Возвращение мастера

Е ЦзиЛин с волнением и безграничной заботой проверял состояние мастера, боясь, как бы вмешательство Вэй Шена не навредило их учителю слишком сильно и тот смог быстро восстановиться, снова придя в сознание. По обеим сторонам от мастера сидели Нун Бао и Чен Дао, держа его за руки и тревожно делясь энергией. На кушетке рядом с кроватью был У Фан, который с закрытыми глазами решал проблемы городов, зная, что в ближайшие месяцы главы там появляться не будут. А если и появятся, то только на короткий промежуток времени, чтобы решить срочные вопросы и тут же улетят обратно к мастеру. Ни один из учеников Синь Ляна не собирался жертвовать временем, проведенным с мастером, чтобы снова оказаться там, где его не будет. Вэй Шен стоял у входа и хмуро наблюдал за действиями Е ЦзиЛина, который с не присущей ему заботой и осторожностью осматривал учителя и проверял его ментальное состояние своей Ци. Бездушный гений чувствовал страх и вину, понимая, что сам, не желая того, навредил единственному человеку, которого хотел оберегать и защищать. Он не подумал… не подумал, что учитель может быть настолько слаб, что даже едва уловимый отпечаток ауры Вэй Шена будет опасен для него. Остальные тоже это поняли и теперь маскировали свои эмоции и присутствие лучше У Фана, заметить которого никто не мог, пока сам змей не давал подсказку. Только это не отменяло того, что соратники Вэй Шена теперь смотрели на него враждебно и успели по нескольку раз высказать все, что о нем думали. Кровь и обморок их учителя были слишком сильным потрясением, чтобы быстро простить гения, который сделал это не специально, но все же являлся причиной того, что мастер был снова без сознания. У Фана эта участь практически не коснулась. С ним не разговаривал только Е ЦзиЛин, который считал поступки Вэй Шена и змея настолько вопиющими, что чуть иглами в них не кидался, перестав доверять обоим с заботой об учителе. Чен Дао хмуро разглядывал бесчувственного гения, продумывая способы, как контролировать сильнейшего члена их союза, а Нун Бао не сводил взгляда с учителя, продолжая предвкушать, как задарит мастера своими артефактами, когда тот наконец-то будет в состоянии их принять. В целом, это было их обычное совместное времяпрепровождение без учителя. Вэй Шен и так редко вступал в диалог, сейчас же он молчал, думая, как оградить мастера от остальных опасностей, которые существовали в этом мире, просто ученики о них еще не могли не знать. Остальные же просто смотрели на спящего мастера и счастливо грезили о будущем, в котором учитель наконец-то был с ними.

***

Прошло чуть больше двух дней, когда мастер снова пришел в себя. В комнате осталось трое учеников: У Фан, Е ЦзиЛин и Вэй Шен. Нун Бао и Чен Дао были на кухне и занимались готовкой, чтобы порадовать мастера, когда тот очнется. Синь Лян с трудом открыл глаза, чувствуя себя еще хуже, чем в прошлый раз. Давящая слабость растекалась по телу и мешала пятому старейшине наслаждаться новым днем. Он снова лежал в кровати, а за высокими окнами было яркое утреннее солнце, согревающее комнату летним теплом. — Доброе утро, мастер! — сразу же мило заулыбался Е ЦзиЛин, отпуская левую руку Синь Ляна и преданно заглядывая учителю в глаза. – Как вы себя чувствуете? Ничего не болит? Синь Лян, с усталым вздохом взглянув на Е ЦзиЛина, чуть покачал головой и посмотрел на свою правую руку, которую кто-то до сих пор держал и не отпускал. Пятый старейшина встретился взглядом с серыми равнодушными глазами и нахмурился, вспоминая, почему он сейчас чувствовал себя еще паршивее, чем раньше. — Отпусти мою руку, Вэй Шен, — холодным тоном строго приказал Синь Лян, называя имя гения полностью, что не делал практически никогда, показывая тем самым крайнюю степень своего раздражения. — Прерывание потока Ци негативно скажется на вашем процессе выздоровления, — безэмоционально сказал Вэй Шен, не убирая свою руку и не сдвигая ее ни на миллиметр, снова игнорируя просьбу учителя. — Твое нежелание выполнять то, что я говорю, скажется на нем еще хуже, — также безэмоционально произнес Синь Лян, не делая попыток вырвать руку и хмуро ожидая, когда ученик одумается. — Если вы говорите о ранее произошедшем инциденте, то… я прошу прощения, — с едва заметной запинкой сказал Вэй Шен, который последний раз извинялся перед учителем, когда ему было лет шестнадцать. А не тридцать пять. С тех пор Вэй Шен никогда и ни у кого не просил прощения, считая это унизительным и совершенно ненужным, поскольку стратег не допускал ошибок, всегда выполняя работу предельно точно и быстро. Что же до чувств и жизней людей, которые пострадали в процессе… Вэй Шену было плевать. — Я его не принимаю, — сказал мастер, спокойно смотря на своего ученика. Вэй Шен нахмурился, чувствуя внутри толику досады, которая грозила превратиться в бушующую ярость, если учитель в скором времени ему не подчинится. — Я не хотел вам вредить, мастер. Это было случайностью, — гений смотрел в холодные глаза мастера и считал, что делает все верно, пренебрегая чувствами учителя и ставя в приоритет его здоровье. — Тем не менее ты не прекратил, когда я тебя об этом попросил. Вэй Шен не знал, что на это ответить, поэтому промолчал. Он действительно тогда не послушал мастера и причинил ему боль. Но в той ситуации он не знал, что учитель настолько плохо себя чувствовал… Обычно он знает все. И делает то, что считает нужным. И единственно верным. — Сейчас ты тоже не слушаешь меня и делаешь только то, что хочешь сам, — безэмоционально продолжил Синь Лян. — Это не так. Я делаю только то, что принесет вам благо. Даже, если вам сложно это признать, мастер. — И чем это закончилось в прошлый раз? – Синь Лян нахмурился, понимая, что если он сейчас не разберется в ситуации, то Вей Шен будет стоять на своем до конца и заставит его все время быть с собой рядом. – Не помню, чтобы учил тебя тому, что только твое мнение имеет право на существование. С каких пор ты перестал обращать внимание на остальных? — С тех пор, как вы пожертвовали собой, мастер, — холодно сказал Вэй Шен, больше не пытаясь скрывать начинающее копиться раздражение. — Не думаю, что хоть что-то в этом мире заставит меня изменить мнение и отпустить вас. Синь Лян почувствовал, как по спине пробегают холодные мурашки. Старейшина напряженно посмотрел на возвышающегося над ним Вэй Шена и понял, что в своем нынешнем состоянии никогда с ним не справится. Синь Лян начинал нервничать. Если Вэй Шен действительно собирается воплотить угрозу в жизнь, и никогда больше не выпустит его, то пятый старейшина будет очень несчастен в своей новой спасенной жизни. — Получается, письмо, которое ты от меня получил, было для тебя пустым звуком, и ты не прислушался ни к единому слову, что там было написано. Так? – чувствуя, как от напряжения ускоряется сердцебиение, спросил Синь Лян. Вэй Шен не привык к такому обращению, начиная терять терпение. Учитель его не слушал и пытался спорить, отклоняя любые здравые аргументы. Гений не помнил, чтобы когда-либо в его жизни учитель так явно проводил между ними черту. У Фан с помощью змей позвал Чен Дао и Нун Бао, боясь, что ситуация двухдневной давности повторится. Только теперь Вэй Шен будет злиться уже не на него, а на их мастера, что было в тысячу раз хуже. Еще страшнее был тот факт, что Вэй Шен был сильнее всех, опережая их на целую стадию. И только Чен Дао мог хоть немного его задержать, будучи на пол стадии ниже и используя свой хищный зверинец. Е ЦзиЛин медленно доставал иглы, пропитанные парализующим ядом. Учитель больше не просто разговаривал с Вэй Шеном, он его начинал опасаться, судя по участившемуся сердцебиению и подсознательному желанию мастера отстраниться. За этим было больно и тяжело наблюдать. Е ЦзиЛин никому не позволит запугивать его бесценного учителя. — Вы не видели путь, который мы прошли, чтобы делать такие выводы, — сжал зубы Вэй Шен, желая, чтобы мастер наконец согласился с ним. — Зато я вижу результат твоего пути, Вэй Шен, — спокойно сказал мастер, все еще неспособный освободить свою руку. – И я больше не чувствую себя в безопасности рядом с тобой. Все заготовленные фразы бездушного гения рассыпались в одночасье, стоило учителю сказать последнюю фразу. Вэй Шен нахмурился, с недоверием смотря на безмятежно-спокойного, но уставшего мастера. Только через пару мгновений Вэй Шен использовал свою Ци, сразу ощущая яркую враждебность и желание защищать от Е ЦзиЛина, который уже достал иглы, настороженность и страх У Фана, который сидел, не шевелясь, и собирал вокруг ядовитых змей… Вэй Шен посмотрел на учителя, который холодно смотрел в ответ и был далеко не безэмоционален, как казалось абсолютно любому человеку, видящему его лицо. Мастер боялся и чувствовал абсолютное бессилие, не способный защитить себя, а оттого не предпринимал заведомо проигрышных попыток освободиться. Вэй Шен посмотрел на маленькую ладонь учителя в своей. Потом еще раз прошелся взглядом по напряженным союзникам и мрачно вздохнул, понимая, что давил так сильно, что напугал даже мастера. А этого он тоже не планировал делать, все еще на подсознании помня, с какой легкостью учитель решал все их проблемы и никогда ничего не боялся. — Если бы У Фан не отпустил вас раньше, подвергая опасности, я бы ни за что не сделал этого сейчас, — сказал бездушный гений и вышел из комнаты, оставляя учителя с Е ЦзиЛином и У Фаном. Синь Лян облегченно вздохнул, чувствуя себя лучше после ухода Вэй Шена, чье присутствие оставалось давящим и темным. — Это первый раз за все время, когда Шен послушал кого-то, кроме себя, — поделился У Фан, сразу занимая место гения и садясь рядом с учителем. Но не беря его за руку и не трогая без разрешения. — Ага, — согласился Е ЦзиЛин. — Он стал грубее и равнодушнее с тех пор, как перестал получать ваши мудрые советы. — У него еще будет время подумать над своим поведением, — устало проговорил Синь Лян и медленно закрыл глаза, не заметив, как погрузился в сон. Е ЦзиЛин тут же взял мастера за руку, делясь Ци, а У Фан тихо вышел за дверь, натыкаясь на Нун Бао с Чен Дао, которые пропустили легендарный момент усмирения Вэй Шена. Но ничего. У Фан им перескажет все дословно и в лицах.

***

Синь Лян восстанавливался неделю, прежде чем суметь снова встать и наконец рассказать ученикам то, что хотел. Вэй Шен все время был рядом, делясь Ци, но уходил сразу, как только мастер собирался проснуться. Гений считал себя уязвленным и не собирался извиняться еще раз. Теперь была очередь мастера. Чен Дао наготовил много блюд, вернувшись к своему хобби впервые с семнадцати лет. И теперь у всех в кольцах хранилось по пять – шесть блюд, которые никогда не испортятся. Нун Бао, например, свои уже съел и теперь упрашивал друга приготовить еще, чтобы он мог покормить учителя, если мастер будет голоден. Е ЦзиЛин и У Фан были все время рядом с мастером. Первый неустанно следил за Вэй Шеном и здоровьем учителя, а второй просто не хотел уходить далеко от мастера, прекрасно командуя своими змейками в городах и отсюда. Когда Синь Лян наконец-то проснулся, старейшина, на секунду испугавшись, смотрел как Вэй Шен отпускает его руку без разговоров и снова выходит из комнаты. Выдохнув, Синь Лян повторил процедуру своего первого пробуждения, взяв нижний слой другого наряда и отправившись в купальню в компании четырех учеников, которые, также, как раньше У Фан, были вынуждены ждать за дверью. Затем Синь Ляна проводили на кухню, где он осторожно поел, почувствовав небывалый голод, и с благодарностью перекусил свежими и теплыми булочками авторства Чен Дао. И только потом, попросив позвать Вэй Шена, начал свой рассказ. Синь Лян не скрывал ничего. Он говорил про другой мир и жизнь там, рассказывал про пугающую встречу с Совершенным Судьей и сделку с ним же, которая давала ему только шесть лет до очередной смерти в новом мире, вспоминал про тяжелую жизнь в ордене, которая ему не нравилась ровно до тех пор, пока не появились его ученики. Тут все пятеро с удивлением узнали, что мастер их очень любит и сильно переживал за их судьбу, когда они вшестером отправлялись к разлому. Раньше мастер никогда не делился с ними своими чувствами, поэтому, задержав дыхание, они не смели перебивать Синь Ляна. Старейшина, в свою очередь, рассказал, что всегда был одинок и ни с кем не мог ужиться из-за своего характера и определенных требований к чистоте. Он также признался, что не мог полноценно пользоваться силами их мира и не собирался даже начинать, планируя остаться обычным человеком. Но сначала, когда он еще не был лишен своих способностей, Синь Лян с грустью признался, как разрушил бесчисленное количество мебели и стаканов. И так и не научился летать на мече, в дополнение ко всему очень боясь высоты. — Так вот почему вы летали только с нами! – воскликнул Е ЦзиЛин, смирившись и с тем, что мастер был из другого мира, и с тем, что он не хотел совершенствоваться. Ничего страшного. Теперь его ученики позаботятся о нем, даже если учитель прекратит свой путь культивации (который и не начинал). — Подождите… — безэмоционально вступил Вэй Шен, не способный так сразу принять столько новостей. – Вы же медитировали каждую ночь. Это значит, что вы занимались совершенствованием, учитель. Синь Лян посмотрел на ожидающих ответа учеников, а потом широко улыбнулся, удивляя их всех и вызывая ответную улыбку у Нун Бао. — Я не медитировал, — стараясь не смеяться, сказал Синь Лян. – Я спал. — Не может быть! — Не правда! — Учитель?! Синь Лян засмеялся, шокируя и без того уже осоловелых учеников, чей легендарный мастер оказался еще более легендарным выходцем из другого мира. Но вместо того, чтобы тратить драгоценные секунды, все пятеро не могли насмотреться на своего любимого мастера, впервые видя, как он так счастливо смеется и желая сохранить этот момент в памяти навсегда. Когда Синь Лян потянулся за стаканом с водой, Нун Бао его ему подал и восхищенно проговорил: — Поэтому, вы такой добрый, мастер? Потому что вы из другого мира? Старейшина удивленно посмотрел в ответ, даже поставив стакан с водой обратно на стол. — Ну, вы просто никогда не считали нас низшим сортом… не обзывали безродными… не отбирали мои сокровища… — А еще всегда поддерживали и гладили по голове, — улыбнулся У Фан, решив вступить в игру Нун Бао и превратить ее в букет комплиментов для их учителя. – Другие старейшины обычно били своих учеников, но вы никогда даже пальцем нас не трогали. — Вы слушали все, что мы говорим и не считали это глупостями, — сказал Е ЦзиЛин, нежно смотря на учителя. — Вы даже ходили с Нун Бао тестировать его бомбы, хотя для этого нужно было разрешение главы и куча мороки с бумагами. — Вы оставили нам наших зверей вместо того, чтобы забрать их себе и продать, — продолжил Чен Дао. — Никто бы так не поступил. Потому что у адептов не может быть личных вещей в ордене. Вы же не только оставили нам с У Фаном питомцев, вы еще и проверяли, чтобы мы хорошо о них заботились, учитель. — Благодаря вам мы смогли стать сильнейшими. Будь у нас другой наставник, мало кто дожил бы до этих дней, не говоря уже о стадиях культивации, которых нам удалось достичь, — безэмоционально закончил Вэй Шен, неустанно следя за мастером и поражаясь, сколько секретов хранил сидящий перед ним человек. Синь Лян не знал, что на это ответить, передумав пить окончательно, и неловко посмотрел на выход, желая побыстрее вернуться в свою комнату. Подальше от внезапно ставшего неудобным разговора. Зато впервые в жизни ученики Синь Ляна видели, как на безэмоциональном лице мастера появляется легкий румянец и окрашивает гладкие щеки их учителя в светло-розовый цвет. _________________ (ﾉ◕ヮ◕)ﾉ*:♡ﾟ Автор пришел к любимым читателям! ✧ﾟ･:✧ヽ(◕ヮ◕ヽ) Наши прекрасные культиваторы теперь знают все о прошлом Синь Ляна. И для них мастер - воплощение доброты, честности, порядочности и высокой морали, в то время, как Синь Лян оспорил бы сразу все эти четыре качества и удалился читать очередную книгу, думая о том, какие его ученики выдумщики. Он просто все время забывает, в каком мире оказался. На фоне других культиваторов он и вправду слишком добросердечный и мягкий. На фоне жителей этого мира он тоже весьма добрый. Синь Лян же считает себя честным и уважительным, никогда даже не задумываясь о доброте и своему к ней отношении. P.S. Вэй Шен, сколько можно? Уже вторая глава, как ты встретился с любимым и самым лучшим мастером на свете! Научись уже уважать его и вспомни, что его нужно защищать не насильно, а любя! Тьмок любимых читателей ༼ つ ✿◕‿◕✿༽つ