Секреты, которые хранят звезды

В Облачных Глубинах тихо. Это не является чем-то необычным. Правила запрещают громкие звуки в Облачных Глубинах, поэтому само собой разумеется, что тишина — это естественное состояние. Даже когда все младшие культиваторы занимаются музыкой, а старшие не могут выйти на ночную охоту из-за того, что секта Вэнь закрепила за собой все территории, здесь всё равно тихо. Лань Ванцзи большую часть времени проводит в цзинши. Каждый день он играет на гуцине как песни клана Лань, так и произведения, которые начал сочинять сам. Помимо занятий музыкой, он регулярно медитирует и отрабатывает стойки на мечах. Много времени он проводит и в библиотечном павильоне, занимаясь каллиграфией и делая необходимые копии. Раз в неделю он тренируется в стрельбе из лука. Иногда он проводит время с братом. Он всегда находит время, чтобы уделить внимание кроликам, которых подарил ему Вэй Усянь. Регулярно берет на себя ночные патрули, чтобы следить за нарушителями правил и опасностью. Он нечасто обменивается письмами с Вэй Усянем. Вэй Усянь отправил первое письмо — запоздалый ответ на те, что Лань Ванцзи посылал ему ранее. Вэй Усянь до сих пор не получил эти письма, но если Лань Ванцзи сказал, что написал, Вэй Усянь ему верит. И вот они начинают переписку. Ни одному из них нечего сказать. Как и он сам и его клан, Вэй Усянь и культиваторы Юньмэн не могут выходить на ночную охоту. Вэй Усянь пишет в основном о том, что сходит с ума от скуки, или о том, что пытается справиться со скукой, дразня Цзян Ваньиня и тренируясь со своими шиди. Лань Ванцзи пишет о том, как проходят его собственные дни в тиши Облачных Глубинах. Его шуфу не нравится, что он общается с Вэй Усянем. С каждым пришедшим письмом на его лице появляется недовольство. Его дядя не слишком высокого мнения о Вэй Усяне, но Лань Ванцзи это не волнует. Они пишут друг другу нечасто. Обычно одно письмо в месяц, редко больше, иногда меньше. Лань Ванцзи нравится это общение с Вэй Усянем. Ему нравится знать, как обстоят дела у другого. Вэй Усянь пишет так же, как и говорит — бессвязный поток сознания, перескакивающий с одной темы на другую и блуждающий по касательным, лишь смутно связанным между собой. Иногда Лань Ванцзи кажется, что он слышит смех Вэй Усяня, когда читает слова. Вэй Усянь в письмах всегда звучит радостно, даже когда рассказывает о том, как Мадам Юй Цзыюань постоянно перегружает его работой, держит под пристальным наблюдением, несправедливо критикует и регулярно унижает перед всеми. Лань Ванцзи не слишком высокого мнения о Мадам Юй. Он не из тех, кто говорит плохо о других за их спиной, и знает, что должен уважать Мадам Юй хотя бы за ее положение и мощное совершенствование, но она почти ничего не сделала, чтобы заслужить уважение. Лань Ванцзи старается сосредоточиться на более радостных моментах писем Вэй Усяня. Например, его приключения, когда он терроризировал торговцев на Пирсе Лотоса, после обеда купался в озере и ел стручки лотоса, а также то, что он думает о Цзян Яньли. По краям его писем часто встречаются каракули, а иногда он присылает целые картины, написанные им в свободное время. Лань Ванцзи дорожит каждым письмом и картиной и бережно хранит их в цзинши.

***

Так проходит год в хрупком мире. Цишань Вэнь — угроза, всё ближе нависающая над всем цзянху. Война неизбежна, как восход солнца. Все двигаются медленно, делают осторожные шаги, с затаенным дыханием ожидая, когда же наступит мир. Когда это происходит, оно вспыхивает ярким пламенем. Вэнь Сюй приходит в Гусу и оставляет после себя лишь пепел и отчаяние.

***

— Лань Чжань, — окликнул Вэй Усянь, замедляя шаг, чтобы пройти рядом с Лань Ванцзи в конце группы. Лань Ванцзи был более, чем обычно, молчалив с тех пор, как присоединился к остальным, отправленным в качестве заложников в Безночный город. Он даже не стал спорить, когда Вэнь Чао приказал им отдать мечи. Впрочем, размышляет Вэй Усянь, Лань Ванцзи вообще не из тех, кто спорит. Теперь Лань Ванцзи молча, заметно прихрамывая, идет позади всех остальных в поисках какой-то скрытой пещеры. При приближении Вэй Усяня он поднимает голову и тут же опускает взгляд. — Вэй Ин, — мягко говорит он, — ты в порядке? — В порядке ли я? — повторил Вэй Усянь, удивленный вопросом, когда очевидно, что Лань Ванцзи — единственный, кто нуждается в заботе. — Я в порядке. А вот ты — нет. Тебе нельзя ходить на этой ноге, Лань Чжань, она так никогда не заживет. Может, мне тебя понести? — Я в порядке, — говорит Лань Чжань. — Лгать запрещено, — возражает Вэй Усянь. — Ты только навредишь себе еще больше. Пожалуйста, согни шею настолько, чтобы принять помощь, — Вэй Усянь делает паузу, но, видя, что Лань Ванцзи не хочет отвечать, настаивает. — Пожалуйста, Лань Чжань, позволь мне помочь тебе. Это меньшее, что я могу сделать. Лань Ванцзи мгновение колеблется, затем кивает. Вэй Усянь улыбается и прижимается к Лань Ванцзи, обхватывая его за плечи одной из рук Второго Нефрита, а другой — за талию. Лань Ванцзи, опираясь на Вэй Усяня, делает шаг вперед, чтобы не нагружать травмированную ногу.

***

Вэнь Чао приказывает связать культиватора и пустить ему кровь, чтобы выманить зверя, якобы скрывающегося в пещере. Его ревнивая любовница выбирает девушку из клана Цзинь. Возможно, не стоит удивляться тому, что Цзинь Цзысюань встает на защиту рядом с Лань Ванцзи, ведь она из его клана, но Цзинь Цзысюань до сих пор не проявлял заботы ни о ком, кроме себя, так что это шокирует. Лань Ванцзи не любит быть на одной стороне с Цзинь Цзысюанем, но в данном случае это справедливая сторона. Он вынужден отбросить свои личные чувства, чтобы поступить правильно и выступить против несправедливости. Кажется, даже Цзинь Цзысюань иногда может проявлять моральные качества.

***

Начинается драка. Вэй Усянь хватает Вэнь Чао и приставляет меч к его шее. Все бросают оружие, и начинается хаос.

***

Лань Ванцзи плачет. Его дом сгорел. Его отец ранен. Его брат пропал без вести. А теперь он заперт в пещере с чудовищем из легенды. Никогда ещё он не чувствовал себя таким безнадежным. Лань Ванцзи плачет, а Вэй Усянь не знает, что сказать или сделать, чтобы хоть как-то исправить ситуацию. Лань Ванцзи был так добр к нему, так добр. Лань Ванцзи помог ему тогда, когда никто даже не заметил, что он нуждается в помощи. Лань Ванцзи давал ему кров, успокаивал одним своим присутствием, играл музыку, чтобы облегчить его мысли, направлял, когда он заблудился, привязывал, когда он сбился с пути, а теперь Вэй Усянь не может сделать для него того же. Вэй Усянь чувствует себя беспомощным. Он не хочет мириться с беспомощностью. Он перевязывает ногу Лань Ванцзи, не обращая внимания на боль от клейма на собственной груди, пока Лань Ванцзи не берёт горсть лекарства, которое у них есть, и не прижимает его к груди, всё больше беспокоясь о Вэй Усяне, чем о себе самом. Они строят планы. Три дня на отдых, чтобы собраться с силами и дождаться спасения. Если спасение не придет, тогда они будут действовать. Лучше умереть, сражаясь, чем умереть, ожидая.

***

Они убивают Сюаньу. Как-то так. Это была многочасовая борьба, но они вышли из неё победителями. Времени на отдых нет. Лань Ванцзи вытаскивает из воды раненное тело Вэй Усяня. Его лихорадит, он слаб, но в сознании. Лань Ванцзи обрабатывает его раны, как может, и направляет свою духовную энергию в Вэй Усяня, чтобы восстановить его силы. — Не спи, — приказывает Лань Ванцзи, почти умоляя, когда видит, что глаза Вэй Усяня закрыты. Он притягивает Вэй Усяня к себе и прижимает к груди, надеясь, что вертикальное положение поможет ему не заснуть. После того, что случилось с ним той ночью в Облачных Глубинах, Вэй Усянь жил в противоречивом состоянии, жаждя физической близости и избегая прикосновений. Лань Ванцзи и сам не любит физического контакта с другими, но, как и он сам, Вэй Усянь — исключение из правил, так и Вэй Ин — исключение для него. Он обхватывает Вэй Усяня сзади и кладет его голову себе на плечо, а сам сосредотачивается на том, что одной рукой держит одно из его запястий, а другой направляет в него духовную энергию. — Ты слишком многого от меня требуешь, Лань Чжань, — жалобно произносит Вэй Усянь. — Продолжай говорить, — советует Лань Ванцзи, надеясь, что это поможет ему сохранить сознание. — Говорить, да? — Вэй Усянь говорит невнятно и устало. — Забавно, обычно люди говорят мне, чтобы я перестал говорить. — Говори, — повторяет Лань Ванцзи. — Не спи. Вэй Усянь вздыхает. — Ты действительно ставишь меня в затруднительное положение, Лань-эр-гунцзы. Я понятия не имею, о чём вообще говорить… Хм-м-м, о, я знаю. Лань Чжань, а Лань Чжань, могу я открыть тебе секрет? У Лань Ванцзи перехватило дыхание, он вспомнил, как Вэй Усянь в последний раз говорил ему эти слова. Вспомнил, как тот рухнул под тяжестью своего отчаяния. Как отчаянно настаивал на том, что никто не должен знать. Как безнадёжно Лань Чжань чувствовал себя в тот момент, как противоречиво и неуверенно он думал о том, что делать. Он пытался рассказать брату, и какое-то время Лань Сичэнь, казалось, верил ему, но по мере того как проходило всё больше времени без каких-либо доказательств его слов, он начинал сомневаться. Лань Сичэнь не верил, что Лань Ванцзи может ему солгать, но спросил, не ввели ли его в заблуждение. Лань Ванцзи и сейчас несёт на себе груз тайны. Он утвердительно хмыкает в ответ, хотя и боится, что это может быть за новый секрет. — У меня был ребёнок, Лань Чжань, — слова произносятся едва ли громче шёпота, но в сердце Лань Ванцзи они кричат громче, чем всё, что он когда-либо слышал. — Когда твой дядя изгнал меня, — продолжает Вэй Усянь, не отрываясь от своего занятия, — я был уже на первом месяце беременности. Похоже, я был беременен почти всё время, пока находился в Гусу. Мадам Юй пришла в ярость. Она заперла меня до конца года. А потом я… я родил ребёнка, — последняя фраза произнесена тоскливо и мечтательно. В животе Лань Ванцзи что-то перевернулось. У Вэй Усяня был ребенок. Ребенок. — Я не знаю, где он или она, — признается Вэй Усянь, — ребёнок не нужен мне. Я даже никогда не держал его на руках. Я не знаю, сын это или дочь. Я даже не знаю, жив он или мертв. Не думаю, что Цзян-шишу действительно позволил бы ей утопить ребёнка в реке, но тогда мне было всё равно, потому что он был мне не нужен. Я ненавидел его просто за то, что он существует. Лань Ванцзи ничего не может на это сказать. Он и представить себе не может. Вэй Усянь взаперти. В полном одиночестве. Носит ребёнка от человека, который напал на него. Это казалось жестокой судьбой. И теперь этот ребёнок где-то здесь, призрак, преследующий Вэя Усяня, даже если ребенок всё ещё жив. — Надеюсь, он в безопасности, — тихо говорит Вэй Усянь через несколько вздохов. — Надеюсь, он будет счастлив, и никто не причинит ему вреда… Я боюсь, что причинил бы ему или ей боль. Я боялся, что буду смотреть на него и видеть лишь напоминание об одном из худших моментов в моей жизни. Ребенок был моим, но он был и его. Он не был виноват, но я никогда не простил бы ему того, что отец ребёнка сделал со мной. Поэтому я отказался от него. Это было к лучшему. Это был правильный выбор. Я… я надеюсь. Он долго молчит, словно погрузившись в раздумья. Наконец он говорит: — Надеюсь, он попал в руки того, кто его полюбит, — пауза, а затем: — Лань Чжань, я хочу быть в объятиях того, кто любит меня… — Вэй Ин, так и будет.