О чем молчат стены

            Натаниэль с напряжением наблюдал за тренировкой. Дядя Август срочно уехал по своим делам обратно в Тибет, поэтому его на посту учителя сменила Лола. Обычно в присутствии своего хозяина та всегда держала себя в руках и редко позволяла себе что-то лишнее. Но сегодня у отца было много бумажных дел. Так Лола осталась с ними один на один.       Самому Натаниэлю обычно было без разницы, о чем она говорила; иммунитет был выработан еще с детства. Но вот Эндрю… У него всегда к ней читалась неприязнь, что уж говорить о моментах, когда Лола не считала нужным фильтровать свою речь. И сейчас как раз-таки был такой момент.       Пусть Эндрю и не был профессиональным бойцом — всё-таки до дяди Августа ему далековато — но в моменты гнева он переставал себя контролировать. Что и лицезрел Натаниэль. В ход уже пошли ножи, и хоть Лола игра́ючи уклонялась от ударов, но она всегда была слаба в рукопашном бою. Натаниэль не понимал, зачем та намеренно вывела Эндрю из себя, зная, что и сама дерётся не лучше него.       И вроде бы Натаниэль должен был чувствовать себя отчасти виноватым в ситуации, ведь именно похабные фразочки в его адрес и вывели Эндрю из себя. Самому Натаниэлю было глубоко насрать, что же там о нем говорит Лола.       Натаниэль не считал нужным хоть как-то реагировать на этот извечный поток кала из ее рта. Но все же в какой-то степени было приятно наблюдать над тем, как Лола выдыхалась и уже не могла открывать рот. Ей оставалось лишь более внимательно следить за Эндрю, после того, как тот чуть не впечатал её лицом в стену. И все же напряжение не покидало Натаниэля. Вдруг Лола все-таки сможет сделать больно Эндрю?       Наконец та истратила весь запас сил, и её повалили на пол. Нож Эндрю уперся ей в горло. Натаниэль сглотнул. Его друг был удивительно красив в моменты, когда был на грани убийства.       — Ты знала, что ты ещё более болтливая пизда, чем я? — с отдышкой прошипел в лицо Лолы Эндрю. — Когда-нибудь я отрежу тебе твой сраный язык и засуну тебе в зад. Кто ты, черт возьми, такая, чтобы позволять подобные слова в его адрес? Ему 14!       Дверь тренировочного зала с громким хлопком закрылась. А Натаниэлю хотелось удушить себя на месте. Он уже предвидел, чем это закончится.       — Эндрю, будь добр объяснить, почему ты угрожаешь моему человеку. — Натан со вздохом начал подходить ближе. — Убери уже свою ковырялку от шеи.       — Потому что эта мразь слишком много пиздит о вашем сыне. — гнев Эндрю не сбавлял обороты, но нож он все-таки убрал, слезая с тяжело дышащей Лолы. — Возможно, вам следовало получше воспитывать её, раз воспитать меня не получается.       — А ты чего молчишь, Натаниэль? Не хочешь сам взять характер Эндрю под контроль? — Натан упёрся в голову сидящего на полу сына рукой, не отрывая взгляд от немой сценки в паре метров от них.       — Он прав. — спокойно ответил Натаниэль. Он не видел причин врать отцу о своем мнении, да и наказывать Эндрю никогда не собирался. Кто-кто, а Лола получает заслуженно свои тумаки. Нечего было говорить о том, как она хочет Натаниэля.       — Ой, ну кто бы сомневался. — Натан закатил глаза на явное попустительство со стороны сына. — Будь проклят тот день, когда я не заткнул твой рот, когда ты ткнул на него пальцем. Создал сам себе головную боль. Знал бы, что так будет — прям там и застрелил бы эту язву.       Натан подошёл к Лоле, поднимая ту за одежду с пола.       — С ней я потом сам разберусь, не в твоей компетенции, Эндрю, этим заниматься. Вперед, Лола, неси волшебную палочку. А с тобой, маленький наглый гном, я буду весь седой раньше, чем следует. А мне всего сорок! Натаниэль, тебе следует подумать и задушить его ночью.       — А вам стоит смириться с тем, что вы стареете и без моей помощи. — Эндрю пожал плечами, наконец-то успокаиваясь, услышав, что Лоле тоже всадят за поведение.       — За что мне эти муки? — Натан поднял голову к потолку, словно стараясь увидеть там ответ.       Натаниэль с неким весельем наблюдал за всем со стороны. Он давно смирился с тем, что эти двое никогда не успокоятся. Было ясно видно, что отец даже не злился должным образом, поэтому предстоящее наказание не вызывало в Натаниэле страх. Эта металлическая «волшебная палочка», по словам Эндрю, по ощущениям была не больше, чем хренью.       Не имея права указывать своему другу, Натаниэль только наблюдал за двадцатью ударами по икрам Эндрю под бубнёж отца и скучающую физиономию самого парня, стреляя в последнего глазами, без слов передавая: «А я знал, что так и будет».       Натан приказал привести себя в порядок, и чтобы через час они уже стояли в его кабинете. Всё, что оставалось — поклониться и свалить, сверкая пятками.       В комнате Натаниэль едва ли не силком заставил Эндрю лечь и дать обработать ссадины. И так случалось каждый раз. Он искренне считал, что раз по его вине, даже если и косвенной, его друг получал раны, то сам Натаниэль и должен за ними ухаживать. И тут Эндрю было легче согласиться на это, чем пытаться остановить.       Натаниэль никогда не понимал, за что же ему привалило счастье в лице Эндрю. Именно рядом с ним он мог ощущать себя в безопасности. Кто если не Эндрю встанет за него горой? Натаниэль даже не был уверен, что отец хоть когда-нибудь сделает даже малую часть того, что делает Эндрю. Каждый раз сердце сжималось, стоило услышать чужую язвительность в адрес тех же Лолы и отца.       Стараясь не задумываться над тем было ли это потому, что ему нравилось чувствовать себя в безопасности, даже подобным образом, Натаниэль всегда пытался отдавать ещё больше. Пойти ночью на кухню из-за того, что Эндрю обмолвился о желании съесть утром конфет? Конечно. Размять его, если Натаниэлю показалось, что тот устал? Дайте два.       Отец мог сколько угодно смеяться с него за это поведение, но Натаниэль никогда не считал, что делать это — выше его достоинства. В первую очередь Эндрю являлся его единственным и лучшим другом, а потом уже все остальное. И ценность Эндрю для Натаниэля никогда не будет стоять под вопросом.       Утро всегда начиналось с улыбок, каким бы паршивым ни был прошлый день. Потому что рядом был Эндрю. Первое, что видел Натаниэль, всегда становился он, вызывая желание подойти и обнять это сонное злобное лицо. И Эндрю, скорее всего, был бы не против. Но Натаниэль сомневался, что тот оценил бы попытку его задушить в этих самых объятиях. А по-другому он не мог.       Эндрю всегда вызывал в нем чрезмерное количество эмоций: от желания укусить до желания придушить за какую-то дурость. Внутри всегда что-то словно цвело, стоило увидеть те самые редкие улыбки на лице его друга, что в самом начале пугало. Ведь кто знает, когда Эндрю может исчезнуть? Натаниэль не был уверен, что смог бы пережить это, если продолжил бы привязываться. Поэтому он иногда не сдерживался и проверял присутствие Эндрю рядом, стоило панике прийти.       Но Эндрю всё не пропадал, а ситуаций, когда он смог бы разочароваться в Натаниэле так и не происходило, что бы тот не делал. И Натаниэль позволил себе чувствовать весь спектр этих новых эмоций и расслабиться. Ведь с кем ещё он мог испытать всё это?       Смотря сейчас на недовольное лицо Эндрю, развалившегося на кровати так, словно его сейчас пытают, а не латают, Натаниэль больше не хотел держать эти чувства внутри. Его друг должен был знать о том, насколько он ценен.       — Эндрю. — Натаниэль остановил свои махинации, уткнувшись лицом в кровать рядом с чужой ногой. — Ты прекрасен, знаешь?       — Чё? — Эндрю в ужасе подорвался на локти. — Что с тобой? Все хорошо? Только не говори, что ты решил вздёрнуться ночью, и это твои прощальные слова. Я тебя сам задушу.       — Чт- Боже! — Натаниэль удивленно поднял голову, и от возмущения даже слегка ткнул чужую икру, заставив Эндрю шикнуть от неприятного покалывания в области ударов. — Конечно нет! Что за тупые выводы?!       — Ты сам себя слышишь? — на лице Эндрю показалось недоверие, заставив Натаниэля пожалеть о том, что он вообще открыл свой рот. — За эти года ни разу не говорил такого, а тут — на тебе. Вывалил предсмертное признание.       — Я просто решил сообщить тебе об этом, потому что искренне так считаю! И именно потому, что я ни разу не говорил тебе этого, ты бы мог считать, что не дорог мне. Мы ведь не говорили об этом никогда. — Натаниэль очень хотел удушить себя на месте, закрывая явно краснеющее лицо ладонями. — А ты очень ценен. Безумие, насколько сильно, но это так. Я вряд ли смогу жить, если с тобой что-то будет…       Последние слова произнеслись почти шёпотом, но все равно были слышны достаточно сильно, чтобы Натаниэль не сомневался — Эндрю точно их услышал. В комнате воцарилась тишина, а Эндрю просто пялился на него, выжидающе смотрящего на чужую реакцию сквозь пальцы.       Ответа так и не последовало, и Натаниэль уже был готов просто извиниться, даже если и не понимал за что, но внезапно дверь открылась, заставив их резко повернуть головы в ту сторону.       — Тик-так, мальчики, время вышло. — Лола с довольным лицом стояла в дверном проёме, словно не она недавно чуть не была прирезали. Ее правая рука была более расслаблена, что подтолкнуло Натаниэля на мысль, что свое наказание Лола уже получила. — На выход, Хозяин ждёт вас в кабинете.       Пришлось временно закрыть смущающий их обоих разговор и направиться к Натану на вторую часть наказания. . . . . .       Дверь кабинета за ними закрылась, оставив их в коридоре, а они удивлённо переглянулись. Эндрю стрельнул глазами в сторону их комнаты, явно собираясь прокомментировать это безумие.       — У твоего отца всё настолько плохо с работниками? — видимо, Эндрю переполняли эмоции настолько, что он не смог сдержаться и начал говорить на «небезопасной территории» — Какого хера мы сейчас час перебирали эти долбанные документы?       — Если бы я знал… — ответил ему тихо Натаниэль, закрывая дверь в их комнату. — Ещё и обозвал нас. Может, он вместо Лолы выбил мозг себе?       То, что происходило в кабинете Натана, было на грани с безумием. Он дал им кипу бумаг и сказал выбрать из них те, что стоят его внимания, будто они разбирались в этой теме. А когда в конце они пытались объяснить ему, почему выбрали именно эти бумаги, отец просто выгнал их со словами о том, какие они безнадёжные идиоты, и что он обязательно возьмётся за них, иначе не сможет нормально сдохнуть.       — Есть идеи, чем заняться? — бробубнел спустя время из-под подушки Натаниэль.       Сейчас по их своеобразному расписанию у них всё ещё должна была быть тренировка. Но та прервалась наказанием, которое тоже закончилось раньше, и в итоге они остались ничем не заняты, что обычно происходило лишь вечером. Успев за это время сделать задания, перестелить постельное бельё и поругаться по тупому поводу, от скуки они развалились на кроватях, пытаясь уснуть. Что тоже не получалось. Они были безнадёжны.       Вдруг Эндрю подорвался с кровати, очень возбуждённо смотря на Натаниэля, от чего у него пошли мурашки по спине. Эндрю точно задумал что-то, за что им может влететь.       — Натаниэль. — начал Эндрю, заговорщически ухмыляясь. — Мы за все эти года ни разу не видели весь особняк полностью.       — Ага-а… — Натаниэль мысленно брал все свои сентиментальные слова обратно. Эндрю чёртов монстр, и он никому не пожелал бы находиться рядом с ним. — Пожалуйста, нет. Мы не будем делать это.       — Я ещё не договорил. — Эндрю ткнул пальцем в воздух в сторону него. — Нам никогда не запрещали ходить по особняку, так? Нам просто было некогда. А сейчас мы можем это сделать.       — Эндрю, если у отца окажется ещё с десяток подвалов, как тот, в котором мы бываем, я этого не выдержу. — на лице Натаниэля проступило отчаяние.       — Да не ссы ты. — его друг уже начал подниматься с кровати, а это означало, что выбора больше не было. Натаниэль просрал свой шанс отговорить Эндрю.       — Я подозреваю, что ты уже придумал, как сделать это так, чтобы не попасться на глаза отцу.       — Конечно. Просто будем обходить патруль. — ответил Эндрю, как будто это было максимально легко и очевидно.       У Натаниэля было плохое предчувствие. Все же Натан всегда знал о том, что происходило в особняке. Но если попытаться… Каждая идея Эндрю была слишком заманчива.       Так они выдвинулись в свое «путешествие». В конце-то концов, Натаниэль жил в этом особняке всю свою жизнь! Он имел право ходить тут везде — наследник как-никак. И нет абсолютно ничего необычного в том, что Натаниэль прячется вместе с Эндрю под лестницей, пока один из патрульных не уйдет.       И почему Натаниэль, черт возьми, не знал, о том, что первый этаж особняка такой огромный и длинный. Эндрю успел заглянуть в некоторые двери, где не было ничего, что могло бы развеять его любопытство хоть немного. И, возможно, Натаниэль был бы согласен вылезти в окно, дабы прогуляться по лесу, что окружал дом. Но пока что его уровень разочарования собственным домом не был настолько высок, чтобы идти на столь крайние меры.       Наконец спустя долгое время они нашли неприкрытый выход на улицу, где не было ни одного патрульного! Но увиденное заставило их разинуть рты от шока.       — Бля!       — Да тише ты, придурок! — шикнул он на Эндрю. Хотя Натаниэль мог с лёгкостью понять эту реакцию. У них был сад.       Огромный, мать его, дикий сад на участке.       Было очевидно, что на него подзабили огромный болт, но он все равно выглядел прекрасно. Пышные кустовые цветы разрослись по всему периметру, а виноград — какого чёрта он тут растет? — раскинулся по стенам. Мох покрыл камни на тропинках, что указывало на долгое отсутствие посетителей здесь. Натаниэль уже было собирался двинуться внутрь, как Эндрю дёрнул его назад.       — Да что? — Натаниэль удивленно посмотрел на него. — Сперва сам хочешь все посмотреть, а теперь меня не пускаешь?       — Совсем дурак? А вдруг туда выглядывают окна Натана? — нахмурив брови, Эндрю посмотрел на него как на идиота. — Мы же даже не смотрели в них ни разу, чтобы быть уверенными.       Натаниэль лишь закатил глаза. В итоге они обошлись тем, что осмотрели веранду в саду ближе к стене. Довольные собой они двинулись дальше по особняку.       Ещё одна кухня, которую они ни разу не видели; бильярдная, комната с металлическими тонкими колоннами, которая была вся в бархате, откуда Эндрю вытащил Натаниэля быстрее всего; переговорная и ещё множество однотипных спален, и прочих комнат — все это они смогли найти на двух этажах. Третий же они старались обойти как можно тише и незаметнее; именно на нем обитали все члены клана Веснински, в том числе и Натан, которого они и избегали все это время.       В конце третьего этажа, пройдя место, где расположена столовая, они снова обнаружили прямой коридор, только на это раз он был намного у́же. Переглянувшись, Натаниэль и Эндрю двинулись по нему, стараясь быть как можно тише. В конце обнаружилась ещё одна дверь только меньше, чем все остальные, что для них не играло особо большой роли.       — Мы случайно не поднимаемся в камерную страну лилипутов? — прошептал Эндрю.       — Услышал бы тебя отец, точно бы ответил, что это наша страна. — Натаниэль прикрыл рот рукой, дабы не рассмеяться. Шутить над собственным ростом, конечно, было странно, но он мог бы оправдать себя прекрасным настроением. Они успешно исследовали здесь всё, и ещё ни разу не попались никому! А Натаниэль был твёрдо уверен — знай об этом отец, то обязательно оттащил бы за уши в их комнату.       В ответ Эндрю лишь закатил глаза. Натан всегда проклинал его тем, что тот не вырастет.       Открыв дверь, они увидели что-то напоминающее маленький склад на кухне, а также пыльную винтовую лестницу. Окон внутри не наблюдалось, и единственный источник света исходил сверху. В доме были не только патрульные, но и слуги, которые драили всё, за исключением личных спален и кабинета отца. Так что или это место было забыто напрочь, или раньше дверь была закрыта.       — Я, конечно, понимаю, что это верный путь на чердак, куда мы оба явно очень хотим попасть. — начал Натаниэль, закусывая в лёгком напряжении губу. — Но у меня ощущение, что как только мы наступим на лестницу, она сломается к чертям собачьим. Сколько ей вообще лет?              — Разочарую тебя, но ты хоть раз видел, чтобы что-то в этом доме было сломано? — Эндрю сложил руки на груди, вопросительно смотря на ушедшего в прострацию воспоминаний Натаниэля. — Опережая тебя, говорю — нет, не видел. Тут всегда всё целое, а эту лестницу просто потрепало временем без уборки. В жизни не поверю, что кто-то из Веснински, даже если и десятилетия назад, сэкономил на лестнице. Вы же деньгами кидаетесь, как нехер делать.        — Твоя правда. — Натаниэль помялся на месте. — Тогда полезли.       Лестница даже не скрипела, от чего взгляд Эндрю стал самодовольным. Поднимаясь всё выше, Натаниэль признавал, что если бы не присутствие его друга за спиной, то сверкал бы отсюда пятками. А вдруг именно сейчас их кто-то найдет? А если и там люди? Натаниэль не пробовал, но, кажется, прыгать с крыши от страха попасться кому-то из патруля не было особо приятным действием.       Поднявшись до самого конца, глаза загорелись у обоих. Да, света было до неприятного мало, в крыше стояло всего три окна, а лампочек замеченно не было, но то, сколько здесь навалено вещей, просто поражало.       — Как думаешь, мы найдем здесь труп? Может, поэтому дверь была открыта. — мысли Натаниэля были озвучены раньше, чем он вообще обдумал их. Обычно он старался держать подобного рода речи при себе, помня всё, что говорила ему мать, но с Эндрю рядом Натаниэлю редко удавалось это сделать.       Эндрю лишь прыснул от смеха, уже роясь в куче вещей покрытых тканью так, словно не получил сегодня по ногам.       — Даже если и найдем, то невелико будет горе, просто притащим его Натану, или Натана к нему. Делов-то. — Эндрю приподнял очередную пыльную ткань, лежавшую поверх большого неопознанного объекта. — Пианино? Мы точно не в клишированном сценарий «страшной» книжки? Смотри, Натаниэль, в оба, вдруг там серийный маньяк, пришедший по твою чистую душу.       — Ха-ха, как смешно. — закатив глаза, Натаниэль полез на гору коробок, где сверху лежало что-то непонятное. — Как будто это не у нас в подвале людей пытают. Думаю, любой, кто в здравом уме, бежал бы отсюда.       Добраться до верха он не успел; раздался грохот, а фоном зашипел Эндрю. Натаниэль тут же слетел с коробок, подбегая к другу, который сидел за этим самым пианино в ещё одной куче коробок.       — Эндрю! Что случилось?! — вертя пострадавшего из стороны в сторону, Натаниэль пытался найти кровь. За что тут же получил шлепок по рукам.       — Не паникуй. Просто какая-то херь упала. — ответил Эндрю, потирая явно ушибленную шею. — Максимум синяк будет, так что не ори. Сам боялся, что нас поймают, а теперь показываешь свои оперные навыки.       После маленького эксцесса они продолжили свои раскопки. Нашли уже пожелтевшие книги, ещё два пианино, что вызвало у них смех, какую-то мебель, кожаные плети — как Натаниэль понял, они были для наказаний, — которые Эндрю зашвырнул куда подальше под не понимающий взгляд Натаниэля. И ещё кучу всякого барахла. Они сделали вывод, что это просто место сбора хлама, от которого Натан избавлялся, не желая выкидывать вещи, которые сам не покупал.       Наконец, закончив с основой и более интересной частью содержимого чердака, Натаниэль и Эндрю добрались до ещё одной двери.       — Твои ставки, что там находится?       — Труп? — с улыбкой спросил Натаниэль.       — Кого я спрашиваю вообще? — не церемонясь, Эндрю дёрнул ручку двери.       Им пришлось зажмуриться; резкая яркость улицы ударила в привыкшие к полумраку глаза, пусть это и была сторона, где заходило солнце. Когда они привыкли к свету и перестали сильно щуриться, перед ними показалась маленькая терраса, площадью максимум в пару метров, невыходящая за пределы крыши, словно была её частью. Сверху установлен своеобразный навес, недающий воде во время дождя залить террасу, в следствии чего плесень не поселилась в бетоне от влажности. На перилах, преграждающих прямой полёт на землю, проявились маленькие участки ржавчины, а на полу виднелся слой пыли. По углам растянулась паутина, где сразу была замечена пара маленьких пауков.       А вид? Вид был великолепен — просторы цветущего леса раскинулись вдоль горизонта, солнце ушло с зенита, приближаясь к своему заходу, играя цветами на одной из стен коробкообразной террасы. Натаниэль всегда любил подолгу залипать на вид из окна спальни, но этот? Это было нечто новое.       Не сдерживая самого себя, в пару шагов Натаниэль оказался у перил, которые несмотря на свой потрёпанный вид были на удивление прочными. И тут он вновь ахнул — внизу был виден тот самый сад! Сверху выглядел он не менее пышно, но в нем была часть, которую снизу в первый раз не получилось бы увидеть. Неработающий мраморный фонтан с маленькой статуей на вершине в самом углу!       Натаниэль в восторге обернулся назад, но хорошее настроение как ветром сдуло. Эндрю стоял весь побелевший, с силой держась за край двери.       — Эндрю? Все хорошо? — тот не ответил, заставив Натаниэля ещё больше переживать. Проследив за взглядом Эндрю, пытаясь понять, что же вызвало у того такую реакцию, и не заметив ничего, Натаниэль уже было собирался вновь попытаться достучаться до друга, как серое вещество в голове наконец-то начало работать. Он тут же толкнул Эндрю обратно за чердак, прикрывая за ними дверь.       Только спустя пару секунд в полумраке, где не было ни одной возможности выглянуть наружу, Эндрю отмер, отводя от Натаниэля взгляд.       — Ты боишься высоты? — спросил прямо Натаниэль, складывая руки на груди. — Почему ты мне не сказал? Мы бы вообще не поднимались сюда.       — Ничего я не боюсь. — Эндрю в раздражении дёрнул головой, хмуря брови.       — Нет, ты боишься! – ого, Натаниэль и не ожидал, что недоверие может так его задеть. — А сейчас стоишь и нагло врешь мне! Мне, Эндрю!       — Какого хрена?! — тут уже Эндрю не стал сдерживаться, вступая в конфликт так же быстро, как и Натаниэль, переходя на высокий тон, ни о чем не заботясь. — Ты думаешь, что знаешь лучше меня?! Я ни разу не был так высоко, вот от неожиданности и остановился! Мне всегда казалось, что моя голова на моей шее, а не у тебя в руках!       — Вот не начинай! — Натаниэль всплеснул руками. — Не во мне тут проблема!       — О, то есть я уже проблема?! — с саркастичной ухмылкой на лице Эндрю в «удивлении» раскрыл глаза. — Вот это да! Ты с нихуя наехал на меня, а теперь ещё и я проблема?! Браво, Натаниэль, как всегда блестаешь своей светлой головой!       — Ты ахуел? Ты меня сейчас тупым назвал?! — по инерции Натаниэль двинулся вокруг Эндрю. И, вот удивление, друг не заставил себя долго ждать, и теперь они медленно ходили по кругу, как псы на цепи. — Это не я тут стрелки кидаю! Или думаешь, что я настолько туп, что мои глаза перестали видеть?       — Видимо, да, раз ты берёшься судить о чужих ощущениях! Говно в голову ударило?!       — Разве что тебе, мудила! — Натаниэль старался держать себя в руках и не ударить Эндрю. Он был более чем уверен, что потом пожалел бы об этом, если потерял бы контроль. Но как же хотелось ударить эту ехидную рожу. — Вертишься как говно в унитазе и врешь, блять, мне. Неужто я настолько не вызываю доверия?!       — К чему это вообще?! — Эндрю возмущённо задохнулся. — Не прилетай всякую хуйню! Я говорю, что не боюсь — значит, не боюсь! А ты просто решил думать за меня!       — Где я это делаю, Эндрю?! В какой, мать его, момент ты это услышал? — Натаниэль хлопнул себя по лбу, словно пытаясь сбавить накал гнева внутри, наконец-то останавливаясь. — Уши пылью забило? Я просто спросил у тебя, а ты ведёшь себя как гавнюк!       — И когда это был простой вопрос? Когда ты называл меня проблемой? Или когда назвал лгуном? — Эндрю упёр их лбами, не прекращая провоцировать.       — Хорошо. — тут дико ухмыляться начал уже Натаниэль, чью голову посетила гениальная идея. — Тогда давай. Выйди сейчас туда и подойди к перилам. Там всего пару шагов. Ты же не боишься, так?       — Я, блять, не боюсь! — не будь сейчас Натаниэль в гневе, то обязательно восхитился бы Эндрю. Гениальный идиот.       Самодовольно открывая дверь на террасу, Натаниэль упёрся в стену рядом, приглашающе двинув руками. Эндрю лишь цикнул, и, двинув плечами, направился туда.       Натаниэль более чем был уверен в своей правоте. Чего стоили напряжённые пальцы, сжатые в кулак — более явного проявления нервозности у Эндрю, когда тот пытался это скрыть, и быть не могло.       И результат не заставил себя долго ждать. Эндрю остановился уже после первого шага, пытаясь пересилить себя.       Если бы Эндрю не был дорогим другом Натаниэля, то он обязательно поддел бы его. Но, к счастью для эго Эндрю, Натаниэль понимал его переживания. Сколько раз они препирались из-за желания скрыть свои слабые стороны?       Но Натаниэлю казалось, что они уже обсуждали это и теперь не боялись показать слабость друг перед другом. Видимо, Эндрю был не согласен с этим и пытался продолжать строить из себя непоколебимый стержень. Так что пусть понервничает для профилактики.       Будет знать, как трепать нервы.       Спустя пару минут Натаниэль решил прервать чужие мучения, когда понял, что Эндрю не продвинулся вперед за все это время. Возможно, Натаниэль почувствовал себя слегка виноватым, когда увидел, что Эндрю пытался перебороть самого себя. Дёрнув его как котенка за шкирку обратно внутрь, снова, Натаниэль закрыл дверь и развёл руки в стороны, выжидая.       — Хорошо, я боюсь. — Эндрю прикрыл лоб рукой, хмурясь от «поражения». — Доволен?       — Нет. — сложив руки у груди, ответил Натаниэль. — Ты мог просто сразу мне это сказать.       — И как бы это выглядело? «Ой, Натаниэль, я тут, оказывается, боюсь высоты, поэтому не мог бы ты взять меня на ручки? Мне очень страшненько, никогда так высоко не был». — передразнил якобы самого себя писклявым голосом Эндрю, похлопав глазами и надув губы. И тут же закатил глаза, морщась от отвращения. — Я не дама в беде.       — Я знаю. — Натаниэль подошёл ближе, в конец смягчившись. — Мы бы могли туда не заходить, могли бы взяться за руки, да, черт возьми, могли бы в обнимку пропихнуться туда. Что-нибудь да придумали бы. Нас все равно никто не видит. Молчи! Не начинай. В этом нет ничего такого. Вспомни, как ты вел меня за руку в туалет ночью после кошмара просто потому, что я был в панике и не хотел оставаться один. Перестань думать, что ты слаб. Если ты такой, то я вообще половая тряпка. Но ни одно из этих утверждений – не правда.       — Вырубай мозгоправа, я уже понял. — Эндрю глубоко вздохнул, потирая лицо. — Но сегодня я туда зайду и буду наслаждаться этим дерьмом, как и ты. Поэтому отвечай за свои слова, бери меня за ручку как маленькую принцессу, и, блять, больше не вытаскивай меня оттуда, пока я или не успокоюсь, или не попытаюсь полететь вниз.       Напряжение наконец-то полностью развеялось между ними, когда Натаниэль громко рассмеялся и, улыбаясь, взял Эндрю за руку.       Переключая внимание полностью на себя и стоя спиной к перилам, по чуть-чуть Натаниэль вывел Эндрю в центр. Когда он под дразнил друга по поводу дистанции, что они прошли, даже будучи полностью на нервах, Эндрю все равно смог щелкнуть его по носу, заставив Натаниэля улыбнуться ещё шире.       — Не переживай. Если мы и полетим вниз, то обязательно вместе.       — Ты, случаем, не думал податься в центр эмоциональной помощи смертельно больным? — Эндрю прищурился. — Думаю, после встречи с тобой они не отказались бы умереть раньше желаемого.       Спустя время Эндрю смог расслабиться достаточно, чтобы встать у перил, но недостаточно, чтобы разжать из цепкой хватки руку Натаниэля, который вовсе был не против. Решив гнуть железо, пока оно горячо, Натаниэль пошел ва-банк.       — Я устал стоять.       — Так лети, дитя света. Лети, — Эндрю медленно повел рукой в сторону горизонта, строя из себя мудреца.       — Может, я не замечал, но ты всегда такой ублюдок, когда боишься? — Натаниэль задумчиво склонил голову. — Я хочу сесть.       — Куда? Если скажешь, что на перила, то я вышвырну тебя отсюда, даже если застряну тут до момента, пока не сдохну.       Натаниэль лишь рассмеялся. Вообще-то он и правда хотел сесть туда и предложить ему встать рядом. Но Эндрю знать об этом было необязательно. В ином случае – Натаниэль был не уверен, что вернулся бы живым сегодня вечером.       Следующие пару минут Эндрю потратил на попытки отказаться от сидения на пыльном грязном полу рядом с «ненадёжной и убитой в хлам хуйнёй, из-за которой мы обязательно сдохнем».       — Эндрю, мы и так грязные с ног до головы. — пытался переубедить его Натаниэль. — А если мы будем падать, обещаю упасть первым, чтобы тебе было помягче ломать шею.       — Идиот, ты меня успокоить пытаешься или наоборот запугать?!       В конце концов не достигнув в этом деле продвижений, Натаниэль просто усадил их у стены со стороны двери, обняв Эндрю за руку. Если уж ему не суждено было свесить ноги вниз, то Эндрю придется потеснить свои границы.       Стоило им оказаться на полу, как Натаниэль начал болтать. Он мог и подшучивал над другом, но реальной паники собирался избегать. И что может помочь лучше, чем его незакрывающийся рот? Вот и Натаниэль считал, что ничего, даже если Эндрю очень хотел убедить его в обратном.       Не желая размышлять, что им будет за долгое отсутствие, Эндрю уломал уже собирающегося сваливать Натаниэля остаться до заката, который должен был быть совсем скоро, аргументируя это тем, что раз он Эндрю сюда затащил, то должен сидеть до победного. И хотя Натаниэль переживал о наказании, но обещание прийти сюда ещё раз, когда выдастся свободное время, напрочь убило всё несогласие в нём.       Оставшееся время на террасе они провели в тишине, наслаждаясь компанией друг друга и видом, который до сих пор, как чувствовал Натаниэль, вызывал в Эндрю лёгкую дрожь, хотя тот уже и не видел земли, чтобы прочувствовать всю высоту.       Когда солнце уже зашло, они спустились вниз, паралельно пытаясь стряхнуть с себя пыль. На этаже было так же тихо, как и днём, что позволило им быстро и незаметно пробраться обратно в комнату.       Пыльные вещи были закинуты в корзину с бельём и аккуратно прикрыты другими тряпками, что уже там лежали. Натаниэль же бесцеремонно залез на кровать Эндрю, получив по лицу подушкой. Но он не собирался отлипать от друга ни под каким предлогом.       Стоило Натаниэлю понять, что Эндрю уже начал засыпать, он решил помучить его ещё немного.       — Эндрю. — в ответ тишина. Эндрю решил избавиться от него своим молчанием?       — Не нужно рядом со мной строить из себя мачо. — Натаниэль повернулся лицом к чужой спине. — Мне это не нужно. А если ты станешь той самой принцессой, которая говорит "фи" на всё, что видит, я не отвернусь от тебя. Ты правда мне дорог. И, чтобы там не говорил отец, никогда в жизни я ничего не буду тебе запрещать или порицать за обычный страх, о котором ты даже не знал.       Ответом ему послужила тишина.       Натаниэль лишь усмехнулся, прижавшись поближе к Эндрю сзади, и прикрыл глаза. Если он не хотел отвечать, то пусть молчит. Жаль Эндрю совсем забыл о том, что у него есть сердце. И оно имеет свойство иногда биться громче и быстрее положенного, даже если он не хотел этого.       Ответа сердца Натаниэлю сейчас хватало. Он ещё сможет доказать, что ему можно верить полностью и безоговорочно.