Разрывая облака II Поглощая море 《破云2:吞海》（淮上）

«Это сон или реальность?» — задавался вопросом Бу Чунхуа, стоя в туннеле, наполненном дымом от последствий взрыва. Если это реальность, то почему он оказался здесь? Если это сон, то почему эти крики звучат так живо и реально, почти осязаемо?   «Капитан Бу, капитан Бу, просыпайтесь! Сяо Ву, не пугай меня! Сяо Ву…» «Как мой кузен? Как мой двоюродный брат?!” «Сяо Сун, перестань плакать. Кто-нибудь быстрее, помогите ей… — Поднимите его! Поднимите его! Городскую больницу Цзиньхай уведомили?! Все ли готово к спасению?!» Шум был оглушительным, фары машин ослепляли. Крики страха, казалось, разносились повсюду, заглушая даже завывание ветра, вызванное пропеллерами. Находившиеся без сознания Бу Чунхуа иВу Юйбыли последовательно подняты из шахты. Команда спецназа помчалась с носилками, чтобы погрузить их в вертолеты, которые вскоре взлетели в бескрайнее ночное небо в направлении города Цзиньхай.   «Это так душераздирающе?» Бу Чунхуа ошеломленно задумался. Глубокая неописуемая боль захлестнула его изнутри. Он не мог не пройти вперед по неровной земле, заметив знакомую хрупкую фигуру десятилетней давности, которая сгорбилась и крепко сжимала кого-то, сильно дрожа. Кровь со лба текла мимо ноздрей, смешиваясь с горячими слезами, которые падали на землю.   — Не… не отпускай меня. Мне больше некуда идти…» Земля туннеля тряслась от взрывов. Сверху падала пыль, а у их ног падали камни размером с кулак. Туннель, казалось, был на грани обрушения.«Просто позволь мне остаться здесь, чтобы мы могли… отправиться в тот мир… пойти домой вместе…» Бу Чунхуа опустился на колени рядом с ним, потирая заплаканное лицо У Юя дрожащими руками: «Ты не можешь оставаться здесь, ты это знаешь?» Ву Юй весь дрожал, медленно поднимая вялые глаза.   «Вам нужно покинуть это место, путешествовать в одиночку десять лет, столкнуться с многочисленными опасными ситуациями, поймать множество безжалостных торговцев наркотиками, оставив после себя рассказы о своем кровопролитии, достижениях и легендах на этой земле. Только тогда, неся шрамы прошлого, ты сможешь встретиться со мной на далеком севере. Понимать?"   «…» Бу Чунхуа пристально посмотрел на него, говоря мягко, словно боясь потревожить сон, но в конце его голос сломался: «Должен ли я забрать тебя отсюда?» Колеса носилок мчались по коридору скорой помощи, медсестра бежала вперед, чтобы выломать двери реанимационной палаты, а две носилки следовали за ней.   «Это руководитель и коллега нашего суббюро Южного города. Во время операции по захвату они столкнулись с утечкой воды под землей и вдохнули токсичные газы…»   «Сообщите в комнату крови, чтобы приготовили кровь! Насыщение крови кислородом все еще падает!»   «Где форма согласия? Я их семья, принесите мне это сюда, чтобы я подписал!»   … Двери еще не закрылись, когда загорелся красный свет, указывающий на то, что идет реанимация.   «…уходи», — пробормотал Ву Юй. Он был намного моложе, чем представлял себе Бу Чунхуа десять лет назад. Уголки его глаз были гладкими, кожа очень бледной, а щеки с мягкими линиями из-за остатков детского жира. Засохшая кровь, окрашенная черной сажей, залила его лоб и щеки.— Но я не могу уйти… — сказал он тихо, словно во сне, — на улице такой хаос. Этот мир не предназначен для таких, как мы, идти больше некуда…» Бу Чунхуа с силой повернул к нему свое ледяное лицо, прижав их лбы друг к другу: «Это неправда, У Ю, послушай меня. Никто снаружи не отказался от тебя. Все, что происходит сейчас, на самом деле неправильно. Как только вы пройдете через это, никто больше не сможет остановить вас или причинить вам вред. Эти злодеи будут бояться твоего имени, как будто это проклятие. Через десять лет вы лично арестуете в шахте вдохновителя всего этого. Ты будешь жить, чтобы привлечь злодеев к ответственности и вернуть свое настоящее имя и душу Се Сина на свою родину… Разве ты не хочешь увидеть, что произойдет в будущем? Хм? А-Гуй? Брови и глаза А-Ги были красиво и четко очерчены. Его глаза были глубокими и длинными, с отчетливыми черными зрачками, излучавшими свет, который, казалось, возник из-за надежд на будущее. Но теперь этот свет был поглощен пороховым дымом, темным и насыщенным, наполовину растворившимся в глубоких тенях туннеля.   «…пусть будет…» Спустя какое-то неизвестное время он наконец прошептал. Рука Бу Чунхуа, прижатая к его щеке, внезапно встретилась с ничем, застывшим в воздухе. Он посмотрел вниз, чтобы обнять тело, которое уже похолодело и застыло в его объятиях.   «Я действительно измотан; продолжать слишком больно…»   "…просто пусть это будет…" Бу Чунхуа в оцепенении стоял на коленях. В пустоте издалека были слышны многочисленные тревожные голоса и тиканье техники. Бесчисленные руки отчаянно тянули его, заставляя встать и непроизвольно отступить.   «Здесь бьется сердце!» «Давление 85/55!» «Кислород в крови повышается!»   …   "А что я?" Пронзительная боль неизвестного происхождения пронзила сердце Бу Чунхуа. Он изо всех сил пытался встать, его голос дрожал среди грохота артиллерии: «Ты спас меня от огня, спрятал в дупле дерева, заставил меня ждать тебя более двадцати лет, а теперь ты просто пробираешься под землю и оставляешь меня в покое?» А-Гуй, казалось, пошевелился. Похоже, он не понимал, что говорил Бу Чунхуа. Выглянув из своей уязвимой оболочки, он посмотрел на мужчину с растерянностью и недоумением.   «Мы вместе расследовали дела, вместе ловили преступников. Когда улики были отрезаны, мы оставались вместе до рассвета.Перед лицом смерти мы вставали спиной к спине и сражались за свой путь наружу. Разве ты лично не говорил, что я твой товарищ? Разве ты не надел кольцо в шахте, поклявшись всегда считать меня своим партнером?!”   — Кольцо. Как будто эти два слова затронули спящий нерв, выражение лица А-Гуя слегка изменилось, он посмотрел на свою руку.   «Вот как ты, черт возьми, обманываешь меня?!» — взревел Бу Чунхуа. «Это твое определение слова «навсегда»?!» Кольцо на безымянном пальце было вырезано в форме неправильного ромба, его края слабо блестели, каждая грань отражалась в пустых зрачках А-Гуя. Тот, кто прошел в одиночку через десять лет испытаний, тот, кто стоял перед городским бюро общественной безопасности Цзиньхая, глядя на значок, тот, кто прятался в темноте, боясь переплетенных красных и синих огней, тот, кто впервые не спал всю ночь, ища улики...   «Купание в реке И, танцы на террасе Уюй и пение по пути домой», — нежный и добрый женский голос ясно читал каждое слово на ухо, а затем объяснял: «Это значит наслаждаться бризом и петь песни в мирном и уютном мире и счастливо возвращаться домой».   «Моя мать умерла в тот год, когда сдалась армия Мэнтай. У нее рецидив рака, но она оставила мне эту фотографию», — сказал Се Син со слезами на глазах. «Она попросила меня найти тебя, А-Гуй, и вернуть тебя с другой стороны макового поля в этот мир».   «Ты новичок, Ву Юй, верно? Я Бу Чунхуа, глава отдела уголовных расследований в Южном городском подотделе. Отныне я ваш начальник.Надеюсь, ты будешь предан своей работе и будешь относиться к нашему подразделению как к своему собственному дому».   …   «Ты действительно хочешь взять меня с собой?» — наконец спросил он в недоумении. Бу Чунхуа пристально посмотрел на него, не дрогнув, и кивнул. — …Но я больше не могу двигаться. Он опустил голову и пробормотал: «Мои травмы слишком серьёзны… это правда… очень больно». Эти яркие шрамы, переплетенные синие и пурпурные синяки, теперь появились на его теле, отражаясь в дрожащих глазах Бу Чунхуа. Уголок его глаза был порван, кровь из брови собралась на подбородке и капала на обжигающую землю. На его руке и грудине были ужасающие вмятины, на ногтях виднелась обугленная плоть, и с каждым словом, которое он произносил, из его носа и горла текла густая кровь. После того, как он чуть не утонул, в его легких скопилась жидкость, из-за чего дыхание стало слабым и затрудненным. Его раны, слишком долго пропитанные шахтной водой, инфицировались и побледнели.   — Все в порядке, ты можешь оставить это мне. Бу Чунхуа, дрожа, наклонился, чтобы крепко обнять его, беспрестанно шепча ему в холодное ухо: «Мы выберемся отсюда вместе, все в порядке, ты можешь положиться на меня…» Ву Юй, ведомый им, беспомощно встал. Тело Се Сина, которого он крепко держал, было взято Бу Чунхуа и поднято на спину. Затем он крепко схватил руку У Юя с перевернутыми ногтями и многочисленными шрамами.   «…Я вынесу твое имя на поверхность, верну душу Се Сина домой из чужой страны…» С потолка туннеля падали куски земли, запах крови из тюрьмы Красной Горы стал все более отдаленным. Ву Юй, ведомый силой руки, споткнулся вперед. Боль вызывала у него инстинктивное желание отступить, но каждый раз его тянуло назад с еще более решительной силой.   «Пусть все знают, откуда вы родом, через что вам пришлось пройти, скольким вы пожертвовали.Пусть те, кто пытается получить выгоду от ада, знают цену, которую им придется заплатить…» Бу Чунхуа ступил на трясущуюся землю и, в конце концов, чуть не потащил У Юя вперед. Впереди постепенно просачивался свет, за пределами туннеля раздавались выстрелы, а дым и пыль от взрывов затмевали небо.   «Я хочу, чтобы вы с Се Син собственными глазами увидели, как все сожаления решаются, все старые желания сбываются, и те, кто проливал кровь и пот, получают должное…» Его голос боролся с каждым вздохом, вибрации наверху росли. более интенсивным, но его дрожащие слова проникли в сознание У Юя: «Я хочу, чтобы цветы ада расцвели на поверхности». В этот момент позади них послышался приглушенный звук пушки. Бум— Стены сильно тряслись, участки туннеля обрушивались, а камни и грязь сыпались дождем!   «Мы сделаем все возможное, но семья также должна быть морально готова…»   "Что ты имеешь в виду?!" Янь Се резко встал: «Оба не хороши? Разве уровень кислорода в крови моего кузена только что не улучшился? Что случилось?!" За пределами отделения неотложной помощи свет был ослепительно ярким, на лицах всех была видна крайняя тревога и напряжение. Старшая медсестра сильно вспотела: «Из-за кровопотери и инфекции легких, вызывающей острую левожелудочковую недостаточность, мы не можем поддерживать оксигенацию. Сатурация крови кислородом уже снизилась до 40%. Ситуация внезапно ухудшилась.Во время экстренных процедур могут произойти колебания, поэтому теперь все, что мы можем сделать, это…   "Главная медсестра! Главная медсестра!" В этот момент из двери выскочил молодой врач скорой помощи: «Заставьте семью подписать форму информированного согласия! Директор говорит обеспечить проходимость дыхательных путей и вставить аортальный баллонный насос!» Камни и почва падали проливным дождем, и в это мгновение единственной мыслью Бу Чунхуа было повернуться и крепко обнять У Юя, закрыв глаза, его разум опустел.   — В этот момент невидимая сила толкнула их сзади, прорвав многочисленные преграды; затем, словно бесчисленные руки подняли их вверх, внутрь хлынул свет из внешнего мира!   «Спасибо», — Бу Чунхуа внезапно услышал очень знакомый голос, полный счастья и радости, — «Спасибо, что наконец пришли». Кто это? Бу Чунхуа опустился на колени и крепко обнял потерявшего сознание У Юя. Затем он понял, что слышал этот голос раньше, и резко поднял голову… Юный Се Син сиял, его глаза блестели, а когда он улыбался, его глаза изгибались полумесяцами. Он больше не был покрыт ранами, исчезли все ужасающие пятна крови и сильные шрамы. Он крепко обнял Бу Чунхуа и У Юя, наполненные ароматом солнечного света и травы. Это было прощание, наполненное неизгладимой любовью.   «Когда-нибудь мы встретимся снова, нам пора идти!»   … Ты уезжаешь? — подумал Бу Чунхуа в крайнем замешательстве. Он тщетно протянул руку, но коснулся лишь легкого ветра. На прощание махали Се Син, улыбающийся Чжан Бомин, его отец Бу Тунгуан и его мать Цзэн Вэй. Многие души, давно покоившиеся в этой земле, взлетели вдаль, а артиллерийский огонь зажег их бескрайние маковые поля. Весь хаос, беспорядки, рабство и зло — богатство, накопленное за счет опиума и кости, отброшенные из слез и крови — все превратилось в пепел в клубящемся дыме и мягко упало на огромную землю, простирающуюся на 2186 километров вдоль границы Китая и Мьянмы. История тихо покрыла красную землю, и на деревьях по всем горам и полям проросли новые почки. Сильный ветер пронесся к горизонту, оставив позади годы, наполненные болью, отчаянием, радостями и горестями. Правая рука Бу Чунхуа обхватила раненое, хрупкое тело У Юя, а левая рука держала его. Их одинаковые кольца задевали костяшки пальцев друг друга, слабо мерцая. Вдалеке город Цзиньхай дремлет во тьме ночи, первые лучи рассвета освещают небоскребы и бесчисленные дома, отражаясь в их взаимных взглядах.   "Вы готовы?" — прошептал Бу Чунхуа. У Ю, полусонный и полусонный, тупо посмотрел на него. Ослабленное сердцебиение постепенно оживилось в груди. Спустя долгое время он наконец перевел свой расфокусированный взгляд на их крепко переплетенные пальцы. В уголках его естественно опущенных губ появилась слабая улыбка:   — Ты отвезешь меня домой?   «Нет, мне не обязательно брать тебя, — мягко ответил Бу Чунхуа, — там, где ты, мой дом.   «Сердцебиение обнаружено!» «Давление вернулось к 85/100!»   «Этот тоже подает признаки жизни!»   «Немедленно сообщите о подготовке к операции, будьте готовы к переводу в отделение интенсивной терапии!»   … Это было так, как будто выкачанный кислород внезапно закачали обратно; все снаружи отделения неотложной помощи вздохнули с облегчением. Янь Се внезапно рухнул назад, подхваченный Цзян Тином, и оба, шатаясь, вернулись на свои места на скамье. За окном первый свет дня поднимался из-за горизонта, освещая Северо-Китайскую равнину дюйм за дюймом, рассеивая последнюю тьму перед рассветом. Подобно духам, переносимым сильным ветром, они летели над горами и реками, пересекая пышные скалы и внушительный пограничный знак Китая и Мьянмы, направляясь к своей родине, которая преследовала их во сне. На носилках в отделении неотложной помощи Ву Юй медленно открыл глаза, услышав звуки приветствий и криков снаружи. В этот момент вернувшиеся души вернулись домой.