Осквернённые

Когда очередь рубить читатап дошла до Огаты, Сугимото пристально следил за тем, как тот орудует двумя ножами, молотя мясную кашу. С его точки зрения, с Огаты вообще не стоило спускать глаз примерно никогда: он вёл себя вызывающе спокойно и расслабленно для человека, с которым они всего пару месяцев назад сцепились не на жизнь, а на смерть. Рядом с таким позволить себе ослабить бдительность было бы опрометчиво. Но остальные, похоже, не видели ничего настораживающего в том, что дезертир седьмого дивизиона работает на Хиджикату и делит вместе со всеми кров и еду. И это при том, что разделять чужие обычаи было, похоже, ниже его достоинства. — Асирпа! — Сугимото вскинул голову и махнул рукой. — А Огата не говорит «читатап»! Прозвучало как детская ябеда, но возымело эффект: Асирпа тоже взглянула на Огату с лёгким укором. — Огата-а, — даже когда она нависла над ним, он не сбился с мерного ритма, продолжая стучать ножами по пню. — У тебя какие-то проблемы? Ответа она так и не дождалась. Огата к ней даже не повернулся, словно бы оглох и онемел на то время, пока был занят нарезкой. Постояв ещё с пару секунд, Асирпа разочарованно вздохнула и отошла от него — после того, как он отказался есть мозги, она, верно, и так считала его совсем пропащим. И поэтому она не услышала, как Огата что-то едва слышно пробормотал себе под нос. Зато это услышал Сугимото. Нахмурился: не очень-то это что-то походило на «читатап». — Что сказал? Огата наконец поднял голову. Скрестив взгляды с Сугимото, не повёл и бровью. Произнёс громче и отчётливее: — Понятно. Тот лишь фыркнул. Если «понятно», какого чёрта он всё ещё не говорит «читатап»? — Что-то не видно. — Вот как? — повторил Огата, возвращаясь к приготовлению читатапа. Уголки его губ на секунду дрогнули, однако Сугимото так и не понял, почему. Странно он сказал это своё «понятно». За время службы в армии Сугимото слышал множество диалектов из разных уголков Японии, и наверняка среди них был тот самый акцент, с которым сейчас говорил Огата… только вот вспомнить, из какой префектуры могло пойти такое смешное произношение, он так и не смог. Не слишком-то, впрочем, и старался. Будет он ещё много думать об этом предателе.

***

Сугимото локтем толкнул Цукишиму и, завладев его вниманием, кивнул на двух русских, которые что-то с жаром обсуждали недалеко от них. — О чём это они? — Знакомые слова услышал, что ли? — Цукишима пожал плечами. — Да ругаются они просто, — увидев в глазах Сугимото неозвученный вопрос, объяснил: — «Сука» — это самка собаки. Оскорбление у них такое. — А-а. Вот как, — протянул Сугимото. Затем, поняв ещё кое-что, хмыкнул и повторил: — «Сука», значит. Понятно.