Горькая Батата

Эмити быстрыми, бесшумными шагами покинула заброшенный класс. В коридорах Хексайда уже никого не было — уроки давно закончились. Оглушительная тишина давила на уши, заставляя сомневаться, не был ли весь этот бой лишь плодом её израненного разума. Но ноющие ожоги на запястьях и кровь на губе были слишком реальными. ​Выбежав на улицу, она подставила лицо резкому порыву вечернего ветра. Мрачные тени от деревьев Кипящих островов длинными когтями тянулись по земле, словно пытаясь удержать её, затянуть обратно в темноту. Не оглядываясь, Эмити бросилась в сторону поместья Блайтов. Ей казалось, что из каждого переулка за ней наблюдают три холодных, насмешливых глаза. ​Когда впереди показались массивные очертания её дома, Эмити на секунду замедлила шаг на крыльце. Свет в окнах манил иллюзией безопасности. Сделав глубокий вдох, она толкнула тяжёлую дверь. ​В холле её безмолвно встретил дворецкий-мерзопакость. Его аморфное фиолетовое тело колыхалось под безупречно выглаженным фраком, а на груди тускло поблескивала латунная бляха с гербом Блайтов. Два круглых жёлтых глаза существа уставились на Эмити с абсолютным, безжизненным безразличием. ​ Не проронив ни слова, Эмити проскользнула мимо него и быстро поднялась по винтовой лестнице в свою комнату. Ей нужно было скрыться. Запереться от этого безумного мира. ​В её спальне царил спасительный полумрак. Эмити устало опустилась на край кровати, пряча лицо в ладонях. Вина, страх, злость и крошечная, безумная искра надежды смешались в её груди в удушающий коктейль. Сколько дней прошло с момента смерти Луз? Сколько слёз было пролито в подушку, пока мать требовала от неё держать лицо «идеальной Блайт»? ​Она сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Она больше не побежит. Если прошлое решило восстать из пепла, она встретит его лицом к лицу. ​Вдруг в стекло резко и требовательно постучали. ​ Эмити вздрогнула и инстинктивно призвала на пальцы фиолетовую слизь мерзопакостей. Она медленно подошла к окну и распахнула створку. В комнату бесшумно влетела крупная почтовая ворона. Птица тяжело опустилась на подоконник, уставившись на ведьму своими умными чёрными глазами. К её лапке была привязана крошечная записка. ​Но стоило Эмити протянуть руку и коснуться пергамента, как ворона с тихим хлопком растворилась в облачке серого дыма. На её месте оказалась старинная, отливающая зловещим багровым блеском телефонная трубка. ​Дрожащими пальцами Эмити подняла её и прижала к уху. ​Из динамика, пробиваясь сквозь лёгкое потрескивание магических помех, раздался знакомый, низкий голос Скарлетт, сочащийся ядовитой иронией: ​— Эмити... ты ведь думаешь обо мне прямо сейчас? ​Сердце Эмити совершило безумный кувырок и, кажется, вовсе перестало биться. Её губы приоткрылись, чтобы выплюнуть ответ, но связь резко, с сухим щелчком оборвалась. Трубка в её руке снова превратилась в горсть бесполезного серого пепла, который медленно просыпался сквозь её пальцы на ковёр. ​Эмити осталась стоять посреди тёмной комнаты в звенящей, оглушительной тишине, а перед её глазами всё ещё стоял насмешливый взгляд Скарлетт.