Особенности здравоохранения Средиземья или Как запороть эльфийскую медицину

      Осознание того, что я осталась перед врагом с голой жопой и без лечебницы, приходило ко мне постепенно, и так же поэтапно меня накрывало от этой мысли. Тяжело было держать себя в руках, особенно при Леголасе (который практически постоянно был рядом).       Приказ короля о моём отстранении был выпущен на следующий день после того, как он озвучил свои намерения. Это выбивало почву из-под моих ног — как быстро он избавился от меня… А главное — за что? За то, что пытаюсь найти причину бед со здоровьем подданных? За то, что пытаюсь устранить угрозу для жизни его сына?! Или за то, что я влюбила его в себя?..       Леголас же рьяно спорил с отцом, пытался добиться моего помилования, но король оставался строгим и упрямым к мольбам сына. Не знаю, о чём они говорили, но каждый вечер Леголас возвращался поникшим, будто цветок в знойный и засушливый день. Он натягивал улыбку и вежливо спрашивал о моём самочувствии, а я так же пряталась под маской спокойствия, чтобы лишний раз не тревожить своего защитника. А внутри клокотала ярость и обида не то на короля, не то на врага, что всё ещё представлял угрозу.       Масла в огонь подливало моё бессилие — я всячески пыталась применить дар на Леголасе или Ладранеле. У меня сохранилась способность видеть, что происходит в организме, но… Я могла прочесть лишь то, что отражалось на видимых признаках. Например, пульс Леголаса после дискуссий в тронном зале, а также гиперемия кожи лица, которая придавала ему красный оттенок. Ежу было ясно, что на нервах пульс достигал больше ста в минуту, а лицо принца наливалось кровью от гнева. Чтобы определить видимые признаки, мне не нужен был дар. Возможно ли, что это было лишь моё самовнушение — думая, что использую дар, я видела то, что итак было ясно?       Как только я выздоровела, то вознамерилась вернуться в свою лечебницу — раз уж мне нельзя врачевать, так хоть приведу её в порядок и сделаю запасы. Я сообщила об этом Леголасу во время неспешной прогулки вдоль реки. Он тут же схватил меня за плечо и остановился.       — Мира, Его Величество сослал в лечебницу пятерых стражей. Им приказано не впускать тебя, и позволено в случае проникновения применять грубую силу.       «Его Величество». Похоже, Леголас серьёзно повздорил с ним.       Я вздёрнула бровь и сухо ответила:       — Чтобы лишить меня врачевания, ему осталось только отрубить мне голову.       Вот пиздюк! Мало того, что разжаловал, так ещё и пытается отнять лечебницу! В которую я также вкладывала силы и деньги! Что ж, всё, как в родном мире… Работаешь, работаешь ради светлой и благой идеи, а когда становишься неудобной — тебя с лёгкостью сломают и выкинут за порог.       Я дёрнула плечом, но Леголас взял меня за другое плечо и заглянул мне в глаза. В его взгляде пряталась тревога.       — Мира, послушай. Я много раз говорил с королём, но он настаивает на твоём отстранении и ничего не желает слушать. Раз так, нам придётся противостоять Ангмарскому Королю-Колдуну в одиночку.       — «Нам»? Только не говори, что…       — Я с тобой, — уверенно и в то же время спокойно молвил Леголас.       В горле сильно пересохло. Я растерянно глядела на эльфа, стоящего передо мной. Понимая, что он делает это ради собственного народа, мне всё же льстило то, что он не оставляет меня одну на этой полосе невзгод.       — И как теперь быть? — несмотря на решительность Леголаса, я по-прежнему не располагала такой уверенностью…       — Во дворце есть один эльф, который всё ещё наделён правом врачевания, — задумчиво протянул эльф, — Он будет твоими глазами и ушами. Всё, что происходит с солдатами, участвовавшими в сражении в Дол-Гулдуре, он будет сообщать тебе через меня.       Получается, для отвода подозрений короля Леголас решил оградить нас с Ладранелем друг от друга. Умно, хитрожопо.       — Илтилиор передавал, что Фалендил и Ферилион отлично справляются со своей работой, — с улыбкой добавил принц, — тебе незачем беспокоиться: как только мне удастся переубедить короля, ты тотчас вернёшься в лечебницу.       Вскоре мы продолжили гулять, наслаждаясь журчанием реки и щурясь от бликов солнца сквозь листву. Разговор принял непринуждённый характер, Леголас всячески уводил мои мысли от нависающих проблем, стараясь хоть немного расслабить. Я с удовольствием слушала его льющийся голос, ловила на себе его мимолётные взгляды… Время будто остановилось и оставило всё позади, давая нам возможность просто насладиться обществом друг друга, а не подбрасывало очередной повод расследовать какое-то происшествие…       Нас прервал истошный женский крик, полный отчаяния и ужаса. Я вздрогнула и шагнула назад, принялась искать взглядом источник крика. Леголас выхватил меч из ножен и бросился вдоль берега реки.       — Стой! Леголас! — я бросилась вслед за ним, опасаясь, что это может быть уловка врага. После нападения орков в лесу я всегда носила в одеждах наточенный кортик, чтобы хоть было чем за себя постоять. Сжав его рукоятку, я бежала вслед за принцем.       Мы выбежали как раз к прачечной хижине и увидели нескольких прачек, которые в ужасе отпрянули от берега. Некоторые даже выронили очищенные простыни, которые уже вновь впитали на себе грязь.       То, что мы увидели с Леголасом на берегу, потрясло нас обоих: на берегу лежало тело эльфийки с золотистыми волосами и аристократическими чертами лица — все это указывало на принадлежность народу Синдар и к королевскому двору. Кожа была белее снега, а в уголках синих губ сверкала на солнце пена. Грудная клетка была слегка вздутая. Бросаться на помощь было уже поздно, ей уже было не помочь…       — Что здесь произошло? — сурово и жёстко спросил Леголас, окидывая взглядом присутствующих прачек.       — Мы-мы-мы пришли ст-т-тирать п-п-прост…ыни! — дрожа и всхлипывая, выдавила одна из прачек. Я подошла к ней и мягко взяла её за плечи — нужно было успокоить эльфийку, чтобы выудить из неё хоть какую-то информацию. К тому же, я раньше работала вместе с ними, и должна была сделать хоть что-нибудь, чтобы их успокоить. Не каждый день увидишь труп утопленника, если ты привыкла стирать королевские шмотки.       — Тише, тише, ты напугана, — мягко проговорила я, пытаясь поймать хаотичный взгляд прачки.       — Т-т-течением реки… Её п-п-принесло т-т-течение!!! — эльфийка не выдержала и сорвалась на крик. Я взглянула на Леголаса и покачала головой.       «Она в шоке. И ничего не скажет, пока не успокоится. Давай я осмотрю труп…» — мысленно я сказала ему.       — Мы увидели, что в воде кто-то есть. Думали, что кто-то свалился в реку, — продолжила другая эльфийка. Она тоже заметно нервничала и трясла руками, но хотя бы сохраняла самообладание, — я бросилась в воду и пыталась её вытащить, но… Вы сами… Видели…       Так и было — нижняя часть платья эльфийки была мокрой. Девушки лишь нашли труп, который уже был в реке.       Но… Как эльфийка угодила в воду? Почему утонула?       То есть… Несомненно, течение реки было быстрым. Прачки избрали эту реку для того, чтобы было проще полоскать бельё. Но заходить и плавать в этой реке было опасно, течение могло унести и поранить о крупные выступающие камни. Свалиться откуда-то было практически невозможным — у всех эльфов было хорошо развито чувство координации…       Что ж, придётся напрягать память и вспоминать судебную медицину и танатологию*.       Я прошла к берегу реки. Леголас, чуть помедлив, последовал за мной. Я опустилась на колени рядом с трупом.       — Она плыла лицом вверх, когда находилась в воде? — крикнула я прачкам. Услышав робкое «да», я продолжила осмотр.       Видимо, пока труп лежал на воздухе, трупные пятна начали розоветь. Появление последних говорит о том, что эльфийка погибла где-то от четырёх до двенадцати часов назад…       Тело было покрыто посмертным ссадинами — его несло по реке, и если девушка утонула где-то далеко, то могла «пересчитать» каждый камень и выступ, встречающийся на пути.       Самый главный вопрос — от чего наступила смерть? Было ли это истинное утопление?       Нужно было проверить наличие воды в лёгких. Обычно в судебной медицине лёгкие извлекаются и помещаются в сосуд с водой: если тонут — в лёгких вода, если всплывают — в лёгких воздух, и труп возможно сбросили в реку для имитации утопления. Но кто допустит вскрытие трупа эльфийки? Я ощутила себя в Средневековье, где за подобное бесоёбие отправляли на костёр. Эльфы относились уважительно к почившим, и любое вмешательство могло расцениваться как надругательство…       Что ж, был ещё один способ проверить — я сложила руки на груди девушки и с силой надавила несколько раз. Из уголка рта просочилась розоватая жидкость. Значит, истинное утопление…       Я собралась было подниматься, как заметила, что на шее стали проявляться странные следы…       Это были ссадины, но в отличие от других, они были продолговатыми, полулунной формы — по форме ногтей…       Моё тело будто пронзило током. В ужасе отпрянув от тела, я врезалась спиной в подошедшего сзади Леголаса.       — Ты что-то нашла? — мрачно спросил он. Я развернулась к нему и кивнула. Затем мысленно обратилась к нему, чтобы не создавать паники среди прачек:       «Её задушили.»

***

      — Как это задушили?! — тихо, но достаточно строго спросил Трандуил, — ты же говорила, что у неё признаки утопления!       Мы застали короля в кабинете. Таинственную смерть эльфийки решили обсуждать тихо и без свидетелей.       — Всё верно, её утопили. Это насильственная смерть, — ледяным и равнодушным тоном ответила я. Хоть рядом с этим эльфом мне было несколько не по себе, мне не хотелось демонстрировать перед ним свое волнение.       — Интересно, как ты это поняла? Воспользовалась даром, который исчез? — ехидно бросил король. Леголас сжал руки в кулаки, и я услышала, как хрустнули его пальцы.       — Воспользовалась знаниями и посмертными следами на трупе, — так же ехидно огрызнулась я.       — Немедленно смени тон, — процедил Трандуил и навис надо мной коршуном, — сейчас мы пройдем к телу и ты мне покажешь все, что знаешь.       По приказу короля мы спустились в подвальные помещения, где оставили тело эльфийки для подготовки к захоронению. Я сняла с её лица простынь и обнажила отметины на шее.       — Вот, здесь следы от ногтей убийцы, — я вытянула руку вперёд, к полулунным царапинам, и приблизительно показала, как убийца держал руку, когда убивал несчастную.       — Стой, — приказал Трандуил и прищурился, разглядывая следы, — это дело рук не орков.       — Орки если и убивают в рукопашную, то истязают настолько, что и мать родная не узнает, — напряжённо молвил Леголас, — неужели это…       Пока Леголас высказывал своё предположение, я чуть надавила под подбородком и нащупала осколки подъязычной кости.       — Сломана подъязычная кость. В быту её крайне сложно сломать, и вы даже не нащупаете её, пока она цела, — последняя фраза, наверное, прозвучала вовремя, потому что Леголас тут же прикоснулся к шее, — а вот во время удушения её очень просто сломать.       Повисла напряжённая тишина. Трандуил пронизывал труп пристальным взглядом, будто надеялся на то, что он сам заговорит и назовёт причину собственной смерти. Под таким взглядом и я, наверное, восстану из мёртвых и выложу всю правду-матку. Но за мыслями я даже не заметила, как его ледяной взгляд устремился на мою ладонь, держащую горло жертвы ровно по контуру следа. Я ощутила, как моя верхняя губа задрожала, и я резко одёрнула руку.       — С причиной смерти ясно. Меня беспокоит лишь один вопрос — кто посмел? Кто посмел в моем королевстве пойти на братоубийство? — медленно произнес король, повышая тон с каждым словом.       Леголас заметил недобрый взгляд отца и тут же заслонил меня собой.       — Жду тебя в кабинете, — мрачно произнёс он и, взмахнув рукавами, вышел из помещения.       Не знаю, о чём они говорили… Но ничего хорошего это не сулило. Не хватало мне ещё стать подозреваемой в убийстве…