Секреты, которые хранят звезды

— Это не армия, а лагерь беженцев. Вэй Усянь в замешательстве смотрит на Цзян Чэна. — Я думал, это очевидно, — он обводит взглядом скудное поселение Могильных Курганов и его пожилых и немощных обитателей и задается вопросом, откуда у его брата вообще взялось представление об армии. — Цзинь Гуаншань рисует тебя как грядущего тирана, создающего армию из Вэнь и трупов, готовящегося осадить весь остальной цзянху, — говорит Цзян Чэн. — А вот перед тобой лагерь людей, которых даже Не Минцзюэ не захотел бы уничтожить в бою. Вэй Усянь смеется. — Неужели ты действительно верил, что я буду создавать армию? Цзян Чэн закатил глаза. — Неважно, во что я верю. Все остальные верят в это, и они послали меня, чтобы я что-то с этим сделал. — И что же ты собираешься делать? — спрашивает Вэй Усянь. Цзян Чэн издал вздох разочарования. — Я должен оттащить тебя за волосы на Пирс Лотоса и предоставить остальному миру разбираться с твоими псами Вэнь. — Это будет для них смертным приговором. — Похоже, мне не всё равно? Даже если бы они не были Вэнь, они все равно были бы для меня никем. А вот ты — мой брат и моя ответственность. Просто носить фамилию Вэнь — это уже преступление, и любой, кто встает на их сторону, автоматически становится врагом для всех остальных. Если ты настаиваешь на том, чтобы выступать за них, я не смогу выступать за тебя. — Тогда не надо, — торжественно произносит Вэй Усянь. — Скажи всем, что я дезертировал. Умой руки от меня. За то, что я делаю, Юньмэн Цзян больше не отвечает. — Черта с два я это сделаю, — прорычал Цзян Чэн. — Я не собираюсь отказываться от тебя, как и ты от них. — Если так будет лучше для Юньмэн Цзян… — Я сам решу, что лучше для Юньмэн Цзян, спасибо большое. Разрывать с тобой отношения — не лучший выход. Конечно, сейчас Юньмэн станет легче, но что это будет значить для тебя в долгосрочной перспективе? — Мне всё равно. — Может, хватит так говорить! Боже, куда подевался высокомерный и самодовольный Вэй Усянь, с которым я вырос? С каких это пор ты так себя опускаешь? Ты не имеешь значения? Скажи это цзецзе или своему Лань Ванцзи. Посмотрим, что они об этом подумают. — Цзян-цзунчжу, — говорит Вэй Усянь с осторожным спокойствием в голосе, — я всего лишь один человек. Нельзя подвергать всю секту риску из-за одного человека. Пирс Лотоса уже однажды пал из-за меня, я не могу быть причиной… — Я ошибался, ты совсем не утратил своего высокомерия, — Цзян Чэн прервал его. — Из-за тебя сгорели Облачные Глубины? И это по твоей вине погиб бывший Не-цзунчжу? Неужели вся кампания Выстрела в солнце была затеяна ради тебя? — Цзян Чэн… — Каким же ты должен быть самодовольным, чтобы считать, что все проблемы мира лежат на твоих плечах! — Цзян Чэн зарычал и в раздражении потянул себя за волосы. Он делает шаг вперед, кладет руки на плечи Вэй Усяня и смотрит ему прямо в глаза. — Пирс Лотоса пал, потому что эго Вэнь Чао было более хрупким, чем чайная чашка, а Вэнь Жохань искал оправдания, — говорит Цзян Чэн. — Знаю, раньше я винил тебя. Прости меня за это. Мне было больно, и я решил разозлиться не на того человека. Пирс Лотоса пал не из-за тебя. Мои родители умерли не из-за тебя. Я освобождаю тебя от чувства вины. Так что, пожалуйста, Вэй Усянь, перестань пытаться сделать из себя мученика. Вэй Усянь не знает, что ответить. Узел вины и других эмоций, так долго душивший его, не исчезает, но ослабевает настолько, что на мгновение становится легче дышать.

***

Цзян Чэн решает сказать сектам, что Вэй Усянь и остатки Вэнь в Могильных Курганах не представляют угрозы. Если в какой-то момент они станут угрозой, Юньмэн Цзян возьмет на себя всю ответственность. Если кто-то не согласен с этим, он может обратиться к лидеру секты Цзян на Пирсе Лотоса. Цзинь Гуаншань пытается возразить, что он все еще должен быть наказан за жизни, которые он забрал на Тропе Цюнци, но Цзян Чэн указывает на то, что Вэй Усянь наказан тем, что его ограничили в Илин и Могильных Курганах, печально известном негостеприимном месте. Пока Вэй Усянь остается там один, никто не должен о нем беспокоиться. Итак, номинально Вэй Усянь все еще является членом клана Юньмэн Цзян, и его будут защищать как такового. Пока он не выступит против остального мира культиваторов, никому не позволено выступать против него. Не все довольны этим, но никто не может привести весомых аргументов против.

***

Вэй Усянь никому не признается, что был несколько разочарован тем, что прошло несколько месяцев, в течение которых он жил в Могильных Курганах, не видя и волоска Лань Ванцзи. В тот день Лань Ванцзи, казалось, был готов последовать за ним из Башни Карпа, но Вэй Усянь остановил его, так же как он не позволил ему последовать за ним на Пирс Лотоса с Феникс-горы. Он ожидал, что Лань Ванцзи все равно последует за ним или хотя бы навестит его после того, как поселится в Могильных Курганах, но его не было видно. Возможно, Лань Ванцзи наконец понял, насколько Вэй Усянь ему не подходит. Очевидно, что Илин Лаоцзу не место рядом с Ханьгуан-цзюнем. Очевидно, что Вэй Усянь недостоин Лань Ванцзи. Вэй Усянь старается не позволять этим мыслям овладевать им, пока он идет по жизни. Чтобы сделать Могильные Курганы гостеприимными и самодостаточными, нужно много работать. Пытаться понять, как вернуть сознание трупу Вэнь Нина, кажется невозможным. Он разряжает обстановку, подшучивая над Вэнь Цин и играя с Вэнь Юанем. Только когда он остается один в Пещере Убийства Демонов, он позволяет себе задумываться о том, что он потерял, а не о том, что пытается построить. Цзян Чэн. Шицзе. Пирс Лотоса. Лань Ванцзи. (Его золотое ядро. Его ребенок. Его невинность.) Если он плачет, его слышит только бессознательная форма Вэнь Нина.

***

— Что здесь происходит? Мальчик так плакал, что напугал меня до смерти. — Его точно отругал отец. — Нет, — отрицает Лань Ванцзи, но ребенок у его ног начинает плакать еще сильнее и звать отца. — Послушайте! Я же говорил, что он его отец, — говорит кто-то, как будто Лань Ванцзи и не говорил. Лань Ванцзи в растерянности. Он не знает, что он сделал, чтобы ребенок заплакал, не знает, как его утешить, а все вокруг только смотрят, показывают пальцем и ничем не могут помочь. В нем зарождается паника. — А? Лань Чжань? Лань Ванцзи быстро поднимает голову и ищет источник этого голоса. Когда он встречается взглядом с Вэй Усянем, его охватывает облегчение: ребенок, лежащий у его ног, тут же отказывается от него, чтобы повиснуть на ноге Вэй Усяня. Толпа расходится, оставляя Лань Ванцзи наедине с Вэй Усянем и ребенком. Вэй Усянь улыбается ему, но что-то скрыто за его глазами. Это не настоящая улыбка Вэй Усяня, а маска, с которой Лань Ванцзи, к сожалению, уже знаком. — Какое совпадение. Лань Чжань, что привело тебя в Илин? — Ты, — Лань Ванцзи отвечает честно, ни на секунду не задумываясь о лжи. Он хотел приехать раньше, но до дяди дошли слухи, что Лань Ванцзи угрожал Цзинь Цзысюаню (клан Цзинь прислал гонца с бабочкой перед их с Сичэнем возвращением), и шуфу тоном, не допускающим возражений, предложил ему уединиться, чтобы обдумать свои действия. Его освободили всего несколько дней назад. На лице Вэй Усяня мелькнуло удивление. На этот раз его улыбка кажется более искренней. — Ты в порядке? — спрашивает Лань Ванцзи. Вэй Усянь кивает. — Да, Лань Чжань, я в полном порядке. — Ребенок? — спрашивает Лань Ванцзи. — Я родил его, — заявляет Вэй Усянь, обхватывая маленького мальчика руками. Лань Ванцзи замирает. Он не умеет определять возраст таких маленьких детей, но уверен, что этот ребенок слишком мал, чтобы быть тем самым ребенком Вэй Усяня, о котором тот рассказывал раньше. Чтобы родить его, Вэй Усянь должен был… — Шучу. Шучу! — говорит Вэй Усянь, прорываясь сквозь мысли Лань Ванцзи. — Конечно, шучу! Лань Ванцзи снова испытывает облегчение. Ему хочется отчитать Вэй Усяня за такую шутку, но он говорит себе, что не должен удивляться. У него нет желания менять характер Вэй Усяня. Они втроем гуляют по городу, Лань Ванцзи покупает игрушки для ребенка, а Вэй Усянь дразнит его за это. В конце концов, они оказываются в ресторане, и Вэй Усянь настаивает на том, чтобы они поели вместе — это его удовольствие. Лань Ванцзи заказывает блюда, больше соответствующие вкусу Вэй Усяня, чем его собственному, намереваясь расплатиться раньше, чем Вэй Усянь. Они усаживаются за стол, а-Юаня достаточно один раз попросить не разговаривать во время еды, а Вэй Усянь намеренно не подчиняется этому правилу, спрашивая у Лань Ванцзи новости извне. Лань Ванцзи колеблется, прежде чем сказать ему: — Будет брак по расчету. — Какие секты? — спрашивает Вэй Усянь. — Секта Ланьлин Цзинь и секта Юньмэн Цзян. Вэй Усянь замирает с чашкой вина на полпути ко рту. Он ставит чашку обратно на стол и вздыхает. — Моя шицзе… и Цзинь Цзысюань? Лань Ванцзи кивает. Вэй Усянь снова вздыхает, на его лице пляшет сложная гамма эмоций. — Я не должен удивляться. Как бы я ни ненавидел его, что-то в них всегда казалось неизбежным. — Она знает? — Лань Ванцзи не мог не спросить. Конечно, Яньли не стала бы выходить замуж за человека, который, как она знала, совершил такой подлый поступок, как нападение на ее брата. Вэй Усянь кивает. — Перед тем как я покинул Пирс Лотоса, Цзинь Цзысюань пришел и признался в своих преступлениях Цзян Чэну и шицзе. Он просил наказать его. — Тогда почему она… — Потому что, — перебивает Вэй Усянь, — она не может изменить своё сердце так же, как и ты, Лань Чжань. Мое имя нарицательно для праведников, список моих преступлений не слишком преувеличен, и всё же, ты здесь. Лань Ванцзи внутренне хмурится, но ничего не говорит в знак протеста против этих слов. — Не думаю, что моя шицзе решила бы быть с ним, если бы не верила, что он изменился. И я не виню её: каждый заслуживает второго шанса. Как я уже сказал, их отношения были неизбежны. Но если он нарушит её доверие или причинит ей какую-то боль, я отработаю свою репутацию Илин Лаоцзу.

***

Лань Ванцзи не уходит. Когда Вэй Усянь убегает из ресторана, где они ужинали, Лань Ванцзи следует за ним и провожает их в Могильные Курганы. Вместе они пытаются остановить буйство Вэнь Нина и каким-то образом возвращают сознание свирепому трупу. Затем Лань Ванцзи остается на ужин. Особый праздничный ужин, приготовленный Вэнь, затянулся до самой ночи, поэтому Лань Ванцзи остался на ночь. На следующий день он бродит по Могильным Курганам, помогая то в одном, то в другом деле. Затем он помогает готовить ужин и остается еще на одну ночь. И ещё один день. И ещё. И ещё. Он поселяется в Могильных Курганах так, будто всегда там был. Он играет с а-Юанем, помогает с посадками, готовит еду и делает все, что скажет ему Вэнь Цин. А ночью он ложится рядом с Вэй Усянем, отсыпается за день и просто не уходит. Вэй Усянь не перестает ждать того момента, когда он уйдёт.