Разрывая облака II Поглощая море 《破云2:吞海》（淮上）

Щелчок! У Юй действовал быстро и четко, одной рукой выпрямляя подбородок шерифа и заставляя его корчиться от боли на земле. Он почти вырвался из хватки Бу Чунхуа. «#%*#&…» — пускал он слюни, пытаясь сформулировать связные слова. Но Бу Чунхуа строго прервал его: «Сколько людей в твоей деревне верят в этот культ?» «На, на, много…» У Юй перевел: «Он говорит, что не многие». Бу Чунхуа усилил хватку: «Выражайся яснее!» Шериф, с трудом дыша под давлением, воскликнул, закатив глаза: «Немногие, правда! Их действительно не так много!» У Юй перевел: «Он говорит довольно много». «Я знаю это без перевода». Сразу после этого он спросил строгим голосом: «Гао Вэй и Сюн Цзиньчжи — главы вашего места?» «Д-да… они здесь лидеры, главы нашей маленькой группы…» «Кто такой "мастер Ба"?!» «Я не знаю, я действительно не знаю. Я всего лишь небольшой командир отряда…» «У культа Всемогущего Бога есть несколько "пастырских зон", а ниже идут провинции, затем районы, церкви, группы, отряды и пункты. В отряде около 20 человек, а несколько групп вместе образуют церковь, — прошептал Бу Чунхуа У Юю. — Этот культ распространяется как чума. Стоит одной семье поддаться на его уговоры, как заражается половина деревни. Вероятно, они уже близки к этой точке». У Юй спросил: «Что нам теперь делать?» «Давайте вернемся к машине и поедем. Ночью в деревне небезопасно», — ответил Бу Чунхуа. У Юй кивнул в знак согласия. Бу Чунхуа схватил шерифа за шею и поднял его с земли, прошептав: «Сейчас я вытащу тебя отсюда. Если ты издашь звук, я убью тебя на месте. Я из высшего бюро общественной безопасности. Я не буду нести ответственность за твое убийство. Хочешь меня попробовать?» Шериф увидел нож в его руке и сразу испугался, поспешно кивнув. Бу Чунхуа подтолкнул его вперед и сказал: «Пошли!» В этот момент У Юй внезапно схватил Бу Чунхуа за руку и сказал: «Подожди». Когда наступила ночь, а звезды еще не появились, сельские районы были абсолютно черными и без неонового света. Перед лицом не было видно собственной руки. Лишь фонарик светил по диагонали в углу здания. В тусклом свете У Юй посмотрел прямо на Бу Чунхуа зловещими темными глазами. Сердце Бу Чунхуа екнуло, и он спросил: «Что случилось?» «Ты не чувствовал запаха?» «Какой запах?» Губы У Юя слегка задрожали, и он быстро обернулся, чтобы осмотреть комнату, его взгляд скользнул по нескольким окнам из алюминиевого сплава с противоугонными сетками на южной стене, ванной комнате, углу лестницы, и, наконец, произнес два слова: «Бензин». Бензин? Бу Чунхуа вздохнул, сельский ночной воздух смешался с травой, почвой и деревом, не было вообще никакого необычного запаха. Он не успел внимательно разобраться, как вдруг шериф отвернулся от главных ворот и заикаясь: «П-п-правительство, эти в-ворота не могут открыться…» Эта дверь не была заперта на противоугонный замок, а была увешана самой старой и надежной железной цепью и пулевидным замком. Однако только что его явно вскрыли. Бу Чунхуа оттолкнул шерифа в сторону, протянул руку и потянул дверь, но она не сдвинулась с места. Он понял, что что-то не так, и тут же сильно пнул дверь. Толстая дверь из цельного дерева ударилась о раму, и из нее послышался металлический скрип… Он был прикован снаружи! Как это могло произойти? Бип-бип-бип… В этот момент за окном вдруг раздался резкий свист — там кто-то был! «Сколько людей знает, что мы здесь?!» Шериф перепугался до смерти: «Никто! Никто! У меня даже не было возможности никому рассказать!» Если никто не знал, что они здесь, то кто свистел у запертой двери снаружи и чего они хотели?! Бип-бип-бип… Свисток был подобен похоронному звону во тьме ночи, каждый звонок был более настойчивым и насущным, чем предыдущий, вселяя страх в их сердца. В далекой деревне один за другим замигали огни, воздух наполнялся криками людей и лаем собак. Посреди этого хаоса Бу Чунхуа наконец услышал самый зловещий и нежеланный звук... Крушение! Крушение! Сильный запах бензина доносился из каждого окна и каждого дюйма кирпичной кладки, после чего свист внезапно прекратился. Две секунды спустя из окна вылетела вспышка пламени, отразившаяся в недоверчивых зрачках Бу Чунхуа... Бум! Пламя поднялось со всех четырех стен! Когда ему было девять лет, кроваво-красной ночью казалось, будто на него спустилась сама тьма. Стрельба, крики, кровь и крики смешались вместе, чтобы создать симфонию истерии, которая разрывала его барабанные перепонки. Было такое ощущение, будто бесчисленные окровавленные руки появились из-под земли, вцепились в его ноги, опутали его ноги, утащили его тело из плоти и крови на землю. Бу Чунхуа яростно ахнул, едва успев сделать два шага вперед, как его рука ослабла — звяк! Кинжал упал на землю, но он, казалось, этого не заметил. В одно мгновение он, казалось, сжался, снова оказавшись в ловушке в чулане, видя трагедию, разворачивающуюся прямо за дверями. Он слышал пронзительный детский плач: «Папа! Мама!» И он увидел, как ствол пистолета прижался к голове его матери. «Пожалуйста, скажите что-нибудь — что угодно!» — он умолял. Палец прижался к спусковому крючку. «Пожалуйста, скажи что-нибудь!» — он умолял. Крики агонии, болезненные ревы и отчаянные крики о пощаде, которые подавлялись много лет назад, превратились в рой стальных когтей, рвущих его грудь, но он не мог издать ни звука. Все, что он мог сделать, это беспомощно смотреть, как палец нажимает на спусковой крючок… Хлопок! Хлопок! Деревянный стул врезался в дверную панель, в результате чего она треснула, но толстая дверь лишь опасно затряслась. Затем У Юй схватил еще один стул и яростно ударил им о дверь, издав громкий грохот, когда большие куски дерева, смешанные со штукатуркой, посыпались на землю. Шериф закричал и рефлекторно попытался схватить У Юя за ногу, но тот толкнул его к южной стене, которая еще не загорелась. Он несколько раз ударил ногой по тому месту, где дверная панель сильно треснула. Хлопок! Хлопок! Под давлением дверная панель продолжала разрушаться и изгибаться, пока, наконец, с громким грохотом ее не выбили! У Юй вытащил ногу из ямы вместе с брызгами древесной стружки, затем повернулся и побежал в ванную, схватив полотенце и намочив его водой. Он быстро обернул его вокруг левой руки, затем вернулся к двери и протянул руку через отверстие, пытаясь расстегнуть железную цепь, которая кругами обвивала внешнюю дверную защелку. Однако было уже слишком поздно. Пламя, подпитываемое бензином, быстро распространилось по всей внешней стене. Хотя они еще не добрались до главной двери, металлическая цепь уже нагрелась до чрезвычайно высокой температуры. У Юй успел развязать только первый круг железной цепи, прежде чем его пальцы обожглись. «…» — У Юй убрал руку, быстро развернул полотенце и молча, ругаясь, посмотрел на свою ладонь. К этому времени огонь полностью разгорелся. Температура внутри комнаты резко поднялась, обжигая кожу и вызывая ощущение жжения. Густой черный дым заполнил первый этаж, из-за чего было почти невозможно что-либо ясно рассмотреть. У Юй быстро осмотрел местность, его острый взгляд, как молния, сосредоточился на нескольких позициях, и он потянул шерифа, который не мог перестать истерически кашлять, к лестнице, крича: «Беги!» Шериф не мог даже нормально встать, его лицо исказилось от страха и отчаяния, когда его окружило пламя: «Помоги мне! Помоги мне! Я не могу бежать…» «Иди наверх! Быстро!» — закричал У Юй. «Я умру, я умру», — кашлял шериф. «Торопись!» «Помоги мне, помоги мне…» Хотя окружающая высокая температура и недостаток кислорода были непреодолимыми, Бу Чунхуа чувствовал себя замороженным, погруженным в ледяное море, и мог слышать только крики ребенка, доносящиеся из глубины под его ногами. Душераздирающее негодование было таким знакомым: «Я не могу бежать. Я не могу бежать, потому что мои мама и папа все еще здесь». В следующую секунду в его глазах появился У Юй, выглядевший растрепанным, схватив шерифа за воротник и сильно ударив его по лицу! Хлопок! Пощечина пролетела по воздуху и попала в лицо плачущего ребенка, свернувшегося калачиком в огне и крови. «Ты не умрешь!» — рев У Юя двадцать лет спустя совпал с его подростковым ревом, произошедшим более двадцати лет назад посреди ночи; даже оборванный голос был тот же: «Беги, беги скорей!» «Нас поймают? Мы умрем?» «…Нет, нам нужно выжить…» «Что нам делать? Мы умрем, мы умрем! Что нам делать?!» «Беги быстро, нам нужно выжить…» Что бы ни случилось, мы должны выжить. Выживание — это все, и только выжив, мы сможем отомстить! Пламя лизнуло его бок, и Бу Чунхуа снова почувствовал жгучую боль на своих щеках — это была юная рука, с силой вытиравшая его слезы, залитые кровью. С тех пор оно проникло сквозь его позвоночник и оставило неизгладимый след глубоко в его душе. «Следуй за мной, — выдохнул Бу Чунхуа, схватив У Юя за руку. — Следуй за мной, давай… быстро!» У Юй поспешно поднял глаза и увидел, что Бу Чунхуа выглядел так, будто только что проснулся от кошмара, что заставило его подняться на второй этаж. Стены уже горели, и в смертельном густом дыме невозможно было различить восток, юг, запад или север. Полагаясь только на свои воспоминания о том, как ранее он ощупывал в темноте второй этаж, Бу Чунхуа плечом толкнул дверь главной спальни. Из-за искаженного света огня за окном его лицо было совсем не похоже на человеческое. Окно! Только в ванной, соединенной с главной спальней, было окно без защитной сетки! Надежда на выживание была прямо перед их глазами. Шериф чуть не рухнул на колени, но Бу Чунхуа подхватил его одной рукой и подтолкнул к главной спальне. Однако, когда они собирались это сделать, внезапно раздалось несколько громких ударов. Деревянные балки, яростно горящие в северном углу главной спальни, рухнули, и в мгновение ока поднялся черный дым, повсюду разлетелись искры. Поток горячего воздуха мгновенно вытолкнул их наружу! «Ах, ах, ах!» Шериф врезался в У Юя позади себя, и они оба вместе врезались в треснувшую стену. У Юю не было другого выбора, кроме как превратиться в человеческую подушку, крича от боли. «Ты в порядке?!» — Бу Чунхуа бросился вперед и закричал. С бледным лицом, освещенным пламенем, У Юй покачал головой и толкнул кричащего шерифа вперед. «Быстро идти!» Бедный шериф за всю свою жизнь никогда не видел такой сцены и действительно больше не мог встать. Бу Чунхуа протащил его по земле, как мешок, и поспешно побежал в горящую хозяйскую спальню, пиная и разбивая стекло одной ногой: «Прыгай!» «Помоги мне, мама, мне страшно, мне страшно…» Шериф взмахнул руками, и в следующую секунду его тело взлетело в воздух, выброшенное из окна Бу Чунхуа! «Ах!» — с тяжелым стуком этот несчастный парень упал во двор, среди клубов черного дыма. Крики его резко прекратились и сменились жалкими стонами; он, вероятно, подвернул лодыжку. «У Юй!» — крикнул Бу Чунхуа, оборачиваясь. Но в главной спальне не было никаких следов У Юя, только мерцающее пламя. «У Юй!» — Бу Чунхуа прикрыл рот рукой и закашлялся, ступив на пылающий пол и выбегая из дома. В одно мгновение он мельком увидел свой силуэт под стеной впереди, и его сердце почувствовало, будто его крепко сжала невидимая рука. У Юй сидел, склонившись, у стены, одна рука прикрывала рот мокрым полотенцем, а другая слабо лежала сбоку. Его окровавленная ладонь была обращена вверх, кровь сочилась между пальцами, оставляя перекрещивающиеся следы в тонких промежутках между ними. Хотя это было не так, у Бу Чунхуа внезапно возникла сюрреалистическая иллюзия, что он всего лишь призрак в адском огненном море, никогда не существовал на самом деле и может исчезнуть в любой момент. «Ты в порядке? Ты ранен?!» — Бу Чунхуа присел рядом с ним на колени, но У Юй просто покачал головой и протянул ему мокрое полотенце. «Я в порядке, ты быстро прыгаешь. Он может скоро взорваться». «Что? Быстро вставай!» «Я просто отдохну немного. Я буду готов через две минуты…» «Не говорите ерунды! Пойдем со мной!» — Бу Чунхуа почти взревел. «Торопись!» Лицо У Юя было бледным, и он не сказал ни слова. Бу Чунхуа с силой повернул к нему лицо и обнаружил, что его взгляд несколько расфокусирован, как будто в этот критический момент жизни и смерти его тронула какая-то внезапная мысль, и он колебался. Почему он колебался? Что он вспомнил за те короткие десять с лишним секунд, когда он сидел один в этом огне? Внезапный необъяснимый холодок пробежал по его спине, и лицо Бу Чунхуа резко изменилось. Он схватил мокрое полотенце и прикрыл нос и рот, с силой потянув руку на плечо. Он яростно ругал: «Пойдем со мной! Быстро!» «Ах… больно, больно, — У Юй опустил голову, чтобы вдохнуть, пытаясь скрыть свою боль. — Я только что подвернула лодыжку. Будьте осторожны, будьте осторожны…» Дверной косяк спальни уже горел. Бу Чунхуа быстро подошел к окну и пнул стекло на другой стороне оконной рамы, схватил У Юя за плечо и крикнул: «Я посчитаю до трех. Прыгай со мной так сильно, как только можешь! Вы понимаете?!» У Юй проглотил полный рот слюны. «Если мы умрем, ничего не останется! Нам нужно выжить, только тогда мы сможем поймать этих отморозков! Только тогда мы сможем отомстить за жертвы! — Бу Чунхуа большим пальцем откинул волосы У Юя и заставил его посмотреть себе в глаза. — Вы понимаете?!» У Юй перевел дыхание и наконец кивнул. «Я понимаю». «Прыгай!» Свежий воздух хлынул в огонь, и пламя мгновенно взорвалось, с ревом взметнувшись в ночное небо. В этом ослепительном огненном море Бу Чунхуа обнял У Юя, сделал несколько шагов назад и со всей силы выпрыгнул из оконной рамы! Тук! Они оба приземлились и перекатились одновременно, вылезли из дыма и проползли более десяти метров, прежде чем наконец упали на землю, приветствуемые прохладным ветерком. «Кашель, кашель, кашель!… кашель, кашель, кашель…» — У Бу Чунхуа был черный дым во рту, и он почти задохнулся в легких. Он не знал, как долго он кашлял, прежде чем ему наконец удалось остановиться. Он тяжело сел на землю, его глаза почернели, и он сделал глубокий вдох. Раздался легкий щелчок позади него, и вспыхнуло пламя. Он обернулся и увидел У Юя, лежащего на спине на траве с сигаретой во рту, зажигающей зажигалку. «… — Бу Чунхуа полез в карман. — Когда ты это сделал?» Трехэтажное цементное здание вдалеке было полностью охвачено пламенем. Огонь очертил глубоко вырезанный профиль лица У Юя, от лба до надбровной кости, его прямую переносицу, узкий подбородок и глубоко впалую шею под шеей, все это было четко обозначено светом и тенью, захватывающе красиво. Бу Чунхуа увидел, как он устало скривил губы, закурил сигарету и глубоко затянулся бледно-голубым дымом. «Когда я подтолкнул к тебе этого неудачника, — он помолчал и сказал. — Я все еще хочу хорошенько покурить». Он засмеялся над собой, а Бу Чунхуа уставился на него, не зная, что сказать. Через некоторое время он мог только покачивать головой, чувствуя себя беспомощным и изнуренным. «Я никогда в жизни больше не возьму твою зажигалку, если только небо не упадет, — беспомощно сказал Бу Чунхуа. — Как твоя рука?» У Юй развел ладонью, показывая, что с ним все в порядке, но Бу Чунхуа встал и придвинулся ближе к нему, держа его за руку и внимательно ее осматривая. Он увидел, что окровавленная ладонь поджарилась досуха, но рана была не слишком большой, вероятно, потому, что большая часть его ладони была обернута мокрым полотенцем. «Идите в больницу и продезинфицируйте ее. Не заразитесь в такую ​​жаркую погоду». «Э-э, окей». Прогулка через огонь была чрезвычайно утомительным занятием, из-за которого их грудь и легкие были полны дыма, из-за чего даже дыхание было огненным и болезненным. Некоторое время они лежали на земле, не в силах пошевелиться. Бу Чунхуа сидел рядом с другим, глядя на его темные тонкие брови и опущенные, как крылья, ресницы. Внезапно он сказал: «Знаешь, много лет назад кто-то выгнал меня из горящего здания, вот так». У Юй был поражен: «Действительно?» «Он сказал мне, что, только выжив, мы сможем отомстить. Если бы я умер, ничего бы не осталось. Позже я всегда вспоминал эту фразу. Только живя, мы можем помнить многое, чувствовать разные радости и боли, ощущать различные смыслы жизни, — Бу Чунхуа сделал паузу и прошептал. — Нет ничего страшнее смерти». У Юй перестал стряхивать сигаретный пепел, поскольку его зрачки мгновенно сузились. Его пальцы, обагренные кровью, слегка дрожали в тени. На мгновение ему показалось, что он не может ни дышать, ни издавать ни звука. Спустя долгое время он открыл рот и тихо спросил среди потрескивающего звука горящего пламени вдалеке: «Ты уже отомстил?» Бу Чунхуа встал, стряхнул траву со своих штанов и коротко ответил: «Пока нет». Не говоря больше ни слова, У Юй глубоко вздохнул, схватил Бу Чунхуа за руку и неуверенно покачнулся, когда они поднялись с земли. Внезапно он воскликнул: «Вот дерьмо». «В чем дело?» У Юй не говорил и не двигался. Через некоторое время он вдруг повернул голову в сторону черной ночи вдалеке, его взгляд был строгим и настороженным, а выражение лица необычным: «Кажется, есть какой-то звук». Звук? Взрыв горящих домов, свист ночного ветра и покачивающаяся пустыня… «Нам нужно поторопиться и уйти. Жители деревни, которые тушат пожар, скоро будут здесь. Поджигатель, должно быть, все еще скрывается вокруг нас. Давайте вернемся к машине и подождем подкрепления», — сказал Бу Чунхуа, протягивая руку У Юю, показывая, что ему следует подтянуться. У Юй глубоко вздохнул, схватил его за руку, и они оба побежали. Однако, пройдя всего несколько шагов, они резко остановились! Дикая трава высотой по пояс покачивалась взад и вперед между далекими горами, издавая шелест, который становился все ближе и постепенно становился все более равномерным. Наконец из ночной темноты появились какие-то фигуры — это была не трава, это была группа людей! Сотни жителей деревни медленно продвигались веерообразным строем, среди толпы яростно топорщились деревянные палки и кухонные ножи. На каждом лице были отмечены холодность и настороженность, а враждебные взгляды со всех сторон были устремлены на двоих в центре окружения.