Секреты, которые хранят звезды

Вэй Усянь вместе с Лань Ванцзи и Вэнь Нином находится в городе, когда замечает Цзян Чэна, притаившегося за углом. Вэй Усянь следует за Цзян Чэном, а остальные — за ним. Цзян Чэн ведет их по лабиринту задних улиц, пока они не попадают в небольшой двор, обнесенный стеной. Вэнь Нин вынужден оставаться снаружи, но Вэй Усянь и Лань Ванцзи входят во двор, и там оказывается она. — Шицзе. Цзян Яньли сияет красным цветом. — А-Сянь, я выхожу замуж. Я хотела, чтобы ты увидел. — Знаю. Я слышал, — говорит Вэй Усянь густым от эмоций голосом. — Конечно, слышал, — ворчит сзади Цзян Чэн. Он бросает тяжелый взгляд в сторону Лань Ванцзи. — Не знаю, почему я удивлен, что ты здесь. — А-Чэн, будь повежливее, — говорит Яньли. — Ты выглядишь потрясающе, шицзе, — говорит ей Вэй Усянь. — Лань Чжань, скажи ей, что она хорошо выглядит, — приказывает Вэй Усянь, когда Яньли выражает сомнение по поводу этого заявления. — Дева Цзян выглядит прекрасно, — говорит Лань Ванцзи своим обычным ровным тоном. — Ну вот и всё, — говорит Вэй Усянь. — Если только ты не думаешь, что Ханьгуан-цзюнь станет вам лгать. Яньли мило краснеет и вежливо кланяется Лань Ванцзи. — Спасибо, второй мастер Лань, — Она говорит, а затем спрашивает: — Вы будете на свадьбе? Лань Ванцзи качает головой. — Мой брат и дядя будут там от имени клана Лань. — Тогда ты должен приехать от имени а-Сяня, — возражает Яньли. — Шицзе, — протестует Вэй Усянь. Яньли взглядом заставляет его замолчать. — Я настаиваю, — говорит она. — Мы, конечно, посадим вас с вашим кланом, но я буду знать, что вы представляете моего брата. Лань Ванцзи склоняет голову в знак согласия. — Если дева Цзян настаивает. Цзян Яньли улыбается ярко, как солнце. — Хорошо. Так а-Сянь сможет хотя бы сердцем быть рядом. — Шицзе! — крикнул Вэй Усянь. Кончики ушей Лань Ванцзи покраснели. Яньли только улыбается, будто она не подразумевала, что Лань Ванцзи носит сердце Вэй Усяня. Она подает всем миски с супом и даже берет миску для Вэнь Нина. — А-Сянь, — говорит Яньли, возвращаясь на свое место, — это должно быть похоже на предательство, но я вижу, что ты хочешь порадоваться за меня, несмотря на то, что я выхожу за него замуж. Это действительно похоже на предательство, хотя Вэй Усянь никогда бы не сказал этого вслух. Как бы ему ни хотелось верить, что Цзинь Цзысюань изменился, это не избавит его от боли, которую он причинил. Он знает, что призывал Яньли простить, но часть его эгоистично надеялась, что она будет держать обиду так же долго, как и он. — Если шицзе счастлива, то и я счастлив, — говорит Вэй Усянь. Яньли вздыхает. — А-Сянь, больше заботься о себе. Это не эгоизм, я обещаю. Тебе можно злиться, если ты это чувствуешь, я не буду расстраиваться. Перестань скрывать свои эмоции. — Шицзе, я… — Разве мы не говорили, что будем более честны друг с другом? — говорит Цзян Чэн. Вэй Усянь сжимает челюсти и смотрит на свою тарелку с супом, сдерживая слова, которые он хочет сказать. — Вэй Усянь. — Отлично! Ты прав. Я зол, — огрызается Вэй Усянь. — Цзинь Цзысюань — кусок дерьма и заслуживает только смерти в одиночестве. Как ты могла согласиться выйти за него замуж? Как ты могла простить ему то, что он сделал со мной! Неужели я так мало значу?.. Гневные слёзы застывают в уголках глаз, но Вэй Усянь упрямо не дает им упасть. Он уже достаточно плакал из-за Цзинь Цзысюаня. Цзян Яньли протягивает руку и кладет её поверх одного из крепко сжатых кулаков Вэй Усяня. — Разве не лучше, когда ты не держишь все это в себе? Вэй Усянь фыркает и потирает глаза свободной рукой. — Я действительно хочу, чтобы ты была счастлива, шицзе. Если ты счастлива только благодаря ему, то что я могу поделать? — А-Сянь, — говорит Яньли с укором, — честно говоря, мне кажется, я должна быть немного обижена. Ты думаешь, что я так легко выйду за него замуж после всего. Ты даже не усомнился в этом. — Я… Она прерывает его: — Это не свадьба по любви, а-Сянь. Глаза Вэй Усянь удивленно расширились. — Нет? — Нет, — сказал Цзян Чэн с явным гневом в голосе. — Цзинь-цзунчжу заявил, что Юньмэн Цзян у него в долгу. — Что? — воскликнул Вэй Усянь, совершенно потрясенный. — Мы никогда не занимали у Ланьлин Цзинь даже миску риса. — Видимо, отец одолжил, — говорит Цзян Чэн. — Цзинь-цзунчжу говорит, что около десяти лет назад Юньмэн Цзян попал в затруднительное финансовое положение. Отец не хотел, чтобы об этом знал весь мир или даже его собственная семья, но мы были почти без средств к существованию. Предположительно, отец обратился к Цзиню Гуаншаню, как к другу, и попросил о помощи. Цзинь Гуаншань любезно и без колебаний оказал помощь. — Это чушь! — кричит Вэй Усянь. Цзян-шишу никогда бы не стал влезать в долги к таким, как Цзинь Гуаншань, не считая их прошлой дружбы. — Юньмэн Цзян на протяжении многих поколений была одной из ведущих сект культиваторов в стране. Хотя мы никогда не были так богаты, как Ланьлин, мы далеко не бедствуем. — Цзинь-цзунчжу смог предоставить договор займа, чтобы подтвердить свои слова, — говорит Яньли. — Документы можно подделать. — На договоре есть и подпись отца, и печать Лотоса, — говорит ему Цзян Чэн. Герб, которым скрепляются все официальные и обязательные документы из Пирса Лотоса, невозможно подделать или скопировать. Легитимность всех документов с этим знаком не подлежит сомнению. — Это наверняка подделка, — возражает Вэй Усянь. — Печать Лотоса пропала, когда Вэнь заняли Пирс Лотоса. Несколько месяцев мы понятия не имели, где она находится, пока культиваторы Цзинь якобы не нашли ее в Циншане. Кто знает, как долго Цзинь Гуаншань хранил ее у себя, прежде чем вернуть обратно, и для чего он ее использовал. — Ты думаешь, я этого не знаю! — кричит Цзян Чэн. — Я знаю, что отец никогда бы не сделал ничего подобного, но я не могу просто обвинить Цзинь-цзунчжу во лжи без доказательств. — Цзинь Гуаншань любезно согласился простить этот долг, если шицзе выйдет замуж за его сына. Цзян Чэн скрещивает руки и смотрит на него, и это всё, что нужно Вэй Усяню для согласия. — Ты продал шицзе Цзиням, — обвиняет Вэй Усянь. Цзян Чэн издал резкий смешок. — Даже если бы этот предполагаемый долг был настоящим, неужели ты думаешь, что Цзинь Гуаншань заботится о деньгах? Это всё из-за тебя, Вэй Усянь. — Как это касается меня? — Ты громко и ясно дал понять, что уничтожишь Ланьлин до основания, прежде чем позволишь Цзинь Цзысюаню жениться на цзецзе. Ты сидел в своих Могильных Курганах со своими Вэнь, демоническим совершенствованием и Печатью, и никто не знал, что ты делаешь и что замышляешь. Даже если я поручился за тебя, всё равно все ждут, когда ты нападешь. Ты ясно дал понять, что не являешься ничьим союзником, поэтому должен представлять угрозу. Слишком сильная угроза, чтобы оставить её без внимания. — Я ничего не замышляю. Я просто пытаюсь построить здесь мирную жизнь. — Мы это знаем, но кто там знает об этом? Кроме того, Цзинь Гуаншань хочет заполучить Тигриную Печать. Он не остановится ни перед чем, чтобы получить её. Пока ты сидишь здесь тихо, он не может добраться до тебя, поэтому пытается выманить и спровоцировать на нападение на его клан. Тогда у него будет основание выступить против тебя. — Если ты видишь его заговор, то зачем тебе соглашаться? Цзян Чэн вздохнул. — Сумма денег, которую, по его словам, мы должны, сильно пошатнёт нас. Цзинь Гуаншань публично заявил, что если цзезце выйдет замуж за его сына, то между нашими семьями не будет никаких долгов. — Но как ты мог просто продать нашу сестру! — огрызнулся Вэй Усянь, вставая со своего места и устремляя взгляд на Цзян Чэна, вокруг него клубилась темная аура. — Я отказал ему! — огрызнулся Цзян Чэн, и вокруг его руки пылали молнии. — Хватит с вас обоих, — сказала Яньли несвойственным ей жестким тоном. Один ее резкий взгляд, и Вэй Усянь быстро опускается на своё место. Наступила тишина, в которой все пытались взять себя в руки, а затем Яньли заговорила. — А-Чэн действительно пытался отказать ему, а-Сянь, но я действовала за его спиной и связалась с госпожой Цзинь и Цзинь Цзысюанем. Этот брак был моим выбором. — Но, шицзе… — Мой выбор, — твердо повторила Яньли. — У нас с Цзинь Цзысюанем есть взаимопонимание. Мы оба согласились отбросить личные чувства и извлечь из этого максимальную выгоду, как политическое соглашение. Пирс Лотоса освобождается от так называемого долга, Цзинь Цзысюань получает возможность загладить свою вину, а я выхожу замуж за человека, который поклялся хорошо ко мне относиться и поможет мне распутать планы его отца. Ты будешь уважать мой выбор и не станешь выступать против Цзинь, если у нас не будет веских причин и доказательств. — Но, шицзе… — говорит Вэй Усянь, но его снова прерывают. — А-Сянь, ешь свой суп, пока он не остыл, — тон Яньли говорит о том, что разговор окончен и больше она ничего не услышит. — Да, шицзе… — пробормотал Вэй Усянь, надувшись. — Ханьгуан-цзюнь, хотите еще одну миску? — Яньли спрашивает Лань Ванцзи, о котором Вэй Усянь почти забыл, что тот сидит рядом с ним. Лань Ванцзи молчал весь разговор между двумя братьями и сестрой, даже сейчас в ответ на вопрос Яньли он лишь осторожно кивнул и протянул свою миску. Вэй Усянь молча съедает ложку супа и не может не улыбнуться ностальгическому вкусу. Яньли наблюдает за ним и тоже улыбается в ответ. — А-Сянь, мне нужно, чтобы ты выбрал вежливое имя, — говорит Яньли через пару минут, в течение которых все ели в тишине. — Вежливое имя? — растерянно повторил Вэй Усянь. — Для моего нерожденного племянника, — вставляет Цзян Чэн. Вэй Усянь в замешательстве. Цзян Яньли, как он знает, будет прекрасной матерью, она практически вырастила его и Цзян Чэна, но от мысли, что у неё будет ребёнок от Цзинь Цзысюаня, у него сводит желудок. Он знает, что если Яньли выйдет замуж за будущего лидера секты Цзинь, то она должна будет произвести на свет его наследника, но это не значит, что Вэй Усянь должен быть счастлив от этого. Особенно зная, что это политическое соглашение, а не любовная связь, на которую он был готов с неохотой согласиться, если бы это сделало её счастливой. — А-Сянь, мне нужно поговорить с тобой наедине, — внезапно говорит Яньли. Она встает, хватает Вэя Усяня за руку, срывает его с места и тащит на другую сторону двора. — Шицзе? — А-Сянь, — тихо говорит Яньли, — готовясь к переезду в Башню Карпа, я просматривала некоторые вещи, сохранившиеся после оккупации Вэнь, на случай, если найдется что-то, что я хотела бы взять с собой. Я нашла несколько дневников, которые вела мать. — Мадам Юй вела дневники? — удивленно произнес Вэй Усянь. — Меня это тоже удивило, — Яньли мягко улыбнулась. — Некоторые из них относятся к тому времени, когда она только вышла замуж за отца. Я просто пролистала их, собиралась отнести в Башню Карпа, чтобы потом внимательно прочитать, но в одном из последних дневников наткнулась на кое-что. Цзян Яньли на секунду замешкалась. — А-Сянь, я знаю, почему мать отправила тебя в уединение. Сердце Вэй Усяня замирает. Мадам Юй настаивала на том, чтобы Яньли держали в неведении о состоянии Вэй Усяня, как будто одно только влияние Вэй Усяня угрожало ее девичеству. — Я знаю, что случилось с твоим ребенком, — говорит ему Яньли. — Мой… мой ребенок? — ему удавалось годами не думать о своём ребёнке, но в последнее время он, казалось, не мог перестать думать о нём. Может быть, потому, что рядом с ним бегал а-Юань, заставляя его задумываться о том, какой жизнью живёт его собственный ребёнок. А может, потому, что его мысли постоянно крутились вокруг всего, что он потерял или у него отняли за последние несколько лет. Как бы то ни было, тот ребёнок, о котором он хотел забыть, всегда находился на задворках его сознания, готовый всплыть на поверхность в самый неподходящий момент. А теперь о нём вспоминает человек, который даже не должен был знать об его существовании. Вэй Усянь не знает, что сказать. — Да, у мамы была… — Стой, — прерывает Вэй Усянь. — Он жив? — спрашивает он. Яньли кивает. — Он счастлив и о нем заботятся? — Насколько я знаю, да. — Хорошо. Это всё, что мне нужно знать. Я не хочу знать, где он и кем стал. Будет лучше, если я не буду знать. И для меня, и для него. Если бы люди узнали, что у Илин Лаоцзу есть ребёнок… если бы люди узнали, что какой-то беззащитный малыш принадлежит ему по крови… он не мог представить, что может произойти. Какой опасности подвергнется ребёнок только за то, что в нем течёт его кровь, даже если они никогда не знали его, как родителя. Яньли выглядит грустной, но понимающей. — Прости, А-Сянь. Вэй Усянь улыбается, но совсем неубедительно. — Всё в порядке, шицзе. Цзян Яньли хмурится. — А мама знала? Как ты забеременел, я имею в виду? Она столько гадостей про тебя написала, если бы она знала всю историю… — Нет, шицзе, — перебивает её Вэй Усянь, — Мадам Юй и Цзян-шишу не знали, как я забеременел. Они даже не знали, кто был отцом. Единственным человеком, который знал, был Лань Чжань, и я рассказал ему о ребенке только много позже. — Мне хочется верить, что она была бы добрее, если бы знала, — Яньли тряхнула головой, как бы физически прогоняя эту мысль. — Могу я рассказать Цзинь Цзысюаню? — нерешительно спрашивает она. Вэй Усянь поджимает губы. — Полагаю, он имеет право знать. В конце концов, это и его ребёнок. Не думаю, что его это сильно волнует, если он так же, как и его отец, относится к незаконнорожденным детям. — Если бы Цзинь Цзысюань был таким же, как его отец, я бы не вышла за него замуж, — твёрдо заявила Яньли. Вэй Усянь верит ей. Они вновь присоединяются к Цзян Чэну и Лань Ванцзи, и снова начинается обсуждение вежливого имени. Пока Вэй Усянь смеётся над лицом Цзян Чэна после того, как Лань Ванцзи соглашается, что «Жулань» — отличное имя, Вэй Усянь понимает, что ребёнок Яньли будет родным братом его собственного ребёнка. Он не уверен в том, что чувствует по этому поводу.