Горькая Батата

Эмити рывком вырвалась из пут. Зачарованные нити лопнули с сухим треском. Кисти немилосердно саднили, на запястьях вздулись багровые полосы — магия Скарлетт въелась в кожу, оставляя тонкие, горящие ожоги. Но боли она не чувствовала. Только холодная, звенящая ярость, которая оглушительной волной заглушила всё остальное. Она перехватила кинжал. Тот самый, покрытый древними рунами. Рукоять мгновенно раскалилась в ладони, будто узнавая хозяйку и подпитываясь её гневом. Скарлетт уже поднималась с пола, тяжело дыша и вытирая тыльной стороной ладони разбитую верхнюю губу. Нос у неё всё ещё сильно кровил — тонкая рубиновая струйка стекала по подбородку и капала на каменный пол. Она усмехнулась, но из-за раны улыбка вышла кривой, почти звериной. — Не уйдёшь, — хрипло, с клокотанием в горле бросила она. Эмити не удостоила её ответом. Она рванула вперёд, сокращая дистанцию. Первый удар пришёлся Скарлетт прямо в плечо — Эмити сознательно била не лезвием, а тяжёлым набалдашником рукояти, стремясь оглушить противницу. Скарлетт болезненно охнула и пошатнулась, но устояла на ногах. Её ладонь тут же вспыхнула тёмно-багровым, почти черным светом, и она наотмашь швырнула сгусток магии в грудь Эмити. Уклониться полностью не удалось. Заклинание скользнуло по рёбрам. Магия не пробила школьную форму, но обожгла так, словно к телу прижали раскалённое клеймо. Эмити вскрикнула, отшатнувшись на шаг, но не упала. Лишь до крови прикусила губу, чувствуя во рту солоноватый металлический вкус, и снова бросилась в атаку. Кинжал описал стремительную дугу. Скарлетт в последний момент перехватила её руку — её пальцы намертво вцепились в обожжённое запястье Эмити, а ногти вонзились в кожу, оставляя алые полумесяцы. Эмити резко вывернула предплечье, разрывая захват, и остриё лезвия полоснуло Скарлетт по щеке — неглубоко, но достаточно, чтобы наружу брызнула тёмная кровь. Скарлетт отпрянула назад, прижимая ладонь к лицу. Сквозь её пальцы тут же просочилась густая струя. Её ледяные глаза потемнели, в них полыхнуло что-то по-настоящему жуткое и древнее. — Ты… — начала она, но Эмити не дала ей закончить фразу. Она нанесла хлёсткий удар ногой в колено — яростно, наотмашь, совершенно забыв про всякую боевую технику, просто потому что внутри неё всё выгорало дотла. Скарлетт потеряла равновесие и тяжело опустилась на одно колено. В это же мгновение Эмити рванулась вперёд и приставила кинжал к её горлу. Холодное остриё едва заметно коснулось кожи. Чуть-чуть — но этого хватило, чтобы Скарлетт замерла, ощущая острую сталь прямо у сонной артерии. Эмити тяжело, хрипло дышала. Пот заливал глаза, смешиваясь с грязью и кровью из ссадины на скуле — она даже не заметила, в какой момент потасовки её получила. Руки ходили ходуном от переизбытка адреналина. Но кинжал она держала намертво. — Скажи, — выдохнула она, наклоняясь к лицу пленницы. — Скажи мне правду. Ты связана с Луз? Ты знаешь, что с ней стало на самом деле? Скарлетт смотрела на неё снизу вверх. Её лицо смертельно побледнело, кровь из пореза на щеке смешалась с той, что текла из носа, пачкая воротник куртки. Она выглядела поверженной. Но её глаза — эти пугающие, пронзительно-голубые глаза — оставались абсолютно спокойными, как замерзшее озеро. — Ты правда хочешь это знать? — спросила Скарлетт, и её тон стал усталым, почти равнодушным. — Или ты просишь меня озвучить ту ложь, которую твой разум сможет пережить? Эмити со злостью сильнее прижала лезвие. На шее Скарлетт проступила тонкая алая нить. — Отвечай! Скарлетт горько усмехнулась. Её губы дрогнули от странного чувства, похожего на глубокое, вековое сожаление. — Луз… — Она выдохнула это имя так, словно оно жгло ей язык. — Луз была точно такой же, как ты. Глупой девчонкой. Свято верящей, что этот проклятый мир можно спасти. Что её дурацкая любовь победит всё на свете. Она замолчала. Её взгляд на секунду стал рассеянным, потерянным, и Эмити на мгновение показалось, что перед ней сидит вовсе не дерзкая Скарлетт, а кто-то другой. Кто-то, у кого давным-давно отобрали абсолютно всё. — Она ошиблась, — тихо, почти шёпотом произнесла Скарлетт. — И я когда-то ошиблась. И ты совершишь ту же глупость, Блайт, если продолжишь искать ответы там, где остались одни могилы. В этот момент кинжал в руке Эмити дрогнул. Всего на долю секунды — но Скарлетт уловила это мимолётное проявление слабости. И в следующий миг она исчезла. Не отпрыгнула, не скрылась в тени — её силуэт под лезвием вдруг подёрнулся рябью и рассыпался облаком фиолетовых иллюзорных искр и удушливого пепла. Ладонь Эмити, только что сжимавшая рукоять, с размаху опустилась в пустоту. Кинжала в руке больше не было. Эмити осталась стоять посреди заброшенного класса в полном одиночестве. Дыхание со свистом вырывалось из груди, а внутри, там, где только что бушевала ярость, начала стремительно разрастаться ледяная, звенящая пустота. Она судорожно оглядела полутёмную комнату, стеллажи, диван — Скарлетт растворилась без следа, забрав оружие с собой. Она с самого начала контролировала эту игру. Медленно, словно в тумане, Эмити опустила руку и посмотрела на капли крови, оставшиеся на кончиках пальцев. Чья это была кровь? Её собственной, сочившейся из разбитой губы? Скарлетт? Или… чья-то ещё, древняя и чужая? Эмити прижала дрожащие, испачканные пальцы к губам. Кровь была горячей, липкой, с отчётливым привкусом железа. Она не знала ответа. Но где-то глубоко внутри росло чёткое, пугающее осознание — этот кошмар только начинается.