Возвращение мастера

Синь Ляну было очень душно лежать в теплых одеялах и, проснувшись от жары, он слабо выбрался из теплого кокона, сразу же натыкаясь на пронзительно синий взгляд У Фана. Очень повзрослевшего и окрепшего У Фана, больше не выглядящего как шестнадцатилетний подросток. Перед пятым старейшиной был молодой мужчина, возраст которого определить было затруднительно. Скорее всего, У Фан достиг уже этапа Золотого Ядра, потому что именно он позволяет останавливать старение организма и полностью убирает все физиологические потребности в виде питья, еды или сна. Сам будучи на середине стадии Золотого Ядра Синь Лян даже не думал лишать себя вкусной еды или ночного отдыха, потому что в отличие от жителей этого мира Синь Лян не мог представить, как он будет мучить себя голодом или страдать бессонницей. Нет спасибо. Ему тогда вообще не останется ничего, за что эту жизнь можно будет любить. Разумеется, не считая его дорогих учеников. Их Синь Лян будет хранить в своем сердце, даже после смерти. У Фан почувствовал, как его сердцебиение многократно ускоряется, а рука, которой он держит мастера, дрожит. Его учитель выглядел довольно уставшим, но был живым и бодрствующим, а это все то, чего так не хватало У Фану в последние годы. Мастер был точно также молчалив и спокоен, словно абсолютно ничего не произошло. Словно они снова были в его доме и просто о чем-то негромко разговаривали. Как раньше. Синь Лян молча лежал, постепенно вспоминая последние события и анализируя ситуацию. По всему выходило, что он не умер тогда при закрытии портала, как планировал Судья. Он как-то выжил. Посмотрев на руку У Фана, которой тот накрывал его ладонь и по едва заметным ощущениям делился энергией, Синь Лян понял, почему смерть не забрала его. Его ученики обхитрили Бога этого мира и сумели спасти его вопреки всему. Пятый старейшина был впечатлен. — Спасибо, — тихо сказал Синь Лян, смотря прямо в глаза У Фана. — Я рад, что вы помогли мне выжить. — Учитель… — У Фан с накопившейся за долгие годы нежностью смотрел в глаза любимого мастера и невольно переживал, что скажет что-нибудь не так. — Это не то, за что стоит благодарить. Вы спасли этот мир… а единственное, что мы могли — это верить и надеяться, что вы когда-нибудь придете в себя. Мы ничем не помогли вам, когда это было нужно больше всего, поэтому вы имеете полное право злиться и не… — Фан, — Синь Лян вздохнул, прерывая своего взрослого ученика. — Моя миссия в этом мире заключалась только в том, чтобы закрыть разлом и умереть. Но каким-то чудом вы сумели сохранить мою душу и вернуть к жизни. Не нужно обесценивать себя. Я даже не представляю, через что вы прошли, чтобы добиться всего этого, так что не надо преуменьшать своих заслуг. — Мастер… — У Фан так хотел обнять учителя, так хотел прижаться к его груди и услышать долгожданное сердцебиение, но он не мог даже с места сдвинуться, боясь отвести от очнувшегося учителя взгляд. — Сколько времени прошло, Фан? — разом одним вопросом охладил пыл змея Синь Лян. У Фан не смог ответить сразу, боясь, что расстроит учителя и тот снова потеряет сознание. Синь Лян терпеливо ждал, не отводя привычного холодного взгляда от своего ученика. Вернее будет сказать, бывшего ученика. Так как У Фан был уже взрослым и, скорее всего, больше не нуждался в его наставничестве. — Восемнадцать с половиной лет, учитель, — тихо сказал змей, с тревогой смотря в холодные голубые глаза и переживая за состояние мастера. Синь Лян почувствовал, как его сердце пропускает удар, а потом начинает биться с удвоенной силой. Это была неприятная и довольно шокирующая новость. Пятый старейшина определенно не ожидал, что провел в беспамятстве настолько много времени. — Значит, вы все уже давно выросли, — едва приподнял уголок губ старейшина, не показывая, что очень опечален, пропустив столько времени их взросления. — Похоже на то, учитель, — мягко и тактично согласился У Фан, давая мастеру время усвоить новую информацию. Синь Лян воспользовался моментом сполна, лежа в тишине и не понимая, как теперь вести себя с повзрослевшими учениками. Они, если не все, то уж точно Чен Дао с Вэй Шеном должны были давно обогнать его в совершенствовании, больше не имея возможности хоть чему-то научиться у пятого старейшины. Он не мог оставаться их учителем, который перестал быть им нужен еще лет пятнадцать назад, но и товарищем вряд ли станет, все еще относясь к ним как к маленьким детям, которым только-только предстоит повзрослеть. Синь Лян надеялся, что его бывшие ученики не будут против того, что он еще какое-то время будет их поучать и хмуро замечать все ошибки. Правда, возможно, это время не закончится никогда, но Синь Лян все же был оптимистичен и думал, что ему хватит и пары лет. — Как вы себя чувствуете, учитель? — спросил через какое-то время У Фан, не переставая переживать за здоровье мастера и осторожно переливая в него свою Ци. — Довольно неплохо, учитывая, сколько времени я лежал без движения, — безэмоционально сказал Синь Лян, тут же начиная хмуриться, о чем-то вспомнив. — Фан, я хочу попробовать встать. — Конечно, учитель! — У Фан тут же послушно убрал одеяло, накрывающее ноги и живот мастера, и в ожидании на того посмотрел, готовый в любую секунду подхватить учителя и вернуть в безопасность одеяла и подушек. На удивление их обоих Синь Лян отлично справился с заданием, но все сильнее чувствовал слабость в отвыкших от движения костях и мышцах. Возможно, эта слабость была связана с его отсутствием Ци, но Синь Лян не разбирался в тонкостях культивации и не мог сказать наверняка. Змей по-прежнему не высвобождал ладонь мастера, делясь с ним энергией, и ни на секунду не выпускал тонкие теплые пальцы из своей руки. — Я хочу посетить купальню и сменить одежду, — поставил У Фана перед фактом Синь Лян, вызывая у своего ученика чувство ностальгии и желание спрятаться в теплых объятиях учителя. — Это возможно сделать прямо сейчас? — Думаю, да… — неуверенно сказал лучший шпион империи, не смея возразить устало выглядящему мастеру. — Но, пожалуйста, не перетруждайтесь, учитель, хорошо? Синь Лян вздохнул и уставшим взглядом ответил У Фану, что думает о его гиперопеке. У Фан, снова почувствовав себя шестнадцатилетним подростком под холодным взглядом мастера, растекся внутри лужицей безудержного счастья и осторожно прошел вместе с учителем к гардеробной (Е ЦзиЛин сам подбирал все наряды, обновляя их раз в год и заполняя пять из десяти гардеробных мастера роскошной одеждой). — Не нужно доставать всю, — остановил Синь Лян ученика, все еще не отпускающего его руку. — Достаточно будет первого слоя. У Фан хмыкнул, расплываясь в счастливой улыбке. Мастер совершенно не изменился, погружая У Фана в ауру привычного спокойствия и уюта. Его учитель снова был с ним. Снова дышал и говорил. Будет ли приуменьшением сказать, что У Фан находил себя счастливейшим культиватором этого мира, самым первым засвидетельствовавшим возвращение мастера? — Как пожелаете, учитель, — улыбнулся своей настоящей улыбкой У Фан и, аккуратно перекинув через вторую руку светло-бежевый с утонченной золотой отделкой нижний халат и свободные штаны, повел учителя, едва достающего ему макушкой до подбородка, к ванной комнате. Синь Лян только что обратил внимание на свои длинные белые волосы, ставшие еще длиннее за время его сна. Мученически прикрыв глаза, пятый старейшина решил, что сделает себе короткую стрижку, как только раздобудет ножницы. Чертовы волосы раздражали его все эти шесть лет, а теперь они отросли, сводя Синь Ляна с ума и мешаясь теперь даже под ногами. — Могу ли я помочь вам раздеться, учитель? — мягким и успокаивающим голосом спросил У Фан, стоя рядом с купальней, в которую медленно набиралась теплая вода при помощи талисманов Вэй Шена. Синь Лян медленно поднял голову, холодным взглядом находя У Фана и заставляя растерянного змея неуверенно поклониться, чтобы смилостивить отчего-то раздраженного учителя. — Нет, — коротко и недовольно сказал мастер. — Ты можешь подождать меня за дверью, пока я привожу себя в порядок. У Фан пропустил удар сердца, одновременно понимая две вещи: либо он отпускает руку учителя и подвергает того опасности без притока Ци (но слушается его и умирает от рук Вэй Шена и Е ЦзиЛина), либо делает так, как должен и не отпускает мастера, нарушая его просьбу и заставляя учителя осознать, насколько слабым и беззащитным тот стал. Настолько, что ни сейчас, ни через десять лет он не сможет и пальцем коснуться своего ученика, если тот хоть немного сконцентрируется на внутренней энергии. — Пожалуйста, мастер, позвольте мне держать вас за руку. Я правда не могу вас отпустить, мастер, пожалуйста. Если я вас отпущу, вы можете потерять сознание и не вернуть его, мастер, по… — Фан, — устало взглянув на ученика, Синь Лян вывел их за пределы ванной и остановился. — Ты же не мог действительно подумать, что я позволю держать себя за руку все время? — Но, как же тогда… почему нет? — отчаянно спросил У Фан, собираясь сражаться за возможность делиться с мастером энергией до последнего. — Потому что я не могу долго находится в окружении людей и регулярно нуждаюсь во времени наедине с самим собой. — Но… но вдруг вы снова потеряете сознание? — У Фан, — строго сказал Синь Лян. — Если я снова потеряю сознание, то лучше нам выяснить это прямо сейчас, так как я не намерен всю оставшуюся жизнь прожить за ваш счет. — Учитель… — У Фан был напуган и не стеснялся показать это мастеру, перед которым никогда не боялся выглядеть уязвимым или слабым. Он не мог взять и перестать делиться с учителем энергией. Они ни разу не прерывали процесс за все время и змей даже предположить не мог, что произойдет, прекрати он это делать. — Отпускай, — настоял Синь Лян, ледяным взглядом ожидая выполнения своего приказа. У Фан, душераздирающе вздохнув, опустился на колено рядом с рукой мастера и тревожно поджал губы. Сначала он попробует снизить энергию до минимума, а только потом, если с учителем ничего не случится, через какое-то время прекратит подачу Ци полностью. Синь Лян утомленно стоял, мечтая о купании и новой одежде. Он так хотел вымыться, не представляя, что тут было с его телом за время его отсутствия. Если его купали, то Синь Ляну будет очень неловко, так как это довольно приватная часть его жизни, которой лишний раз он предпочел бы не делиться. Если же его, наоборот, не мыли на протяжении восемнадцати лет, то старейшина тоже будет недоволен, поскольку это было крайне негигиенично, и он заранее не представлял, сколько же на нем теперь грязи. — Все хорошо, мастер? — спросил У Фан, понизив Ци до минимальной границы и держа ее на этом уровне уже какое-то время. — Да. — Хорошо, — решительно, но безумно боясь, сказал змей. — Я отпущу вашу руку прямо сейчас, учитель. А в следующий момент правая рука Синь Ляна наконец-то обрела свободу, а он сам не почувствовал абсолютно никаких изменений. Только бледный У Фан сидел рядом с ним на коленях и с плескающимся в глазах страхом боялся за учителя, при этом готовый поймать его бесчувственное тело в любую секунду. — Молодец, — улыбнулся Синь Лян, примерно представляя, как тяжело это было сделать У Фану, следящему за его жизнью столько лет и не имеющему возможности отпустить его руку хоть раз. — Спасибо. У Фан посмотрел на мастера снизу вверх, восхищаясь его мягкой улыбкой, но не смог расслабиться, все еще боясь, что учитель исчезнет. Синь Лян же привычным жестом положил ладонь на голову ученика и взъерошил ему волосы, устало, но счастливо смотря в синие глаза. Старейшина не был уверен, что сейчас у него хватило бы сил вырвать руку из захвата, случись У Фану отказать и не выпустить его ладонь. Злиться у Синь Ляна тоже не было энергии, поэтому старейшина был счастлив, что ученик не стал удерживать его силой. Спустя столько лет… столько времени… У Фан чувствовал, что его совершенный организм больше не справляется с эмоциями. Мастер снова погладил его по голове. Черноволосый змей больше не мог терпеть и сдерживать своих порывов. — Я так скучал… я так скучал по вам, учитель… — У Фан утыкается лбом в живот мастера и всхлипывает. — Я боялся, что вы больше никогда не проснетесь… Синь Лян печально посмотрел на полную горячей воды купальню и со вздохом продолжил гладить У Фана по голове. Если для него не прошло ни секунды с последней битвы и он по-прежнему чувствовал с ними близость, то его ученики имели полное право сейчас обнимать его и быть настолько тактильными, насколько пожелают. Старейшина сможет себя пересилить и потерпеть сегодня. Спустя несколько долгих минут У Фан наконец-то успокоился и выпустил учителя из объятий, позволяя тому наконец принять долгожданное омовение. Мастер попросил также отозвать своих змей и не следить за ним ежесекундно, прекрасно помня про особенность своего ученика, и точно зная, что за столько времени он уже должен был наловчиться использовать их на легендарном уровне. У Фан, у которого это была единственная надежда позаботиться об учителе, печально вздохнул и выполнил требование в ту же секунду, не смея подводить Синь Ляна. Он все еще помнил, как мастер относится к нарушению обещаний и не хотел потерять доверие учителя таким глупым образом. Вместо этого змей стоял за дверью и своей безграничной Ци прощупывал атмосферу вокруг, изо всех сил концентрируясь на слабой точке тепла мастера, готовый в любую секунду ворваться к нему и защитить от любой опасности. Благо, этого не потребовалось. Уже через десять с небольшим минут Синь Лян утомленно вышел из богато обставленной туалетной комнаты, с трудом справившись с волосами и замотав их в объемный мокрый пучок на голове. Он очень устал и планировал снова пойти отдыхать, но его планам снова не суждено было сбыться. — Учитель?! — Мастер??! — Мастер… Три возгласа, раздавшиеся с другой стороны коридора, уже через пол секунды превратились в Е ЦзиЛина, который обнимал его, прижимаясь щекой к животу, Нун Бао, который не выпускал его левой руки и прижимал ее к лицу, и Чен Дао, который возвышался над ними горой и неверяще смотрел на тонкий силуэт мастера, снова окруженный своими учениками, как маленькими утятами. — Это… это правда вы, учитель?.. — потерянно спросил едва веря в то, кого видел перед собой, Чен Дао, медленно подходя ближе и не способный отвести взгляда от бледного и уставшего, но дышащего и даже чуть улыбающегося мастера. Синь Лян чуть кивнул, посмотрев на Чен Дао, возвышающегося над остальными минимум на полголовы и сильно превосходя самого учителя в росте, а потом утомленно посмотрел на У Фана, надеясь, что тот спасет его из тактильного плена и отведет к кровати. Но У Фан не оправдал его надежд. Вместо этого змей присоединился к Нун Бао и Е ЦзиЛину, не забывая вместе с этим делиться с учителем энергией и снова держать того за правую руку. Синь Лян, у которого теперь были заняты обе руки, нахмурился, но все же продолжил вести себя вежливо и терпеливо, благодаря вновь прибывших учеников за спасение и ни на секунду не забывая, как они все по нему соскучились. Синь Лян действительно мог побыть бодрствующим еще немного, чтобы их порадовать. — Я очень рад встрече и повторю то, что уже сказал Фану. Я счастлив, что вы спасли мою жизнь. Спасибо. — Учитель… я так счастлив, что вы вернулись… — Нун Бао не выпускал руку мастера и с безумным счастьем смотрел на мастера, которого не хотел высвобождать из рук больше никогда. — Пожалуйста, не благодарите нас! Мы не сделали и капли того, что сделали для нас вы, учитель! — Да-а, — блаженно произнес Е ЦзиЛин, не выпуская мастера из объятий и не слыша слов Нун Бао. — Вы проснулись… вы наконец-то проснулись! Весь этот кошмарный мир, где мы жили без вас, больше не существует! Мастер, пожалуйста, больше никогда не оставляйте нас одних! Это было хуже, чем невыносимо! Синь Лян слабо улыбнулся, неуловимо давая всем знать, что его пора отпустить. — Не оставлю, — пятый старейшина, неохотно выпущенный из рук учеников, все же остался стоять один, пока остальные адепты смотрели на него восхищенно-преданным взглядом и даже не думали прекращать улыбаться. — Мастер… — Чен Дао не мог отвести от учителя взгляд золотых глаз, растекающихся драгоценной глазурью при виде смотрящего на него своими холодными глазами мастера. — Что бы вы хотели попробовать сегодня на ужин? Синь Лян в удивлении чуть приподнял брови, не ожидавший, что повзрослевший и возмужавший Чен Дао, у которого готовка была лишь проходящим хобби, предложит снова его покормить. Пятый старейшина почувствовал тепло, растекающееся в сердце от того, насколько заботливыми и чуткими выросли его ученики. — Дао, оставь силы на завтра. Сегодня я не хочу есть, — вздохнул мастер, думая о сне больше, чем о любом другом действии. — Мне нужно будет на днях со всеми вами поговорить и обсудить важный вопрос. Я не мог его коснуться раньше в силу вашего юного возраста, но время пришло. — У вас был от нас секрет? — восторженно спросил Нун Бао, желая прямо сейчас отдать мастеру все артефакты, которые изготовил специально для него, только чтобы учитель не выглядел таким обессиленным. — Он как-то связан с разломом? — уточнил У Фан, интуиция которого снова давала ему нужные подсказки. — Вы поэтому смогли вернуться? — обеспокоенно спросил Чен Дао, не зная, как ему встать, чтобы быть способным видеть глаза мастера, а не только его белоснежную макушку. — Наш прекрасный мастер сначала должен отдохнуть! Вы разве не видите, как он устал?! — возмутился Е ЦзиЛин и уже практически растолкал всех, чтобы подхватить еле стоящего учителя на руки и уложить в мягкую кровать. Но Е ЦзиЛин не успел. Из конца коридора повеяло холодом, а спустя еще секунду перед ними появился одновременно шокированный и до конца не верящий своим глазам Вэй Шен, с беззащитным удивлением на безэмоциональном лице разглядывая утомленного мастера. Взгляд бездушного гения подмечал все: и бледные, слабые руки мастера, которые он в обычном жесте сложил на груди, и мокрые белые волосы, небрежно завернутые в спираль на голове, и светлые, ничего не скрывающие одежды, свободно покрывающие тело учителя, но при этом оставляя некоторые участки кожи оголенными, что было снова не по правилам, но Вэй Шен ничего об этом не скажет. Гению хватило мгновения, чтобы заметить еще и то, что пропустили остальные. — У Фан, как это понимать? — зловещая и темная аура полубога начала скапливаться вокруг Вэй Шена, который подавлял ее изо всех сил, не желая навредить едва проснувшемуся учителю. — Почему ты отпустил мастера? Ты разве забыл, что мы обсуждали и как договаривались действовать? Ты забыл, что это смертельно опасно, и что мастер мог не пережить такого? С каждым словом Вэй Шена в коридоре становилось все холоднее, а Синь Лян вдруг почувствовал сильную скованность, не способный даже пошевелиться под гнетом давящей атмосферы. — Шен… — едва слышно пробормотал Синь Лян, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание. — Успокойся. Сейчас же. — Учитель, вы сейчас не можете принимать решения касательно своего здоровья, так как не знаете всей ситуации, — продолжал давить на всех сильнейший ученик, медленно пробираясь к У Фану своей темной удушающей аурой. — Непозволительно решать такие вопросы без Е ЦзиЛина и остальных, ты разве об этом забыл? Разве ты забыл, что для всех нас значит здоровье и безопасность мастера? Вэй Шен зловеще уставился на У Фана, который ни за что на свете не изменил бы своего решения и отпустил бы учителя все равно. Мастер ясно дал понять, что не потерпит ограничений ни в какой форме. А У Фан не был тем человеком, который запрет своего любимого мастера в клетке и будет контролировать каждый его вдох. У Фан не был Вэй Шеном, который готов был не отпускать мастера вечность, если бы это означало, что учитель останется с ним навсегда. — Пора тебе напомнить… — начал бездушный гений, желая наказать У Фана за безответственный поступок, который мог стоить учителю жизни. Но вдруг Синь Лян закашлялся, едва прикрыв ладонью рот, и покачнулся, больше не способный оставаться в сознании. Аура Вей Шена была слишком плотной и удушающей, чтобы учитель смог сам с ней справится в своем нынешнем состоянии. — Учитель! — Е ЦзиЛин одним прыжком оказался рядом с мастером, подхватывая его и с ужасом смотря на кровь, оставшуюся на рукаве халата и губах мастера. Остальные стояли в ступоре, не понимая, что произошло и почему мастеру вдруг стало плохо. — Успокойся, Шен! — Зарычал в безумном страхе не хуже горного льва Е ЦзиЛин, бережно придерживая голову мастера и стараясь скрыть его своей энергией. — Ты убиваешь учителя своей аурой!!! _________________ (ﾉ◕ヮ◕)ﾉ*:♡ﾟ Автор пришел к любимым читателям! ✧ﾟ･:✧ヽ(◕ヮ◕ヽ) Вэй Шен, а вот теперь мы тебя осуждаем! Причем изо всех сил! В его оправдание могу сказать, что он правда не хотел, и Синь Лян правда слишком слаб. Но он должен был это знать и быть осторожнее!!! Так что я тоже его осуждаю! P.S. Вспомнила тут про меч Синь Ляна, кстати. О нем нет нигде информации, оказывается. Но это не потому, что про него забыли и оставили у разлома, нет. Меч был божественным артефактом и, выполнив свою роль, исчез из этого мира, как и полагается послушным божественным артефактам.