кадзухе не пришлось на своих двух тащиться на пятый этаж. Дверь квартиры встретила его тихим спокойствием. Открыв ее, он вошел домой. Вдохнув такой родной запах дома, он скинул с ног красные кеды и пошел мыть руки. Сзади к нему подошел Мучча, так тихо и незаметно, что Каэдэхара аж вздрогнул, увидев его в отражении зеркала.       — Как день прошел? — спросил он, когда Кадзуха повернулся к нему. — Ты сегодня пораньше вернулся.       — Пары по литературе не было, — умиротворенно ответил он.       — Перенесли? И когда она будет?       — В этом семестре никогда, — усмехнулся он и подошел ближе к божеству. — Мико уволилась по собственному желанию, — отчеканил вторую часть предложения шаман и как ни в чем не бывало спросил: — Что будем есть?       Скарамучча сначала тихонько усмехнулся, а после залился смехом. Его чистый, искренний и такой веселый смех заставил Каэдэхару улыбнуться, а после выскользнуть из ванной и, взяв парня под локоть, потащить на кухню. Отсмеявшись, Мучча стал помогать накрывать на стол. Сегодня он немного прибрался, даже без просьбы Каэдэхары! Его беленькие ручки, конечно, не предназначены для уборки, но жить в доме Кадзухи значит слушать и выполнять требования Кадзухи. Сегодня на обед был суп из нибоши, а к нему были индийские лепешки — парата.       — Приятного аппетита! — сказали парни друг другу и принялись за трапезу. В основном за едой они никогда не разговаривали, так было и сейчас. Но взгляды, которые они кидали друг на друга, были очевидно читаемы как: «Нам следует поговорить».       Убирая грязную посуду в раковину, Каэдэхара начал разговор:       — Мико говорила о том, что я связан с тобой судьбой… — спокойно, без давления говорил он. — Это правда?       — Без понятия, — честно ответил он. — Насколько мне известно, то шаманы могут подсмотреть свою судьбу, поэтому…       — Я не верю в это, — заметив замешательство на лице Муччи, он продолжил. — Не верю в то, что смогу увидеть судьбу по гаданию. Мы связаны были еще до того, как Мико сказала это. Мы связаны договором между богом и шаманом. И, кстати, благодаря ему я остался жив после той молнии, спасибо тебе, Скарамучча, за то, что дал мне немного силы и защитил.       — В смысле? Я не передавал тебе силы… — недоуменно переспросил он.       — Как же? Когда она приставила кинжал к моему горлу, то ты отдал мне часть силы… Ты это сделал не специально? — Кадзуха о чем-то задумался. «Если мы связаны судьбой, имеет ли место быть теория о том, что он, как божественная и от природы сильная сущность, защищает того, кто слабее? Или же это реально был сбой в этой нашей магии?».       Достав тетрадь, он записал свои мысли в нее и перечитал верхнюю запись, которой был клочок бумаги, вклеенный сюда:              «Хвоста крылатого остерегайся, наставника бойся, матери громов не перечь, а куклу береги».       — Хэй, Мучча, взгляни-ка сюда, — он подсел ближе к нему и показал тетрадь, предварительно закрыв нижнюю часть с недавно написанной теорией ладонью.       — И что это? — вопросительно выгибая бровь, спросил он.       — Прочитай. Смотри, хвост крылатый — это Кудзё, наставник — Яэ Мико, а вот кто такие матерь громов и кукла? — начал Кадзуха, указывая на определения, написанные карандашом по бумаге.       — Матерь громов — Эи, а кукла… Кукла — это я, ну и Сёгун, мы оба марионетки матери, — негромко ответил Скарамучча, вероятно, смущенный этим определением. Кадзуха замер и уронил карандаш на пол. Поднимая его, он стал пристальнее присматриваться к изгибам локтей и коленей парня.       Мучча наблюдал за ним таким взглядом, будто сумасшедшего увидел. Выставив руки вперед, он коснулся груди Каэдэхары и толкнул его назад. Натянув шорты пониже на колени, он отвел взгляд и буркнул:       — Харе пялиться… Я же не животное в зоопарке тебе, — знакомая грубость кольнула в его голосе, и Кадзуха поспешил извиниться.       — Если ты кукла, то где твои шарниры?       — Я не кукла! Не зови меня так, я просто Скарамучча. Не сын богини, не марионетка, которой можно управлять…! — сорвался на полукрик юноша и отстранился от Кадзухи, прижавшись к стенке.       — Хорошо, не переживай об этом… — Кадзуха совсем уж устыдился и принялся аккуратно гладить божество по тыльной стороне ладоней. — Успокойся, тебе не стоит так часто дышать, иначе уровень ци в твоем теле поднимется… — заботливо продолжал гладить его шаман. Стоило ему и догадаться, что парню будет неприятна эта тема, но нет же, умудрился расспросить его и довести до чувства дискомфорта. Ладно, сейчас важно не это, важно не дать излишкам ци высвободиться и принести вред Скарамучче.       Постепенно дыхание юноши пришло в норму, а напряжение в его плечах спало. В своей блондинистой головушке парень закрепил то, что у Скары присутствует триггер на так называемое обращение «кукла, марионетка». Ох, мой дорогой… друг, что же происходило с тобой при жизни с этой женщиной…       Когда атмосфера между ними наконец приняла привычное спокойствие, Кадзуха рассказал парню о желании его друзей познакомиться со Скарамуччей. Тот сначала лишь выгнул бровь, а потом усмехнулся.       — И по какой такой причине я должен безоговорочно согласиться? — надменно спросил Скарамучча. Вот же лис, если что ему надо, так сразу черт ногу сломит бежит, а как другим надо, даже если это просто предложение провести вечер, так сразу «почему я должен?».       — Потому что это нужно не только моим друзьям, но и мне самому, — невинно улыбнулся Каэдэхара, но глаза, глаза-то его были переполнены до края этим очаровательным ехидством.       «Ну раз нужно Кадзухе, то, думаю, можно…» — твердило сердце Муччи, но вот мозг почему-то протестовал против этого, не желая возможности случиться этой встрече. Он твердит спокойным, но убеждающим тоном, что ему не стоит этого делать, но вот, в отличие от сердца, не приводит никаких аргументов. Выбор очевиден. Скарамучча выбирает то, что говорит сердце. Ради Кадзухи он выберет сердце.       — Где и когда? — спрашивает он недовольно. — Отдаю тебе победу, Каэдэхара, но только сегодня. — Заметив то, как сверкнула радость на лице шамана, он и сам невольно улыбнулся. Отстранившись от своей стенки, он все-таки впустил Кадзуху в свое личное пространство и позволил похлопать себя по плечу.       — В эту пятницу. В семь часов соберемся в одном баре и вернемся, наверное, только к ночи, — прощебетал, словно птичка, Каэдэхара и принялся рассказывать краткую информацию о своих друзьях. Скарамучча, конечно, пытался вникнуть во все это, но запомнил только их имена, которые, впрочем, знал и ранее, а также возраста.

***

      Вся неделя для Кадзухи прошла в каком-то бесконечно ярком калейдоскопе событий. Вот он вечерами занимается шаманством, результатом чего становится кровотечение из носа, что с ним происходит крайне редко, тут в университете какие-то ошеломляющие новости, из-за которых исключили нескольких студентов, по словам Ёимии, те занимались проституцией и распространением наркотиков. Событий происходило слишком много за такой небольшой промежуток времени, как четыре учебных дня.       Наконец наступила пятница. День икс, в который произойдет знакомство друзей Кадзухи и объекта симпатии Кадзухи, правда, самому объекту об этом знать пока необязательно. Придя домой, он стал собираться сам и помогал в выборе одежды Скарамучче. Каждый раз, когда тот переодевался, верхняя часть его тела была оцеплена зорким взором алых глаз. Легкий прищур, играющая ухмылка. Нет, Кадзухе уже не пятнадцать, он не в том возрасте, чтобы смущаться от одного вида голого торса, тем более парня. Но гормоны все еще играют, с этим ничего не поделаешь, потому-то глаза не желают отводить взгляд от тела такого красивого Муччи.       Когда Скарамучча наконец-то выбрал себе полноценный образ, только тогда Каэдэхара вернул себе привычное спокойное выражение лица. Мягкая улыбка озарила Кадзуху, когда он оценивал сочетание одежды, выбранной божеством. Он надел черную водолазку, а поверх нее белую рубашку. Палаццо черного цвета отлично подходили к образу, а берет глубокого синего цвета и подвеска в виде колокольчика дополняли его. Выклянчив у Кадзухи черные ботинки, он точно выглядел как модель с обложки журнала.       Сам Каэдэхара тоже надел черную водолазку с рубашкой поверх, а вот брюки выбрал классические ивово-коричневого цвета брюки. Конверсы винного цвета с белой шнуровкой сочетались с красной олимпийкой и прядью волос Кадзухи. Взяв смартфон, он подошел к зеркалу и, притянув поближе к себе сопротивляющегося Муччу, сделал снимок.       — Ну и зачем? — недовольно спросил он после мини-фотосессии.       — Как зачем? На память, конечно же! — усмехнулся он и вышел из квартиры. Скарамучча последовал за ним.       На улице уже стало смеркаться. Фонари пока не были включены, а потому парням пришлось идти в полумраке по двору дома Каэдэхары. Июльский воздух был насыщен теплотой солнца, приятными ароматами пряностей и мимолетными влюбленными взглядами парочек. Вечер пятницы сообщал о наступлении выходных. Работяги, студенты и школьники вытягивались на прохладную улочку сразу после наступления сумерек. Вскоре они дошли до главной улицы, и перед ними остановилась черная «Тойота». Сев внутрь, Кадзуха повторил адрес, и они понеслись по ярко освещенной неоном токийской улице.       — И почему с твоим-то состоянием ты ездишь на такси раз в столетие? — скептически спросил его Мучча.       — Даже тогда, когда отец был жив, он учил меня быть экономным и не тратить деньги сверх меры. Да и студенческий проезд на метро и автобусе стоит очень дешево, — пожал плечами Кадзуха и перевел взгляд на наручные часы. Те показывали стрелками на 18:43. Не опаздывают все-таки.       Бар, который и стал местом встречи небольшой компании, был расположен в специальном районе Сибуя. Время поездки составило всего 15 минут. Заведение было оформлено сносно. Неоновая вывеска, приятная музыка, столики в сравнительно большом отдалении друг от друга. Официанты бегали туда-сюда, разнося заказы, судя по виду гостей бара, заведение было не из дешевых. Столик, который забронировал Кадзуха, был рядом с панорамным окном, вид из которого выходил на восемь этажей вниз.       Из-за фиолетово-синего освещения было довольно сложно рассмотреть тех, кто уже сидел за указанным столиком, но то, как двое неизвестных обернулись к юношам с улыбками, когда те подходили, говорило о том, что они и есть те самые люди, с которыми Кадзуха хочет познакомить Муччу.       — Привет! Как доехали? — жизнерадостно поприветствовала их девушка. Ее волосы были собраны в хвост, а изящная фигура обтянута черным топом и джинсовыми шортами. Судя по описанию внешности и характеру, перед ним никто иная, как Наганохара Ёимия собственной персоны.       — Да всё нормально вроде. С ветерком прокатились. — улыбнулся Кадзуха и повесил олимпийку на стул. — Хэйдзо, о чем призадумался?       Брюнет сидел и задумчиво глядел на уходящие за горизонт последние лучи солнца. Обернувшись к друзьям, на его лице расплылась загадочная улыбка, после чего он также поприветствовал их. Сев за столик, Кадзуха принялся всех между собой знакомить. По легенде, выдуманной им, Скарамучча был выходцем из Сендая, которому в этом году исполнилось девятнадцать. Друзья Кадзухи оказались достаточно приятными в общении людьми. Вообще, в голове божества долго не укладывалось: как такие экстраверты, как они, могли подружиться с таким интровертом, как Кадзуха? Скарамучча уже некоторое время назад заметил, что шаман не был особо заинтересован в черпании энергии от общества. Или это он только сейчас стал таким?       — Я хотела с тобой познакомиться еще с того момента, как моя подруга показала мне фотографию, где она фотографировалась с тобой! — смеялась Ёимия, которая уже была под влиянием спиртного из своих коктейлей. — Ты в реальности даже красивее, чем на фото. — снова рассмеялась она и заказала еще пару легких напитков.       Мучча неловко улыбался и бил своим коленом колено Кадзухи под столом, мол, сделай уже с этим хоть что-то! Каэдэхара, в свою очередь, бросал неоднозначные взгляды на Хэйдзо, которому и пришлось успокаивать разгоряченную Мию.       — Кстати, хотел вам сказать о том, что мне недавно звонила Янь Фэй, — начал с серьезным тоном Сиканоин. Мгновенно все затихли и стали слушать продолжение: — Она сообщила о том, что они не смогут прибыть в Иокогаму из-за проблем с отелем, в котором должны были остановиться. Поэтому было принято решение нам остаться в Токио, а им забронировать отель тут.       — О, классно-то как! Я, конечно, люблю Иокогаму, но Токио такой родной, да и мы тут ориентируемся лучше, — обрадовалась Ёимия и похлопала в ладоши. После ее слов все как-то расслабились, и напряженная атмосфера рассеялась, так и не успев закрепиться в воздухе.       Алкоголь лился не рекой, конечно, но и ручеек был не слабый. Кадзуха, который, как выяснилось, плохо дружит с алкоголем, потерял здравомыслие после пары-тройки легких коктейлей и двух рюмок сётю. Время перевалило за полночь, и все уже стали собираться по домам. Нащупав в кармане телефон, Кадзуха попросил друзей заказать ему такси до дома. Те, посмеиваясь, заказали машину и заботливо похлопали его по спине.       — Отоспись хорошенько, Кадзу-чан~ — ласково сказала Ёимия, накидывая на плечи бомбер ярко-оранжевого цвета.       — Ты тоже будь осторожен, Скарамучча-кун, — произнес Хэйдзо и выставил вперед кулак, как бы намекая, чтобы тот сделал то же самое. Стукнувшись кулаками, Сиканоин и Наганохара ушли из бара, оставив юношей наедине.       — Ну, пойдем и мы, Кадзуха, — Скарамучча перекинул руку парня через плечо и, поддерживая его за талию, помог выйти из заведения и спуститься на лифте к машине, уже ожидавшей их внизу.       Кадзуха быстро вырубился, а вот Скарамучче пришлось несладко. Каэдэхара завалился спать на его колени, и смущенный этим юноша не удержался от того, чтобы не погладить его по блондинистой макушке. «В конце-то концов, мне уже не четырнадцать, чтобы так сильно смущаться рядом с предметом симпатии… Я же уже взрослый, как почему моя реакция на этого шамана такая яркая…?» — задумался он, чувствуя, как щеки алеют от этих мыслей и от тех, в которых Кадзуха предстает перед ним совершенно открытым, и это касается не только одежды.       «Что ты творишь со мной, Кадзуха? Блять…»       Скарамучча попросил водителя доехать до самого подъезда Каэдэхары, чтобы не тащить его от главной дороги до дома еще минут десять. Водитель согласился и остановился у самой двери в подъезд. Выйдя из машины, он поблагодарил таксиста и пошел к дому. Кадзуха более-менее пришел в себя и сказал, где лежат ключи от квартиры и подъезда.       — В заднем кармане, в правом, — после чего оперся на плечо Скарамуччи и стал ждать, когда же тот откроет дверь.       — Чертов шаман, чтобы я еще хоть раз пошел с тобой выпивать куда-то за пределы дома… — ворчал он, ища ключи по указанному карману.       Сердце бешено колотилось у обоих. Когда дверь в квартиру наконец отворилась, парни ввалились внутрь, чувствуя, как накаляется атмосфера, давая возможность ноткам страсти вклиниться в привычную безмятежность квартиры.       Скинув обувь в гостиной, Мучча повел Кадзуху в комнату. Если Каэдэхара уже потерял свое самообладание и был готов на что угодно, то Скара не мог себе позволить полную отдачу чувствам и игнорирование последствий. «И почему только у меня в этом доме есть здравомыслие?» — обреченно выдохнул он и усадил Кадзуху на постель. Нет, разумеется, и в его крови искрилась страсть и желание, но… Что-то все же стояло между ним и желанием воспользоваться пьяным Каэдэхарой. Наверное, это что-то было желанием сохранить их спокойную жизнь подольше, не вовлекая в нее действия, совершенные на нетрезвую голову.       Помогая парню раздеться, он что-то ворчал и ворчал, пока Каэдэхара не взял в руки его лицо и не притянул к себе, падая на кровать. Светло-коралловые, мягкие губы Кадзухи накрыли слегка шершавые и обветренные губы Скарамуччи. Ошарашенный произошедшим, Мучча постарался отстраниться от столь желанных губ, от тех, о ком мечтал последние несколько недель перед сном, да и в принципе всегда. Кадзуха был таким красивым, таким чувственным и страстным. когда вот так вот целовал Скара. Чувство эйфории накрывало с головой. В конце концов, он и сам отдался этому прекрасному чувству, прикрывая глаза и сплетая вместе их языки. Кадзуха был над ним, его блондинистые волосы щекотали лицо, отчего Скарамучча мягко улыбнулся в поцелуй. От недостатка кислорода шаман наконец отстранился от божества и оглядел его томным взглядом. Теперь уже Мучча тянулся за смазанными пьяными поцелуями. Под светом луны и сотен тысяч звезд, в темной комнате Каэдэхары родилось первое подтверждение взаимности чувств темноволосого божества.