Драконий Жребий

Прошла уже треть декабря, но не было ни зимнего холода, ни снега. Природа застряла в сером и хмуром осеннем межсезонье и отказывалась меняться. Возможно, виной тому оказалось чрезмерное использование магии, нарушившей естественный ход событий. Китти и Лина сервировали завтрак в гостиной. Они разложили по фарфоровым тарелкам рисовую кашу, сваренную на молоке и украшенную кусочками сухих, засахаренных фруктов. Так же джинны разлили по маленьким чашкам крепкий травяной чай, после чего мгновенно переместились на кухню. Но Даррен не сомневался, они будут внимательно слушать каждое слово, произнесённое за этим столом. Даррен ел кашу, но не чувствовал её вкуса. — Господин Шальри Арх почти восстановил своё душевное спокойствие и скоро сможет общаться со всеми нами, — будто между прочим сказала Эстесси. — Возможно, время оказалось самым лучшим лекарем для него или же помогли мои успокоительные практики. — Тесс, спасибо тебе, добрая душа! — искренне поблагодарил Даррен. — Сказать честно, так я и вовсе забыл о господине Шальри Архе, — искренне признался Эрик. — А ведь всё это время несчастный пребывал здесь и просто не покидал отведённую ему комнату! Все присутствующие, кроме ничего не понимающей Кэмлин, рассмеялись, и Даррен был уверен, что и слушающие их разговор на кухне джинны тоже заулыбались. — Я регулярно навещала господина Шальри Арха и беседовала с ним, — продолжала улыбающаяся Эстесси. — И я уверена, очень скоро, когда он окончательно обретёт душевный покой, он сможет свидетельствовать в суде в пользу Даррена. — Успокоительные практики? — переспросила Кэмлин. — Наша Тесс — целительница, — объяснил ей Кристофф. — Она владеет и целительной и драконьей магиями. — И это большая удача, — радостно сказал Эрик. — Иначе не представляю, как бы мы справлялись со всеми полученными ранами. — Магический мир такой сложный, — в который раз повторила Кэмлин. — Вовсе нет, — заверил её Даррен. — Очень скоро ты привыкнешь, дорогая сестра. — А вы, дорогие братья, конечно, поняли, почему я заговорила о господине Шальри Архе? — спросила Эстесси и мило улыбнулась. — Ты считаешь, что мы уже можем прибыть на суд Камня? — вопросом на вопрос ответил Эрик, и в его голосе было сомнение. — У нас есть господин Шальри Арх, свидетель, передавший Даррену и его сестре шкатулки, и сама сестра, которая вела с ним переписку, — невозмутимо подтвердила Эстесси. — На суде Камня ложь невозможна, ведь он способен проникать в сознание, — добавила она, скорее всего, для Кэмлин. Сестра Даррена поёжилась и сильно побледнела. — Не беспокойтесь, ваше высочество, — улыбаясь, сказала ей Эстесси, — это абсолютно безопасно для тех, кто говорит правду. — Благодарю за разъяснения, ваше высочество, — церемонно ответила ей Кэмлин. — Я готова на всё ради своего брата. — Ты… уже всё знаешь? — робко спросил её Даррен. — Да, Кристофф рассказал мне всё о ваших злоключениях, — Кэмлин вымученно улыбнулась. — И всё это случилось из-за проклятых шкатулок, которыми я воспользовалась, чтобы связаться с тобой. — Ты ни в чём не виновата, — начал успокаивать её Даррен, увидевший, что контуры тела принцессы снова становятся нечёткими. — Её величество хотела избавиться от вашего брата, — сказал Эрик, — и если бы не было шкатулок, она нашла бы другой повод… — Или нет, — оборвала его печальная Кэмлин. — По моей вине Даррена дважды едва не убили. А второй раз и вы, принц Эрик, могли навсегда остаться в том подземелье. — Не вините себя, — сказал Кристофф, — мы все здесь — жертвы обстоятельств и… её величества, доброй и справедливой королевы Ларсхель. — Что стало с твоей шкатулкой, Кэмлин? — Даррен, наконец, решился задать интересовавший его вопрос. — Её забрали Верховные Жрицы в свой кабинет незадолго до начала церемонии, — быстро ответила Кэмлин. — Шкатулку в моих вещах нашли послушницы, делившие со мной келью, — голос Кэмлин стал хриплым от сдерживаемых слёз, она покраснела и часто заморгала, а Даррен заметил, что зрачки в глазах сестры опять сделались вертикальными. Стол с завтраком подпрыгнул и на нём мелодично зазвенели фарфоровая посуда и серебряные приборы. — Я, глупая, доверяла им, — прошептала Кэмлин, — а они донесли на меня, и лишь затем, чтобы получить по кусочку малинового пирога на ужин. — Кэм, прошу тебя, успокойся, — принялся увещевать её Даррен. — Люди меняются, когда попадают в… такие условия. — Ваш брат прав, ваше высочество, — и Эстесси, сидевшая за столом рядом с Кэмлин, дотронулась до её правого запястья кончиками пальцев. Напряжённое лицо Кэмлин, находившейся на грани истерики, мгновенно разгладилось. К радости Даррена, зрачки в её глазах вернулись к прежней, человеческой форме. — Вам тоже не повредят успокоительные практики, ваше высочество, — сказала Эстесси, — хотя бы до момента, когда вы научитесь контролировать собственные превращения. — Благодарю, — только и прошептала в ответ Кэмлин. — Значит, твоя шкатулка для писем осталась в кабинете Верховных Жриц? — спросил Даррен. — Да, наверное, — неуверенно ответила Кэмлин. — Если только её… не забрала или не уничтожила драконья королева. — Эрик, Даррен, братья мои, это безумие! — воскликнула Эстесси. — Наша матушка, наверняка, приготовила парочку ловушек для вас, простофиль, и только и ждёт, когда вы заявитесь обратно за этой никчёмной безделушкой! — Но… это было бы весомым доказательством невиновности Даррена, — возразил Эрик. — Вы не получите эту шкатулку, — заверила его Эстесси. — Мы даже не знаем, находится ли она по-прежнему в кабинете жриц! — с досадой добавила она. — Не ищите вчерашний день! — Ваше высочество, вы ведь прошли все обряды посвящения с участием обоих Верховных Жриц? — вкрадчиво спросил Эрик. — Да, — ответила удивлённая Кэмлин. — Но какое это имеет значение? — И… ни одна из Жриц не менялась после этого? — спросил Эрик, будто и не заметив её вопроса. — Да, не менялись, — ответила Кэмлин. — Значит, мы сможем проверить, на месте ли шкатулка, — радостно сказал Эрик. — Каким же образом? — спросила раздосадованная Эстесси. — Знание о магическом значении обрядов давно утрачено в Силэнде, — сказал драконий принц, — но сама магия никуда не делась… — Ты хочешь смешать… свою магию с пробудившейся магией Кэмлин и увидеть кабинет Жриц… её глазами? — с сомнением спросила Эстесси. — Возможно, её высочество не готова к подобному испытанию сейчас? — подал голос, молчавший до этого Кристофф. — Я… всегда готова абсолютно на всё ради моего брата, — спокойно возразила Кэмлин. — Вот и славно, — сказал Эрик, вставая из-за стола. — Тогда не будем терять время. Даррен последовал примеру Эрика, а затем и все остальные присоединились к ним. Эрик подошёл к большому ростовому зеркалу, висевшему на стене. — Кэмлин, прошу вас, встаньте здесь, — обратился Эрик к сестре Даррена. Кэмлин, неуверенно улыбаясь, подошла к зеркалу и замерла в ожидании. — Постарайтесь сейчас вспомнить, как выглядит кабинет Жриц, — попросил Эрик. — Вы ведь бывали там? — Да, — ответила Кэмлин. — Послушницы обязаны по очереди убираться в кабинете Жриц, подавать им чай, заменять цветы в вазах. Даррен покраснел от гнева, но ничего не сказал. Его сестра должна была выполнять работу прислуги! — Что ж, тогда начнём, — и Эрик встал перед Кэмлин и зашептал слова заклинания, абсолютно незнакомого Даррену. Вскоре серебристое сияние окружило всего драконьего принца. А мгновением позже, ровный, глубокий голос Эрика заполнял всю комнату и, казалось, звучал отовсюду одновременно. Серебристое сияние устремилось к Кэмлин, старавшейся сохранить спокойствие. Сияние окружило и её тоже и стало ярче. И Даррен едва не закричал от изумления, когда в зеркале появился густой, серо-голубой туман, полностью скрывший отражение гостиной. А когда туман рассеялся, внутри зеркала все присутствующие увидели совершенно другую комнату. Солнечный свет щедро проникал в неё благодаря трем высоким окнам с узкими подоконниками из лакированного дерева. В промежутках между окнами стояли два письменных стола, вытесанные из ослепительно белого мрамора с золотистыми прожилками. Золотые ручки выдвижных ящиков в этих столах сияли на солнце. Рядом со столами находились роскошные, удобные кресла, обтянутые бархатом и парчой. Кэмлин, подвластная воле Эрика, начала медленно поворачиваться. Вместе с ней начало двигаться и отражение кабинета Жриц внутри зеркала. Даррен поразился великолепию золотистых шёлковых обоев, на которых были вытеснены диковинные цветы. Не мог он скрыть удивления и при виде искусно вытканных гобеленов, на которых изображались сцены из жизни Скорбной Богини. Большие, удобные диваны были обтянуты парчой и бархатом, а их искусно вырезанные из дерева ручки в форме голов чудовищ и ножки в форме когтистых лап поражали воображение. Кэмлин остановилась. Теперь они все видели огромную картину в резной раме. На картине была изображена Скорбная Богиня, плачущая у прекрасного водопада в солнечный, летний день. Под картиной располагался комод из янтарного дерева, с пятью выдвижными ящиками. На комоде стояла большая хрустальная ваза с пятью белыми розами, заговорёнными от увядания. Даррен затаил дыхание, боясь разрушить волшебство Эрика. Выдвижные ящики комода сделались прозрачными, и теперь можно было хорошо рассмотреть их содержимое: серебряные ритуальные чащи, крошечные колокольчики, отпугивающие злых духов, шёлковые платки с вышитыми словами церемониальных молитв Скорбной Богине, мешочки с травами и благовониями, медальоны на шёлковых шнурках… Содержимое третьего ящика осветилось неярким, серебристым светом, похожим на тот, который окружал Эрика и Кэмлин, и неспроста: в глубине ящика, заваленная разными вещами, находилась маленькая, очень хорошо знакомая Даррену деревянная шкатулка для писем, с вырезанными на ней магическими рунами. Кэмлин вздрогнула и зашаталась. Отражение в зеркале подёрнулось рябью, будто на водной поверхности. А мгновением позже серо-голубой туман заполнил всё по ту сторону зеркала. Он рассеялся, и в зеркале снова отразился интерьер гостиной. Окружавшее Кэмлин и Эрика, серебристое сияние ярко вспыхнуло и погасло. Кэмлин открыла рот, но вместо слов послышалось шипение. Контуры её тела снова стали нечёткими, а зрачки в глазах изменили форму. Быстрее всех среагировал на изменения, происходившие с принцессой, Кристофф. Он бросился к Кэмлин, схватил её за руки и пристально посмотрел в глаза. Принцесса глубоко вздохнула и вымученно улыбнулась — непроизвольного превращения, вызванного воздействием магии Эрика, не последовало. Кристофф отпустил её руки и сделал неуверенный шаг назад. — Благодарю вас, — сказала ему принцесса. — Я искренне рад, что… вы не пострадали, — ответил Кристофф и смущённо улыбнулся. — Я обязательно напишу балладу о вас, — добавил он уже более уверенно. — Надеюсь, я буду первой, кому вы её споёте? — спросила Кэмлин. — Да, конечно, — пообещал Кристофф. Даррену всё это очень не понравилось. — Кхм, — он притворно кашлянул. — Мы выяснили две вещи: вторая шкатулка находится в кабинете Жриц, а Кэмлин, в её состоянии на данный момент, противопоказано любое магическое воздействие. — Ну что ты, братец, — возмутилась принцесса. — Я — не фарфоровая кукла! — Ваш брат прав, — сказал улыбающийся Эрик. — Но только до тех пор, пока вы не научитесь управлять своими превращениями. — Полагаю, бессмысленно пытаться вразумить вас, безумцы, — Эстесси вздохнула. — Вы намерены снова отправиться в Храм Скорбной Богини, теперь за шкатулкой?! — Да, дорогая сестра, — улыбаясь, ответил Эрик. — И очень надеемся на твою помощь здесь, в нашем убежище. — Я продолжу лечение господина Шальри Арха, — спокойно сказала Эстесси. — А так же, если вы согласны, ваше высочество, — теперь она обращалась к Кэмлин, — начну ваше обучение. — Да, благодарю вас! — радостно воскликнула сестра Даррена. — Я буду абсолютно счастлива учиться у вас! — Я — далеко не лучшая учительница, — Эстесси горько улыбнулась, — но, боюсь, выбора у нас всё равно нет. — А я буду рад… помочь, — сказал Кристофф. — Чудесно! — и Кэмлин захлопала в ладоши, очертания её тела снова заколебались и потеряли чёткость, но, к облегчению Даррена, лишь на несколько секунд. Эрик подошёл к нему и на мгновение ободряюще коснулся его руки кончиками пальцев. Даррен действительно почувствовал себя намного лучше: Эстесси смирилась с их решением вернуться за шкатулкой и даже пообещала начать обучение Кэмми драконьей магии. Возможно, девушки смогут подружиться. Даррен очень хотел бы, чтобы у Кэмлин появилась подруга, умная и рассудительная, такая, как Эстесси. Конечно, он был не в восторге от вмешательства Кристоффа, но… Громко шурша и быстро перебирая своими загнутыми уголками, в гостиную вполз Вечный Вестник. Он выжидательно остановился у ног Даррена. — Скорее всего, принёс тебе важные новости, дорогой брат, — сказала Эстесси. — Здравствуй, дружище, — Даррен неуверенно поприветствовал Вестника. — Давненько тебя не было видно, — сухо добавил он. В ответ он услышал громкое шуршание старой бумаги, хоть Вестник у его ног оставался неподвижным. Даррен не был рад его появлению. В прошлый раз, после прочтения статей в этой магической газете, он едва сдержался, чтобы не броситься с кулаками на Эрика и не обвинить его в бесчестности, как позже выяснилось, совершенно напрасно. Вестник, всё так же быстро перебирая загнутыми уголками, снова пополз и ловко запрыгнул на стол. Даррен глубоко вздохнул и последовал за ним. — Была-ни-была! — сказал он громко, чем вызвал смех у всех присутствующих, включая Кэмлин. Но Даррен даже не улыбнулся. Он протянул правую руку и, мгновение поколебавшись, прижал ладонь к шершавой поверхности Вестника. Даррен убрал руку, и на старой, пожелтевшей от времени, бумаги Вестника, появился текст. 10 декабря 1663 год со Дня Мести Древних Богов Её Величество, Добрая и Справедливая Королева Ларсхель, не теряет надежды вернуть своих блудных детей. Вчера она посетила Подземный Храм и смягчила сердце Чёрного Дракона щедрыми жертвоприношениями. Три бесстрашных королевских горничных добровольно пожертвовали своими жизнями ради высоких целей. Кроме них, в жертву Чёрному Хозяину Неба были принесены пять убийц и двое рыночных воришек. Увы, на момент жертвоприношения в королевской тюрьме не нашлось достаточно преступников, проливших кровь, потому Жрецам, с позволения её величества, пришлось нарушить вековые традиции. Чёрный Дракон, после принятия жертвенной крови, смог покинуть свой дом и в бестелесной форме отправиться в Рэйнсвирт. Увы, поиски не увенчались успехом. Младший брат Чёрного Хозяина Неба, Золотой Дракон, тоже смог покинуть свой храм. Он сразился со Старшим Братом в небе над столицей и смог победить его. А значить это может лишь одно: в нашем государстве снова появляются носители магии Золотого Дракона, подобные ему. Мир изменится? Золотые и Чёрные Драконы снова будут вместе взлетать в небо? Над текстом появилось изображение. В нишах, прикованные цепями, замерли три девушки в чёрных одеяниях. Они бессмысленно смотрели перед собой. — Какой ужас! — воскликнула Эстесси, тоже увидевшая изображение. — Эти несчастные верой и правдой служили матушке долгие годы! И вот как отплатила она им за преданность! И текст, и изображение исчезли, Вестник снова сделался просто листком старой, пожелтевшей от времени бумаги с неровно загнутыми уголками. — Её величество готова пойти на любые жертвы ради достижения своих целей, — немного сухо сказал Даррен. — Удивительно другое: она позволила нам уйти, когда мы произнесли заклятье возвращения над морем, а ведь тогда её гвардейцы запросто могли справиться со всеми нами. Но теперь она снова начала розыски и даже привлекла к ним древнее божество, — он взял чашку с травяным чаем и, прежде, чем отпить, громко произнёс, — во славу Золотого Дракона, да не постигнет его забвение! — после чего сделал большой глоток горького, травяного чая. — Во славу Золотого Дракона! — нестройным хором повторили все присутствующие и тоже выпили чая. — Матушка словно… играет с нами в какую-то игру, правила которой ведомы только ей одной, — продолжил его мысль Эрик. Эстесси лишь согласно кивнула. Кристофф и Кэмлин молчали. — Так или иначе, — голос Эрика звучал твёрдо и был полон решимости, — мы попытаемся заполучить вторую шкатулку, чтобы предъявить её в качестве доказательства в суде. Эстесси скорбно вздохнула. — Прошу, не рискуйте понапрасну, — сказала Кэмлин. — И обязательно возвращайтесь! — Конечно, сестрица, — пообещал Даррен и за себя, и за Эрика, но в голосе его было намного меньше уверенности, чем в голосе драконьего принца.