Выгорание

      Как ни странно, «позже» не наступило ни завтра, ни послезавтра, ни даже через неделю. Стоит ли говорить, что всё это время Сугавара был как на иголках? И почему разговор не случался — неизвестно, постоянно мешали какие-то обстоятельства. Часто Сугавара был слишком уставшим для беседы, ведь работа выжимала из него последние соки. Иногда и Ойкавы не было дома, что, на самом деле, не так уж и удивительно. Наверняка он ходит по гостям да на прогулки, чтобы встретиться со своими друзьями. Недавно, например, он показал Коуши какую-то до смеху нелепую фотографию его, Куроо и Бокуто, которую он сделал на какой-то из их встреч. Вспоминая ее, Сугавара не перестает хихикать, уж слишком это трио забавное.       И казалось бы, причин для отсутствия Тоору просто неимоверное множество, но одна маленькая загвоздка не давала покоя Коуши. Каждый день именно с четырех до пяти часов он уходил восвояси и вечером как ни в чем не бывало возвращался обратно домой. Это бы не привлекло внимания мужчины, если бы в ответ на обычный закономерный вопрос любопытного человека: «а куда ты?», не последовала бы шутка в стиле «на кудыкину гору» и последующая смена темы. Можно сделать вывод, что ему определенно есть что скрывать. Настаивать и выяснять какие-то детали тот не стал, но искра интереса все еще щекотало его нутро.       Из-за событий, которые из раза в раз складывались не в пользу разговора, Сугавара уж было перестал ждать у моря погоды и наконец набрался смелости, чтобы вот так просто, без всяких подходящих условий расставить все точки над «i». Мужчина уверенно пошел на кухню, где сидел Ойкава, но, увы, на пол пути растерял всю браваду и провалился с треском. Как же ему, если честно, стыдно за самого себя. Но в свое оправдание он может привести несколько доводов!              Один из них: Сугавара понятия не имел, как Ойкава относится к людям с нетрадиционной ориентации. Вдруг он из тех, кто при виде бисексуалов (коим тот и являлся), геев и лесбиянок круто развернется на сто восемьдесят градусов, соберет свои вещи улетит на другой конец света (в нашем случае в Аргентину) и, если, не дай Бог, они еще и коснулись его натуральной гетеросексуальной кожи, сходит в душ десять раз минимум? Это, конечно, в самом худшем случае. От развернувшейся в голове картины Коуши тихо прыснул. Почему-то ему думается, что даже при негативном отношение Ойкава не стал бы проявлять такие резко радикальные меры. Это ведь Тоору. Хотя, Коуши всё ещё предпочитает быть осторожным, когда дело касается столь интимной темы.       Не хотелось бы Сугаваре во второй раз так глупо потерять Тоору.       Не то чтобы сейчас тот ему нравился в романтическом смысле… или, скорее, он предпочитал не думать об этом. В его жизни достаточно проблем, с которыми нужно разобраться, то, что лежит на поверхности, это его непонятное чувство того, будто он не на своем месте, например. А если к этому ещё и прибавится давно забытая влюбленность, то пиши-пропало. В таком случае, Сугаваре очень сильно захотелось бы украсить свою комнату веревкой, мылом и табуреткой (Акааши не оценил эту шутку, когда тот рассказал ее на очередном созвоне).       Нельзя не отметить еще и того, что Сугаваре было банально неудобно. Бывает же такое, что ты вспоминаешь какой-то неловкий случай, из-за которого ты просто готов сквозь землю провалится, да? Так вот, это был тот самый случай. Эх, временами он очень жалел, что обладал чрезмерной чувствительностью абсолютно ко всему на свете.       Говоря о чувствительности, Сугавара никогда бы не хотел, что бы те самые острые ощущения, которые он так хотел испытать от сожительства, как либо пересекались с понятием бывших друзей в скобочках объектами подростковой влюбленности. Все это как минимум создает кучу странных и смущающих ситуаций. С Ойкавой так это и подавно. Это ведь Тоору.       На первых порах, разумеется, не обойтись без некоторого стеснения, но почему с Тоору это переходит все видимые и невидимые рубежи? Ладно, Сугавара знает ответ на этот вопрос, но ему слишком нравится нарочито преувеличивать свои проблемы, чтобы потом самому же посмеяться над этим. Смех, хоть и не панацея (а судя по некоторым историям связанным, ну, с ослами, вообще наоборот), зато здорово помогает пережить стрессовые ситуации как, например, одну из недавних.       Рано утром, как обычно, Сугавара листал ленту социальных сетей. Были и какие-то посты от MSBY, и анонс нового видео от Кодзукена, и тик-ток от Тендо с его кондитерскими изделиями, и репосты от Куроо с ку… серьезно? Курсы пикапа? Проехали. У всех, судя по всему, жизнь бьет ключом!       В животе раздались звуки умирающего кита. Да, пора завтракать. Неторопливо надев тапки (между прочим, плюшевые с мордочкой медвежонка), завернувшись в одеяло и держа в одной руке с телефон, он неспеша вышел из комнаты, где его тут же поджидали неприятности в лице Ойкавы Тоору.       — О, Коу-чан, — голос его звучал так, будто он еще не проснулся. Тоору стоял перед ним практически голый. На его бедрах болталось это несчастное белое полотенце, которое хоть чуть-чуть делало его вид приличным, но даже так щеки Коуши покраснели. Кажется, он только из душа. Ойкава провел рукой по мокрым волосам, пытаясь привести прическу в порядок. — Доброе утро!       — И тебе доброе, — отведя взгляд в сторону, ответил Сугавара. Не считая нужным утруждать себя еще какими-либо любезностями, все-таки, чувство голода явно доминировало над смущением, он повернулся в направлении кухни, но вдруг его позвал Тоору.       — А? — обернувшись, сонно тянет он.       — Ты сейчас завтракать будешь, да? — Сугавара молча кивает. — Тогда, можешь, пожалуйста и мне заодно налить чаю?       — Хорошо. — мужчина сделал полшага в сторону кухни.       — Коу-чан! — останавливает его Тоору.       — Да? — недоумевающе смотрит на него Сугавара.       — Лучше налей кофе, пожалуйста… С двумя ложками сахара.       — Хорошо. — он снова разворачивается, имея четкое намерение попасть уже наконец на кухню, но в очередной раз его останавливает Ойкава.       — Что? — устало спросил тот, хотя на языке крутилось менее вежливое «ну что еще?».       Тот теряется, будто еще не придумал, что сказать.       — А ты свободен в этим вече… — в этот момент его полотенце полетело, видимо, не выдержав градус абсурда, вниз, явив миру и взору Сугавары все то, что они, по сути, видеть не должны.       Став пунцово-красным буквально за секунду, Ойкава мгновенно вскочил обратно в санузел. Сугавара, тем временем, резко отвернулся, подавившись воздухом.       Надо же такое увидеть… Сон как рукой сняло…       Ну, с кем не бывает, правда? Ничего в этом страшного нет. Каждый мог быть на его месте, в этом нет ничего зазорного. Но Коуши даже объяснить свою реакцию не может.       Просто. Бывший лучший друг с которым есть недопонимание. Эта неловкая ситуация в самые первые дни их совместного проживания.       Так уж все сложилось, что теперь он чувствует еще большую неловкость между ними, чем ранее.

***

      Если бы Сугавара говорил предельно честно об Ойкаве, то, наверное, его монолог затянулся бы не на один час. Много чего они пережили вместе в старшей школе. И когда то самое «прошлое» жило теперь с ним в одной квартире, он стал чаще предаваться воспоминаниям о былых днях. И Коуши вдруг заметил, что очень скучает по тому времени. Он бы ни за что не стал отрицать, что Тоору был замечательным другом. В душе появилось искреннее желание вернуть ту дружбу, ту легкость, что тогда присутствовала между ними.       С таким намерением Коуши все-таки снова решил попытать удачу, чтобы внести ясность в их отношения, но пока случай все еще не подвернулся.

***

      Сугаваре наконец-то приехали его вещи. В основном, разобранная мебель, несколько коробок кни, и разные безделушки, которые вместе составили еще одну сумку.       — Да, уже спускаюсь. — отвечает он курьеру по телефону.       Спустившись по лестнице, открыв подъездную дверь нажатием кнопки, забрав коробку и повторив все действия в обратной последовательности еще пять раз, перед его носом внезапно возник Ойкава.       — Что делаешь, Коу-чан? — он с интересом глянул на коробку в руках Коуши.       — Вещи приехали, — Коуши вздохнул от усталости. — Теперь ношусь туда-сюда. — Сугавара развел руками.       — Давай я помогу! — от такого предложения просто невозможно было отказываться.       Теперь они уже вдвоем спускались по лестнице, открывали дверь нажатием кнопки, забирали коробки и вновь поднимались.       Когда они в очередной раз спустились за вещами, в грузовике была лишь тяжелая мебель: разобранный шкаф и хороший геймерский стул.       В то время как Сугавара размышлял, как лучше сделать унести и шкаф, и стул: вдвоем, по очереди, или сразу, чтобы каждый взял по одному, Ойкава уже водрузил себе на плечи части шкафа и болезненно охнул.       Коуши, услышав это, сразу же вышел из своих мыслей и обеспокоено спросил:       — Что такое? Тебе тяжело?       — Да нет. Просто неудобно взял, Коу-чан, — отмазался Тоору.       — Может быть, вместе понесем шкаф, чтобы было легче? — на это предложение он получил огорченный взгляд с ноткой обиды, будто Сугавара не помощь предложил, а совершил что-то воистину ужасное и предал его доверие. Наверное, он просто еще чего-то не знает, да?       — Я справлюсь. — скупо бросил тот.       Сугаваре ничего не оставалось, кроме как покачать головой и взять компьютерный стул. Так как он был значительно легче, чем шкаф, Сугавара обогнал Ойкаву и открыл подъезд, пропуская его вперед.       Дальше на свой этаж они поднимались медленно, в полной тишине. Только эхо от стука обуви разбавляло это безмолвие.       Коуши никогда не был любителем неловких пауз, ведь, по своей сути, он был человеком достаточно разговорчивым и располагающим к себе. Ему было вполне себе легко найти слова для любого вида диалога, будь то бурная, интимная или повседневная беседа. Но сейчас кое-что изменилось. Он мог бы без проблем что-то сказать, но в его голове в данный момент шла активная дискуссия. Все-таки, надо наконец-то разъяснить ту ситуацию. Или сейчас, все же, не подходящее время? Но когда будет подходящее? Сугавара ведь не трус! Он взрослый человек, который не убегает от собственных проблем и не откладывает их решение, верно? Верно.       — Слушай, Тоору…       — Коу-чан, ты…       Оба начали в унисон и также одновременно замолчали, но никто из них так и не осмелился продолжить начатую фразу. От смущения и забавности ситуации они коротко рассмеялись.       — Давай, ты первый, — предлагает Ойкава.       — Нет, давай ты, — он улыбнулся, но на самом деле, внутри он немного расстроен из-за самого себя, ведь Сугавара вновь стушевался и потерял весь настрой.       — Хорошо. — Тоору вздохнул и прочистил горло. — Я хотел извиниться, что в самый первый день задал тебе такой неудобный вопрос. Мне очень жаль, что я поставил тебя в неловкое положение. Мне не нужно было быть таким резким.       О, так он оказывается тоже думал об этом? Очень неожиданно…       — Тебе не стоит извиняться. Все в порядке, — Коуши тепло посмотрел на него, поправив стул в своих руках. Отчасти он понимает, почему тот приносит свои извинения, но он понимает и то, что Тоору действительно очень долго думал об их отношениях в прошлом из-за чего он точно имел право знать правду.       — Я рад это слышать. Знаешь… — он сделал паузу. — Давай начнем все сначала? Если быть откровенным, я скучал по тебе. — было заметно, что уши Ойкавы покраснели, но смущение настигло не его одного. В животе Сугавары появились бабочки, которые нервно летали из стороны в сторону, бились об стенки словно норовясь вырваться. Казалось, что их буйную стаю невозможно было успокоить. — Поэтому, давай вновь станем друзьями, Коу-чан? — он посмотрел на него своими карими глазами, и сердце Сугавары точно на миг остановилось.       — Да… Да, конечно! — громко, даже слишком громко, воскликнул Сугавара. Он очень рад, безумно! Теперь на душе стало как-то легче.       По лицу Тоору скользнула тень озорства.       — Тогда, мой дорогой друг, как друга прошу, открой и подержи дверь своему другу, пожалуйста, — усмехнулся Ойкава. От такой глупой шутки Сугавара прыснул и улыбнулся еще шире, чем прежде.