Море волнуется раз

Полумрак спальни разбавлял свет ночников в виде шестиконечных звезд, которыми был увешан карниз балдахина над кроватью. Легкий ветерок из приоткрытых створок балкона трепал шторы из темно-синей органзы, наполняя комнату свежим ночным воздухом с запахом цветущих в саду лилий. Пока аль-Хайтам сосредоточенно выбирал книгу на ночь, Лайла подошла к своему рабочему столу, чтобы зажечь несколько свечей. Поставив канделябр на прикроватную тумбу, девушка скинула домашние туфли и забралась под тонкое одеяло. — Что будем читать: «Лису в море одуванчиков» или «Ночь в бамбуковом лесу»? Лайла задумалась, лишь на секунду бросив взгляд на улицу. — «Ночь в бамбуковом лесу», — кивнула девушка, удобнее устраиваясь на подушках. — Даже если это страшная история? — аль-Хайтам снова дразнился. — Я не ребенок, чтобы пугаться детских страшилок. Аль-Хайтам лег рядом поверх одеяла. Закинув за спину несколько подушек, чтобы полусидя читать книгу, мужчина открыл первую страницу. Лайла придвинулась ближе, пристраивая голову у него на плече. Теплая кожа аль-Хайтама приятно согревала холодные щеки. Девушка тут же зарделась, но, стараясь не обращать внимание на собственное смущение, сосредоточилась на тексте перед глазами, что из-за усталых глаз размывался по странице. Пламя свечей подрагивало от легких порывов ветра, а отбрасываемые предметами тени прыгали по стенам. Летняя ночь звучала стрекотом сверчков и мелодичным щебетом соловьев. Лайла прикрыла глаза, наслаждаясь мужским голосом, читающим детскую сказку про мальчика, что заплутал в густом бамбуковом лесу. Впервые за долгое время с наступлением ночи она ощущала умиротворение, расстворялась в тепле и покое, убаюканная мягким тембром аль-Хайтама. Сюжет девушка не запомнила, слова лились медленно, неторопливо, не задерживаясь в памяти. Лайла не заметила, как задремала. Ее тонкие бледные руки обвили предплечье мужчины, пока сама Лайла спала, посапывая. Заметив, что Лайла уже не слушает, мужчина аккуратно выпутался из ее хватки и бережно опустил девушку обратно на подушки. Повыше натянув одеяло, аль-Хайтам невесомо щелкнул Лайлу по носу, от чего та поморщилась, но не проснулась. Значит уснула она крепко и не встанет уже через полчаса. От одной ночи здорового сна вряд ли пропадут темные мешки под глазами, но вечером они хотя бы смогут вместе навестить Фарузан и Кавеха, где Лайла не уснет лицом в заварном креме. Подцепив одну из двух косичек, он намотал ее на два пальца, чтобы наклониться и вдохнуть запах летних лилий. Аль-Хайтам улыбнулся, подмечая, что когда Лайла проснется и распустит волосы, у нее появятся очаровательные кудряшки. Проведя пальцем по подбородку девушки до скулы и заправив локон челки за ухо, аль-Хайтам лег на подушку рядом. Лайла словно звездный свет — неуловима, полна тишины — моргнешь и она растворится в полумраке, скрытая тучами. Нежная, слово молочная луна, заливающая спальню глубокой ночью. Но в то же время упорная, готовая идти до конца, если уже приняла решение. Она боялась выходить наружу одна, но не могла побороть свое природное любопытство — читала любые книги запоем, расспрашивала друзей о происходящем в мире, продолжала изучать магию. В любой удобный момент, безбожно краснея от смущения, Лайла просила сходить с ней в город за книгами или новыми звездными картами. Каждый раз она стеснялась показаться обузой, а потому извинялась почти через слово. Возвращаясь на месяцы назад, аль-Хайтам и сам не понимал, зачем пригласил ее к себе домой. Возможно, из жалости, а может просто не хотел выслушивать очередные моральные наставления от Кавеха. Но сейчас он был безмерно рад, что это необъяснимое возникшее чувство заставило его забрать Лайлу к себе. Своим присутствием девушка скрасила его одиночество, что временами душило своей пустотой и скукой. Первое время она его шарахалась: не говорила, не смотрела, а только ела, пила да не отводила взгляда тусклых янтарных глаз от сада под окном. Доверие между ними выстраивалось долго, через опрокинутые тарелки с едой, бессоные ночи, крики страха и ярости. Первой к себе она подпустила Коллеи, что была ближе всех к ней по возрасту и пережила похожую тяжелую ситуацию. Девушка помогала Лайле вновь научиться держать в руках перо, выводить буквы и символы на пергаменте. Ее имя аль-Хайтам и остальные узнали месяца через четыре, все это время называя девушку Солнцем. День, когда она заговорила, навсегда отмечен в календаре. В этом месте Лайла обрела семью, покидать которую никогда не желала. Девушка дернулась во сне, что-то фыркая под нос и переворачиваясь на спину. Теперь аль-Хайтам видел ее миловидный профиль, изящные ключицы, медленно вздымающуюся грудь. Потянувшись, она раскинула руки в стороны — одна где-то над головой, а вторая упала на лицо аль-Хайтама. Мужчина усмехнулся, нежно перекладывая руку девушки на середину между ними и переплетая свои пальцы с ее. Он тоже лег на спину, разглядывая расписной потолок над их головами. Серебристая луна, а вокруг — переплетающиеся созвездия, среди которых ярко выделялись всего два — Сокол и Соловей. В этом небе для двух птиц хватало места. Контраст прошлого и настоящего был настолько большим, что аль-Хайтам не до конца мог поверить в реальность. Глупо искать подвох там, где его нет, но все же он надеялся: если это сон, то пусть он никогда не заканчивается. Аль-Хайтам расслабился. Вслушиваясь в ночь, он закрыл глаза и наслаждался покоем, что дарила девушка, мирно посапысающая на соседней подушке. Свечи давно погасли, а аль-Хайтам уснул, не отпуская руки Лайлы.

***

Впервые за очень долгое время Лайлу разбудил солнечный свет. Яркие лучи проникали сквозь щели в шторах из органзы и светили прямо в лицо, но не вызывали злости или раздражения — только радость, что невесомо зарождалась в сердце. С десяток хрустальных звезд под балдахином отражали лучи света, заливающие всю комнату теплом. Украшения тихо позвякивали каждый раз, когда ветерком их раскачивало из стороны в сторону, гоняя при этом по стенам радужных солнечных зайчиков. Ощущая на коже приятный жар, девушка потянулась, сладко зевая. Она удивленно моргнула, когда вспомнила, что ей приснился сон, но, к сожалению, содержания Лайла не запомнила. А следом в памяти всплыли воспоминания прошлого вечера: как решилась попросить помощи, как беззаботно уснула в одной кровати с аль-Хайтамом, как сквозь сон чувствовала чьи-то нежные касания на лице. С каждым мгновением образы становились четче и реалистичные. Испугавшись чувств, что нахлынут, как только она вспомнит все детали, Лайла с громким хлопком ударила себя по щекам, пока кровь, приливая к лицу, окрашивала их в алый. Резко замотав головой, она отогнала навязчивые воспоминания. Стыд захлестнул все ее мысли — она обязана извиниться, ведь было очевидно, что снова доставила неприятности. Через пару минут девушка взяла себя в руки и, игнорируя смущение, от которого путались мысли, а руки мелко дрожали, она осмотрела комнату. На половине кровати — справа от нее — смятые простыни. Проведя по шелку рукой, Лайла от разочарования поджала губы. Ткань даже немного не теплая: аль-Хайтам проснулся раньше как минимум на несколько часов. Но, с другой стороны, останься он здесь, то Лайла наверняка бы сбежала, только открыв глаза. Возможно, она вела себя странно, глупо и нелогично, но каждый раз рядом с аль-Хайтамом Лайла смущалась, не могла мыслить здраво, говорила первое, что придет на ум, а стоило ей остаться одной — чувствовала тоску. Глубоко вздохнув, Лайла опустила босые ноги на нагретый солнцем пол. Нашарив туфли на мягком ворсе ковра, надела их и направилась в ванную. Быстро умывшись, девушка замерла на несколько минут, рассматривая свое отражение в зеркале. Воспоминания, такие давние и болезненные, мелькнули перед глазами: тусклый свет масляных ламп, чумазые лица рабов и крошечное отражение ее лица в чужих поблекших глазах. — Это прошлое. Я туда не вернусь… — твердо повторяла она самой себе. Но глаза в отражении были такими же тусклыми, без искры жизни, блеклыми, словно выцветший шарф пустынника. Вокруг нет солнца — только темнота, разрываемая чужими криками. Она сжала зубы, пока зеркало покрывали ледяные узоры — резкие, зловещие. Дыхание учащалось, а сердце с каждым ударом билось все быстрее, пока температура воздуха в комнате стремительно падала. Каждый выдох теперь выпускал небольшое облачко пара. — Прошлое в прошлом, — прошептала Лайла, прикрыв глаза и сжимая края раковины. А когда снова открыла — навязчивая картинка прошлого растворилась, вслед за ней исчезал и иней. — Ну вот, так намного лучше, — улыбнулась девушка. Она не позволит плохим воспоминаниям разрушить ее спокойную и мирную жизнь с людьми, которых она любила. Синяки под глазами, кажется, стали немного меньше, а тело — таким легким и полным энергии, в голове не было привычной тяжести от усталости — нет ничего полезнее здорового сна. Бросив последний взгляд на отражение, но не найдя там ничего пугающего, Лайла принялась распутывать косички. Вскоре мелкие голубовато-синие кудри рассыпались по ее спине. Прежде чем выйти, девушка еще раз мимолетно посмотрела в зеркало: легкий румянец на щеках, янтарные глаза с золотистыми крапинками, пышные ухоженные волосы. В шкафу нашлось подходящее для такого солнечного дня шифоновое миндально-белое платье с длинными рукавами и акварельными узорами из нежно-голубых лилий. Приятная на ощупь ткань струилась по рукавам, облегала талию и спадала длинным подолом до голени. Пару раз хлопнув себя ладонями по лицу, дабы собраться с мыслями, Лайла открыла дверь, чтобы выйти в коридор. Но на пороге замер аль-Хайтам с поднятой рукой — он как раз собирался постучать и узнать, встала ли девушка. — Ты проснулась, — констатация факта, не вопрос. — Ага, этой ночью мне на удивление хорошо спалось, — улыбнулась Лайла, не зная, куда деть взгляд — черная рубашка аль-Хайтама была расстегнута на первые несколько пуговиц, открывая вид на кусочек мужской груди и зеленый кристалл между ключицами. В обычное время такая мелочь ее бы не смутила, ведь она давно привыкла к жаркому климату Сумеру и привычке аль-Хайтама ходить в легкой одежде. Но именно сегодня в ее непоседливой голове, где вечно крутились какие-то мысли — а сейчас определенно о вчерашней ночи, — Лайла просто не могла сохранить спокойствие. — Идем. Завтрак уже готов. Аль-Хайтам быстро развернулся и начал спускаться по лестнице, словно куда-то торопился. Лайла пожала плечами и пошла следом, предположив, что он просто проголодался, пока ждал, когда она проснется. На самом деле аль-Хайтам был смущен не меньше девушки — возможно, даже больше. Она распустила волосы и заплела по бокам две маленькие косички, что перевязала тонкой ленточкой сзади, пока остальная часть каскадом мелких кудрей закрывала всю спину. Лайла и раньше была красивой и вводила в ступор одним своим видом, но сегодня, после хорошего сна, в свете солнечных лучей и в этом очаровательно нежном платье, она была подобна сверкающей полной луне посреди ночного неба, усеянного созвездиями. И аль-Хайтам был бы счастлив ослепнуть, глядя на нее. На кухне витал свежий и цитрусовый аромат. В небольшом чайнике на столе настаивался зеленый чай с пузырином и листочками мяты, рядом: большая глубокая тарелка с тропическим салатом, блюдце с пахлавой, корзинка свежих лепешек и несколько пиалок с хумусом. Желудок Лайлы заурчал, словно умирающий кит, как только девушка уловила запах свежей выпечки. Чувство голода пустотой оседало в животе — казалось, она не ела несколько суток, хотя вчера девушка точно хорошо поужинала. — Садись, я налью нам чай, — аль-Хайтам тактично промолчал и не стал дразнить Лайлу, а потому просто перевел тему. — Сегодня вечером мы идем на ужин, ты помнишь? — Да, у профессора Фарузан новый проект, верно? — аль-Хайтам кивнул в ответ, наполняя кружки ароматным чаем. — Ты не знаешь, какой именно? — Я пытался, но Кавех все твердил, что мы узнаем, если придем к ним в гости, — фыркнул мужчина, закатывая глаза. — Жаль. Я хотела прочитать хотя бы одну книгу по теме, чтобы расспросить профессора подробнее… — Тебе даже спрашивать не придется — она сама выложит тебе все. Лайла тихо засмеялась, а аль-Хайтам чуть не подавился кусочком лепешки, не вовремя покинув реальный мир от этого мелодичного звука. Сейчас он поперхнулся едой, а в следующий раз что? Упадет с лестницы, потому что оступился, или умрет на месте из-за внезапно остановившегося сердца, которое разорвалось на куски от красоты ее смеха или улыбки? — Скорее всего придет Сайно, так что лучше подготовь свои навыки игры в карты — никто не хочет весь вечер слушать его шутки, — посоветовал мужчина, когда справился с лепешкой. — А мне кажется, его шутки забавные, — искренне улыбнулась Лайла, накалывая на вилку кусочек персика и фиолетовый лепесток розы с мятой. — Они кажутся смешными только первый год, а через пять от них тошнит, — усмехнулся аль-Хайтам. — Как скажешь, — протянула девушка, не стремясь развивать эту тему, ведь ее интересовало кое-что другое. — А Коллеи придет? Лайла с надеждой смотрела за каждым движением аль-Хайтама, пока он заваривал еще порцию чая. — Нет, они с Тигнари сегодня дежурят. — Понятно… — аппетит тут же пропал, как и желание куда-либо идти. Коллеи была ее лучшей подругой, и виделись они не так часто, как хотелось бы. — Но послезавтра у них будет выходной, так что ты могла бы позвать ее встретиться на днях, — аль-Хайтам пододвинул к девушке блюдце пахлавы. — Выход есть всегда и не стоит делать поспешных выводов. — Хорошо, спасибо, аль-Хайтам. Уголки его губ против воли потянулись вверх, когда Лайла тепло ему улыбнулась и продолжила завтракать. В Сумеру было не так много людей, что могли заставить мужчину улыбнуться только своим видом. Пожалуй, их можно пересчитать по пальцам одной руки. После того как от салата в тарелке остался только сок, Лайла съела почти всю пахлаву и в приподнятом настроении отправилась в библиотеку, чтобы скоротать время до вечера. Но все время, что она перебирала книги на полках, ее гложило чувство, будто она о чем-то забыла. О чем-то важном, но память, как назло, не поддавалась — вскоре девушка оставила попытки вспомнить. За чтением книг по истории, которые Лайла довольно давно откладывала в дальний ящик, вечер наступил незаметно. Она оторвалась от текста только тогда, когда теплый желтоватый свет сменился рыжевато-красным отсветом заката. Девушка несколько раз удивленно моргнула и закрыла книгу. Истории о драконах, что раньше населяли их мир, были довольно интересными — Лайла даже не заметила, как проголодалась. Только представляя этих огромных ящериц с шипами и крыльями, она уже испытывала дрожь предвкушения, но мысль, что подобные существа когда-то ходили по этой земле, летали среди облаков на небе, где она каждую ночь видит звезды, будоражила до глубины души. Лайла представляла их мускулистые, покрытые мелкой и крупной чешуей конечности, шипастые выступы на массивных спинах, рога, что венчали могучие головы, подобно коронам — ведь они и были королями. Им принадлежали сами небеса. А их хвосты были такими длинными и оканчивались смертоносными шипами — одно движение и противник лишался головы. Огромные крылья с размахом в несколько десятков до сотни футов, что одним взмахом поднимали их тяжелые тела в воздух. Были ли истории, что драконы сжигали целые деревни из чистой прихоти, правдой? Или, что, накопив гору золота, они засыпали на тысячи и сотни лет, похоронив под собой несметные сокровища? Но Лайле оставалось лишь довольствоваться сухими выжимками из книг по истории, где драконы описывались сугубо научным языком, пока ее воображение самостоятельно вырисовывало живописные картины огнедышащих ящеров. Как жаль, что до настоящего времени эти великолепные существа не дожили, Лайла была бы счастлива увидеть хоть одного. Тихий стук в дверь прервал ее размышления, за ним последовали скрип петель и знакомые шаги. — Прогуляемся? — Аль-Хайтам зашел со спины, наклонившись девушке через плечо, чтобы лучше увидеть название книги, лежащей на столе. — Где? — Лайла с трудом контролировала свой голос, лишь бы не подать виду, как она нервничала, пока нежную кожу шеи опаляло горячее мужское дыхание. Под столом она пальцами вцепилась в подол платья, чувствуя как румянец невольно появлялся на щеках. — В саду, очевидно. На закате он ничуть не хуже, чем ночью или утром. Мужчина протянул руку, и Лайла позволила помочь ей встать из-за стола. Глупо, но девушка была рада лишний раз подержаться за руки. Всю дорогу до небольшого сада, который заставил посадить Кавех, пока еще жил здесь, аль-Хайтам не отпускал ее бледную ладонь. Их переплетенные пальцы вызывали в груди Лайлы необъяснимый трепет, пока в желудке трепыхался рой бабочек. До небольшого сада, куда выходили окна и небольшая терраса, они дошли довольно быстро. Среди декоративных деревьев петляла узкая тропинка, выложенная светлым камнем. Обилие красок и цветов калейдоскопом смешивались перед глазами. На клумбах цвели ветряные астры, сесилии, глазурные лилии, что были привезены из Мондштадта и Ли Юэ — Кавех позаботился, чтобы в этом саду было хоть какое-то разнообразие растительности. А чуть дальше — довольно распространенные в столице падисара и сумерские розы. Но больше всего Лайла любила лилии Звездочет — нежные светло-фиолетовые лепестки были усыпаны темными крапинками, словно небо — созвездиями. Сладковатый с медовыми нотками аромат наполнил легкие, когда они подошли ближе к сиреневым лилиям. Лайла не без сожаления отпустила руку аль-Хайтама и присела у цветов, чтобы коснуться бутона. Бархатистые на ощупь лепестки приятно холодили кожу, в свете закатного солнца фиолетовый окрашивался багрянцем — лилии теперь казались темно-алыми, словно напитавшимися кровью. Жуткая и одновременно прекрасная картина. Тишина в саду прерывалась только далекой трелью соловьев и редким стрекотом сверчков. Аль-Хайтам не торопил девушку, которая с трепетом любовалась любимыми цветами. Он только наблюдал, спрятав руки в карманах штанов, и размышлял, как долго они еще собирались ходить вокруг да около. Только дурак не заметил бы смущение Лайлы каждый раз, когда он смотрел ей в глаза, брал за руку или позволял себе куда больше, чем просто друг. Мужчина выдохнул, собираясь с мыслями. Вдох. Выдох. Признание почти слетело с его губ, когда Лайла подняла голову и посмотрела на него снизу вверх. Золотистые глаза сверкнули пламенем в лучах заката, в них отразилась внезапная решимость, которой видимо набирался не один аль-Хайтам. Она протянула ему руки, и мужчина помог ей подняться. Отряхнув подол, Лайла схватила его за руку и решительно повела к небольшой скамейке, скрытой в тени деревьев. Аль-Хайтам наблюдал, пока девушка нервно разглаживала складки ткани на коленях. Кажется, решение далось ей нелегко, и она все еще сомневалась, озвучивать ли ей его. — Я решила, — она набрала в грудь побольше воздуха, сомневаясь, что может остановиться на половине фразы, а потому выпалила все залпом: — Хочу попросить тебя помочь мне со сном, хочу спать ночью и просыпаться утром, видеть сны, но не кошмары о прошлом, а мирные грезы о будущем. Лайла проговорила все так быстро, что запыхалась, а слова слились в одно большое — аль-Хайтам с трудом смог разобрать каждое. — Ты… ты уверена? — мужчина сглотнул, впервые чувствуя, как начинает нервничать. — Да. Аль-Хайтам взял ее за руку и поднес к губам, оставляя легкий поцелуй на костяшках пальцев. — Тогда нам тоже есть что отпраздновать сегодня, — он улыбнулся, довольный реакцией, которую вызвал — Лайла снова покраснела. Дразнить эту милую девушку определенно было его любимым занятием.

***

Путь до дома профессора Фарузан и Кавеха был недолгим. Прогуливаясь по вечерним улочкам Сумеру, Лайла крепко сжимала ладонь аль-Хайтама, боясь, что он растворится в дымке, будто сон по утру. Не самая умная мысль, но девушка до сих пор не могла поверить, что происходящее было реальным. — Никуда я не денусь, Лайла. Лучше дай мне букет. Он протянул руку, чтобы перехватить цветы, но девушка увернулась, крепче прижимая к груди завернутый в бумагу букет. Лайла злобно посмотрела на него снизу вверх и фыркнула, не скрывая возмущения. — Я же помочь хочу — букет довольно объемный, и тебе, наверное, тяжело. — Мой букет, — твердо ответила Лайла. — И я сама его донесу и сама подарю профессору. — Хм, начинаю думать, что Фарузан ты любишь больше, чем меня, — аль-Хайтам прищурился с легкой усмешкой на губах, ожидая, что девушка смутится, но она лишь покачала головой. — Не больше. Хотел заставить краснеть ее, а в итоге смутился сам. Кончики его ушей заалели, прекрасно демонстрируя, насколько мужчина был рад услышать этот короткий ответ. Повезло, что в полумраке улицы, который освещался только высокими фонарями да редкими светлячками, Лайла не заметила его небольшого проигрыша. — А вот и они! — воскликнула Фарузан, выглянув с крыльца. Полоска света из приоткрытой двери осветила улицу, а за спиной у женщины будто засиял ореол. — Профессор Фарузан! — Лайла тут же поспешила к дому. Аль-Хайтам смотрел ей в след и с досадой вздохнул, ощущая лишь прохладу ночного воздуха вместо теплой ладони девушки. — Какие чудесные падисары! Спасибо, Лайла, — женщина улыбнулась, сверкнув нефритовыми глазами. — Наконец-то вы пришли, Сайно уже как полчаса здесь. И, клянусь, еще одна его шутка, и я полезу на стену, — Кавех выглянул из-за спины жены и поздоровался с гостями. — Боюсь, с твоей удачей ты бы сразу же упал, — заметил аль-Хайтам. Кавех открыл было рот, чтобы ответить, но сдержался под взглядом Фарузан, который буквально твердил ему не устраивать скандалы. — Заходите скорее, ужин уже готов, — Кавех повернулся к Лайле и с улыбкой пригласил ее в дом. Внутри, как и подобает дому лучшему архитектора Сумеру, было уютно, но вместе с тем — сделано со вкусом. В кухне-гостиной все оформлено в древесных и зеленых тонах — светлое дерево на стенах и полу, чуть темнее полки, большой круглый стол, стулья на резных ножках. Кухонный островок был заставлен уже готовыми блюдами, пока в духовке доходило горячее. Из кухни в небольшую прилегающую комнату вел арочный проем. Там за кофейным столиком, на темно-зеленой софе Сайно раскладывал карты. — Привет, — девушка заглянула в комнату, пока аль-Хайтам что-то обсуждал с Кавехом, а Фарузан проверяла еду. — О, Лайла, — Сайно приветливо ей помахал и подозвал к себе, указывая на стоящий рядом пуф. — Прекрасно выглядишь. — Спасибо. Уже готовишься мне проиграть? — девушка ухмыльнулась, сама не понимая, откуда взялась эта дерзость. — Очень смешно, — генерал прищурился, оскорбленный таким заявлением. — Я планировал разнообразить нашу игру. — И что же ты придумал? — Лайла все же присела на пуф и теперь заинтересованно следила за картами в руках Сайно. Как профессиональный картежник, он то раскладывал их веером, то тасовал каскадом. Яркие рубашки карт мелькали, выделяясь среди общей массы. — Поиграем на желание. Это намного интереснее, чем проигрывать просто так. Но есть несколько нюансов, — он замолчал, ожидая, когда Лайла поднимет на него вопросительный взгляд, но в итоге не вытерпел и продолжил: — Сыграем по парам, а победители будут играть друг с другом. — Но нас пятеро. Что будет делать лишний игрок? — А, — Сайно озадаченно склонил голову к картам. — Тебе заняться нечем? — сзади раздался скучающий голос аль-Хайтама. Подойдя ближе, он осмотрел растасованную колоду на двоих. — Так заигрался в карты, что элементарную математику забыл? От его внезапного появления Лайла слегка вздрогнула. Ей не нравилось, когда люди подходили со спины, но девушка промолчала, понимая, что аль-Хайтам не специально. Все трое молча уставились друг на друга. — В любом случае, садитесь за стол! — крикнула с кухни Фарузан. Лайла тут же поспешила удалиться, пока аль-Хайтам и Сайно устроили второй раунд переглядок. На круглом столе уже нашли свое место тарелки с готовыми блюдами: фаттех с бобами и йогуртовым соусом, бирьяни, украшенный лепестками орхидеи падисара, ароматные мясные шарики, креветки в пряном соусе карри, излюбленные Фарузан угольные лепешки аджиленах с вареньем на десерт, а рядом — заварной крем из роз с ореховой посыпкой специально для Лайлы. Судя по количеству приготовленный еды, они действительно решили отпраздновать получение спонсирования с небольшим размахом. Будь здесь Тигнари, Коллеи и Нилу, то, возможно, на столе прибавилось бы еще пара-тройка блюд. — Сегодня никаких карт, Сайно, — поставил ультиматум Кавех, стоило всем занять места. Он по-хозяйски налил всем вина, заполнив бокалы почти до краев. — Ведь мы празднуем героическое упорство моей жены, ее выдающийся ум и способности, а самое главное, что она наконец-то достигла цели, к которой с таким трудом шла! Лайла была готова поклясться, что увидела сверкнувшие на свету капельки слез в уголках глаз Кавеха, пока он с воодушевлением произносил тост. Он в самом деле был просто без ума от своей жены. Девушка улыбнулась, протягивая бокал, чтобы чокнуться с друзьями. Первый глоток вина приятно обжог горло, отзываясь на языке пряно-ягодным привкусом вишни с легкой кислинкой. Девушка отставила бокал, приступая к еде. Она и забыла, насколько сильно проголодалась, слишком увлеченная сначала книгами и драконами, а потом — аль-Хайтамом. Воспользовавшись моментом, когда все были увлечены едой и комплиментами приготовленным блюдам, мужчина незаметно скользнул рукой под стол, касаясь бедра девушки. Подушечки пальцев слегка холодили верхний слой шелка юбки Лайлы. Девушка вздрогнула, ощутив касание, и бросила предостерегающий взгляд на аль-Хайтама, который усмехнулся, прикрыв часть лица ладонью, чтобы никто кроме Лайлы не заметил. — Кстати, тетушка Фарузан, что у вас за новый проект? На втором слове вилка Фарузан со скрипом проскользила по тарелке, да так громко, что гости поморщились от гадкого звука. Все, кроме Сайно, который самодовольно улыбался, уверенный в своем невероятном юморе. Фарузан любила вежливое обращение к себе вроде «профессор» или «мадам», но именно «тетушка» вызывало у нее отвращение и гнев. Кавех уронил лицо на ладони, закрывая глаза и предчувствуя бурю, под которую попасть он точно не хотел, а потому не лез к жене с успокаивающими словами. — Ах ты мелкий генералишка! Никакого уважения к старшим! Думаешь, если дослужился до генерала махаматра, то все можно?! — от гнева по шее Фарузан пошли красные пятна. — Сколько раз я уже просила не называть меня так?! Пытаясь спасти ситуацию, аль-Хайтам пнул друга под столом, намекая, что шутка не удалась. А Лайла уже привыкла к подобным сыр-борам и продолжала есть вкусный рис с мясом, что буквально таяло на языке. Но даже она занервничала, заметив краем глаза, как профессор крепче сжимает в кулаке вилку. — Боже, профессор, Сайно такой шутник, правда ведь? — Лайла хихикнула, прикрыв рот рукой. — Наверное, он просто забыл о Вашей просьбе, давайте не будем портить вечер кровопролитием? Я с удовольствием послушала бы лучше о Вашем проекте. — В самом деле, одноглазый генерал не сможет в полной мере выполнять свои обязанности. Почему бы не простить его на этот раз? — подхватил аль-Хайтам. — Да-да, милая, в любой другой день я сам помогу тебе с ним разобраться, но сегодня же праздник, — Кавех бережно взял руку жены в свою и аккуратно стал разжимать пальцы, пока вилка с тихим стуком не упала на стол. Женщина нахмурила светлые брови, раздумывая, но в итоге кивнула и улыбнулась своим гостям. — И правда, чего это я… — Фарузан хлопнула в ладоши. — Лучше расскажу про свою новую экспедицию, уверена, вы найдете ее очень интересной. И Фарузан пустилась в рассказ о будущем путешествии в Ли Юэ. При помощи Кавеха и знакомых из Академии, она смогла договориться с Цисин о проведении раскопок и исследования недавно найденных руин на южных холмах Чэньюй. Голос женщины был полон энтузиазма и предвкушения — всего через несколько недель она отправится в путь. Даже Сайно заинтересовался и перестал неуместно шутить, наоборот, задавая вопросы о путешествии: какой маршрут она выбрала, будет ли охрана, сколько человек участвует. Как генерал он был серьезно обеспокоен безопасностью своей подруги, поэтому решил отправить с ней нескольких воинов, что проводят Фарузан и ее экспедицию до границы. — А у тебя есть и милая сторона, Сайно, — Кавех рассмеялся, привлекая жену за плечи ближе к себе. — Он такой очаровательный ребенок, — подтвердила Фарузан, опуская голову мужчине на плечо. — Смотри, как он грустит, что Нилу не пришла из-за выступления. Сайно насупился и смущенно покраснел — теперь его очередь побыть предметом шуток. Пока все были увлечены разговором, Лайла, внимательно слушая, опустошала свою тарелку. Бирьяни и креветки уже давно утолили ее голод. Пришел черед десерта — лепешки аджиленах, которые девушка с удовольствием макала в заварной крем. За весь разговор она не задала ни одного вопроса, хотя очень этого хотела и ждала. Возможно, если бы проектом Фарузан были новые механизмы, девушка поучаствовала, но путешествия не были ее любимым занятием, поэтому Лайла просто молча восхищалась профессором. Кавех заметил отстраненность девушки и просто не мог проигнорировать то, как она выпала из разговора. — По звездам же гадают, верно? По астрологическим картам, — первый пришедший на ум вопрос вылетел так же быстро, как мужчина понял, что сказал нечто глупое. — Звездным, — не преминул вклиниться аль-Хайтам, пока девушка дожевывала кусок лепешки. Кавех бросил на друга короткий взгляд раздражения, пока тот безразлично поглощал фирменное блюдо Фарузан. — Душнила. — Ага, а ты не различаешь астрологические карты, по которым гадают ведьмы и звездные, что составляют звездочеты. Наука и оккультизм — вещи разные. Лайла прикрыла рот рукой, пряча невольно расплывающуюся на лице улыбку. Трудно поверить, что аль-Хайтам вел себя так с друзьями — игнорировал вопросы, на которые не желал отвечать, вставлял свои замечания куда не просили, а иногда и грубил, как сейчас. Пока наедине с девушкой был более открытым, дразнил ее по поводу и без, иногда шутил, а самое главное — поддерживал каждое ее решение, всегда готовый выслушать и помочь. — Я больше люблю изучать астрономию, нежели астрологию, но по звездам действительно можно гадать, — Лайла со смешком щелкнула аль-Хайтама по руке, чтобы он прекратил донимать Кавеха. — Они не только предсказывают будущее, но и могут открыть истину о судьбе человека. — Невероятно, — Кавех подвинул к девушке блюдце с мясными шариками. — Как тебе живется с аль-Хайтамом? — Хорошо. — Он тебя не обижает? Мы с ним чуть ли не каждый день ругались, — он обреченно вздохнул, вспоминая их вечные споры по интерьеру дома. — К твоему сожалению, друг, наши вкусы с Лайлой во многом сходятся, — парировал аль-Хайтам, тоже припоминая совместные годы проживания. — А еще она не забывает ключи дома, как это делал кое-кто. Каждый божий раз. Аль-Хайтам был счастлив, когда Кавех съехал. И видят боги, ему доставляло удовольствие, что вторая связка ключей теперь принадлежала Лайле, которая относилась к ним с большей ответственностью. — Приходите к нам в гости с профессором, уверена, вам понравятся некоторые изменения в обустройстве дома. Почти весь остаток ужина аль-Хайтам молчал, лишь изредка вставляя свои едкие комментарии, чем выводил Кавеха из себя. Но Фарузан тут же накрывала ладонь мужа своей и переводила тему — чаще всего на восхваление Лайлы. Это была ее самая излюбленная тема. Начиналось все чаще всего одинаково — с внешности. Фарузан восхваляла ее густые темные волосы, яркие, подобно звездам, глаза, кожу, бледную как лунный свет. Потом женщина переходила к ее интеллекту и характеру: умная, ведь разбирается в механизмах и расчетах, упорная, добрая и ласковая. Одним словом — идеальная. И завершалась эта тирада тоже одинаково. — И все-таки, аль-Хайтам, она слишком для тебя хороша, — со знанием дела заключила Фарузан. — Согласен, — мужчина улыбнулся, глядя на заливающуюся краской Лайлу. Каждый раз с таких посиделок девушка выходила краснее, чем спелый персик зайтун. — Уже поздно, мы пойдем. Луна уже давно висела в ночном небе, освещая темные улицы холодным светом. — Подождите немного — упакую вам немного на завтра, — Фарузан торопливо начала собирать еду на кухонном островке. Вскоре аль-Хайтам держал большой пакет с несколькими контейнерами из крафтового картона, куда женщина упаковала выпечку и бирьяни, а креветки с соусом и фаттех — в круглые стеклянные тары. Уже у дверей Фарузан крепко обняла Лайлу. Покидать этот дом было немного грустно, все же мадам стала для девушки почти что старшей сестрой. И пусть своим домом она считала дом аль-Хайтама, она знала, что и здесь ей всегда найдется место. — Приходи к нам почаще. Даже без этого хмурого болвана. — Обязательно, профессор, — девушка расплылась в улыбке и на прощание помахала друзьям. Они прошли всего несколько шагов от дома, как услышали мужской крик. Голос был до ужаса знакомый. — Видимо, Сайно дошутился. — аль-Хайтам перехватил пакет другой рукой, чтобы переплести пальцы с Лайлой. — Было довольно весело, надеюсь, завтра генерал придет на работу в целости. — Если он позволит какой-то вилке лишить его части тело, то полагаю, он не такой уж и хороший генерал. Прохладный ночной ветерок, наполненный нежным ароматом цветов, трепал длинные кудряшки Лайлы. Она вдыхала полной грудью и наслаждалась стуком их шагов по плитке тротуара, далекими соловьиными трелями и редким стрекотом сверчков. — Тебе лишь бы кого-нибудь покритиковать, — Лайла нахмурилась, этот мужчина просто обожал вставлять свои пять копеек куда угодно. — Есть хоть кто-то, кого ты не критикуешь? — Конечно. Тебя. Девушка замерла посередине улицы, мужчина сделал еще шаг вперед, но тоже остановился. — Издеваешься. Опять. Лайла нервно сглотнула. Сердце забилось быстрее, пока аль-Хайтам подходил ближе. Он опустил пакет на землю у их ног. — Не припомню, чтобы я критиковал тебя. Так что — нет, я не издеваюсь. Стоило мужчине невесомо коснуться костяшками пальцев ее подбородка — девушка вздрогнула и зажмурилась, слишком смущенная его близостью. — Трусиха, — пальцы скользнули дальше, очерчивая линию скулы и заходя за ухо. — Как я могу с присущей мне холодной расчетливостью критиковать тебя, когда ты такая милая? Должен признать, что в моих глазах ты слишком великолепна, чтобы я мог произнести хоть слово против. Сердце уже не просто билось быстрее, оно упорно вырывалось из груди, проламывая себе путь сквозь клетку ребер. От волнения вспотели ладошки, Лайла поспешила спрятать их за спину, но одна рука все еще оставалась в плену аль-Хайтама, чем он и воспользовался, притянув девушку ближе. — Открой глаза, Лайла. Их обоих накрыло сильное чувство дежавю, но девушка послушалась. Она удивленно охнула, когда в желтом полумраке разглядела румянец на щеках мужчины. Для Лайлы у него было еще одно исключение — рядом с ней он заливался краской, как влюбленный мальчишка. — Что ты имеешь в виду… Но договорить ей не дали. Аль-Хайтам накрыл ее губы своими, целуя девушку нежно и почти невесомо, боясь испугать слишком сильным напором. Но Лайла, растерявшись всего на несколько секунд, неумело ответила на поцелуй. Возможно, от выпитого за ужином вина, голова казалась легкой и немного кружилась. Алкоголь прибавил и храбрости, ведь в ином случае Лайла бы просто сбежала, слишком сильно стесняясь своих чувств. Мужская рука зарылась в копне темно-синих кудряшек, пока второй аль-Хайтам прижимал к себе девушку за талию. Такая хрупкая на вид она не уступала ему ни в чем, обвивая его шею руками и привстав на носочки. Мужчина слегка наклонился в ответ, беспокоясь, что у Лайлы затечет шея. Пульс не унимался, но теперь девушка чувствовала, что сердце аль-Хайтама билось почти в такт с ее. Несмотря на прохладу, ее кожа горела, а в голове одновременно проносились сотни мыслей. Начиная с вопроса, почему это происходило, и заканчивая тем, что внутренности переворачивало от неописуемого счастья. Теперь Лайле казалось, что и умереть не страшно, когда тебя переполняют чувства и эмоции, вызванные такими осторожными и аккуратными касаниями человека, который давно запал в душу. Но мужчина разорвал поцелуй, утыкаясь лицом в плечо девушке, что тяжело дышала из-за нахлынувшего скопа эмоций. Аль-Хайтам вдыхал запах лилий, ставший уже таким родным, и крепко обнимал Лайлу, пока ее тонкие руки в ответ обвивали его торс. — На сегодня все, — хрипло выговорил аль-Хайтам. — Хорошо, — тихо прошептала Лайла, прижимаясь щекой к мужской груди. Завтра утром она точно будет сходить с ума от смущения, но сегодня девушка решила просто быть счастливой. Звезды наблюдали за ними, перемигиваясь друг с другом, пока Лайла медленно осознавала, что это был ее первый поцелуй. Нежный, мягкий и воздушный, с привкусом заварного крема на губах.