Выгорание

      Он взял больничный. Как позже ему сообщили, мальчик быстро поправился и с ним все было хорошо. Не хорошо было лишь Сугаваре.       Сколько Сугавара не выходил из комнаты? Неделю? Две? Неважно. Впрочем, спасибо Ойкаве, что просто был рядом и стабильно три раза в день приносил ему еду, которую он не всегда съедал.       Все, что он так усиленно прятал и маскировал, свалилось на него, как майский снег. Настолько искусно были скрыты от посторонних и собственных глаз чувства ненависти к себе, к своей работе. Он в упор не видел бесконечную усталость, что медленно, но верно убивала все эмоциональные ресурсы, гиперответственности, которая уже стояла ему поперек горла. Прибавить ко всему этому еще и растущее не по дням, а по часам чувство вины… Да понял он! Понял, что слишком долго на себя забивал. Но о чем бы он не думал, перед глазами стояла вся та же картина: он и мальчик с разбитым носом, лежащий на земле. Она буквально преследовала его повсюду, словно тень она ходила за ним по пятам, тихо нашептывая ему на ухо какой он плохой и безответственный. В голове крутили хороводы мысли «если бы я сделал…» и «если бы я не сделал».       Но кроме навязчивых мыслей он наконец-то обратил внимание на то, что по-настоящему было на поверхности.       Ему давным-давно нужно было сменить работу.       Всю свою жизнь каждый твердил ему, что «педагогика — это твое», что «ого, ты так легко ладишь с детьми! Тебе бы в учителя!», что «ты очень понятно объясняешь сложное простым языком, как настоящий учитель!» и прочее, прочее, прочее… Ненароком он и сам умудрился в это поверить. Сугавара был тем самым подростком, который не имел ни малейшего понятия, чего он хотел в будущем. У него на уме были все свойственные подростку штуки вроде влюбленности, волейбольного клуба или нового вышедшего фильма о Гарри Поттере. Жил не тужил, называется. Но без четкого представления того, что делать дальше. А тут все кругом говорят одно и то же. Наверное, им со стороны виднее, верно? Так на поводу у мнения большинства он и вошел в суровый мир педагогики.       Вначале, признаться, было и вправду интересно, но интерес был, как к любой другой новой вещи. Сугавара сызмала был любопытен, поэтому не было чего-то удивительного в том, что получать новые знания и опыт ему было весело. Но потом, постепенно, год за годом работала превратилась для него в настоящий ад на земле. Думаете, он драматизирует? Сугавара тоже так думал, и вот к чему это привело. Он истощен как морально, так и физически, будто его вытащили из адского пекла. Он не может встать с кровати и ведет себя, как самый пресловутый затворник.       А вспоминать то, что было спустя два дня после после всего случившегося, самая настоящая пытка. Щеки Коуши самопроизвольно начинало краснеть. Он закрыл лицо руками и тихо заскулил.       Вид его тогда, впрочем, как и сейчас, был чернее тучи. Он вышел из комнаты, чтобы налить стакан воды и на пути ему попался Ойкава. Тот, заметив состояние, начал деликатно расспрашивать его о том, что произошло. Он не смог ответить ни на один вопрос, так как при виде знакомого, родного и близкого человека просто разрыдался и кинулся тому в объятья. Захлебываясь слезами и одновременно выдыхая бессвязные слова, которые так или иначе относились к произошедшему, Коуши поведал ему обо всем, что с ним стряслось. Тоору внимательно слушал и все сильнее прижимал его к себе, успокаивающе поглаживал по спине, а когда Сугаваре стало совсем плохо, усадил его за стол, напоил мятным чаем и уложил спать, попутно нашептывая какие-то поддерживающие реплики, которых он уже не помнил, но они действительно успокоили настолько, что он смог уснуть. На следующее утро он обнаружил Ойкаву на офисном стуле рядом со своей кроватью. Он крепко спал.       Выразить то, как Сугавара был ему благодарен за все, что он делал и делает, очень трудно. Ойкава действительно замечательный. Заслуживал ли его Коуши? Ведь он не самый решительный, если судить по его извинениям, с которыми он так сильно тянул, или по его нынешнему состоянию, до которого он себя довел, или по тому, что он часто не понимает свои чувства. Стоит только вспомнить, как долго подвергал сомнению свою любовь к Тоору! Он явно профессиональный бегун от проблем. Еще и со стажем! Нужен ли Ойкаве вообще такой партнер?       Помимо Ойкавы в жизни Сугавары есть еще один человек, которому тот бесконечно благодарен.       Акааши.       На протяжение первых нескольких дней Сугавара не прикасался к телефону совсем. Сил не было даже на самый простой скроллинг ленты. В то время, как он погрузился в беспробудный сон, его телефон разрывало от уведомлений. А затем наконец Кейджи примчался к нему в квартиру, ворвавшись в его комнату с несвойственным ему воскликом:       — Сугавара! Я так волновался! — Коуши приподнялся на локтях. Он был удивлен, но его лицо не выражало той степени удивления, которую Сугавара испытывал. Глаза были опухшими от слез и полуприктрыты от усталости, под ними глубоко залегли синяки. В то же время в душе он обрадовался, увидев Акааши.       — И тебе привет. — осипшим голосом ответил Сугавара.       — Ты не отвечал мне три дня, — Кейджи подбежал к кровати и опустился на колени. — Сначала я думал, что ты просто уставал на работе, но после того, как ты не взял трубку я забеспокоился. Я попросил номер Ойкавы у Котаро, поговорил с ним и как только все узнал примчался так быстро, как смог. — Сугавара отвел взгляд. Было неудобно, что он заставил Акааши так беспокоиться.              — Извини за все… это.       Акааши молча уставился на него в немом вопросе.       — Оставь. Тебе не за что извиняться. Просто… Больше не пропадай так внезапно, пожалуйста. — Коуши, помедлив, кивнул.       Утомленный вид Акааши украшала улыбка, что как бы выражала одновременно и беспокойство, и ласку. Он неуверенно положил руку Сугаваре на плечо, выждав несколько секунд, будто решаясь, он крепко прижал Коуши к себе в своих объятьях.       — Слушай… Давай поговорим об этом? — Акааши аккуратно касался этой темы, словно боялся спугнуть маленького, трусливого зверька.       Сугавара думал. Думал. Его голова была тяжелой, но он полагал, что Акааши, как его лучший друг, имеет право знать все из первых уст.       Так Кейджи ушел домой только в первом часу ночи, когда пришел в обед.       После разговора действительно полегчало. На время. Потом все вновь вернулось на круги своя.       И снова вопрос, который волнует Сугавару. Достоин ли он Кейджи и Тоору?

***

      Из полусна Сугавару выдернул мелодия звонка. Как же он мог забыть выключить звук? Пускай звонит — это не стоит того, чтобы будить его. Медленно перекатившись с одного бока на другой и шмыгув носом, он снова был готов уснуть. Какие-либо звуки прекратились. Это вызвало у него слабую улыбку, но она быстро сошла с его лица, когда он опять услышал «Hey, I just met you, and this is crazy». Может, после повторного игнорирования тот, кому он понадобился резко передумает?       — Ответь уже на звонок, Коу-чан! Эта песня заела у меня в голове! — приглушенные слова Тоору донеслись до его ушей. Меньше всего Сугаваре хотелось доставлять дискомфорт Ойкаве, поэтому нехотя он сменил бок, подполз ближе к краю кровати, опустил руку, и не глядя, наощупь нашел свой телефон.       — Кого это принесла нелегкая?.. — промямлил он, прищурившись.       На экране горело «Акааши всегда брать».       Он принял звонок.       — Наконец-то я до тебя дозвонился, — в трубке прозвучал мягкий голос Кейджи.       — Доброе утро, — ответил Сугавара сквозь зевок.       — Утро? Сейчас два часа дня, Сугавара. — затем он хмыкнул. — Впрочем, это неважно. Тут ребята хотят погулять вечером. Может, пойдешь с нами? Ты три недели не выходил из квартиры. Тебе не помешало бы выйти хотя бы на час, — вкрадчивым голосом замечает Акааши.       Сугавара молчал. Ему не особо хотелось идти, ведь сил совсем нет, но Коуши понимает, что вечно оставаться в комнате ему нельзя и надо брать себя в руки.       Хотя… может потом? Желание что-либо делать даже не на нуле. Оно перешло в отрицательное число. Тяжелый вздох вырвался сам собой.       — Тебя все очень ждут. — добавил он. — Но если ты не хочешь находиться в такой большой компании, мы можем пройтись только вдвоем.       — Нет-нет… — говорит мужчина, потирая переносицу. Кейджи, может быть, хотел погулять именно всем месте. Он не должен жертвовать время с друзьями ради него. — Я буду. Время? Место?       Даже через динамик можно было ощутить, каким довольным стал Акааши. Объяснив все детали, они попрощались.       Сугавара отложил телефон, уперся взглядом в потолок, сделал глубокий вдох и медленно, лениво начал подниматься с кровати.       Пора приводить себя в порядок.

***

      До назначенного места он шел долго. Себе он придумал оправдание, что ноги болели, поэтому и опоздал на час, но в сущности Сугавара оттягивал момент до встречи. Ему не было никакого труда просто заказать такси или поехать на автобусе. Он банально не захотел этого делать.       Неоновые вывески, которые так и пестрили выгодными предложениями, выглядели истыми амбассадорами счастья и удовольствия. Каждая из них кричала, что лишь она одна сможет принести радость. Безликая толпа токийцев, будто рой пчел, жужжала, гудела и спешила куда-то. Точно для них, кроме цели дойти куда-то, ничего больше нет. Машины пролетали со свистом, и вслед за одной тут же возникали другие. Только красный свет светофора принуждал их сделать передышку.       Сумасшедший темп жизни японской столицы поражал, но не так, как чудесное изобретение или великолепный танец. Она поражал лишь тем, что дает понять, что твои проблемы ничто по сравнению со всем, что существовало в городе. Некоторых такая собственная малозначительность пугает, других освобождает от внутренних оков собственных недостатков и дает понять, что можно делать все что угодно, ведь, так или иначе, всем плевать, и на мире твои действия не оставят даже едва заметного следа.       Может быть, и Коуши стоит отпустить все, что его держит? Справится ли он с этой свободой, которую же сам себе подарит? Мечта об эфемерных переменах в жизни давно его не оставляла, но он не имел понятия, что же ему нужно. Каких именно перемен он хотел для себя? Сугавара сам загнал себя в нынешнее положение. Случилось бы это, если бы он знал, что хотел? Если бы он понимал себя?       Так чего же ты хочешь, Сугавара Коуши?       Хотел ли он когда-либо становится наставником для кого-то? Нет. Сейчас он точно знает это. Тогда, грезил ли он о спокойной жизни? Типичная жизнь в маленьком провинциальном городке в котором главной из забот будет лишь буйная стихия? Вопреки неправильно сложившемуся мнению у его знакомых мысль о такой жизни всегда наводила на него тоску. Возможно, ему бы и было хорошо, если бы он просто имел хорошую работу, достойный заработок, дом и любящую семью. Но что-то в этом было не то. Чего-то не доставало. Но чего? Как найти ответ?       Пока Сугавара не знал его, но сейчас он был готов без сожаления сделать шаг на встречу переменам.       Яркие улицы Токио пропали, когда он свернул за угол и попал на спортивную площадку в каком-то из дворов.       — Сугавара! — громко крикнул Бокуто, энергично маша рукой. — Ты опоздал на час! Как-то не в твоем стиле это, — подойдя поближе, сказал он. Они обменялись рукопожатиями.       — Я сам не ожидал, что опоздаю. — он выдавил из себя подобие виноватой улыбки и приложил ладонь к шеи. — Пробки никого не щадят.       Компания собралась из четырех человек, не считая Коуши: вышеупомянутый Бокуто, Куроо, Акааши и Ойкава. Со всеми он поочередно поздоровался то обнимая, то пожимая руки. Он не виделся с Тоору с трех часов дня, так как тот ушел в больницу, и они разминулись. Во время приветствия с ним Сугавара заметил его некоторую отстраненность. Похоже, Ойкава злился или был обижен на него? Заслуженно, учитывая то, как он с ним поступил.       Видимо, он прервал их своим приходом.       — Эй, принцесса, чего застрял? Дуй уже к нам, а! — окликнул Ойкаву Куроо.       — А я смотрю, ты без меня жить не можешь, да, Куроо-чан? — нарочито слащаво проворковал Тоору и двинулся в его сторону. Тецуро скорчил гримасу брезгливости.              — Не делай так больше, умоляю, — оба мужчины рассмеялись и возобновили свою игру в волейбол.       Акааши сидел на пошарпанной скамейке и похлопал по месту рядом с собой.       — Ну что? Как ты? — заботливо интересуется Акааши.       — Нормально, думаю. Перед тем, как прийти к вам, я немного прогулялся и мне стало получше. Надо почаще выходить из дома, наверное, — Сугавара усмехнулся. — А ты как? Кстати, спасибо, что позвали.              — Как мы могли тебя не позвать? Ты ведь часть этой компании. — мужчина развел руками, выражая непонимание. — Вроде бы у меня все хорошо, но на работе проблем прибавилось. Мне поставили какого-то необучаемого стажера, иначе я не могу объяснить, то почему он обращается ко мне из раза в раз с одной и той же проблемой. Я уже не знаю, как по-другому объяснить ему ее решение… — вздох вырвался из уго рта, тонкими пальцами он поправил очки на переносице.              — Может, он сильно волнуется? Поработает у вас еще неделю и привыкнет. — сделал предположение Коуши. Истинно святая терпеливость Акааши не раз заставляла его сочувственно глядеть на эту реинкарнацию Матери Терезы.              — Очень на это надеюсь. Хотя он не самая большая проблема, если говорить прямо… — Кейджи очень увлеченно начал рассказывать о трудностях работы редактора с таким горящими глазами, взглянув на которые не оставалось сомнений, что ему нравилось «вариться» во всем этом.              На середине объемного рассказа своего друга Коуши задумался, что никогда не испытывал столько страсти по отношению к своей работе, как Кейджи. Он не мог однозначно сказать «да, люблю» или «нет, не люблю». Без конца возникали разные «но». Ему и до этого момента доводилось видеть людей, живущих своей работой, только почему, имея опыт стольких людей у себя на руках, Сугавара не смог оценить свое положение? Привычка. Теперь же ему очень хотелось понять этих людей.              — Акааши, а ты любишь свою работу? — Коуши не смотрел прямо на Кейджи, ведь вопрос, хоть и не отличался оригинальностью, но был задан прямиком из глубины души.              — А? К чему вопрос? — странное настроение друга не укрылось от внимательных глаз Акааши.       — Да так, интересно. — пожимает он плечами.       Акааши хмыкнул.       — Думаю, да. Я люблю свою работу. Мне нравится быть первым читателем работ, которые еще не вышли в свет и не обрели должной популярности. Еще я люблю общаться с авторами, которые с виду не особо примечательны, но в их умах обязательно таиться что-то по-настоящему новое, отличающее их от других. — Акааши приложил большой палец к подбородку.       — А бывали ли у тебя моменты, когда ты ненавидел ее? — ему было очень важно узнать ответ, словно это было чем-то очень важным.       — Ненавидел? Мне кажется, нет. Скорее, бывали моменты, когда я уставал от нагрузки в этой сфере, но знаешь… Я, иногда, завидую Котаро в плане работы. — честно признался мужчина. — Кажется, что в мире не найдется ни одного человека, кто любил бы свою работу сильнее, чем он. Никогда не слышал, чтобы Котаро когда-нибудь жалел о том, что выбрал спортивную карьеру. И это действительно удивляет меня. — Акааши кивнул в ответ на его слова, подтверждая их.       Надо же, в его кругу столько людей, которые искренне любят свое дело. Сугавара хочет так же, говорить о своем занятие и не прятать разочарование в профессии за общими и неопределенными фразами.       — Бокуто и вправду потрясающий человек. Думаю, все дело в его необыкновенно стойком характере, — он смотрел на Котаро, который принимал мяч и на секунду Коуши показалось, что от него по-настоящему исходило мягкое желтое свечение.       — Раз уж мы заговорили о работе. Прости, что поднимаю эту тему, но что ты собираешься делать дальше после всего случившегося? — Кейджи сложил руки в замок.       — Планирую написать заявление об увольнение, — он прикрыл глаза от накатившей усталости из-за мысли о работе.       — Давно пора. — по-доброму шутя, замечает Кейджи.       — Это точно… Я слишком долго был не на своем месте.       — А дальше куда?       — Не знаю. Я пока не думал так далеко, — у Сугавара вырвался смешок. — Но на первое время я точно выберу то место, где у меня будет минимальное взаимодействие с людьми, — воодушевленно закончил тот.       Акааши отчего-то последняя фраза рассмешила. Он звонко рассмеялся, приложил кулак ко рту, а затем, когда волна смеха начала сходить сказал: «Коуши, ты просто нечто!». Затем Кейджи резко остановился и с немного испуганными глазами взглянул на Сугавару, тот тоже выглядел изумленным. Еще никогда за все время их знакомства Кейджи не называл его по имени.       — Прости… Вырвалось, — Акааши отвел взгляд.       — Нет-нет! Что ты! — Сугавара взял того за плечи и повернул к себе. — На самом деле, я еще очень давно думал, что нам с тобой стоит оставить такие формальности! Особенно, после всего, что ты для меня сделал. Ты стал для меня очень близким человеком. — от его слов исходила уверенность и тепло. — Поэтому, Кейджи, пожалуйста, всегда называй меня по имени! — в порыве нежности он крепко обнял своего друга.       Эта случайность, словно положила начало еще более близкой дружбы, чем раньше.

***

      После окончания игры и длинных разговоров ребята приняли решение пойти в кафе и поужинать. Они сели за стол возле окна на большие кожаные диваны, которые были на удивление мягкими.       Оглядевшись вокруг, Сугавара отметил, что интерьер заведения был неплохой. Он выполнен в бордовых и чëрных тоннах с акцентами на большие кактусы и узорчатые, бледно-жёлтые абажуры на лампах. От стола к столу бегали красивые официанты и официантками в чëрно-белой форме.       Поразмышляв над тем, что он будет брать, Коуши остановил свой выбор на классике: паста карбонара, салат цезарь, чизкейк с маракуйей и зеленый чай. Остальные также уже определились с заказом, благодаря чему милая официантка шустро обслужила их стол и ушла на кухню.       Когда возник вопрос о раздельном или общем счете все единогласно решили, что платит Куроо (без его участия, разумеется), потом каждый переводом ему вышлет за свой заказ.       Блюда принесли достаточно быстро, несмотря на большую загруженность зала. Коуши обязательно поставит им пять звезд.       Еда постепенно поглощалась, велись веселые разговоры.       — А у вас, — обратился Тецуро к Сугаваре и Ойкаве, показывая на них вилкой. — Небось, уже шуры-муры во всю, да?       Тоору, который сидел по левую руку от него и напротив Коуши, поперхнулся своим том ямом. Кто вообще ожидал, что этот черный кот упустит возможность подколоть их двоих? Наверное, Коуши не должен был быть настолько впечатлен тем фактом, что Куроо знает что-то об отношениях между ними, но все же…       — Куроо! Колючая ты голова! — возмущенно воскликнул он и, оставив свой суп, накинулся на Тецуро.       — Как это у него получается, — задумчиво бормочет Акааши в никуда, пока эти двое состоят в схватке. — Задавать такие неудобные вопросы с таким беззаботным лицом…       Замечание Куроо смутило Коуши, но одновременно и отрезвила его. У них все еще есть проблема, о которой нужно поговорить.       Через пару минут все вновь вошло в свою колею и ребята мило болтали о разных вещах.       — Я отойду ненадолго. Не скучайте тут без меня, — Ойкава встал из-за стола и пошел в сторону уборной. Коуши проводил его взглядом и еще некоторое время смотрел на то место, где только что сидел Тоору. Вопреки своим словам тот пропал больше, чем на десять минут. Его отсутствие навеяло на Коуши какую-то тоску. Все-таки, когда он рядом, ему почему-то по-особенному хорошо. Подумав об этом, он вздохнул и устремил свой взгляд в панорамное окно. Приглядевшись, к своему изумлению, Сугавара заметил, что тот стоит на террасе и смотрит на ночное небо. Ни секунды не думая, он поднялся со своего места, бросив короткое «я скоро», и пошел к нему.       На улице прохладно. На дорогах почти никого нет. Фонарные столбы освещали улицы по которым ходили кучки людей, проживавших свое воскресенье на полную катушку.       Наконец оказавшись рядом с ним, Сугавара замешкался. А что говорить?       — Тоору? Ты чего здесь стоишь? — ничего удачнее не пришло ему на ум. Он завел руки за спину и волнительно перебирал пальцами, неосознанно пытаясь себя успокоить.       — Да так, решил проветриться.             — Ясно…       — А ты почему вышел?       Тебя искал.       — Тоже захотелось проветриться, — неловкий смешок вырвался из его уст.             — Понятно.       Тишина. В который раз она возникает между ними? Пальцев рук не хватит, чтобы посчитать. Но разве он пришел сюда, чтобы просто молчать? Нужно наконец подавить свое волнение и вернуть себе самообладание. Он мысленно подбодрил себя заезженным «все будет хорошо», пытаясь поверить в это.       — Слушай, Тоору, — начать всегда было тяжело, особенно после нескольких минут безмолвия. — Я хотел бы извиниться перед тобой за тот случай… — как же стыдно! но он должен это сказать. — Когда я поцеловал тебя, а потом еще не сумел ничего ответить в то утро. Прости. — отводить взгляд было нельзя. Он больше не намерен прятаться.       Ойкава уставился на него с нечитаемым выражением лица. Его аккуратные тонкие брови были немного нахмурены, а губы слегка приоткрыты.       — Тогда я еще не до конца понимал, что чувствую и… если твое признание все еще в силе, — он набрал в грудь воздуха и замолчал. — я уже просил однажды дать мне время. И мне очень неловко снова просить об этом. Я не думаю, что тебе нужен партнер с проблемами.       Тяжелый вздох вырвался у Ойкавы. Он сложил руки на груди и отвернулся.       — А ты не думал, что я уже слишком долго жду?       А ведь действительно. Разве Сугавара не хотел перестать убегать от трудностей? По его лицу скользнула усмешка, он коротко рассмеялся, поправил свои серебристые волосы и улыбнулся.       — Ты прав. — он забавно фыркнул. — Я люблю тебя, Ойкава Тоору! И ты даже представить не можешь насколько сильно. Я был большим идиотом, раз так долго не мог понять этого! — сказать эти слова оказалось так просто. И ему сразу же стало легче. В груди что-то затрепетало, к щекам прилила кровь. Стоило произнести это и в душе, словно подул приятный ветер ознаменовавший приход свободы.       — Ну наконец-то, — по-доброму закатил глаза Ойкава. — Знал бы ты, как давно я хотел услышать эти слова. — он подошел к нему и нежно обхватил его за талию. — Я могу?       — Когда угодно! — Коуши накрыл его губы своими. И в этом поцелуе было столько любви и тепла, что казалось, будто все вокруг заполнили эти два чувства. Они отстранились друг от друга. Сугавара уткнулся ему в ключицу.       — Коуши, посмотри. — он поднял голову и посмотрел туда, куда рукой показывал Ойкава.       Там в окне Акааши, Бокуто и Куроо аплодировали, Бокуто даже, судя по жесту, засвистел.              — Идиоты, — весело проговорил Тоору и поцеловал Коуши в щеку.

***

      На следующий день Коуши написал заявление об увольнение. И знали бы вы, каким счастливым он выходил из школы.       Перемены по-настоящему пришли!