Глава 37
21 июня 2024 г., 12:45
Пустыня по обе стороны дороги колебалась, и машина скорой помощи пробиралась вперед на высокой скорости.
«Куда мы идем?» — задумался Бу Чунхуа. Он увидел, что дорога под его ногами внезапно стала очень длинной, а конец ее заполнили тьма, одиночество и пустота. Издалека он услышал звук зажженной зажигалки, и небольшой сгусток пламени тускло замерцал, затем очертил дугу в воздухе и с хлопком упал на землю.
Сразу после этого пламя стремительно превратилось в огненный язык, облизывая лестницы, взбираясь по поручням и громким криком воспламеняя землю, вскоре превратившись в бесконечный, тысячемильный прудоподобный огонь!
Зрачки Бу Чунхуа расширились – он горит! А что насчет У Юя, он все еще внутри?
«У Юй!»
Пламя потрескивало, обвиваясь вокруг деревянных балок.
«Выходи скорее!»
Клубящийся черный дым валил сквозь трещины в стенах и окнах.
«Где ты? Выходи!»
Пламя разошлось, как Моисей рассек море, рванувшись влево и вправо. Бегущие ноги Бу Чунхуа остановились только для того, чтобы увидеть знакомую фигуру, сидящую у стены на краю почерневшей поляны, его правая щека покраснела от огня и молча смотрела на него.
«…У Юй», — пробормотал Бу Чунхуа.
Они посмотрели друг на друга, и в огромном и далеком пространстве стало очень тихо,
и только потрескивал бушующий огонь, сжигающий дом. У Юй внезапно показался намного моложе, его волосы развевались на ветру, а глаза стали более гладкими, чем сейчас. Он с некоторой неохотой посмотрел на Бу Чунхуа, наконец встал, обнажив свое тело, которое уже было обожжено и сломано с левой стороны.
«Чем ты планируешь заняться?» — У Бу Чунхуа было странное предчувствие, и его голос дрожал.
Тишина.
«Чем ты планируешь заняться? Идите сюда!»
У Юй не ответил, его взгляд был грустным и спокойным, он сделал шаг назад. От этого движения расцвело безграничное море огня, в его глазах отразились миллионы пылающих цветов. В следующую секунду он поднял руку и слегка помахал ею в знак прощания.
Сразу после этого пламя поднялось к небу, в одно мгновение охватив вторую половину его тела!
«У Юй!» — крикнул Бу Чунхуа, побежав за ним, но его нога наступила на пустое место!
Плюх!
Хотя звука не было, Ляо Ган подсознательно что-то почувствовал и внезапно поднял голову с больничной койки. «Капитан Бу!»
Бу Чунхуа сел резким движением, которое вызвало порыв ветра, опрокинувший подставку для капельниц, которая почти упала на землю. Ляо Ган быстро поймал это и спросил: «С тобой все в порядке? Блин, ложись!»
Где он был?
Белоснежный свет сиял на стенах, палата была чистой, светлой и хорошо оборудованной. На улице уже было очень темно, но шум проезжающих по дороге машин все еще был частым. Часы на стене тикали, и часовая стрелка только что прошла десять часов.
Ребра Бу Чунхуа болели, у него кружилась голова. Его сердце все еще тяжело билось. Через несколько секунд он наконец понял, что палата не была незнакомой, это была Первая народная больница в Цзиньхае.
Ему только что приснился сон.
«С тобой действительно все в порядке? Ты чувствуешь себя лучше?» — Ляо Ган встал со стула рядом с кроватью и все еще выглядел очень обеспокоенным.
Бу Чунхуа ахнул: «Как я здесь оказался?»
«Сегодня утром у вас была высокая температура, 40,5 градусов. В окружной больнице заявили, что их медицинские возможности ограничены, и они опасаются, что у вас продолжит повышаться температура и вы вызовете инфекцию, с которой они не смогут справиться. Директор Сун предложил нам быстро перевести вас в больницу Цзиньхай и, пока мы там, привести членов культа, которых мы арестовали прошлой ночью в деревне Фэнъюань. Медицинская база здесь хорошая, и как только вам сделали укол, температура днем упала ниже 38 градусов. Кстати, что сейчас произошло? Тебе приснился кошмар?»
Бу Чунхуа кивнул и пробормотал: «Мне снился У…»
Он внезапно остановился.
Ляо Ган не понял: «Снилось что?»
«…Мне приснилось, что случился пожар», — адамово яблоко Бу Чунхуа скользило вверх и вниз, как будто он инстинктивно что-то проглотил. Он продолжил: «Когда мы проводили расследование в доме Гао Лина, кто-то устроил пожар снаружи. У Юй оказался в огне и не смог выбраться… он выглядел не очень счастливым».
«Хм?!» — Ляо Ган подумал про себя: «Разве это не очевидно? Даже я не был бы рад, если бы застрял в огне. Я бы не только не обрадовался, но, наверное, еще и заплакал бы!»
Однако Бу Чунхуа явно не хотел больше об этом говорить. «А что насчет У Юя? Он вернулся?» — он спросил.
«Нет, — Ляо Ган поднял подбородок к окну, — Директор Сюй отправился разобраться с культовой ситуацией в деревне Фэнъюань, и ему нужен был кто-то, кто провел бы его через сцену прошлой ночи.Я собирался остаться и помочь, но директор Сюй сказал, что У Юй в порядке, и попросил меня быстро отвезти тебя обратно в Цзиньхай. Они должны успеть все закончить и вернуться не позднее завтрашнего дня».
У Бу Чунхуа было чувство, что что-то не так, но он был слишком подавлен лихорадкой, чтобы точно определить, что именно. «У Юй с директором Сюй?» — спросил он.
Ляо Ган кивнул.
«… У Юй слушает директора Сюй, но, вероятно, вокруг него есть и другие руководители из муниципального бюро, и У Юй может не захотеть выполнять их требования. Если возникнет конфликт, это не закончится хорошо», — сказал Бу Чунхуа, потирая лоб. Подумав немного, он дал указание: «Позвони начальнику Чжао из ожогового отделения наверху и попроси его завтра утром отправить двух стажеров в деревню Фэнъюань, чтобы забрать У Юй. Скажи, что у него сильно обожжены руки и ему может понадобиться пересадка кожи, поэтому директор Сюй обязательно его отпустит. Если другие лидеры городского комитета будут задавать вопросы, скажите им, чтобы они нашли меня напрямую».
«Понял!» — Ляо Ган сделал жест «ОК» и достал телефон, чтобы позвонить. Бу Чунхуа вздохнул с облегчением и откинулся на больничной койке. Выражение его лица было спокойным и уравновешенным, скрывая темноту в глазах, которую никто не мог заметить.
Он вспомнил силуэт, который видел сквозь пламя.
Сцена была настолько яркой, что не казалась сном. Он даже мог ясно видеть молодое лицо У Юй в свете костра — его щеки не были такими изможденными, как сейчас, глазницы не были такими глубокими, а свет и тень были мягче. Жестокая и острая аура, делавшая его похожим на раненого зверя, исчезла. Он стоял там со спокойным и слегка меланхоличным выражением лица.
Язык огня, казалось, лизнул мир снов к сердцу Бу Чунхуа, слегка обжигая его сердце. Молодой человек на архивном фото тринадцать лет назад был полон уверенности и энергии, естественно, вызывая зависть у других. Однако У Юй во сне Бу Чунхуа был резким контрастом — потерянный и одинокий, как растение, растущее под землей, неизвестное миру. Наблюдение за ним вызвало в Бу Чунхуа волну горько-сладкой радости, сродни прорыву плотины. Казалось, пламя зажгло его сердце, отбрасывая внутрь теплый свет.
Ляо Ган закончил разговор и повернулся лицом к окну. Бу Чунхуа отбросил все мысли в своем уме и мельком увидел материалы дела, которые Ляо Ган небрежно оставил на земле. Он быстро просмотрел их.
«Это члены культа, которых допрашивали ночью. Согласно вашим указаниям, нам нужно было сначала определить постороннего, ответственного за поджог. Однако, сравнив десятки показаний, мы не нашли ни одного подозреваемого, который бы соответствовал критериям среди сотен арестованных жителей деревни. Мы расширяем наше расследование, и окружное бюро предоставит мне результаты не позднее завтрашнего дня».
Бу Чунхуа молча кивнул и через мгновение бросил материалы на пол. «Он ушел», — сказал он.
«Что?»
«Отряд по борьбе с беспорядками — это грубо. Любой, у кого есть хоть половина мозга, убежит, когда увидит, как они так врываются. Более того, намерения поджигателя состояли в том, чтобы убить и замести следы. Они могли не быть членами культа, поэтому не было никакой необходимости оставаться и умирать с этими жителями деревни. Давайте начнем с расследования источника возгорания и катализатора, а также свяжемся с бюро управления дорожным движением, чтобы проверить записи видеонаблюдения. Человек, устроивший пожар, точно рассчитал время и, возможно, следовал за нами с тех пор, как мы покинули округ Нинхэ».
Ляо Ган записал все и некоторое время размышлял, прежде чем выругаться: «Черт побери! Нам потребовалось так много времени, чтобы отследить семью Гао в качестве зацепки, а теперь все сгорело дотла! Кто на самом деле этот парень по имени Ба? Завтра утром я лично допрошу Гао Вэя и Сюн Цзиньчжи, чтобы снова найти эту зацепку!»
«Ты забыл, что в нашей камере задержания еще кто-то заперт?» — Бу Чунхуа внезапно поднял брови.
«Ли…Ли Хунси?» — Ляо Ган колебался. Ли Хунси теперь был номером один в списке ненависти команды. Он был полным неудачником, у него не было другого выбора, а рот у него был похож на раскладушку, которую невозможно открыть даже ломом. Как он мог быть точкой входа для полиции?
Бу Чунхуа сказал: «Дайте мне мой бумажник».
Ляо Ган был в замешательстве и встал, чтобы достать бумажник из кармана форменных брюк, висевших на вешалке. Он чувствовал себя немного смущенным, но в то же время и немного обнадеживающим. «Капитан, это кажется неуместным. Хотя я знаю, что у тебя есть деньги, которые ты можешь потратить по своему усмотрению, давая мне деньги без каких-либо объяснений…»
Бу Чунхуа бесстрастно достал из бумажника несколько фотографий и бросил их перед собой.
«Если эти фотографии всплывут, кто знает, какие недопонимания могут возникнуть у людей по поводу наших отношений… Что это?!»
Полароидные фотографии уже были выцветшими, прошедшими через дым, огонь, прыжки и драки, некоторые из них помялись, но при свете палаты все еще можно было отчетливо различить те сцены переплетения фигур. И среди них был Ли Хунси!
«Боже мой! — глаза Ляо Гана загорелись, — Этот толстяк! Так омерзительно!»
«У Юй нашел большой альбом в подвале семьи Гао, но, к сожалению, я спешил выбежать и арестовать людей, поэтому мне удалось сделать лишь несколько фотографий. И одним из них оказался он. Если это не потому, что он столько раз проходил через духовное ложе, то, должно быть, это была удача». Бу Чунхуа сказал: «Отнесите его обратно в комнату для улик и начните третий допрос Ли Хунси».
«Я думаю, что это Гао Лин организовал это сверху. Хаха! — Ляо Ган взволнованно положил эти фотографии в карман. — Тогда я вернусь первым. У тебя есть еще что-нибудь здесь, чтобы сделать? Тебе нужен какой-нибудь ‘полицейский цветок', чтобы присматривать за капельницами?»
В суббюро Южного города было очень мало женщин-полицейских, поэтому всех офицеров молодого и среднего возраста коллективно называли ‘полицейским цветком'. Условия для полевых работников были еще более смягченными, и можно было рассматривать тех, кто не достиг пенсионного возраста.
Бу Чунхуа на мгновение задумался и сказал: «Во-первых, позвольте Сяо Гуй…»
Ляо Ган вмешался: «Сяо Гуй не подходит. В технической команде он как цветок на бесплодном поле, шеф Ван обычно не одалживает его нам».
Бу Чунхуа холодно ответил: «… пришлите мне еще одну копию отчета о вскрытии Нянь Сяопина. Я до сих пор не могу понять, как этот случай связан с Нянь Сяопином. Поскольку у нас есть время, давайте поближе посмотрим на отчет».
Ляо Ган жестом показал знак «ОК» и молча вышел, чтобы позвонить. Бу Чунхуа сел на кровать с закрытыми глазами и через некоторое время услышал, что звонок ответил другой дежурный офицер из судебно-медицинского отдела и сказал: «Что? Сяо Гуя сегодня здесь нет, он уехал в командировку в деревню Фэнъюань. Стоит ли вам попросить у шефа Вана фотокопию?»
«Подожди, — Бу Чунхуа внезапно понял, что что-то не так. Ляо Ган обернулся и увидел, что он сидит на кровати и выглядит подозрительно. — Зачем судебно-медицинскому
эксперту поехать в деревню Фэнъюань? Разве следователей недостаточно?»
«О, это не то. Сяо Гуй ушел сегодня утром, потому что кто-то умер в деревне Фэнъюань. Директор Сюй сказал, что судебно-медицинских экспертов окружного бюро общественной безопасности недостаточно, поэтому он попросил Сяо Гуя поторопиться и провести вскрытие. Он еще не вернулся».
Бу Чунхуа взял телефон и спросил: «Кто умер?»
Дежурный на другом конце линии подумал, что Ляо Ган все еще здесь, и небрежно сказал: «Это сельский житель по имени Гао Цзябао. Говорят, что вчера вечером он возглавил бунт культистов и был каким-то образом ранен, а затем растоптан толпой. Его отправили в больницу, но спасти его не удалось – эй, ты думаешь, это его собственная вина за безрассудство?»
Раненые и растоптанные толпой, им нужен кто-то, чтобы опознать место происшествия в деревне Фэнъюань…
Директор Сюй сказал, что с Сяо Ву все в порядке…
Бу Чунхуа внезапно что-то понял, и его голос изменился: «Директор Сюй все еще в
деревне Фэнъюань? Вы видели директора Сюя?»
«А, капитан Бу? — дежурный офицер был поражен и почти рефлекторно встал. — Директор Сюй только что вернулся из округа полчаса назад. Я не знаю, где он сейчас. Хотите, чтобы я перевел ваш звонок в кабинет директора?»
Ляо Ган заметил, что выражение лица Бу Чунхуа изменилось, и он слегка забеспокоился: «Капитан Бу?»
Бу Чунхуа не ответил, резко прервав разговор, не сказав ни слова. Затем он схватил с тумбочки свой телефон и начал набирать номер У Юя. Однако после трех попыток каждая автоматически отключалась без ответа.
«У вас есть WeChat У Юя?» — спросил Ляо Ган в недоумении.
«Нет, у него нет WeChat», — ответил Бу Чунхуа с замиранием сердца.
Не дожидаясь, пока Ляо Ган закончит, он позвонил на личный телефон директора Сюя. После нескольких звонков директор Сюй ответил протяжным «привет».
«Где У Юй?» — потребовал Бу Чунхуа.
Директор Сюй поколебался, прежде чем глубоко вздохнул: «Пожалуйста, успокойся и выслушай меня. Вот такая ситуация…»
Ляо Ган наклонился поближе к кровати, пытаясь услышать тихий голос директора Сюй. Но он не мог до конца разобрать, о чем идет речь, поскольку лицо Бу Чунхуа становилось все более и более напряженным. Спустя почти полминуты Бу Чунхуа холодно произнес два слова: «Я понимаю». Он повесил трубку, не сказав больше ни слова.
«Капитан Бу, куда вы идете?! Эй?!» — встревоженно воскликнул Ляо Ган, когда Бу Чунхуа вытащил иглу для внутривенного вливания салфеткой, поспешно переоделся, схватил свой кошелек и ключи и, не оглядываясь, выбежал за дверь.
«Назад в бюро, — пробормотал Бу Чунхуа, не удосужившись обернуться. — Они заперли У Юя».
