Разрывая облака II Поглощая море 《破云2:吞海》（淮上）

В ту позднюю ночь последующая ситуация была срочной, а действия были сложными, из-за чего все члены оперативной группы были перегружены в течение некоторого времени после этого. Сун Пин даже почувствовал, что той ночью он может потерять все волосы. Ляо Ган возглавил команду, которая вынесла Бу Чунхуа и У Юя из-под земли, а затем капитан Ван лично сопровождал находящуюся без сознания Акулу. Все трое были доставлены по воздуху в Первую народную больницу города Цзиньхай для оказания неотложной помощи. Как и ожидалось, наименее пострадавший наркобарон первым оправился от опасности и был немедленно доставлен в специально охраняемое отделение реанимации под наблюдением вооруженной полиции, действующей 24 часа в сутки. В половине шестого утра Мэн Чжао, после того как действие анестезии прошло, пришел в сознание в отделении интенсивной терапии. Ее сын среднего школьного возраста и Сун Хуэй сидели возле двери отделения интенсивной терапии и громко плакали. Ее муж бессвязно звонил родителям, родственникам и друзьям, слишком взволнованный, чтобы стоять на месте. Муниципальное бюро срочно отправило машину к дому родителей Мэн Чжао, и они узнали о случившемся только тогда, когда им позвонили, и они чуть не потеряли сознание по дороге в Цзиньхай. Двенадцать часов спустя под пристальным наблюдением Бу Чунхуа проснулся со стабильными показателями жизнедеятельности. Ему удалили трахеальную трубку и перевели из отделения интенсивной терапии в отдельную палату для наблюдения.Его отличное физическое состояние, поддерживаемое благодаря строгой самодисциплине и здоровому питанию на протяжении более десяти лет, сыграло в этот момент немалую роль. Через несколько дней он мог сидеть самостоятельно без посторонней помощи, его состояние было стабильным и многообещающим. Врачи сказали, что, пока он не сделает ничего безрассудного, долгосрочных последствий от жидкости в легких и легкого сотрясения мозга не будет. Единственной причиной для беспокойства был Ву Юй. Ситуация У Юя была противоположной ситуации Бу Чунхуа. Он был очень нуждающимся пациентом, и в ночь спасения он ненадолго проснулся перед операцией, снова проснулся после анестезии и продолжал просыпаться каждые несколько часов. Каждый раз он кричал и метался, но каждый раз лишь тупо смотрел в потолок отделения интенсивной терапии, ждал несколько секунд или минут, как будто неохотно подтверждая, где он находится, а затем вздыхал с облегчением и отступал назад. в глубокий сон. Даже врачи не смогли объяснить это странное явление. Они могли только предполагать, что в его мозгу выработался какой-то рефлекс, вроде предупреждающего звонка, не позволяющий ему потерять сознание в незнакомой обстановке. Возможно, годы околосмертного опыта создали в его организме этот весьма своеобразный механизм оповещения.Полгода спустя, только когда Бу Чунхуа не только сумел самостоятельно встать с постели, но и заставил своего двоюродного брата Янь Се помочь ему с купанием, бритьем и стрижкой, и даже провел видеоконференцию, чтобы поручить задания все, кто со своей больничной койки, смог лиВу Юйнаконец компенсировать всю боль и потери последних полугодия. Он полностью проснулся и прекратил хаотичные эпизоды пробуждения каждые несколько часов в отделении интенсивной терапии. Старшая медсестра отделения интенсивной терапии была в слезах, сменяющие друг друга медсестры обнимали друг друга, а лечащий врач почтительно зажег три палочки благовоний перед табличкой «Никогда не позволяй никому умереть» в кабинете, чувствуя, что небо наконец-то прояснилось. . Чтобы не допустить поспешных потрясений на рынке биткойнов и в глобальной цепочке торговли наркотиками, Министерство общественной безопасности издало распоряжение временно засекретить новость о поимке основателя Марианской впадины как конфиденциальную. Они лишь проинформировали соответствующие международные агентства, что в одночасье вызвало внезапный всплеск активности в Интерполе и Всемирной организации по борьбе с наркотиками. Эта новость, призванная потрясти международное сообщество, была подобна тяжелой ядерной бомбе, зарытой глубоко в море, вызвав рябь, которая обрушила впадину и даже всколыхнула, казалось бы, спокойную обширную поверхность океана. В течение нескольких часов после поимки Акулы, сколько чувствительных наркобаронов по всему миру почувствовали страх, нервозность, волнение или панику и либо бежали, либо с нетерпением ожидали развития ситуации? Точные масштабы напряженной ночи для спецподразделения неизвестны. Вскоре Министерство общественной безопасности начнет всесторонние допросы наркобаронов, готовясь к первому удару по демонтажу платформ электронной коммерции в даркнете.   …   «Так что насчет Цинь Чуаня?» — недовольно спросил Янь Се. Цинь Чуаню снова удалось сбежать. Всем было интересно, как он успешно спасся от взрыва, обвала и затопления в шахте, а затем исчез в глубоких горах и лесах. Спецподразделение даже подозревало, что он мог погибнуть. Однако через месяц после инцидента тайна была раскрыта, когда местный полицейский участок поселка сообщил о пропаже мотоцикла. Бу Чунхуа, внезапно просветленный, приказал провести расследование всех транспортных средств, отправленных той ночью. Наконец, с помощью камеры на приборной панели специального полицейского Iveco они обнаружили фигуру, очень похожую на Цинь Чуаня. Он выбрался из шахты через вентиляционную шахту, снял очки, привел в порядок волосы и даже отряхнул пыль со своих брюк. В это время из-за внезапной катастрофы на шахте на место происшествия поспешили сотрудники полиции из близлежащих поселков и сельских полицейских участков.Местные вспомогательные офицеры, веками не носившие униформы, в хаотичной ночи не могли узнать людей даже по одежде, не говоря уже о лицах. Итак, этот парень из Цинь говорил на убедительно фальшивом местном диалекте, приказал нескольким местным вспомогательным офицерам провести спасательную операцию, отругал двух мечтавших стажеров и, наконец, спокойно оттолкнул мотоцикл от сельского полицейского участка и уехал с врум. Последний след мотоцикла появился глубоко в первобытных джунглях среди пустынных гор. После этого его не было видно, и никто не знал, как он прошел через горы и пересек Северный Китай, уклоняясь от пограничного контроля. Этот хитрый зверь вновь исчез в бескрайнем море человечества. Последние слова, которые он оставил после себя, были переданы стажером, которому сделали выговор из-за того парня по фамилии Цинь и который до сих пор был очень эмоционально нестабилен:   «Он… он… он вздохнул и сказал: «Да защитит меня Бог, пусть я никогда в жизни больше не встречусь с таким чертовым Художником». Первое, что сделал Бу Чунхуа после того, как изо всех сил пытался встать с постели больного, — это лично подписал заявление о розыске Цинь Чуаня. Хотя он отказался кому-либо признаться, какой разговор у него был с Цинь Чуанем после взрыва и обрушения, согласно секретному описанию У Юя Янь Се, Цинь Чуань был подобен эмоциональному мошеннику, обманувшему Бу Чунхуа в его 200 фунтах глубокого отчаяния, когда он был убийцей. полицейскому и 500 фунтов глубокой благодарности. Затем он встал, похлопал себя по заднице и убежал.Янь Се проделал весь путь из Цзяньнина только для того, чтобы поймать Цинь Чуаня, но после целого дня усилий и даже повреждения McLaren он оказался с пустыми руками. Внутреннюю печаль можно представить. В тот день в больничной палате он и Бу Чунхуа весь день проклинали Цинь Чуаня, оба были полны сильных эмоций. Они даже долго утешали друг друга, стирая обиду, которую Янь Се испытывал против того, чтобы помочь Бу Чунхуа принять ванну и постричься. Это ярко продемонстрировало, что значит для братьев работать вместе, чтобы поймать торговца наркотиками, поскольку их братские узы полагаются на Цинь Чуаня.   «Подожди минутку», — Ву Юй оперся на больничную койку, держа в руках полпакета соленых огурцов, и внезапно нахмурился. «Что он имеет в виду, когда говорит, что больше не хочет меня видеть? Я оскорбил господина Циня?» Бу Чунхуа собирался провожать Янь Се, когда услышал слова У Юя. Он резко повернулся и попытался схватить полмешка соленых огурцов. «Вы уже исчерпали свою норму закусок на сегодня! Кто дал тебе это тайно? Послышались быстрые шаги, и Янь Се поспешно побежал вдоль стены больничного коридора. После последней автомобильной аварии У Юя его чувство вкуса исчезло. Однако после обширного переливания крови во время его недавней операции, возможно, из-за замены почти половины крови в его организме, его способность воспринимать вкус частично восстановилась, и у него начались легкие реакции на чрезвычайно соленую, острую и кислую пищу. Это создало ситуацию, которая очень беспокоила Бу Чунхуа: У Юю постоянно хотелось перекусить, включая, помимо прочего, маринованные овощи, острые закуски, острый тофу и соленые утиные яйца. Первоначально Бу Чунхуа жил с ним в одной двухместной комнате и мог в некоторой степени управлять им посредством убеждения, лекций, привязанности и даже периодического применения силы. Однако месяц спустя Бу Чунхуа выписали из больницы. С того дня Ву Юй был похож на кота, упавшего в аквариум, и даже Сун Хуэй, Цай Линь, Чжан Сяоли и даже Сяо Гуй не могли удержаться от того, чтобы подсовывать ему закуски всякий раз, когда они приходили. Даже Мэн Чжао, пациент в соседней палате, не смог устоять перед тоскующим взглядом У Юя и дал ему половину маринованной ленточной рыбы.   «Это все бензойная кислота и нитриты, это есть нельзя!» Красивое лицо Бу Чунхуа стало холодным и бесчувственным, как мрамор. Он высоко поднял соленые огурцы, используя свое преимущество в росте, чтобы не дать Ву Ю, лежавшему в постели, дотянуться до них. «Врач сказал, что вам необходимо соблюдать легкую диету, пока вы полностью не выздоровеете. Сказали есть больше овощей и фруктов, а не прятаться под одеяло и закусывать острыми закусками.Думаешь, я не знаю, что Цзян Тин в тот день приготовил самонагревающееся тушеное мясо в палате и тайно поделился этим с тобой?» Ву Юй тихо пробормотал: «Я ел немного, только два куска побегов бамбука и немного конжаковой лапши…»   «Мы договорились, что если вам нужна самонагревающаяся кастрюля, вам придется обменять ее на три чашки молока. Ты пил молоко? — строго спросил Бу Чунхуа. Ву Юй молчал. Они посмотрели друг на друга, и в воздухе воцарилась тишина. Бу Чунхуа с неизменным холодным лицом наконец смягчился и сквозь зубы произнес: «Хватит обыскивать мои штаны…» У Ю, одна рука которого была забинтована, а другая тянула Бу Чунхуа за ремень, изо всех сил пыталась подняться с кровати. Он опустился на колени на каркас кровати, наклонился и поцеловал плотно сжатые губы Бу Чунхуа, издав чмокающий звук! Бу Чунхуа сохранял самообладание, и его губы подозрительно дернулись. Через некоторое время он холодно сказал: «Это невозможно. Это вредно для вашего здоровья. После выписки, неважно, что ты хочешь есть…» Ву Юй молниеносно схватил свой свежий воротник рубашки и поцеловал его губы, которые постоянно открывались и закрывались. Попытки Бу Чунхуа читать лекции были мгновенно заблокированы его языком, а сердце колотилось, поднимаясь к горлу. Он целует меня вот так средь бела дня в больнице... Что, если кто-то, проходящий мимо, увидит нас… Нет, он просто пытается манипулировать мной, чтобы я сдалась, он на самом деле не хочет целоваться… Сердце Бу Чунхуа колотилось в груди, кровь прилила к голове и щекам.Даже в его дыхании чувствовалось огненное тепло. Он не мог не углубить поцелуй, и его поднятая рука постепенно опустилась, как будто он собирался положить ее на тонкое плечо У Юя, — затем соленые огурцы внезапно исчезли из его руки. Скрип, скрип, скрип. Ву Юй быстро доел последние несколько кусочков соленых огурцов под смертоносным взглядом Бу Чунхуа, вытер рот и отбросил сумку в сторону. Затем он попытался приблизиться к Бу Чунхуа, желая поцеловать его. Однако Бу Чунхуа быстро отступил на три шага, чувствуя одновременно смущение и раздражение.   «Ву Юй!» У Ю спокойно посмотрел на него и лизнул языком уголок его рта.   — …Я не целовал тебя всю неделю! Бу Чунхуа покраснел и строго сказал: «И перед тем, как вы покинете больницу, вам не разрешается есть никаких закусок, даже кислой ухи!» Несмотря на профессиональный контроль Пейнтера над микровыражениями, Бу Чунхуа все же мог с первого взгляда увидеть, что лицо этого парня было полно шока, обиды и недоверия, пока он не услышал вторую половину предложения и не показал намек на подлинность.   «Я не хотел их есть…» Ву Юй медленно отступил к изголовью кровати, прижав лоб к коленям. Ему как бы хотелось равнодушно улыбнуться, но он все еще дрожал, едва скривив губы: «Я просто боюсь, что после того, как меня выпишут и придут результаты расследования, в тюрьме будет холодно и темно, и мне не хватит еды. Мне будет очень одиноко одному…» Бу Чунхуа: «…» — Не волнуйся, я здесь. По прошествии нескольких минут Бу Чунхуа наконец заговорил мягко, каждое слово было наполнено любовью: «Если кому-то действительно удастся посадить тебя за решетку, я лично буду делать тебе молочную ванну и приходить к тебе каждый день, и я не буду позвольте вам пропустить один прием пищи. Поверьте мне." Ву Юй чуть не упал с кровати. «Бу Чунхуа, ты все еще человек?» Бу Чунхуа, одетый в рубашку, брюки и кожаные туфли, с необычайной элитной манерой поведения, слегка улыбнулся с более высокой точки обзора, обнажая ряд белых и аккуратных зубов.   «С сегодняшнего дня тот, кто принесет вам вкусняшки, будет неделю чистить туалет, а тот, кто угостит вас острыми закусками, будет выносить мусор в течение месяца. Те, кто принесет в гости овощные салаты и прозрачную уху, могут отпроситься с работы. Я хочу увидеть, кто осмелится открыто совершать преступления. С сегодняшнего дня в эту больничную палату не может попасть ни одна палочка острой закуски. Не верите мне? Попробуйте. Тук, тук, тук! Легким толчком частично закрытая дверь открылась. Секретарь Вэн и Сун Пин стояли снаружи: первый держал цветы и фрукты, а второй — пачку пряных палочек Вэйлун. Позади них стояло несколько руководителей муниципального бюро, и все они невольно изучали потолок комнаты.   «…………»   «…………» После долгого неловкого молчания Бу Чунхуа наконец сумел выдавить несколько слов: «Когда вы, ребята…»   «Не так давно», — неловко прочистил горло Сун Пин, — «примерно в то время, когда в тюрьме будет холодно и темно, и я не смогу есть достаточно». Секретарь Вэн моргнул, глядя на У Юя, а затем на Бу Чунхуа. Вероятно, он хотел показать, что может идти в ногу с лингвистическими тенденциями того времени и мыслить непредвзято, как и молодое поколение. Однако его следующие слова довели неловкую атмосферу до беспрецедентного пика. Он сказал: «Хе-хе, вы двое за закрытыми дверями, конечно, знаете, как веселиться...» Даже Ву Юй закрыл лицо одной рукой и зарылся ею в одеяло.   «Вы преувеличиваете. Пожалуйста, садитесь, пожалуйста», — Бу Чунхуа приложил все усилия, чтобы сохранить строгое выражение лица, и теми же движениями указал лидерам: «Вы все сегодня пришли, чтобы доставить результаты обработки офицера У сверху или...» В комнате не было свободных мест, потому что Бу Чунхуа заранее убрал все стулья и диваны, чтобы Цай Линь, Сяо Гуй, Чжан Сяоли и другие не могли прийти кВу Юйбез разрешения. Итак, Сун Пин и другие руководители муниципального бюро встали, а секретарь Вэн наполовину сел на другую пустую кровать и сказал: «О, это не так. Мы все еще работаем над разрешением ситуации с офицером Сяо У. Главная причина, по которой мы здесь, заключается в том, что Козмо Филипп — эта Акула из темной паутины — вот-вот будет выписан из больницы в центр заключения».   «Преступник хочет увидеть Пейнтера в последний раз перед допросом».