Цугцванг

– Вам на какой этаж? – спокойно и вежливо уточнил Максим, поднимая одну из коробок. Данила с завистью глядел на его руки, которые без каких-либо препятствий и усилий двигались. Ему как будто становилось ещё больнее от того, как Максу сейчас легко. – Седьмой, – голос Дани был напряжён. Связки отказывались нормально работать, и поэтому в его речи проскакивали нотки пубертатного подростка. – О, значит, соседями будем, – с аккуратной улыбкой ответил Макс. Дане стало очень приятно на душе и в сердце от такой, казалось бы, обычной вещи. А ведь Максим просто был с ним вежлив. – Давай на ты, если не против, – расслабившись предложил Кашин. – Конечно, – Макс начал подниматься по ступенькам. – Ты в лифте застрял, да? – он на мгновение обернул голову на идущим за ним Даню и, получив в ответ кивок, отвернулся. – И часто у вас лифты накрываются? – Честно – впервые. Данила раздосадовано помотал головой. Максим ногой придержал перед ним открытую дверь, и Даня быстро пробежал в проём. Он оказался в давно выученном коридоре: ему казалось, что он знает каждую неровность на поверхности стен. Оставляя Макса позади, он, пройдя к двери своей квартиры и поставив коробку, начал разминать мышцы рук. Наконец-то он мог удовлетворённо выдохнуть. Данила услышал за спиной удивлённое хмыкание, на которое обернулся. Вопросительно наклонил голову, не вглядываясь в глаза Максима. – Мы будем прям близкими соседями, – Макс поставил коробку недалеко от Кашина. – Вон моя, шестьдесят пятая. Даня с ухмылкой кивнул и хотел было двинуться к лестничной клетке, чтобы забрать оставшееся, но его остановили. – Стой-стой, у тебя, наверное, руки сильно болят, – спохватился Макс. –Давай я сгоняю? – вопрос был задан из приличия. Даня и так знал, что тот уже всё решил. – Ничего к себе в карманы не прихватишь? – с саркастичной улыбкой спросил он. – А то я ведь знаю, где ты живёшь. «Если бы эта фраза звучала вне контекста диалога, то была бы жуткой» – пронеслось у него в голове. – Сомневаюсь, что там есть что-то, что мне нужно, – с самодовольной интонацией ответил Максим. – Даже как-то обидно, – кинул Даня, и Максим, на мгновение тихо посмеявшись, пошёл к лестнице. Данила в это время стоял, облокотившись на стену: глаза его бегали из стороны в сторону, измученная рука провела от лба по голове и осталась на затылке. Очень странные ощущения. Максим быстро вернулся, поставил последнюю коробку рядом. – Спасибо тебе большое ещё раз, – Даня в знак уважения положил кисть на сердце и опустил голову. – Пустяки, – добродушно отрезал Максим. Затем он протянул руку: – Максим. Даня, преодолевая боль в руке, заключил рукопожатие. Рука Макса была прохладной, но приятной. – Дима. Приятно познакомиться. Надеюсь, не шумишь особо? – в шутливой манере спросил он, не отпуская руки. – Тебе повезло, я тихий, – Макс расцепил их кисти. – Что ж, увидимся! Данила достал ключи из кармана, пока Макс проходил мимо него. Но тут он внезапно остановился. – А помочь занести в квартиру не надо? – абсолютно невинным тоном поинтересовался он. – Нет-нет. Но, если вдруг захочешь в гости, заходи. Я же должен как-то отблагодарить тебя за помощь, – сказал Даня приветливо. Он начал искать ключи в кармане. Спустя мгновение он услышал: – Ой, да ладно тебе. До встречи, Дим, – легко попрощался с ним Макс. – Пока, – не поворачиваясь ответил Даня. Он просто не мог позволить Максиму увидеть своё выражение лица: от волнения к лицу прилила кровь, брови приняли странный излом, что-то среднее между глубокой задумчивостью и удовлетворением, глаза были сильно сжаты. Мысли разразились криком банши: «ты облажался, он до всего догадался». Услышав тихий звук захлопнувшейся двери, Даня выдохнул. Отперев дверь и шмыгнув носом, он готовился к последнему этапу переноски. CN.8:44> Прошло без накладок? Вот что первым высветилось на экране ноутбука, когда Даня его подключил. «Какой заботливый», – собственный язвительный голос прозвучал в голове. Наотмашь ответил что-то вроде «да всё ок, не заёбывай», только в вежливой манере. Остальное он открывать пока не собирался, в этом не было необходимости. Только пару чистых вещей найти, в которых он завтра отправится на работу. А прямо сейчас он развалился за рабочим столом, очень широко расставив ноги. «Будто был на приёме у гинеколога, блин» – подумалось ему. Подобные странные сравнения приходили к нему только в состоянии измора, когда не было сил на самоосуждение. Откинувшись, он облокотил голову на спинку кресла, лениво ей повернув пару раз, осматривая помещение. Светлость комнаты напоминала ему палату в психбольнице. Хотя тут, как ни странно, было чище, в сравнении с тем местом, в котором он бывал в юношестве, когда мать отдавала его на временное воспитание в руки бабушки, которая работала в детском отделении дурдома. Детишки там были, конечно, своеобразные. Он не мог сказать, что был в восторге от того, что повидал в том заведении, но опыт, безусловно, являлся интересным. Даня обернулся на стену за собой. Там стоял серый диван, справа от которого расположился пустой шкаф. По левую сторону был комод, который заполнял расстояние между диваном и стеной с окном. Он всматривался в эту пустую стену за диваном, пытаясь представить, что происходит за ней. Потому что за этими двадцатью пятью сантиметрами кирпича и штукатурок со шпаклёвкой с двух сторон, находился Акыллым. Кто бы знал, насколько Данила хотел сейчас обладать рентгеновским зрением. Как считал сам Даня, Максим не интересовал его как человек в качестве потенциального друга или что-то вроде того – он был интересен ему как то, что можно изучать невероятно долго. Как игру или сериал с проработанным миром, в котором авторы оставляют множество отсылок, погружая в своё творение всё больше и больше. Можно сказать, что Макс был его отвлечением от скуки, что впрочем, очень цинично, поэтому Даня старался об этом не думать лишний раз. Он ощутил подступ голода: организм напомнил, что последний раз он ел больше двадцати двух часов назад. Благо Даня знал, где находится ближайший магазин – спасибо Максиму, который не изменял своим привычкам и показывал ему короткий маршрут изо дня в день. Данила знал, где располагаются все камеры, которые находились в этом дворе, в переулке, на который надо свернуть, на светофоре, который он перебежал на красный свет, ведь машин не было, а значит можно. И ту камеру на входе в магазин он тоже запомнил. Каждый раз проходя мимо этих «наблюдателей» так и не унималось желание повернуть голову, посмотреть прям туда и показать какой-нибудь неприличный жест. Это ребячество имело одну причину – ему хотелось похвастаться, что он знает, откуда за ним следят. Он как будто хотел крикнуть «а я вас вижу», но ему оставалось только идти прямо, скрывая самодовольную ухмылку. В магазине было очень оживлённо, поэтому, когда он набрал всё необходимое, ему пришлось долго стоять в очереди. Хотелось крикнуть «А можно открыть ещё одну кассу», только они все уже работали. Какая ирония, за сегодня он успел дважды застрять в неприятном положении. Благо сейчас на него давили не стены, а женщина со спины, которая рьяно хотела побыстрее пробиться к кассе. Будто то, что она толкает его сзади, как-то поможет продвинуться очереди быстрее. У Дани на лице застыло раздражение с усталостью одновременно. Ну не мог же он накричать на женщину, хотя очень хотел. Были бы у него сейчас силы, он бы точно сделал ей замечание. Мысли были забиты предвкушением завтрашнего дня, поэтому он абстрагировался от ситуации. Какое же лицо будет у Макса, когда он увидит его на месте работы? Также Даня решил, что будет выходить позже Максима, так как тот приходит заранее, а Данила предпочитал появляться чётко вовремя. Он не заметил, как оплатил покупку, как дошёл до дома и поднялся до квартиры по ступенькам. На уровне рефлексов расставил всё купленное в холодильник и ящики. Решил, что надо лечь по-раньше. А ещё ему было необходимо продумать как получить доступ к телефону Максима. Тот очень хорошо шифровался и был максимально аккуратен в выборе паролей, к подозрительными файлами вообще ни в какую не прикасался: Даня это несколько раз проверил, кидая на почту Макса, как он сам это называл «письма с приколом». В этом плане Акыллым напоминал Дане самого себя, хотя, конечно, до его уровня в плане дотошности сохранения анонимности и безопасности данных Максу было далековато. Данила решительно проигнорировал приятную мягкую кровать в спальной комнате. Он лёг на тот самый диван, стоящий у стены, которая являлась преградой между Даней и его объектом. С чуть-чуть клокочущим сердцем он начал засыпать. CN.8:44> Я хочу быть уверен, что мои деньги не потрачены зря. Если понадобится, я и тебя смогу достать. С утра, пока прилежно укладывал волосы набок, Данила в зеркале примерял самую непринуждённую и располагающую улыбку. Было неприятно лишний раз смотреть на себя, но выбор отсутствовал – такой способ был лучшим инструментом в познании собственной мимики. Пришлось потренироваться над голосом: он немного задрал его вверх. Так как вчера Даня был на нервяках, его голос звучал выше обычного, поэтому у Макса не должно было возникнуть диссонанса. Он также решил немного поменять жесты. Старался использовать выпрямленные ладони при артикуляции вместо привычных полусогнутых и расслабленных. Он поставил себе несколько ограничений, например, меньше хмурить брови. Так же ему пришлось отказаться от своих горячо любимых кривых усмешек. Это всё мелочи, но очень важные. По дороге на новое место работы он думал о том, что надо будет сегодня взломать точку вай-файя у Максима, только он не знал, как она называется: в доме было множество квартир, чего только один их этаж стоил. И по названию тоже не вычислишь: все как будто назло решили оставить заранее выданные производителем непонятные обозначения, содержащие в себе никак не связанные буквы, цифры и символы. Надо было попасть к нему в квартиру и попроситься подсоединиться к интернету. Но какую отговорку придумать? Провайдер ещё не пришёл для установления роутера? Может прокатит. Но как объяснить то, что он не может использовать мобильный интернет? В поиске выдуманных причин он чуть не упал от резкой остановки автобуса. Да, добираться всего двадцать минут, но такая дорога была возможна только благодаря верхнему транспорту. Да и заменил он, по сути, шило на мыло: его любимый рогатый ездок по рельсам хотя бы не так шатало из стороны в сторону, в отличие от автобуса. Мгновением позже он посмотрел в замызганное окно и увидел, как прямо перед ним летел трамвай. Непонятное чувство ностальгии взыграло в Дане, как будто он ездил на нём последний раз лет двадцать назад. Мимолётное отвлечение, и только. Он вернулся к рассуждениям и насущным делам: как только он получит доступ к сети Максима разузнать историю запросов будет донельзя просто. Даже если Макс использовал режим инкогнито или чистил историю браузера, это его не спасало: данные всё равно сохраняются, просто найти их тяжелее. Но тем интереснее. Когда он вошёл в здание, сразу повернул в отдел канцелярии: ему должны были выдать пропуск. Пока он брёл по светлому коридору, по которому распространялся еле уловимый шум из комнат, у него в голове крутилась мысль о том, что Максим уже здесь, и сейчас он будет впервые находиться рядом с ним на рабочем месте. Сможет рассмотреть вблизи как тот работает, как откидывает волосы назад, как поправляет очки. Почувствовать тепло и запах, расслышать все разочарованные и уставшие вздохи, разглядеть всю мимику. И всё это без мониторов. Поблагодарив милую женщину за пропуск, он быстрее вернулся к турникетам, легко приложил карточку к индикаторам и вот теперь он – официальный сотрудник этого места. Он знал куда идти не только потому, что каждый день видел то помещение, но и потому что ему написал менеджер: что, где, да как. Прибыл он вовремя, даже чуть раньше. Мандраж отдался в кончики пальцев, когда он потянулся к нужной двери. Сейчас он, как актёр на сцене, окажется под светом софитов. В комнате без окон начиналась расстановка света. Актёры должны прибыть позже, сейчас шла чисто подготовительная работа. На данный момент здесь находилась Настя – тот самый менеджер с, внезапно, образованием медсестры. Этот факт он узнал совсем недавно и был немного удивлён: как такая милая и лёгкая девушка могла бы при необходимости резать и зашивать раны пациентов, смотреть на их раздробленные кости и открытые переломы. Художница-постановщица Арина рыскала по декорационному комплексу, периодически заглядывала в телефон, затем рассматривала помещение, что-то сравнивая. Её длинные крашенные волосы были собраны в небрежный низкий хвост из которого торчала пара прядей. Сегодня она себя вела особенно суетливо. Чуть дальше находился световик Серёжа, высокий юный парнишка, весь такой светлый, с контрастными тёмными глазами. На вид худощавый, с непропорционально длинными руками и с короткими кудряшками, спадающими на высокий лоб. На данный момент он стоял и внимательно выслушивал указания Максима. А Макс, в свою очередь, выглядел сегодня чуть свежее обычного. Даня очень хотел верить, что вчера как-то повлиял на его теперешнее настроение, хоть это было маловероятно. Наконец, Даня зашёл в помещение, и только после этого вспомнил, что не постучался, поэтому пришлось стучать по уже закрытой двери. Наверное со стороны это выглядело немного глупо, но сейчас ему было не до этого. – Здравствуйте, – сказал он вежливо, но достаточно громко, чтобы его услышали. – Здесь же снимают «Наложница в Гиве»? Несколько пар глаз уставились на него, одна из которых была особенно удивлённой. Настя подошла к нему ближе, и с лёгкой улыбкой произнесла: – А вы, должно быть, Дмитрий? – Даня аккуратно кивнул. – Приятно познакомиться, меня зовут Настя, – она медленно и нарочито аккуратно протянула свою руку, которую тут же пожал Данила. – Прошу, давай на ты, – он наклонился, чтобы чуть сравнять их рост. – Мне тоже очень приятно встретиться. Он отпустил её руку. Она что-то тихо пробурчала под нос, затем попросила пойти за ней. – Ребята, знакомьтесь, это Дима, – продекларировала она, когда они с Даней подошли к Серёже и Максу. – Я вам о нём рассказывала, он у нас очень, цитирую: «ценный кадр и профессионал, знающий своё дело», – это она, видимо, очень хорошо пародировала того человека, который принимал Даню на работу, потому что Серёжа, который начал подходить к Даниле, тихо прыснул. – Добро пожаловать, – быстро, но приветливо кинул он, молниеносно пожимая руку, и спустя мгновение вернулся к штативам. С декораций ему помахала Арина, чуть прикрикнув «Здравствуй». Подойти сейчас она не могла, так как что-то переставляла. Даня, переведя взгляд на Макса, сыграл небольшое неверие, перерастающее в лёгкое изумление. Максим также стоял с удивлённо поднятыми бровями, но мгновение спустя ухмыльнулся. – Ну привет, Дима. – Ну привет, Максим, – пародируя интонацию Макса сказал Даня. – Честно признаться, не ожидал. Настя с непониманием смотрела на них. Макс это заметил, и решил прояснить ситуацию: – Мы с ним виделись вчера, он переехал в соседнюю квартиру, – непринуждённо протянул он, не отрывая взгляд от Дани. Он его изучал, пытаясь найти то ли подвох, то ли непонятно что. – О, – коротко подняла голову вверх Настя, – Тогда замечательно, будешь его гидом. Вам всё равно, по большей части, придётся работать вместе. – Скидываешь свои обязанности на меня? – с шуточным укором глядя на Настю спросил он. – Расценивай это как хочешь, – выставила она руку в примерительном жесте, затем удалилась назад, оставляя Даню и Макса наедине. – Ну… приятно официально познакомиться? – отыгрывая неуверенность протянул Даня. Максим на это тепло улыбнулся. – Да ладно тебе, расслабься. Я вовсе не против рассказать тебе что тут к чему, – Максим легко хлопнул его по плечу. Даня внутренне дрогнул. – Впервые работаешь на площадке? – быстро поменял он тему. – Да. Откровенно говоря, не совсем представляю, что мне надо делать, – Данила поправил чёлку. Максим внимательно отследил его движение, на мгновение задержав взгляд на татуировке. – Да по сути ты будешь отвечать за то, чтобы тут ничего не сломалось, а если сломалось – за то, чтобы это починить, – Максим сопровождал свою речь периодическим покачиванием головы. – Помню, мне что-то такое говорили на собеседовании. – По сути у тебя самая лафа: тебе даже делать особо ничего не придёться, в команде у нас все аккуратные. Так что, возможно, тебя будут посылать что-то исправлять и в другие места, – решил разъяснить Максим. – По крайней мере, так было с предыдущим человеком, который занимал твою должность. – А что с ним произошло, если не секрет? – поинтересовался Даня. Он, конечно, знал, что тот ушёл на пенсию, но ради приличия надо было спросить. – Ушёл в заслуженный отпуск на дачу, – ухмыльнулся Максим, – на пенсию вышел. Хороший мужик. Так что ты это, – он с оттенком иронии посмотрел прямо в глаза Дани, – не разочаруй. – Буду делать всё возможное, – нарочито серьёзно сказал Даня. – Ну, я так полагаю, и на декорациях мне надо будет что-то периодически проверять. Ну и со световиком общаться. Кстати, как его? – Серёжа, – отозвался тот, поправляя направление софита, – Ма-а-а-кс, ты мне нужен тут, – протянул он, глупо выделяя имя Максима. Когда Акыллым отошёл, хоть и недалеко, Даня чувствовал себя растерянно. Как будто родители оставили его по середине торгового центра. Лениво подбиралась остальная часть команды, из которой каждый человек приветствовал Даню и желал удачи на работе. Его наблюдения подтвердились: коллеги были приятными, так что он не сомневался, что проблем возникнуть не должно. Единственное, что ему говорили, это стараться по минимуму перечить режиссёру – Григорию Владимировичу. Режиссёра пока не было – он всегда приходил с опозданием. Вообще человеком он был неприятным: глаза, вечно ищущие и успешно находящие изъяны, привычка курить, грубый севший голос и излишняя вспыльчивость. Конечно, эти черты присутствовали и у Дани, но он никогда не срывался на своих коллег. По крайней мере напрямую. Все эти характеристики Григория Владимировича можно списать на его профессию, что никак не делало эти его черты приятнее. Так же он по-странному поглядывал на девушек в команде: Данила знал этот взгляд – взгляд, смотрящий не на человека, а на тело. Признаться честно, было понятно, почему его держат на должности: он хоть и делал сериалы на любителя, но делал их в срок и стабильно. Кажется, только внешность в этом человеке была приятна. Даня ненавидел эту несправедливость: почему такие подонки как он обладают такой приятной наружностью? Аккуратно подбритая щетина, ровный нос, тусклые голубые глаза, чётко выделенные скулы, длинные и аккуратные пальцы. Учитывая его возраст, а ему было больше сорока пяти, ни единой проплешины не было на его голове, а присутствовавшие на лице морщины лишь дарили статность. Но тут дверь на площадку хлопнула и, будто бы почувствовав именно его присутствие, в помещении стало тихо.