Разрывая облака II Поглощая море 《破云2:吞海》（淮上）

Дверь внезапно открылась, и оба директора одновременно повернули головы. Они увидели, как Бу Чунхуа вошел в офис, засунув одну руку в карман, а другой выдвигая стул, чтобы сесть. Он посмотрел на них обоих и сказал: «Что происходит с человеком, которого вы мне назначили? Можете ли вы сказать мне сейчас?» Сун Пин на мгновение задумался под пристальными взглядами двух сосредоточенных пар глаз и, наконец, громко вздохнул, прежде чем бросить пачку файлов, только что отправленных по факсу, на стол, сказав: «Вот, я тоже только что получил это». Бу Чунхуа взял файлы и взглянул — это были старые архивы и записи о задержании из районного центра заключения Цзинь Кан, датированные 13 годами ранее. На фотографии, сделанной 13 лет назад, У Юй стоял перед камерой с короткими черными волосами, бледной кожей и был одет в серовато-синюю тюремную форму. Он спокойно посмотрел на Бу Чунхуа. Описывая внешность молодого человека, люди могут использовать такие термины, как «красивый», «крутой» или «энергичный». Но Нянь Дасин использовал слово «красивый», чтобы описать его. Выбор слова не был неправильным — будь то черты лица или изящные брови, У Юй выглядел очень явно и стандартно красиво, даже сохраняя немного юношеского ощущения. Казалось, он в это время только что закончил школу и выглядел немного сдержанно, с академическим видом, без каких-либо следов усталости от лет. Любой, кто взглянет на эту фотографию, легко сформирует первое впечатление о том, что он красив. Так что было понятно, что Лю и его банда не ожидали, что он будет таким жестоким. «Се Цяньшань», — медленно прочитал директор Сюй имя из файла, держа очки для чтения, и воскликнул: «Это имя звучит вполне культурно с его поэтическим значением. Но другие думают, что кукушка зовет путников в горах, Кто знает, что кукушка — это дух пропавшего императора, который еще не вернулся». Однако предзнаменование не очень хорошее. Кто дал ему такое имя?» Сун Пин беспомощно посмотрел на него и сказал: «Лао Сюй, как насчет того, чтобы уйти на пенсию и позволить полицейской академии снова нанять тебя? Я думаю, ты довольно хорош в преподавании китайского языка». «Нет. Нет. Нет», — Директор Сюй отказался с ноткой гордости, наклонившись ближе и пролистывая несколько страниц файлов. Затем он спросил: «Как его настоящее имя?» Сун Пин ответил: «Я не знаю». «Не знаю?» Сун Пин беспомощно посмотрел на него: «Директор Сюй, почему бы вам не попросить полицейскую академию снова нанять вас после выхода на пенсию? Я думаю, вы хорошо преподаете китайский язык». «Нет, нет, нет», — Немного самодовольный, директор Сюй наклонился и перевернул несколько страниц. «Как его настоящее имя?» — спросил он. «Я не знаю», — был ответ. «Вы не знаете?» Глядя на директора Сюя и Бу Чунхуа, Сун Пин пожал плечами и сказал: «Я только что проверил биографию «Се Цяньшаня» и обнаружил, что у него есть полное и четкое досье: он с границы Юньдяня, только закончил младший курс. среднее образование, неоднократно совершал кражи, контрабанду наркотиков, сбегал из тюрьмы и нелегально переправлялся в Мьянму, а затем и вовсе бесследно исчез. Этот набор записей дел верен, независимо от того, в какую систему вы его включили, с полным тюремным опытом и такими свидетелями, как Нянь Дасин, и в нем нет никаких лазеек. Но если вы проверите «У Юя», вы обнаружите, что У Юй тоже реален: родился в Гуанси, учился в Сычуани, после окончания университета был направлен в Цзиньхай, он тринадцать лет работал в дорожной полиции, общественной безопасности и криминальной полиции. следственной группы в полицейском участке и, наконец, стал рядовым полицейским в подотделе с посредственной работой. Его трудовая книжка и все процедуры заполнены, и даже можно найти записи и квитанции, когда он дежурил в отделении полиции, в которых говорится, что человек, который сообщил об этом случае, не был им доволен и жаловался на его плохое отношение». Директор Сюй: «…» «Итак, Се Цяньшань и У Юй — два персонажа, тщательно сформированные архивами. Кто настоящий человек? Вы могли бы также спросить его». Директор Сюй на мгновение задумался, продолжая настаивать: «Когда они перевели его туда, разве они даже не сообщили вам?» Замешательство директора Сюя было разумным, потому что даже если кого-то отправили на секретную работу, по прошествии тринадцати долгих лет он должен был завершить свою миссию, быть допрошенным и вернуться к обычным полицейским обязанностям. Даже если бы некоторые исторические вопросы оставались засекреченными, они, по крайней мере, проинформировали бы руководство нового ведомства и поделились бы некоторой информацией, чтобы обеспечить защиту и поддержку офицера с похвальным послужным списком. Такие меры предосторожности предотвратят любые трудности награжденного офицера в дальнейшей работе и жизни. Директор Сюй чуть не опрокинул чашку. Второсортная героическая модель! Какая большая честь! В системе общественной безопасности установлены квоты на награждения за заслуги третьей, второй и первой степени. Пропорции не должны превышать 0,03%, 0,003% и 0,001% от общей численности дежурных сотрудников полиции за этот год соответственно. Многие из этих наград также являются посмертными — другими словами, чтобы по-настоящему получить такую ​​честь, сохранив при этом целые конечности, это реже, чем перо феникса или рог единорога, и требует силы, удачи, опыта и качества, не испытывая недостатка в них. У Бу Чунхуа был дальний родственник, который был назначен исполняющим обязанности директора всего в 30 лет благодаря награде второй степени за вклад в операцию по борьбе с наркотиками. Более того, его подразделение представляло собой мощный отдел под юрисдикцией провинциального города, а следственное подразделение получило дополнительный импульс на высоком уровне! Однако даже столь внушительное второсортное достоинство не может сравниться с героическим достоинством. Личные заслуги могут быть одобрены правительством провинции, но национальные герои должны быть одобрены Министерством общественной безопасности. Герои второго сорта редки: по всей стране их насчитывается чуть больше тысячи, и многие из них награждены посмертно. Достижения У Юя как живого национального героя второго сорта примечательны, и он осуществил мечты многих директоров местных бюро общественной безопасности, что дало ему право нести национальный флаг на своих похоронах десятилетия спустя. Какая же это должна быть славная заслуга, чтобы объявить такую ​​честь? Бу Чунхуа вдруг вспомнил слова Нянь Дасина: «Обычно эти люди издевались над ним и били его до тех пор, пока он не начинал харкать кровью. Мальчик только стиснул зубы и ничего не сказал...» «Они били его до тех пор, пока он не перестал двигаться, затем вытащили его из камеры, и кровь была по всему полу, и я подумал, что он умер! ……» «И чем закончилась дискуссия? — дрожащим голосом спросил директор Сюй. — Разве это не было одобрено?» «Нет», — Сун Пин на мгновение заколебался и сказал: «Я не уверен, почему это не было одобрено». Директор Сюй тут же опустил ноги и встал из-за стола: «Да ладно, Лао Сун, ты не можешь быть таким. Ты должен знать какую-то внутреннюю историю, но держишь ее при себе и не рассказываешь мне? О, если ты мне не расскажешь, это нормально, но ты не рассказываешь мне даже ради собственного ребенка?» Он помолчал, как будто размышляя, как начать, а затем сказал: «У этого У Юя во время инкубационного периода было много проблем, которые невозможно объяснить». Бу Чунхуа пришел в себя, тонко показав жестом открытой ладони, что это не имеет к нему никакого отношения. У Сун Пина сильно разболелась голова: «Сюй, зачем ты поднимаешь весь этот порох…» «Когда ты передал мне человека, ты только сказал обеспечить его пенсию и все. Ты не сказал мне, что это «особый случай», — Директор Сюй также почувствовал себя обиженным: «Если эту второсортную героическую модель одобрят, я бы не отказался обращаться с ним как с предком; но если его не одобрят, то он будет горячей картошкой. Ты дал мне горячую картошку, не мог бы ты хотя бы предупредить меня? Это просто несправедливо!» Хотя его рассуждения были суровыми, они были здравыми. Особые случаи в реальности — это не все хорошие люди, какими их изображают в пропагандистских фильмах. Фактически, многим приходится лавировать между светом и тенью, одна нога в черном, а другая в белом, что является обычным явлением. Если им не хватает решимости, они могут никогда не вернуться. Если бы У Юй действительно имел заслуги перед своим именем, но почести не могли быть одобрены, только Бог знает, что он сделал, чтобы оказаться в этом нынешнем состоянии неопределенности. Сун Пин какое-то время молча размышлял, прежде чем признать под обвинительным взглядом директора Сюй: «Я не намеренно скрывал это от тебя. Я узнал об этом только конфиденциально, расспрашивая, когда взял его… У него было много необъяснимых проблем во время его работы под прикрытием». Необъяснимые проблемы? Не только директор Сюй, даже Бу Чунхуа был на мгновение ошеломлен. «И после церемонии празднования одна из ключевых фигур, которая первоначально организовала весь план и была единственным односторонним каналом связи с У Юем в течение этих нескольких лет — прежде чем представить подробный отчет Министерству общественной безопасности…» Сун Пин глубоко и тяжело вздохнул, сделал паузу на несколько секунд, прежде чем медленно продолжить: «Выпрыгнул насмерть из больницы». «…Ваша вышестоящая линия..» «Кто ваш спонсор? Кому были отправлены сообщения?!» «Говорить или нет?» Среди шума крики стали отчетливее, и окровавленный кнут пролетел мимо его щеки. «Забейте его до смерти! Посмотрите, заговорит он или нет!» Подвал был наполнен постоянным запахом ржавчины, который был запахом разложения, исходившим от тяжелых орудий пыток, где со временем застыли слои черной крови. Каждый раз, когда кнут поднимался, он выпускал кровавую дугу и ударялся о засаленную черную кирпичную стену с изломанной плотью. Но, как ни странно, на этот раз У Юй не почувствовал никакой боли. Как будто его душа была вырвана из тела и тихо плавала в пустоте, наблюдая за кровавыми сценами у своих ног, как это делало тысячу раз во сне, двигаясь к трагическому предрешенному финалу. «Блин! Не повезло с этим копом, у него крепкая кость…» «Что нам делать, старший брат, если он не сможет прийти?» «Что теперь?» ... Словно зная, что будет дальше, зрачки У Юя молча сузились. После ропота голосов на мгновение воцарилось молчание. Он увидел, как в поле зрения появилась игла, наполненная мутной жидкостью, которую проводили грешные руки, пока совсем близко кончик иглы не отражал тусклый, размытый свет лампочки. «Дайте полицейскому шанс. Одного выстрела будет достаточно. Он услышал угрюмый, хриплый голос: «Или открой ему рот…» У Юй боролся, когда страх наконец прорвался сквозь клетку, горное цунами затопило все сознание, заставив все его тело утонуть в холодном темном море... «Или пусть он вообще умрет». Нет, не надо! Выброси это! Нет!.. ... У Юй внезапно открыл глаза и сел. Солнечный свет струился из окна, разбиваясь по белоснежным простыням. Четыре стены больничной палаты были яркими и прозрачными. Капельница капля за каплей падала в трубку, прикрепленную к железной стойке. На тумбочке стояла ваза с лилиями, по лепесткам которых скатывались капли росы и с тихим плеском падали на столешницу. «Ты проснулся?» — Линь Чжэн сел в кресло у окна, улыбнулся и потянулся. Ноутбук лежал у него на коленях, и он, очевидно, работал раньше: «Хорошо проснуться. Доктор сказал, что с тобой все в порядке, но я все равно думаю, что тебе следует хорошо выспаться». «……» — У Юй долго смотрел на него хриплым и трудным голосом: «Разве ты не вернулся в Юньдянь?» «Телефон прервался во время разговора, и я не смог дозвониться. Как ты думаешь, что еще я могу сделать? У меня нет выбора», — Линь Чжэн закрыл ноутбук и сунул его в темно-коричневый портфель из тонкой кожи и качественной работы, но без каких-либо признаков бренда у его ног, улыбаясь: «Я немедленно купил билет на самолет и приехал в Цзиньхай посреди ночи, и это судьба, что мы снова встретились в больнице. Сегодня мне пришлось отложить две встречи, и я не знаю, какой нагоняй получу от старика по имени Фэн». Волосы У Юя немного отросли, все еще растрепанные после того, как он только что проснулся, а пряди беспорядочно падали ему на лоб. Он смотрел в окно боком, солнечный свет делал его цвет лица еще бледнее, со слегка отражающим блеском вокруг бровей и глаз, подчеркивающим темную глубину его зрачков. Он, казалось, не услышал ни слова из того, что только что сказал Линь Чжэн, медленно повторяя: «Почему ты вернулся?» Линь Чжэн встал, чтобы налить ему воды, и остановился на своих словах. Через несколько секунд он поставил стакан, повернулся, чтобы посмотреть на У Юя, и вздохнул: «Что ты думаешь?» «Когда это мог быть просто прерывистый сигнал или что-то срочное с вашей стороны, я не мог усидеть на месте и мог только посреди ночи промчаться обратно в аэропорт, прилететь сюда, взять экстренный отпуск и сидеть у твоей постели всю ночь — так почему ты думаешь, что я примчался обратно?» В комнате было так тихо, что звуки людей и шагов за дверью, шум дороги за окном, даже звук их дыхания друг друга вдруг стали более отчетливыми. У Юй замолчал, сидя на кровати, опершись локтями на колени. Его полуопущенный боковой профиль отражался в оконном стекле с неясным выражением лица. Рожденные с выгодной внешностью, как правило, с детства естественным образом получают одобрение от других и поэтому обычно более сдержаны и уверены в себе, имеют более прямую осанку и ауру. Линь Чжэн видел старые университетские фотографии У Юя — он не только был полон энергии, но и просто стоял там, как молодое деревце, излучая энергичную живость, которую плохое качество пикселей более десяти лет назад не могло скрыть. Это было далеко от молчаливого профиля настоящего. Это было похоже на человека, вывернутого заживо из души. «… Прошлой ночью ты чуть не просыпался несколько раз», — Линь Чжэн внезапно сменил тему, как будто ничего не произошло, как будто неминуемого допроса никогда не было. Ответа не последовало. «Каждый раз, когда приходит медсестра и выключает свет, ты начинаешь просыпаться, а я встаю и снова включаю свет. После того, как это повторилось три раза, мне пришлось пойти в медпункт, чтобы поздороваться и попросить их перестать переусердствовать и выключить свет, и тогда ты, наконец, проспал всю ночь». «…» «Есть что-то», — Линь Чжэн потянулся за телефоном и болтливым тоном спросил: «Что бы ты хотел съесть? Хотите булочку Цинфэн, вегетарианскую или капустные грибы?» У Юй покачал головой. «Тогда съешь немного каши, рядом есть магазин каш Чаошань, и закажи рыбу на пару?» «Я аллергик». Линь Чжэн, человек с мягким характером, искал приложение для доставки еды и не мог понять, какой у него вкус: «Как насчет нескольких легких блюд из вегетарианского ресторана и немного супа…» «Лин Чжэн, — хрипло перебил его У Юй, — возвращайся». Линь Чжэн резко замолчал и посмотрел на него из-за телефона. Никто из них больше не заговорил. Через некоторое время Линь Чжэн наконец глубоко вздохнул, полуприсел у кровати, сжал ему руку и спросил: «Я настолько противен тебе?» ... «Соблюдайте дезинфекцию, не пейте воду, больше отдыхайте, не ешьте острую, раздражающую, алкогольную пищу. Независимо от того, насколько вы заняты на следующей неделе, не забудьте прийти и снять швы…» В кабинете директора врач что-то бормотал и писал рецепт. Бу Чунхуа поблагодарил его, надел рубашку, как будто вдруг вспомнил, и спросил: «А как насчет нового парня в нашем отряде?» Первая больница имеет тесные рабочие отношения с Подбюро Южного города из-за их близости. Часто врачи и полиция хорошо знакомы, споры по медицинской стороне еще не были подняты, но полиция уже спускается, как божественные воины, надевая наручники и беспрепятственно транспортируя подозреваемых после прибытия — они построили очень хорошие отношения сотрудничества в долгосрочной перспективе. Бу Чунхуа не нужно было упоминать имя У Юя — доктор, естественно, знал, кто новый человек в отряде, и сказал с улыбкой: «Молодой человек по фамилии У?» Бу Чунхуа подумал, что по стандартам идентификации У Юя больше нельзя было назвать «молодым». Но внешность парня действительно не выдавала его возраста — он мог сойти за тридцатилетнего или даже двадцатилетнего. Не изучив внимательно медицинские записи, доктору было бы легко обмануться этим лицом. «Он в порядке, держится хорошо — нет серьезных повреждений внутренних органов или тканей. Он должен быть в состоянии выписаться после выздоровления. Хотя несколько подозреваемых в совершении преступлений, которых послал начальник Ван, были в худшем состоянии — у одного был разрыв пищевода, один сломал ребра, а другой, получивший ножевое ранение в живот, стабилизировался только сегодня утром, из-за чего старшей медсестре пришлось работать в дополнительную поздную смену. Тсс, они действительно прокляли всю вашу родословную восемнадцать поколений назад». Бу Чунхуа задумался и уклонился от ответа, а затем вдруг спросил: «Как он восстанавливается после своих старых травм?» «Старые травмы? Вы имеете в виду сломанные кости рук и ног? Хорошо. В конце концов, он молод и хорошо поправился. Просто обратите внимание на тепло в будущем, чтобы он не страдал в старости». «Кроме перелома, больше ничего с точки зрения внутренних органов и крови?» «Нет. Его сердце, легкие и селезенка функционируют хорошо, только с незначительной анемией и без других проблем — будьте уверены, все члены вашего подразделения являются держателями годовых VIP-карт в нашей больнице. Анализы крови, анализы мочи, сканирования — это стандартные фиксированные процедуры. Если вы все еще беспокоитесь, я могу организовать ему компьютерную томографию мозга, а также колоноскопию и гастроскопию, убить двух зайцев, так сказать». Бу Чунхуа: «…». Бу Чунхуа слегка нахмурился и собирался спросить что-то еще, когда доктор улыбнулся и сказал: «Кстати, человек, посланный вашим бюро и пришедший позаботиться о нем вчера вечером, он уже женат?» «Кто?» «Полицейский, который всю ночь не спал у его постели». Доктор поджал губы в сторону поста медсестры: «Новая маленькая медсестра влюблена в него, поэтому старшая медсестра поручила нам выяснить информацию. Вы случайно оказались здесь сегодня, как и…» «Мы никого не посылали». Доктор был ошеломлен: «Хм?» Они смотрели друг на друга полсекунды, и Бу Чунхуа резко поднялся: «Как зовут этого человека? Сколько ему лет? Где он сейчас?» Доктор поспешно последовал за ним и встал: «Он… сказал, что его фамилия Лин, я не знаю, ушел ли он сейчас, эй…» Прежде чем он закончил эти слова, Бу Чунхуа толкнул дверь и пошел по коридору. В стационаре было полно приходящих и уходящих людей. Бу Чунхуа быстро прошел мимо дверей комнат, которые были полуоткрыты или плотно закрыты, резко повернувшись в конце, увидел, что дверь в комнату 358, самая дальняя на юге, была приоткрыта, и доносились приглушенные голоса. Казалось, У Юй сказал что-то короткое, за которым последовал очень глубокий, притягательный мужской голос, который звучал несколько смиренно, но довольно строго: «Тебе я так противен, У Юй?» Рука Бу Чунхуа остановилась, собираясь открыть дверь. Он на мгновение поколебался, а затем тихо, не издав ни звука, заглянул в узкую щель. У Юй смотрел вбок, опершись локтями на колени и задумчиво сидел, сгорбившись, на кровати. Он был одет в плохо сидящую старую майку и шорты, ступал босиком по холодному кафельному полу и выглядел совершенно растрепанным. Однако линии его шеи, спины, конечностей до лодыжек и даже естественно свисающих пальцев были гибкими, красивыми и гладкими – утонченность, поистине отточенная профессией и опытом, совершенно отличающаяся от громоздких мышц, достигнутых с помощью режимы тренировок. Спрашивающим оказался молодой человек около тридцати лет, одетый в хорошо скроенную голубую рубашку, темно-серые брюки и туфли. Он наклонился перед У Юем так, что они почти соприкоснулись, и хотя из-за такого положения его лица не было ясно видно, в его тоне было слышно сильное доминирующее и давящее чувство: «Я думал, что единственный человек, на которого ты возмущался после прыжка Чжан Бомина, был мертв, так почему же ты все еще так сильно нам сопротивляешься?» «Я пытался помочь тебе, У Юй. Я думал, ты это чувствуешь». Спокойное выражение лица У Юя не изменилось: «Я много раз повторял тебе, Линь Чжэн, смерть Чжана не имела ко мне никакого отношения. В тот день в больнице, увидев его, я сразу же вернулся в палату. После этого я услышал новость о его прыжке……» Он внезапно дернулся и повернулся к полузакрытой двери комнаты. «…кто там, выходи!» Ни один обычный человек не мог обладать такой острой чувствительностью. В то же время выражения лиц Линь Чжэна и Бу Чунхуа изменились, когда они стояли снаружи и внутри двери соответственно. Линь Чжэн резко встал, его лицо омрачилось, незаметно протянув одну руку за талию, и пошел к двери, прижимаясь к стене.