Разрывая облака II Поглощая море 《破云2:吞海》（淮上）

«Ты вернулся живым, почему ты все еще винишь своего начальника Чжан Бомина?» «Полицейские всегда сталкиваются с жертвами и выбором: некоторые тяжелые, как гора Тай, некоторые легкие, как перышко…» «Мы уверены, что суждение Чжан Бомина не было ошибочным, почему вы столько лет держитесь приказов своего начальства!» … Со всех сторон доносились бесчисленные шумные звуки, непрерывная болтовня, как близко, так и далеко. У Юй сидел в кресле, а бледный свет за железным окном разрезал перила на несколько прямоугольных фигур, отражая размытые фигуры, шепчущиеся вдалеке. Каждая нота была наполнена тревогой, страхом и тяжелыми сомнениями. Оборудование наблюдения мигнуло зеленым светом в углу стены. «Что ты сказал Чжан Бомину?» — кто-то серьезно спросил. «Я ничего не говорил». «Тогда как же он мог внезапно покончить жизнь самоубийством?» «Я не знаю, почему». «Почему он вдруг покончил жизнь самоубийством без всякой причины?» «Я правда не…» «У Чжан Бомина нет причин совершать самоубийство». «Как он мог внезапно покончить жизнь самоубийством, увидев тебя?» «Что вы сказали во время вашей последней встречи?» «Смерть Чжан Бомина имеет какое-либо отношение к вам?» «Так это или нет?!» Эти вопросы повторялись бесчисленное количество раз, а позже он даже забыл, что сказал. Ему хотелось только плавать в бескрайнем море тьмы, где над его головой ударяли громы и молнии, а навстречу ему ревело цунами.Весь ужасающий рев в конечном итоге превратился в одно предложение, пронзившее его барабанные перепонки и проникшее в каждый дюйм его тела от мозга до костей: Почему ты смог вернуться живым? Что дает вам право вернуться живым? После двенадцати лет хождения по проволоке, подвешенной высоко на скалах, и переживания четырех тысяч дней и ночей тревоги и ужаса, можно было бы ожидать, что такой подвиг будет праздноваться. Однако все, что оставил после себя Чжан Бомин, — это ужасная лужа крови. Насколько глубже была спрятана истина между вами двумя? Была ли его смерть чем-то скрыта? «Я больше не хочу быть полицейским, могу ли я просто уйти?» — У Юй держал голову, желая свернуться калачиком в углу темной стены и нервно повторяя: «Я больше не хочу быть полицейским, я больше не буду этого делать…» Пожалуйста, позвольте мне уйти отсюда. Я действительно не хочу снова видеть эту форму. Я не хочу видеть этот полицейский значок, висящий высоко над моей головой, как будто он может упасть в любой момент. У Юй содрогнулся, пытаясь поднять голову, но с глухим стуком ударился о стену. И в следующий момент он внезапно проснулся. Это был небольшой закрытый офис без окон и света. В комнате была только односпальная кровать и письменный стол. Телевизор на стене был приглушен и транслировал вечерние новости. Меняющаяся флуоресценция проецировалась на стены, становясь единственным источником света поздней ночью. У Юй сел, его голова пульсировала, как будто его разрывали на части. Он с большим усилием поднял левую руку и обнаружил, что она была перебинтована, что вызвало тупую боль и онемение ладони. Марля была замотана очень аккуратно, но немного туго. Он пытался пошевелить пальцами, но его суставы были не очень гибкими. «Кто-то там?» — хрипло спросил он. За дверью стояла тишина. У Юй встал и подошел к двери, нажимая на неподвижную дверную ручку. «Кто-то там? Можем ли мы включить свет?» Тем не менее, никто не ответил. В телевизоре появилось невыразительное лицо ведущей, с безупречным макияжем и прической, а рот постоянно двигался. Вечерние новости уже почти закончились, и на экране появились субтитры, отчего тускло освещенная камера заключения стала еще более угнетающей, словно она дрейфовала в одинокой лодке в другом времени и пространстве. У Юй обернулся, чувствуя себя потерянным. Внезапно он заметил коробку с едой и палочки для еды, стоявшие на столе рядом с кроватью. Он дрожал, открывая крышку, и был ошарашен запахом мяса, ударившим ему в лицо. Внутри были жареный рис, овощи, тушеные свиные ребрышки и тушеная курица с грибами, на удивление сытные и аккуратно разложенные. У Юй поднял глаза и тяжело вздохнул. Затем он с силой швырнул коробку с обедом, разбрызгав суп по всей стене и разбросав куски мяса и костей по полу. Весь пищевод У Юя мучительно сжимался в конвульсиях, когда он повернулся и стучал в дверь, пытаясь подавить позывы к рвоте, и кричал: «Есть кто-нибудь здесь? Кто-нибудь может включить свет?!» Хлопок! Хлопок! Хлопок! «Все, черт возьми, мертвы?! Может кто-нибудь, пожалуйста, включите этот чертов свет?!» — маниакальные эмоции У Юя было невозможно сдержать. Он ударил дверь левой рукой, оставив четыре мокрых следа от пальцев, и устало выругался: «Бля!» Он отступил к кровати и сел, кусая повязку на суставе левого указательного пальца, словно желая выразить свое разочарование. Из его носа исходил запах крови, смешанной с лекарствами, но он не мог замаскировать стойкий жирный запах еды в замкнутом пространстве. У его ног валялись куски тушеных свиных ребрышек, некоторые из них валялись в пыли. Присмотревшись, он увидел характерные красные оттенки мяса и белые следы костей, проглядывающие сквозь слои грязи. Сваренные мясные волокна словно разорвались на части, словно на него зияли бесчисленные пустые рты. «Почему ты нас не ешь?» — он услышал, как эти маленькие рты спросили. У Юй молча ущипнул себя за лоб одной рукой. «Почему ты нас не ешь?» «Ты такой голодный, умираешь от голода, почему ты не ешь нас?» Он внезапно почувствовал себя маленьким, стоя на бесплодной земле за деревней, окруженный со всех сторон суетящимися фигурами. Выглянув из-за высоких ног, он увидел в центре толпы черный котел, из кипящей воды с булькающим звуком поднимался пар. Вдалеке все еще тлели ряды горящих домов, а по полю, окутанному черным дымом, с ревом ревели грузовики, время от времени перемежавшиеся спорадической стрельбой. Ветер проносился сквозь толпу, разнося резкие свисты, похожие на дыхание или рыдания. «Кто прячет людей? Говори, если хочешь!» Раздался выстрел, заставивший толпу содрогнуться от страха. Подавленные шепоты становились все более отчетливыми. «У тебя есть нервы! Прятать людей прямо под носом у босса – вы все хотите умереть?!» В воздухе раздались еще два выстрела, за которыми последовал резкий вопль, который быстро затих от страха. «Принесите сюда этих отбросов и дайте мне их съесть! — кто-то хрипло крикнул, дернув себя за горло. — Никому из вас не разрешено бежать! Иди сюда и поешь!» У Юй чувствовал себя так, словно его запихнули в короткую, тонкую и слабую оболочку, не соответствующую его размеру. Его поле зрения было значительно опущено, так что очертания деревьев на краю пустой земли казались неровными и пестрыми. Они казались руками земли, отчаянно тянущимися к серо-стальному небу. С верхушки дерева свисала большая масса, из которой беспрестанно капала малиновая жидкость. Он протянул руку в отчаянной попытке схватить предмет и прижать его к груди. Однако, как бы он ни старался, ему не удалось дотянуться до него даже на долю дюйма. Он провел столько лет на цыпочках, пытаясь дотянуться до него, но он всегда оставался вне его досягаемости — просто набор рваной одежды. «Отпусти меня... — руки У Юй вонзались в его голову, и каждое слово звучало так, будто его выдавливали из груди, — Пожалуйста, отпусти меня...» Он встал, как загнанный зверь, но ему некуда было идти. Он дважды обошел комнату, и горячая кровь хлынула в его легкие, горло и рот. Не в силах больше терпеть, он в гневе пнул. С громким грохотом экран телевизора разбился, и провода затрещали. Комната погрузилась во тьму. С грохотом дверная панель сильно затряслась, и штукатурка стены, смешанная с цементом, упала. Бум! Стол перевернулся от удара, и У Юй собрал все силы, чтобы закричать: «Отпусти меня! Есть кто-нибудь? Я покончил с этим дерьмом!» Со щелчком дверь распахнулась. Сун Пин, директор Бюро общественной безопасности Цзиньхая, появился в дверях с несколькими людьми. «Что вы делаете?!» — воскликнул он. У Юй повернул голову, его глаза налились кровью, а мокрые от пота волосы прилипли ко лбу, отчего цвет лица стал еще более бледным и болезненным. «Посмотрите на себя!» — Сун Пин ворвался в комнату, указывая на беспорядок из еды и посуды на полу и жужжащие экраны. Он неустанно ругал У Юя: «Просто посмотрите, какое безумие вы здесь творите! Вы в своем уме? Разве у вас есть хоть какая-то ответственность как у полицейского?!» У Юй уставился на Сун Пина, его сухое горло перекатывалось вверх и вниз. «… Я никогда не хотел быть полицейским». Директор Сюй, шеф Чэнь и другие, стоящие за Сун Пин, одновременно замерли. «Я ухожу, — сказал У Юй, неуверенно отступив на полшага, — Я ухожу в отставку». В камере заключения наступил момент молчания, прежде чем директор Сюй наконец отреагировал: «Что за чушь!» «Вы видите его, вы видите его характер, — бессвязно разглагольствовал шеф Чэнь, беспорядочно указывая пальцем в воздух. — Только из-за этого, ах, только из-за этого ты видишь его собачий нрав?! Ее надо серьезно критиковать, ее надо серьезно критиковать…» «Вождь Чен, пожалуйста, выйдите на минутку, — прервал его Сун Пин и быстро вытолкнул его за дверь вместе с другими последователями. Затем он повернулся к У Юю с суровым и мрачным выражением лица. — Что ты только что сказал? Повтори это». У Юй рассмеялся между вздохами и издевался: «Повторить что? Разве не этого ты хотел?» «Ты. Сумасшедший!» — Сун Пин подчеркнул каждое слово. … «Подозреваемый мертв. Сюй взял людей, чтобы допросить вас. Какое из его предложений было проблематичным? Вас продержали в камере заключения всего одну ночь, с едой, питьем, телевизором и даже сменой лекарств. Чего было расстраиваться? Нам пришлось пересечь половину Китая, от Мьянмы и Юндяня до Северного Китая, чтобы доставить вас сюда. Необходимо было создать файлы, изменить информацию, скорректировать кадровые процедуры и принять меры безопасности. Вы думаете это легко? Сколько людей заплатили цену, чтобы защитить вас? Ты когда-нибудь думал об этом?!» «Никто не имеет легкой жизни в этом мире! Не думай, что ты единственный, кто страдает! — Сун Пин чуть не закричал в лицо У Юя. — Ты можешь уйти, если хочешь, но если ты завтра развернешься и умрешь на улице, ты думаешь, что успешно отомстил кому-нибудь?! Тебя будут помнить только те, кто тебя защитил!» Все остальные толпились возле коридора, слишком боясь приблизиться. На самом деле это была очень нелепая сцена: в камере заключения царил беспорядок, а главный начальник муниципального бюро Цзиньхая, старше пятидесяти лет и с полицейским значком 001, смотрел на обычного молодого следователя, и оба они отказывались отступить. «…Ты ничего не знаешь, — холодно рассмеялся У Юй, его глаза все еще были налиты кровью. — Никто меня не вспомнит». Сун Пин поперхнулся: «Ты!» Взгляд У Юя прошел через Сун Пина и посмотрел на дверь. Ночной коридор был пуст и светел, вдалеке виднелись железные ворота, ведущие в отделение уголовного розыска. Всего два месяца назад это место было ему совершенно незнакомо, но, как ни странно, теперь, когда он смотрел на лестницу и каждый дюйм перил, каждый узор на плитке пола, даже каждую дверь офиса и фигуры за ними, работающие или расслабившись, он почувствовал необъяснимое чувство знакомства. Они были вместе совсем недолго, и никто о нем не помнил. Но, возможно, эта элита Бу вспомнит, что когда-то жил кто-то по имени У Юй. «Где Бу Чунхуа?» — голос У Юя дрожал, когда он вздохнул и спросил. Гнев Сун Пина вспыхнул снова, но он не понимал почему: «Что насчет него?!» «Где Бу Чунхуа?» «Тебе не разрешено никуда идти, — быстро принял решение Сун Пин. — Не ищите его, не упоминайте ничего больше. Оставайся здесь и успокойся на два дня. Они не зря заставили тебя спрятаться в Цзиньхае, но у меня нет времени разговаривать с таким паршивцем, как ты. Лао Сюй!» Директор Сюй поспешно вошел: «Да?» «Заприте дверь и назначьте двух охранников. Никому не позволено видеть его!» Директор Сюй открыл рот, как будто уговаривая его, но, столкнувшись с редкой и яростной вспышкой Сун Пина, ему было трудно говорить. У Юй выглядел чрезвычайно взволнованным и подавленным до крайности, как отчаявшийся заключенный. Он глубоко вздохнул, а затем прошёл мимо Сун Пина, собираясь уйти. «Ждать! — Сун Пин потянулся, чтобы схватить его. — Куда ты идешь?!» «Отпусти меня». «Я тебя спрашиваю, куда ты идешь?» «Отпусти меня!» У Юй проигнорировал его и продолжил идти к выходу. Сун Пин с силой схватил его за локоть: «Я сказал тебе остановиться!» В одно мгновение У Юй взорвался от решительного тона Сун Пина. Он схватил запястье Сун Пина и отдернул его, крича: «Я говорил тебе отпустить меня!» У Юй прижал ладонь к горлу Сун Пина, заставив его сделать несколько шагов назад и с громким грохотом столкнуться с перевернутым столом. Директор Сюй был потрясен и даже не успел крикнуть, как Сун Пин быстро встал и, не колеблясь, сжал кулак и ударил У Юя по локтевому нерву, в результате чего тот рухнул влево и с глухим стуком вывернул руку к стене. Никто не ожидал, что Сун окажется настолько проворным и гибким. Правая щека У Юя ударилась о стену, и от удара он сразу же потерял сознание. Находясь в полубессознательном состоянии, Сун Пин с огромной силой прижал половину лица У Юя к стене, глядя на него, стиснув зубы. «Думаешь, здесь никто не посмеет наложить на тебя руку? — взревел он. — Позвольте мне сказать вам, по фамилии Се, никто здесь не имеет права бить вас, кроме меня!» «Позвоните кому-нибудь, поторопитесь, позвоните кому-нибудь! — шеф Чэнь был в панике и выбежал на улицу с криком, — Помогите, они дерутся!» «Подумаешь! Почему ты кричишь?» — выругался директор Сун, повернув голову. Внезапно его с силой оттолкнули в сторону, и когда он обернулся, он увидел, что У Юй тяжело дышит с налитыми кровью глазами. Он говорил медленно и обдуманно: «Как ты думаешь, кем ты являешься?» Выражение лица У Юя делало его похожим не на агента под прикрытием, а скорее на отчаявшегося торговца наркотиками, скрывающегося на границе. В одно мгновение Сун Пин почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Однако прежде чем он успел среагировать, на него ударила огромная сила, и он отшатнулся на несколько шагов назад! Когда он упал назад, раздалось несколько громких тресков, и нога Сун Пина врезалась в экран телевизора о землю, испустив шипящий электрический ток. Бип-бип-бип Джип внезапно остановился перед зданием уголовного розыска. Прежде чем Ляо Ган успел даже нажать на ручной тормоз, Бу Чунхуа уже толкнул дверь машины и поднялся по лестнице. «Эй, капитан Бу, подожди меня! — Ляо Ган вылез из машины, но Бу Чунхуа внезапно остановился как вкопанный. — Секретарь Оу?» Перед дежуркой стоял пухлый мужчина средних лет. Он обернулся на звук голоса Бу Чунхуа, и это действительно был секретарь Сун Пина, Оу. Как только он увидел Бу Чунхуа, он удивленно воскликнул: «Эй, капитан Бу, что ты здесь делаешь? Как твоя травма? Заходите и быстро найдите стул». Бу Чунхуа поднял руку, чтобы остановить его, и прямо спросил: «Директор Сун наверху?» Секретарь Оу ответил: «Нет, он здесь уже какое-то время. Мы пришли отдельно, но я только что подобрал кое-кого здесь». Бровь Бу Чунхуа слегка дернулась, но по необъяснимым причинам в его сердце внезапно появилось предчувствие: «Кого ты подобрал?» «Меня». В одно мгновение Бу Чунхуа узнал голос. Недалеко стоял молодой человек, одетый в серебристо-серый костюм с белой рубашкой под ним и туфлями на мягкой подошве, прижимая телефон к уху, чтобы завершить разговор. Он поднял глаза и улыбнулся Бу Чунхуа, протягивая руку, чтобы крепко пожать ему руку. «Снова встретившись с капитаном Бу, — Линь Чжэн все еще выглядел очень способным, но, казалось, в его улыбающихся глазах был намек на беспокойство и извинение, когда он сказал, — Очень жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах».