Остановка в неположенном (правильном) месте

      Волосы распустить. Немного теней. Стрелочки — так, по хотелке сестры. И ещё лучший в его коллекции красный поясок на чёрную рубашку. И готово! Он сексуальный молодой мужчина, перед которым любой упал бы в колени.       Наверное.       Просто после одиннадцати неудачных свиданий кажется, что либо что-то не так с его нарядом, лицом, жизнью… Черт его знает. Ему просто не везёт. Но он не сдаётся! Может быть, просто не пришло время? Сестра примерно так его и утешает — говорит, что будет-будет, просто рано. Если сбежали — не его это люди. И ведь пытается даже с девушками встречаться! Но их загоны — тех, с кем он ходил на свидания, по крайней мере, — не в его власти и силах. Нет. Нет. Он молодой, даже почти успешный — уже целый менеджер проектов, чёрт возьми! — но потянуть их рестораны он не сможет. И «Ламборгини» — тоже. Им ведь, с которыми он согласился встретиться на ужин, только это и надо: деньги, красивые машины, косметика, дорогая еда и личный шеф-повар.       Одна так и загнула.       Напрямую.       Услышав отказ, ушла с гордо поднятой головой, что выглядело, собственно, нелепо.       Так что…       Верит он мало. Надеется ещё меньше. Ну в самом деле, разве могут найтись где-то здесь красавчики, которые не захотят сбежать от него из-за мелочей?       Он как чёрный кот — такой же невезучий, бедовый, непоседливый, ленивый и всё такое. У них с Цзян Чэном даже была шутка, что он оборотень, который почему-то забыл об этом и теперь застрял в теле неповоротливого человека — да, он был очень неуклюжим ребёнком, ну и что с того?       — Ну, красивый?       Он поворачивается к брату и сестре. Первая показывает ему большие пальцы и улыбается до ушей, а Цзян Чэн, глянув на него поверх журнала, фыркает и занимает себя чтением. Снова. С откровенным безразличием.       Но сначала всё-таки бросает:       — Тебя оставят с носом, к чему наряд? Пустая трата времени.       Цзян Яньли хлопает его по руке, и тот шипит.       Так и надо аллигатору. Ишь ты — зубы наточил! Выставил!       — Этот раз может быть счастливым! — возмущается сестра.       А Вэй Усянь… Ему без разницы. Это свидание вслепую, и кто по ту сторону — чёрт его знает. Старый мерзавец, молодой парнишка без целей или нормальный мужик? Женщина? Один раз ему, кстати, попалась такая — пышногрудая средних лет…       Его аж передёргивает.       Не, тогда сам сбежит. Второго раза не надо.       Пока Цзян Чэн приводит десяток причин обратного, Вэй Ин хватает кошелёк и машет родственникам:       — Чао!       Они бросают ему пару фраз вдогонку.       На улице прохладно, но терпимо. Он натягивает ворот пальто выше, выдыхает облачко пара и смотрит на чистое темнеющее небо. Ну не повезёт — так не повезёт. Он не из тех, кто так легко сдаётся! Хотя будет обидно. Ну одиннадцать раз — и вот настолько неудачно? Н-да, что-то всё-таки не так в нём, или он просто не понимает жизнь. Но тогда ведь всё равно проблема в нём, да?       А, без разницы.       Он доходит в гомоне улиц до неприметного ресторана на углу улицы, где царит уютная атмосфера классического интерьера нулевых, играет тихая струнная музыка, а свет — так вообще мечта. Приглушённый, тёплый такой — прелесть! В прошлый раз встреча состоялась в ресторане, где оный бил в глаза настолько, что слепнешь уже от него, а не от красоты блюд или человека напротив.       Не то чтобы тот парень вообще был красив.       Не-а.       Кошмар, ужас и всё такое.       Любят не за внешность, но кто его осудит?       Через пару секунд ему показывают, где снять пальто, а после проводят к столику, за которым он уже издалека замечает — вау! — приятной внешности мужчину, наверное, средних лет. Темноволосый китаец с глазами — он видит их, лишь когда садится напротив с тихим приветствием, — сродни янтаря.       Истинно Бог.       В этот раз его отошьют. Он не Бог. Вообще нет. У него типичная внешность, глаза карие, как у всех, и в нём вообще нет ничего выдающегося, кроме подтянутых ягодиц и осиной талии, которая со стороны даже не мужская. Да. Он пойдёт мимо. В этот раз даже резонно — он правда понимает! Но, Боги, этот парень горяч. Красив. Снова горяч. А ещё какой манерный! Его семья сразу видно, что старой закалки.       Но нет, Вэй Ин, соберись и не смотри разинув рот. Неприлично.       — Рад встрече с вами. Меня зовут Вэй Усянь.       Мужчина окидывает его пристальным взглядом, и…       Что ж, он заметил этот взгляд на себе ещё когда вошёл.       Ну можно ведь немножко представить, что он всё-таки симпатичный?       Пожалуй. Кто ещё разрешит ему это, если не он сам? А он разрешает. Очень даже. Потому что взгляд у этого божества прямо пристальный, пронизывающий. Вот такой, как в романах — а он уж наслышан, наслышан. Спасибо сестрёнке и даже немного Цзян Чэну, который пытался прочесть один ради девушки из средней школы.       Не то чтобы этот опыт был полезным и удачным для кого-либо.       Только забавным.       — Добрый вечер. Можете звать меня Лань Ванцзи.       «Лань Ванцзи», — мысленно пробует он и сам себе кивает. Звучит уж точно вкусно.       Вэй Усянь опирается локтями о стол и смотрит на Лань Ванцзи, хотя стоило бы заглянуть в меню — но кто сюда приходит именно ради еды, а? Это его одиннадцатое свидание, бога ради! Он устал тратить их на бесполезную еду.       — Итак, Лань Ванцзи, — произносит он вслух, растягивая его имя по звукам, что не укрывается от Лань Ванцзи, и улыбается. — Чем ты занимаешься по жизни? Увлечения, работа — что угодно.       Уголок губ мужчины немного дёргается, но по стоическому выражению лица трудно сказать, улыбка это или признак недовольства.       — Учусь в университете. Увлекаюсь игрой на гуцине.       Сначала Вэй Усянь думает, что дальше будет продолжение про ещё какие-то увлечения, семью, может, или что-то ещё, но быстро смекает, что его собеседник — человек исключительно либо молчаливый, либо зажатый, либо краткой речи. Скорее всего, последнее.       Ладно.       С этим можно работать.       Вообще-то, его манера речи, какой бы краткой ни была, нисколько не портит ни впечатления, ни самого свидания. После одиннадцати свиданий — особенно.       — И на кого собираешься пойти? — спрашивает он, положив голову на руки, согнутые в локтях. — Давно играешь? Я вот ни на чём не умею. А ещё работаю, кстати. В строительной фирме на должности менеджера… Ай, сейчас как заговорюсь! Итак?..       Лань Ванцзи хмыкает и даже приподнимает уголок губ — явно ведь улыбается! Ему даже идёт эта улыбка.       — Я собираюсь пойти в дорожную полицию. С пятнадцати, — отвечает он снова коротко, но вполне ясно. Вэй Усянь кивает и жуёт губу. Надо придумать вопрос… И пока он думает, Лань Ванцзи несмело предлагает — неожиданно! — свой: — Какие фильмы вам нравятся?       — Тебе, — поправляет его Вэй Усянь с ухмылкой, — мы ведь одного возраста, м? И раз уж дорожная полиция… Так и знай, что у меня ни единого штрафа за вождение! Хм. Какие? Не знаю, боевики? Экшены? Не очень часто их смотрю, если честно. Времени нет, — он жмёт печами. — А что тогда насчёт тебя?       Лань Ванцзи наклоняет голову, словно в задумчивости.       — Спокойные.       Спокойные!       Пф!       Вэй Усянь очень старается не рассмеяться, но едва сдерживаемый смех выдаёт его с потрохами.       — Прости! Прошу! Но это такое странное описание для фильма — это же и романтика, и комедия — наверное? — и… Ай, я даже все эти жанры не знаю. Но! Серьёзно, это даже мило, не злись! А ещё очень тебе подходит.       Лань Ванцзи едва хмурится и вздыхает. Вряд ли сильно разозлился.       — Тогда тебе подходят шумные фильмы.       И тогда Вэй Усянь смеётся во всё горло — образно, конечно, иначе их выпроводят вон. В порыве он даже едва толкает мужчину ногой под столом, и тот дёргается. Не привык к прикосновениям? Звучит как вызов?       Успокоившись и выдохнув, Вэй Усянь улыбается.       Примерно через пару минут, пока они обсуждают ещё несколько тем, уже более или менее наладив общение, к ним подходит официант. Сделать заказ всё-таки приходится. Вэй Усянь, для которого эта часть не сказать, что самая любимая, просит принести ему самое острое, что у них есть из меню, в то время как Лань Ванцзи заказывает только вегетарианское.       — Не ешь мясо, значит? — спрашивает он наверняка, когда официант уходит, пообещав вернуться через полчаса.       — Нет.       — Из-за того, что жалко животных, или?.. Прости, если заезженный вопрос. Редко встречаю вегетерианцев.       Лань Ванцзи мотает головой.       — Всё в порядке. Просто не хочу есть мясо. Привили с детства.       Вэй Усянь понятливо кивает и крутит пальцем по столу, а после, с ухмылкой кое-что вспомнив, толкает Лань Ванцзи ногой под столом. И тот снова дёргается. Прелесть!       Да, он бесстрашный.       — Какое это у тебя свидание, кстати?       Лань Ванцзи пристально смотрит на него. Так, словно либо хочет сожрать, даже если не есть животное мясо — не человеческое же, да? — либо хочет просто прибить чем-то. Ну таким. Тяжёлым. Хорошо, что тяжёлого здесь нет. И ведь Вэй Усяню это нравится — добавляет то ли жара, то ли остроты этому свиданию, которое пока что идёт вполне себе отлично. Лань Ванцзи не бежит от него, как не бежит от него и сам Вэй Усянь.       Прогресс, а?       — Третье.       Вэй Усянь завистливо присвистывает.       — Всего лишь! — он улыбается на немой вопрос собеседника. — Для меня двенадцатое! Брат зовёт меня чёрным котом — ну, это ещё с детства, но не суть. Я невезучий, вот что главное! Сбегают от меня все, — он наигранно горестно вздыхает.       На самом деле его это не беспокоит. Не-а. Он привык. Перестал надеяться. Теперь вот просто веселится, чтобы хотя бы хорошо провести время. Не вечно ведь быть серьёзным, а? С Лань Ванцзи вот ещё и заигрывает, потому что его реакции такие интересные!       И тот ведь вроде как не против даже.       — Ты не невезучий.       — М?..       Узнать ответ не получается — им приносят первое.       За едой Лань Ванцзи почему-то молчит, но, как чуть позже узнаёт, — привычка с детства. Вэй Усянь закатывает на это глаза и просто сам болтает без умолку, прерываясь на еду, пока собеседник не выглядит против. То есть, Лань Ванцзи действительно его слушает и даже проявляет внимание — поворачивает голову, хмурится, смотрит, когда он говорит что-то вульгарное или грубое, или едва улыбается, что очень красиво. Серьёзно, ещё этот человек улыбнётся ещё хоть раз, Вэй Усянь может ненароком и влюбиться в него! А потом его сердце разобьют, потому что он как обычно чёрный кот.       Везение — не его конёк, ладно?       И ещё он немного шалит — постоянно норовит прикоснуться к Лань Ванцзи то ногой, то рукой. Тот дёргается, отстраняется и грозно смотрит, словно готов хоть сейчас взять молоток да гвозди, чтобы прибить к месту, но не говорит явного против.       Ах, фантазии-фантазии!..       Ближе к концу вечера он узнаёт, что у Лань Ванцзи есть прелестная мама, старший брат и куча родственников, а ещё он очень любит кроликов и мечтает однажды завести одного. Или двух. Узнаёт, что этот человек — очень широкая натура, многогранная. Вэй Усяню так и хочется под любым возможным предлогом взять у него номер, чтобы продолжить общение, раскрыть эти грани одну за другой… И не только грани, пожалуй.       Да.       Не только.       Он мужчина в самом расцвете сил — не вам его винить!       А когда им дают счёт, его впервые приходится оплачивать не Вэй Усяню.       Всё, его сердце украли! Отныне оно занято и отдано человеку с именем Лань Ванцзи.       — Как жаль, что наш вечер так быстро подошёл к концу, — горестно вздыхает Вэй Усянь и кусает губу.       Он ведь правда хочет украсть номерок. Но как? Вот до такого он ещё не доходил — и страшно теперь, и в голове роются сомнения. Просто попросить? Вот прямо, да? Можно, но… Да, он боится, чёрт возьми! Он же не настолько красив и интересен… Окей, ладно, он красив и интересен — в меру! Но для Лань Ванцзи ли?       Пока он думает, Лань Ванцзи взял салфетку и теперь что-то писал на ней. Вэй Усянь, это заметив, поворачивается к мужчине, но не видит иероглифов со своего места.       Остаётся узнать напрямую.       — Что пишешь? Пытаешься красиво распрощаться, чтобы не говорить плохого вслух? — хмыкает он с усмешкой, но мысленно кричит от страха.       Как девчонка!       Лань Ванцзи сухо хмыкает.       — Нет.       — Нет?       Ответа не приходит. Он ждёт, пытаясь вглядеться, но бестолку.       Но ему в конце концов протягивают салфетку. И пока Вэй Усянь читает её, Лань Ванцзи встаёт из-за стола и кивает ему. Вэй Усянь, не успевая сосредоточиться на написанном, переводит взгляд с салфетки на Лань Ванцзи и обратно.       — Считай это своим первым в жизни штрафом, — только и говорит он на прощание с мягкой улыбкой и уходит, оставляя Вэй Усяня с ворохом мыслей, в растерянности и всего красного.       — А… А?       Он мотает головой, провожает Лань Ванцзи взглядом и наконец-то вчитывается в текст на салфетке.       На той красивым почерком выведено «Штраф за красивую улыбку», номер телефона и имя «Лань Чжань» в самом низу. И цена: ещё один вечер.