Няня для сердца и души

Прекрасный весенний день, шумные первоклассники, недовольные учителя и старшие классы, визг и смех. Все готовятся к празднику весны, украшают классы и актовый зал. Чонин вместе с Сынмином сидят в учительской, пьют чай и болтают о том, о сём. Ким то и дело заглядывает в телефон, закатывает глаза, когда что-то видит в нем, и снова выключает, заставляя Чонина хихикать. Ах да… За Сынмином начал ухлестывать новый учитель по физкультуре. Альфа прекрасной наружной внешности, подкачанный, добрый и обходительный (с Сынмином в особенности). Грех с таким не замутить, как выразились бы девушки из девятого класса. Но Сынмин, это Сынмин, который не ведётся на внешнюю оболочку и доброту людей, и нет, у него нет травм детства, просто такой уж он человек. Сначала присматривается, а потом уже решает, что делать или не делать. — Ты так и будешь его френдзонить, Мин? — хмыкает Чонин, прокручивая тонкое обручальное колечко на безымянном пальце, которое красуется на нем уже ровно полгода. О, да. Минхо и Чонин полгода назад сыграли свадьбу, шумную, благодаря своим родителям и родителям Минхо. Хотя Чонин и просил организовать её скромно, никто, кажется, его не услышал. А там ещё и его родители подключились, которые, кажется, готовы были весь мир приподнести, лишь бы всё прошло хорошо. Надо сказать, что родители омеги не бедные и прекрасно вложились в свадьбу, которая, конечно же, не окупилась, но оно и неважно, ведь Чонин и Минхо были счастливы в тот день. И все дни до сегодняшнего они тоже очень счастливы. — Мм.. Не знаю. Но он мне уже надоел, и я почти готов согласиться на свидание, лишь бы он отстал, — закатывает глаза Ким и фыркает, сложив руки на груди и делая вид, что он действительно устал от внимания этого альфы. На самом деле у него горят глаза при виде Бан Чана, а из носа чуть ли кровь не хлещет, стоит альфе улыбнуться и показать свои очаровательные ямочки на щеках. — Почему ты так на меня смотришь? — вдруг спрашивает Ким, когда Ян, хлопая глазами и выгнув бровь, немигающе смотрит на него, прижав кружку к губам, но так и не делает глоток. — Ты меня просто поражаешь, — усмехается Чонин, наконец-то отмерев, и делает глоток ароматного чая с тихим хлюпом. Теперь бровь уже выгибает Сынмин и роняет голову набок, непонимающе хлопая глазами. — Тебе мужчина себя на блюдце приподносит, вниманием одаривает, а ты еще жалуешься, хотя сам сохнешь по нему. Соберись уже и хотя бы на свидание с ним сходи, никто не просит тебя на первом же в чувствах признаваться, — Чонин берёт из небольшой пиалки конфету, разворачивает её и кладёт в рот, запивает тёплым чаем, балдея от того, как прекрасно сочетается ягодный чай с шоколадной конфетой. — Ну, знаешь ли! — фыркает Ким, откидываясь на спинку стула, и откидывает голову назад, надув губы и вздохнув. Интересно, что этот Бан Чан нашёл в нём? Внешностью омега точно не блещет, характер у него не сахар, да и вообще… Да и вообще Сынмин чёртов трус. Он никогда не считал себя не красивым, но характер у него действительно не сахар, так что Чан может и не вынести его замашек. — Давай не о нас, ладно? Сегодня твой день, кстати. Что ты подаришь Минхо? — усмехается Сынмин. Он не сдался и не готов пока на свидания ходить, поэтому продолжит «присматриваться» к Чану. — Новые часы. Минхо жаловался на то, что его прежние часы плохо работают, — пожимает плечами Чонин и включает телефон, чтобы посмотреть на время. Совсем скоро рабочий день закончится, и он поедет домой к Ёнми и Минхо, который обещался пораньше с работой закончить. — И всё?! — это выходит слишком громко, настолько, что даже сам Сынмин не ожидал, поэтому он тут же он закрывает свой рот рукой, вытянувшись по струнке на стуле. Чонин удивлённо смотрит на него, непонимающе хлопая глазами, и фыркает, ожидая продолжения. — Так, ну слушай. Вы молодые, где страсть? Что значит часы? Такому мужчине, как Минхо, нужно… — Заткнись, — перебивает Сынмина Чонин и прижимает руки к покрасневшим щекам. Он и так всё понял, пусть Сынмин не утруждает себя продолжением! Черт возьми, как же смущает… Хотя, наверное, больше смущает место, в котором они обсуждают такую деликатную тему. — Заткнись, Ким Сынмин! — хмыкает Ян, когда Ким снова пытается что-то ему сказать насчёт того, что часы как подарок это какой-то ужас, и лучше приподнести себя (Чонина) в качестве подарка. Идея десять из десяти, несомненно, но устроить такого рода сюрприз будет довольно проблематично, ведь есть Ёнми… — Ты перечитал романов, ясно? — бормочет Чонин, нахмурившись, чтобы скрыть своё смущение, и фыркает. Сынмин сумасшедший. — Совсем нет. Часы это прекрасный подарок, я не спорю, и ты можешь их подарить. А потом устроить незабываемую ночь. И если ты переживаешь из-за Ёнми, то я могу взять её к себе, — Ким ухмыляется, словно считает всё то, что он сказал прекрасным планом празднования годовщины, а Ян закатывает глаза, немного подуспокоившись. Нет, правда, почему его так волнует времяпровождение Чонина и Минхо? Хотя, может быть, потому что у них практически нет времени друг на друга? Минхо в последнее время очень занят компанией, ведь он открыл дополнительные филиалы в Японии и парочке городах Кореи, да и сам Чонин крутится как белка в колесе, пытаясь успеть выполнить работу, приготовить обед-ужин и посидеть с Ёнми, чтобы помочь ей с уроками или чем-то ещё. Видятся они только утром, когда собираются на работу, и вечером, когда ложатся спать, вымотанные после долгого дня. — В любом случае, тебе решать, Чонин. Я не настаиваю если что, — Сынмин всё же унимается, замечая сомнения младшего, и фыркает, сложив руки на груди. Он поднимается со стула, забирая кружку, чтобы сполоснуть её, и пожимает плечами, вздыхая. — Я обдумаю твой… твой совет, — с легкой вопросительной интонацией отвечает Чонин и тоже поднимается. Он потягивается и с улыбкой смотрит на дверь, готовый снова идти и учить малышей считать, писать и читать. Попрощавшись, омеги расходятся по кабинетам и продолжают свой рабочий день в кругу малышей.

***

Чонин вздыхает, открывая дверь дома, выпускает внутрь Ёнми и Сынмина и заходит следом, после чего запирает дверь. Он всё же решил прислушаться к Сынмину и подарить Минхо часы и незабываемую ночь. Ёнми же побудет у Кима, а завтра Чонин её заберёт, и они проведут прекрасный выходной день. Сынмин прекрасный друг. И в делах любовных поможет, и с ребёнком посидит. Стоит ли говорить о том, как сильно его любит Чонин, или это и без того очевидно? — Папа, а почему ты меня отправляешь к Минни? — интересуется Ёнми, снимая ботинки и отставляя их в сторону, и оглядывает Чонина, хлопая своими большими глазами в ожидании ответа. Ян запинается, не зная, что ответить и как извернуться, и прикусывает щёку изнутри, отведя взгляд. И что сказать? — Твоим родителям нужно провести время вместе, наедине, — спасает Чонина Сынмин, объясняя девочке всю ситуацию, и улыбается нежно, потрепав её по волосам. Ёнми понимающе кивает, припоминая, что сегодня годовщина, и улыбается, подбегая к Чонину и крепко обнимая его. Ян улыбается в ответ и поднимает его на руки, крепко обнимает и целует мягкую пухлую щёчку, вызывая у девочки тихий смех и побуждая её обнять его за шею. Чонин вздыхает и переводит взгляд на Сынмина, одними губами говорит «спасибо» и улыбается чуть шире, увидев его ухмылку. — Думаю, Ёнми следует пойти переодеться, а потом мы все вместе пойдём пить чай, — нарушает тишину Ким и слегка щекочет маленькую ножку девочки, заставляя её взвизгнуть и захихикать. Ёнми горячо соглашается с ним и спешит спрыгнуть с рук Чонина, который вздыхает счастливо и качает головой, наблюдая за тем, как она резво взбирается по лестнице на второй этаж. После того, как Ёнми переоделась, она идёт на кухню, где уже вскипела вода в чайнике. Чонин отходит к столешнице, достаёт кружки и начинает наводить чай и кофе. После этого он ставит кружки на стол и садится напротив Сынмина, сразу же прижимая ободок кружки к губам и делая глоток. Чай со вкусом лесных ягод, это то, за что Чонин душу готов отдать, лишь бы пить его сутками напролет, и он практически этим занимается, разве что ночью все же спит, чтобы не сбивать режим. — Папа, а мы завтра поедем гулять в парк? — спрашивает Ёнми, обхватив руками кружку, и делает пару жадных глотков, тоже наслаждаясь вкусом ягод, который отлично гармонирует со вкусом листьев чая. — Посмотрим, — Ёнми кривится, услышав данный ответ, и хмыкает, насупившись. Чонин стал слишком… строгим? А ещё перенял некоторые бесячие замашки Минхо, например, вот эту. Слово «посмотрим» скоро девочке в кошмарах сниться будет. Чонин коротко усмехается выражению лица дочери и осторожно подтягивает её к себе, чтобы поцеловать в макушку и успокоить её явное недовольство. — Не дуйся, милашка, у меня на завтра запланирована генеральная уборка. И если ты мне поможешь, то, может быть, мы сходим в парк, — Чонин поглаживает Ёнми по щеке, снова целует её в макушку и краем глаза замечает ухмыляющегося Сынмина, который многозначительно выгибает бровь. Как будто после секса обязательно должна болеть поясница! Глупый Сынмин. — Только давай без обид, хорошо? — добавляет Чонин и в последний раз целует Ёнми в макушку, после чего гладит её по спине и отстраняется, улыбнувшись. — Тогда отец пусть тоже помогает! — восклицает девочка и хмыкает. Она всё ещё выглядит насупившейся, но уже более-менее успокоилась, поняв всю ситуацию. Чонин и Сынмин хихикают, находя её поведение милым. — И с чем это я прям так обязан помогать, судя по твоему тону, Ёнми? — легкий смешок срывается с губ Минхо, когда он входит в кухню. Омеги сразу же переводят на него взгляды, Чонин нежно улыбается и вздыхает, когда альфа вытаскивает из-за спины прекрасный букет белоснежных хризантем, и принимает подарок. Он прижимается к губам Минхо своими нежным поцелуем и отстраняется, чтобы подняться и поставить цветы в воду, иначе завянут. — Привет, Сынмин, — кивает Минхо, переведя взгляд на Кима, и вздыхает, уперевшись руками в спинку стула, на котором до этого сидел Чонин. — Так какая помощь вам требуется? — спрашивает альфа и смотрит на дочь, которая хмыкает в ответ и растягивается на стуле, сложив руки на груди. — Ёнми хочет завтра пойти в парк, а у меня запланирована уборка. Поэтому я попросил её помощи, но она сказала, что ты тоже должен помочь, хён, — Чонин усмехается и подходит к Минхо, обнимает его и утыкается носом в его щеку, вздохнув и прикрыв глаза. Его губы растягиваются в более широкой улыбке, когда Минхо обнимает его в ответ, и он прижимается к альфе ближе. — Ты же поможешь нам? — омега поднимает голову, смотрит в глаза альфы и усмехается коротко, поймав ответный взгляд, полный нежности и любви. Минхо крепче обнимает его, целует в лоб и проводит рукой по его спине, пуская волну мурашек по нежной коже. — Ну, ради прогулки в парке с вами я готов пожертвовать своим выходным и вылизать весь дом до блеска, — Ли снова проводит рукой по спине Яна вверх до шеи и зарывается в его волосы пальцами, удерживая их лица близко друг к другу. И его совсем не волнует присутствие Сынмина и Ёнми здесь, ведь он слишком скучал, чтобы отпустить Чонина хоть на секунду. — Но это оставим на завтра. Сегодня никакой уборки, — улыбается он нежно и мягко щёлкает Чонина по носу, после разрывает зрительный контакт и оборачивается к Сынмину, которому дверной проем показался очень интересным экспонатом для исследования. Если бы Чонин не знал его так хорошо, то он бы подумал, что Ким смутился, но на самом деле он знает, что тот очень счастлив видеть своего младшенького друга таким счастливым. — Поддерживаю! Сегодня ваш день. Проведите его хорошо, — оживляется Ким и многозначительно смотрит на парочку, подмигивает Чонину, который лишь беззлобно закатывает глаза, и делает последний глоток кофе, прежде чем подняться из-за стола. — Мы с Ёнми не будем вам мешать, правда же, кошечка? — говорит он и проходит к раковине, чтобы сполоснуть кружку, совершенно не слушая возмущений Чонина на этот счёт. Ёнми же с радостью соглашается и спрыгивает со стула, забирает свою опустошенную кружку и подбегает к Сынмину, прося помыть её тоже. — Спасибо, Мин. «Помехи» нам действительно не нужны, — Минхо ухмыляется, проводит большим пальцем по нижней губе Чонина и целует его коротко, чтобы сбить его явное смущение. А сам Ян думает о том, что Минхо и Сынмин могли бы стать прекрасными друзьями, которых объединила бы любовь к смущающим разговорам.

***

Вечер подкрадывается незаметно, в кухне витают разнообразные ароматы еды и цветов, который нашли свое место на подоконнике. Тёплый ветер колышет занавески, иногда задувает огонь на плите, но Чонину это не мешает, ведь он в слишком хорошем настроении, чтобы беситься с такого пустяка. Омега напевает песню себе под нос, нарезая овощи к мясу, лазит по полкам и ящикам, доставая специи, которые после всыпает в мясо и перемешивает хорошенько в сковороде. Немного потомив мясо со специями, он добавляет к нему овощи и тоже хорошо перемешивает, после оставляет в покое и обращает внимание на рис, который еле-еле закипает. Он выпадает из реальности, засмотревшись на то, как вода начинает бурлить от жара, и приходит в себя, лишь когда чувствует крепкие объятия на своей талии и губы на шее. — Не знаю, что я хочу съесть сильнее: твой прекрасный ужин или тебя, Чонин-а, — бормочет ласково Минхо на ухо омеге и снова целует его в щёку, укладывая руки на его мягкие бёдра и поглаживая нежную кожу, скрытую тонкой тканью домашних шорт. Чонин коротко хихикает в ответ, отрывает взгляд от кастрюли с рисом и разворачивается к Минхо лицом, обнимая его за шею. — Надеюсь, среди всего этого есть пункт «всё и сразу», хён, — улыбается омега и проводит рукой по груди альфы, чувствуя как бьётся его сердце. — Но сперва, конечно же, ужин, — дабавляет омега и выбирается из цепких объятий, оборачивается к плите, открывает крышку сковороды с мясом и перемешивает его, после добавляет томатную пасту и заливает водой и снова закрывает, убавив огонь до минимума. Он вовремя успевает убрать руки и не сносит посуду с содержимым на пол, когда Минхо резко хватает его за талию и снова заключает в объятия, развернув его так, чтобы устроить свои губы прямо напротив его губ. — А ты будешь моим десертом, если я выберу всё и сразу? — усмехается альфа, чьи глаза сверкают нежностью, сквозь которую пробивается явное желание. Он прижимается к губам омеги настойчивым поцелуем, одной рукой крепко держит его за талию, а другую опускает на бедро и с удовольствием сжимает, поглаживая кожу большим пальцем. Чонин отвечает на поцелуй, жмётся ближе и обнимает крепче, зарывается пальцами в темные волосы на затылке Минхо и прикрывает глаза, не в силах сдержать улыбки. Ему и отвечать не нужно, ведь Минхо и так знает ответ, который абсолютно, без сомнений, положительный. Но как и все прекрасные моменты, этот поцелуй должен подойти к концу, ведь, во-первых, они стоят около плиты; а во-вторых, на этой же плите готовится ужин, который может сгореть, если они не усмирят свою страсть. Поэтому Чонин отстраняется первым, выдыхает шумно и облизывает приятно саднящие губы. — Ещё немного, и рис бы подгорел, хён, — говорит омега, подскочив к плите, и спешно перемешивает рис, чтобы он не пригорел ко дну кастрюли. Кажется, он отвлёкся всего на пару минут, а рис уже успел прилипнуть. — Такими темпами ужин придётся начинать с десерта, — бормочет омега и выдыхает спокойно, прикрывая кастрюлю с рисом крышкой, и обращает свое внимание на сковороду с мясом. Он хорошенько его перемешивает и передвигает сковороду на среднюю конфорку, зажигает огонь и убавляет его до минимума, чтобы ещё минут десять потомить мясо. — Я и не против, — закатывает глаза Минхо и улыбается нежно, снова заключая Чонина в объятия, но не мешая ему возиться с рисом и мясом. Понятное дело, он не против. Кто вообще был бы против? Даже сам Чонин был бы не против, но, признаться, он голоден, поэтому не придастся плотским утехам, пока не перекусит. Минхо хмыкает тихо и отходит к столу, чтобы не мешать Чонину и достать их пакета бутылку шампанского, которую тут же прячет в холодильник, чтобы остудить, после чего выходит из кухни и скрывается где-то в недрах дома, оставляя омегу наедине с кипящим содержимым сковороды. Вскоре, спустя минут пятнадцать, ужин готов, и Чонин достаёт тарелки и фужеры для шампанского. К этому времени подходит Минхо, который уже переоделся в домашние вещи, и что-то прячет за спиной. Расставив тарелки и бокалы на столе, Чонин спешит убежать из кухни, чем вызывает у Минхо нежную улыбку. Омега возвращается спустя пару минут, но подарок не прячет, улыбается ярко и подходит к Минхо, целует его в щёку и вздыхает. — Я люблю тебя, хён, — говорит он нежно и перехватывает левую руку альфы, на которой красуются часы, которые сейчас снова не работают, и это очень кстати, ведь омеге кажется, что время действительно остановилось. Он чувствует себя таким счастливым… — Надеюсь, мой подарок тебе понравится, — говорит Чонин и легко снимает с запястья альфы часы, откладывает их на стул и снова перехватывает небольшую коробочку, которую без промедления открывает и достаёт позолоченные часы, прикрепленные к чёрному кожаному ремешку. Он осторожно закрепляет аксессуар на широком запястье и сжимает руку Минхо своими двумя, улыбаясь тому, как прекрасно сидят часы, отлично сочетающиеся со смуглой кожей. Альфа улыбается мягко, опускает взгляд на своё запястье и оглядывает часы которые уже работают и показывают время 18:04. Цифры прямо такие же, как и сегодняшнее число. Восемнадцвтое апреля. Прекрасный день и вечер, который Чонин и Минхо проведут только вдвоём. — С годовщиной, Минхо, — выдыхает Чонин, который будто бы дыхание задерживал, пока дарил альфе подарок, и улыбается нежно, подняв голову и посмотрев на Минхо со всей нежностью, на которую только способен. Минхо улыбается, кивает слегка и перехватывает свою коробочку, открывает её и становится за спиной Чонина. — С годовщиной, Чонин-а, — вторит он ласковым голосом, обнимает омегу и беззвучно застегивает золотую цепочку с кулоном на его шее, после чего целует в щёку и обнимает крепче, опустив руки на тонкую талию. Чонин опускает взгляд на свою грудь, на которой расположился кулончик в форме перевернутого полумесяца, чьи рога смотрят вниз, и улыбается нежно, прижав к нему пальцы. — Пусть удача всегда будет с тобой, а твоя душа наполнится уверенностью, — говорит полушепотом Минхо, опустив взгляд на кулон. Чонин сжимает одну из его рук, вздыхает тихо и оборачивается, чтобы крепко обнять за шею и коснуться губами его губ коротким поцелуем. — Ты и есть моя удача, Минхо. Ты добавляешь мне уверенности, когда я в чем-то не уверен. Спасибо, что ты есть, — отвечает омега и снова касается губами губ Минхо, увлекая его в нежный поцелуй, а руки располагает на его щеках, нежно гладит кожу пальцами и притягивает его к себе поближе, насколько это возможно. Наверное, рис с мясом уже остыли, ну и плевать. Прерывать такой прекрасный момент совсем не хочется. Но всё же приходится это сделать, когда живот омеги предательски урчит, прося существенной пищи, а не духовной. Минхо хихикает в ответ на это, пока Чонин краснеет кончиками ушей и жмурится, всё же выдавив улыбку. Неловко, но и смешно одновременно. — Если позволишь, я хотел бы поухаживать за тобой, — говорит Ли и отодвигает для Яна стул, предлагая присесть, что тот и делает, не думая сопротивляться, и позволяет забрать тарелку. Чонин наблюдает за Минхо влюбленными глазами, всё ещё сжимая кулон в руке, и чувствует, как сердце быстро стучит в груди, словно хочет наружу вырваться, словно птица. Минхо раскладывает еду по тарелкам, ставит их на стол и отходит к холодильнику, достаёт бутылку шампанского и подходит к столу, открывает её и разливает напиток по фужерам, после чего садится за стол и берет свой, вытягивает руку и с характерным звоном и воодушевленным «за нас» чокается о фужер Чонина и делает глоток, слегка улыбаясь. Омега отвечает тем же и тоже делает маленький глоток, наслаждается тем, как приятно шипучий напиток обволакивает горло, оставляя за собой приятное послевкусие. Трапеза проходит в относительной тишине, лишь звон приборов о тарелки нарушают её. Чонин наслаждается едой, радуясь тому, как приятно наполняется его желудок, но пытается не переедать. Он запивает еду мелкими глотками шампанского и откидывается на спинку стула, в удовольствии прикрыв глаза. Минхо наблюдает за ним, слегка сощурившись, уголки губ тянет в ухмылке и клонит голову вбок, словно зверь, следящий за добычей. Альфа отодвигает от себя тарелку, поднимается из-за стола и подходит к омеге, кладёт руки его плечи и, склонившись, прижимается губами к губам в очередном поцелуе, который выбивает весь воздух из лёгких. Глаза Чонина расширяются, щёки розовеют и становятся более горячими, и нет, это не из-за алкоголя, и он отвечает на поцелуй, обхватив лицо альфы руками. Минхо бормочет что-то ласковое в поцелуй, словно большой кот, объевшийся сметаны, и жмётся ближе, когда ощущает проворные пальцы в своих волосах. — Прости, но я съем тебя прямо здесь и сейчас, — шепчет Ли в губы Яна, отстранившись, чтобы набрать воздуха в лёгкие, и опускает голову вниз, прижимаясь горячими губами к тонкой шее, чтобы оставить парочку ярких отметин. Он очень скучал по Чонину и жаждал побыть с ним наедине во всех смыслах, какие только существуют. — Прямо на кухне? А это не слишком ли развратно, хён? — усмехается Чонин и со вздохом откидывает голову назад, прикусывает губу и прикрывает глаза, наслаждаясь нежностью Минхо и его поцелуями. Ли, кажется, его не слышит, продолжая покрывать нежную кожу поцелуями, и сжимает его бёдра крепко, ненавязчиво поглаживая кожу. — Хён… — бормочет омега, чтобы достучаться до альфы, и усмехается, когда тот недовольно мычит, отзываясь. — Кухня это не лучшее место для разврата, — говорит тихо и пытается подняться со стула, слегка пихая альфу в плечи, и когда у него это получается, он перехватывает чужую руку своей, тянет на себя и с игривой улыбкой оборачивается, чтобы смерить Минхо взглядом. Ли не сопротивляется абсолютно, идёт спокойно по пятам за Яном, лишь обнимает за талию и снова набрасывается на его манящую шею поцелуями. Дверь в спальню распахивается и захлопывается, стоит Чонину втащить Минхо за собой, и омега тут же прижимается к губам альфы настойчивым поцелуем, лезет руками под свободную футболку, оглаживая горячее, поджарое тело, и мычит удовлетворённо, когда Минхо сжимает его талию в ответ и целует более напористо. Обычно начало их секса менее развратное, но сегодня можно. Сегодня можно всё. — Сегодня я хочу видеть тебя сверху, — томным голосом говорит альфа, мягко толкая омегу к кровати, и осторожно опускает его на нее, нависая сверху. — Знаешь, мне в целом нравится секс лицом к лицу, — хмыкает и целует омегу в щёку мягко, после переводит дорожку вниз к шее и прикусывает место между ней и плечом, показывая свою развратную сторону ещё сильнее. Чонин иногда удивляется тому, каким развратным может быть альфа… — Вот как, хён… — хихикает коротко Чонин и откидывается немного назад, откидывает голову, открывая шею, и в игривом жесте проводит языком по зубам. Кровь в венах ускоряет свой бег, сердце тоже стучит быстрее, а внизу живота медленно скапливается возбуждение. Аромат Минхо заполняет лёгкие, и Чонина ведёт. Кажется, он сходит с ума от передоза алкоголя в крови, но как же ему это нравится. Минхо ведёт руками по телу Чонина, пробирается под футболку, сжимает тонкую талию и мягкие бока, поднимается к груди. Он цепляет пальцами соски, которые твердеют в считанные секунды, но не задерживается, ведёт руки вниз и сжимает мягкие бёдра достаточно крепко, чтобы выбить из горла Чонина тихий стон. Мягкими поцелуями альфа осыпает шею омеги, пока стягивает с него шорты вместе с бельём. Он без промедления накрывает небольшой омежий член ладонью, слегка сжимает и делает несколько движений вверх-вниз, уложив большой палец на головку. Чонин шумно выдыхает, прикрыв в удовольствии глаза, откидывает голову назад назад, приподнявшись на локтях, и прикусывает губу, пока Минхо продолжает ласки, спускаясь поцелуями по его груди, и снимает футболку. Альфа откидывает ненужную вещицу куда-то в сумрак комнаты и продолжает исследовать тело омеги губами и руками, заставляя того удовлетворённо мычать и постанывать. Он кладет руку на обнаженную грудь Чонина и на время замирает, наслаждаясь быстрым стуком его сердца, и улыбается нежно, поднимаясь. — Наши сердца бьются в унисон, — шепчет он, осторожно перехватывая Чонина за тонкое запястье и прижимая его ладонь к своей груди, туда, где сердце стучит так же быстро от зашкаливающих эмоций и чувств. Омега улыбается в ответ, поглаживает кожу сквозь ткань футболки и вздыхает, заглянув в глаза Минхо. — Такие моменты всегда по истине впечатляющие, хотя происходят не в первый раз, — отвечает Чонин и проводит рукой вниз по груди Минхо, забирается под его футболку и прижимает тёплую ладонь к горячей коже, вызывая у него легкую кратковременную дрожь и улыбку. — Но, знаешь, послушать и почувствовать биение сердец друг друга мы сможем позже, а сейчас… — Минхо усмехается явному нетерпению Чонина, кивает мягко и убирает руку от его груди. Он наклоняется ниже и захватывает мягкие губы омеги своими в пленительный поцелуй, который сводит с ума похлеще алкоголя. Ли укладывает Яна на мягкие простынь, продолжая с напором целовать, и снова ведёт по его телу руками, снова сжимает манящие бёдра и разводит их в стороны, чтобы обхватить его член и начать ласки снова. Он чувствует, как аромат Чонина расцветает и оседает приятным вкусом на языке, мычит в поцелуй и раздвигает податливые губы языком, проникая им в горячую полость рта. Чонин постанывает в поцелуй, когда чувствует движения чужой руке на своей эрекции, обнимает Минхо за шею и зарывается проворными пальцами в его волосы. Вскоре, от приятных и заводящих ласк внизу живота омеги начинает сладко тянуть, из ануса выделяется смазка, увлажняя колечко мышц и ягодицы, а так же заставляя его ёрзать от желания, которое становится сильнее с каждой секундой, ведь находиться в руках любимого альфы до одури приятно и хорошо. Минхо перекатывает головку члена омеги между пальцами, крепко сжимая длину ладонью, и покрывает поцелуями его грудь и живот, задрав футболку максимально высоко, хотя в идеале её нужно вообще снять. Хотя, кого это вообще сейчас волнует, когда Чонин так сладко постанывает, стоит Минхо ткнуться ногтем в уретру его члена и размазать выступившую каплю смазки. Минхо нравятся мелодичные стоны Чонина, и он не боится об этом заявлять всякий раз во время их близости. Бёдра Чонина дергаются и напрягаются от удовольствия, когда Минхо снова начинает двигать рукой на его члене. Но вскоре альфа убирает руку, проводит по длине самыми кончиками пальцев вниз, до мошонки, а потом ещё ниже, и касается влажного колечка мышц омеги, которое призывно раскрывается от небольшого давления пальцев на чувствительное место. Чонин ещё недостаточно намок, поэтому Минхо отстраняется, отходит к прикроватной тумбочке и вытаскивает из неё тюбик с лубрикантом, после чего возвращается к Чонину, целует его в колено и, отложив тюбик со смазкой, укладывает руки на его бёдра и тянет немного на себя, чтобы расположить омегу ближе к краю кровати. — О, хён, только не заигрывайся, пожалуйста, — просит Чонин, усмехнувшись, но в целом позволяет Минхо хорошенько подготовить себя для дальнейших махинаций. Минхо слегка кивает в ответ на слова Чонина, щелкая крышкой тюбика, и выдавливает небольшое количество геля на пальцы, разогревает прохладную субстанцию и осторожно прижимает указательный и средний пальцы к расслабленным мышцам. Чонин, как и всегда немного волнуясь отчего-то , выдыхает и полностью расслабляется, доверяясь Минхо. Альфа делает всё осторожно, хотя и не впервые уже, проталкивает пальцы глубже практически по самые костяшки, двигает ими в разные стороны, разминая мышцы, и даже касается простаты, отчего Чонин издает приглушенный высокий стон и сжимается слегка от удовольствия. Минхо тем временем продолжает, раздвигает пальцы на манер ножниц и, сжав их вместе обратно, начинает плавно толкать их взад-вперед, сгибая их подушечками вверх на выходе, отчего Чонин удовлетворённо урчит в свою руку и вздыхает нервно, ёрзая. От манипуляций альфы омега только сильнее возбуждается и течёт на его пальцы, тихо постанывая от удовольствия. Когда с подготовкой покончено, Минхо осторожно вытаскивает пальцы, вытирает их об одеяло и выпрямляется, чтобы взглянуть на разнеженного Чонина свысока, и улыбается нежно, всё же опускаясь вниз и коротко целуя его в губы, прежде чем снова удалиться к тумбочке за забытым презервативом. — Хён, — вдруг окликает альфу омега, заставляя того обернуться, и улыбается, сканируя его взглядом. — сними футболку, — просит он, медленно садясь на кровати, но откидывается на свои руки, усмехнувшись. Недолго так посидев, он стягивает с себя верхний элемент одежды и смотрит на Минхо ожидая его идентичного действия. Ли не сопротивляется его желанию, стягивает с тела футболку и небрежно кидает её куда-то на ту же самую тумбочку, из которой достал шелестящий квадратик презерватива. — Так лучше, — комментирует Чонин, вперившись взглядом в поджарое тело мужа, и облизывает губы, медленно опуская взгляд с его груди на пах. Минхо ухмыляется этому, подходит к кровати и стягивает с себя шорты вместе с бельём, выпуская наружу эрегированный член, который тут же ударяется о низ живота и оставляет влажный след от смазки на коже. Чонин наблюдает за этим с очевидным голодом в глазах, облизывает губы и сглатывает, в предвкушении ёрзая на кровати. Минхо усмехается поведению омеги, качает головой и разрывает пакетик с резинкой, раскатывает её по члену и принимает полусидячее положение на кровати, выставив своё достоинство напоказ в ожидании. Чонин времени зря не теряет, подползает к нему, перекидывает ногу через живот, удобно устраиваясь на нем, и заводит руку назад, чтобы коснуться чужого члена ладонью, чем вызывает у альфы вздох, который принимает за абсолютно положительную реакцию. — Только не заигрывайся, Чонин-а, — с легкой издевкой в голосе повторяет слова омеги альфа, которые тот говорил немногим ранее, и мычит удовлетворённо, когда Чонин пережимает член у основания. Ян усмехается тихо, качает головой и выпрямляется. Он двигает бёдра назад, его мокрая дырочка устраивается прямо над крупной головкой члена Ли, и немного опускается, чтобы провести головкой между своих ягодиц и собрать смазку. Минхо располагает руки на его бёдрах, гладит и сжимает, поддерживает и обхватывает крепко, помогая, когда Чонин плавно опускает бёдра, насаживаясь на его член. С губ обоих слетает протяжный стон удовольствия, омега упирается руками в крепкую грудь альфы под собой, опускаясь на член до основания, и замирает так на ненадолго, после всё же начинает движения. Чонин плавно раскачивает свои бёдра, чтобы найти лучший для себя угол проникновения, прикусывает губу и мычит удовлетворённо, когда находит. Член Минхо внутри задевает простату, вызывая толпу мурашек на нежной коже омеги, но не долбит её при движениях, когда тот более активно начинает двигаться. Медленные движения сменяются всё более активными, стоны становятся всё более частыми и громкими. Чонин откидывает голову назад, немного прогнувшись в спине, прододжает двигать бёдрами и слегка сжимает кожу на груди альфы, полностью отдаваясь удовльствию, которое растекается по телу к каждой клеточке тела. Минхо крепче сжимает чужие бёдра и помогает двигаться. Жар стенок ануса сводит с ума даже сквозь презерватив, особенно когда омега сжимается на члене Минхо от удовольствия. Движения снова ускоряются, по комнате разлетаются хлюпающие звуки и шлепки кожи о кожу, которые сводят с ума. Атмосфера накаляется, воздух в комнате разогревается, а стоны отбиввются от стен и повисают в нём. Чонин стонет удовлетворённо и звонко, прогибаясь в спине и откидывая голову назад, кусает губы и цепляется пальцами за Минхо. Он двигает бёдрами активно, немного выпрямляется, чтобы проще было, и стонет громче от удовольствия, когда член Минхо входит в него под совершенно другим углом. Когда руки устают держать вес тела, Чонин полностью доверяется альфе, который уже сам дёргает и толкается бёдрами, создавая нужные движения и трение. Омега утыкается лицом в шею альфы, стонет тихо и упивается его ароматом. Его бёдра дрожат, когда крупная головка задевает простату, и он заглушает громкие стоны, вжавшись носом и губами в шею Минхо, чтобы оставить несколько не ярких отметин на коже. Зажатый между потными телами омежий член пульсирует, и Чонин находит в себе силы, чтобы хоть немного отлипнуть от Минхо и помочь себе достичь высшего уровня удовольствия, обхватив свою эрекцию ладонью. Он снова начинает двигать бедрами, подпрыгивая и двигаясь на члене Минхо, который мёртвой хваткой вцепился в его талию. — Боже, какой ты красивый… Мой, — шепчет альфа, и его руки сползают на задницу омеги, сжимают упругую плоть, пока тот двигается в размеренном темпе, вздрагивая и сжимаясь от каждого толчка. Чонин что-то стонет и мычит в ответ, откинув голову назад, и продолжает яро ласкать себя, пачкая пальцы и ладонь в предэякуляте. Его дыхание сбивается, ровно так же как и у Минхо, кровь стучит в висках, приливает к лицу и к паху, в котором разгорается настоящий пожар от желания опустошиться. Минхо дёргает бёдрами вверх, отчего стонет и заставляет омегу простонать. Он чувствует дрожь в бёдрах омеги, пока крепко сжимает их, помогая ему двигаться, и приподнимается, чтобы прижаться к манящим губам своими в страстно поцелуе, пока омега активно достигает своей кульминации и пачкает пальцы и их животы каплями спермы. Сам Минхо догоняет его стремительно и со стоном, полным удовлетворения, изливается в презерватив, пока его член активно стимулируют сжатые стенки ануса Чонина. Когда огонь страсти медленно но верно ослабевает, Минхо отпускает бёдра Чонина, отстраняется от его губ и расслабленно откидывается на подушку, улыбаясь так, будто сорвал куш. Хотя, в общем-то… Чонин же находит в себе силы расслабиться, медленно хлопает глазами, чувствуя как вместе со спермой из него вышла вся энергия, и лишь лениво двигает бедрами, слезая с члена альфы. С тяжёлым вздохом и он наклоняется вперед, упираясь руками в подушку по разные стороны от головы Минхо, и заглядывает в его глаза, в которых пылает страсть, любовь, обожание, счастье, – и много чего ещё, – которые отражаются в глазах омеги. Ли кладёт руку на мягкую щёку Яна, гладит и вытягивается немного, чтобы в который раз коснуться губами его губ нежным, почти целомудренным поцелуем, если такое возможно при положении, в котором они сейчас находятся. — Спасибо за прекрасный вечер, — руки Минхо крепко сжимаются за спиной Чонина, и он опрокидывает омегу на кровать, нависает сверху и возвращает поцелуй, после быстро отстраняясь. — Я люблю тебя. Спасибо, что ты тогда отозвался на мой зов. Ты стал не просто няней для Ёнми, а частичкой наших душ и волнением наших сердец, — и снова короткий нежный поцелуй, который перерастает во что-то более страстное, но ненадолго, ведь Чонин отстраняется первым. — Тебе спасибо, хён, — Чонин убирает прядь волос от глаз Минхо, кладёт руку на его щеку и поглаживает, нежно улыбнувшись. — Я счастлив, зная, что являюсь кем-то важным в вашей жизни и волную ваши сердца. И я люблю тебя, — отвечает он и крепко обнимает Минхо за шею, прикрыв глаза. Ли обнимает в ответ, прижимает крепко к себе и целует в висок, прикрыв так же глаза. Их души поют, а сердца трепещут, отбивая неровный ритм о грудные клетки в унисон. Любовь витает в воздухе, и это слишком прекрасно, чтобы закончить такой по истине волшебный момент. Души Минхо и Чонина сливаются воедино, пока они оба нежатся в объятиях друг друга, словно весенние коты. И ничто не разлучит их, пока они сами не захотят расстаться. А они точно не захотят.