Arsonist's lullaby

Весь оставшийся день они провели за поисками подпольного ринга, спрашивая случайных прохожих и следуя подозрительным и очень неточным наводкам от некоторых из них. В конце концов они они прибыли к заднему входу какой-то забегаловки, где Сан всеми правдами и неправдами смог уговорить охранника и его угрожающе выглядящего коллегу пропустить их внутрь, поклявшись, что они пришла драться, а не мешать им вести бизнес. Обычно, в такие места невозможно попасть без спонсора, но Уён и Сан знают эту систему. Спустя столько лет, устройство подпольных боев не так у и сильно поменялось, а Жнецы довольно легко доказали свою цену, в большей части благодаря тому, что Сан и сам выглядел, как твой самый типичный боксёр, готовый в любую секунду выскочить на ринг против любого попавшегося противника. После того, как они уладили всё на ринге, пара сразу отправилась обратно в магазин техники, который к тому моменту был уже закрыт. Не смотря на то, что уже стоит ночь, окружение магазина светится, будто при дневном свете из-за яркой неоновой вывески. Уён паркуется перед магазином, телекинезом ломая замок н двери магазина и поворачивая камеры видеонаблюдения по периметру в противоположную сторону. Пару секунд он ждёт, когда Сан в обличии продавца, которого они видели пару часов назад, проникнет в магазин, и, не услышав сигнализации, он с выключенными фарами отъезжает от магазина, бездумно наворачивая круги по району. Спустя какое-то время, которое Уён считает достаточным для Сана, чтобы украсть всё нужное и покинуть магазин, он возвращается к магазину, помогает своему мужу сложить всё добытое в багажник, и вскоре они покидают место преступления. *** Уён смотрит на две разные луны в кромешно-черном небе. Он медленно засыпает, наполовину растянувшись на Сане, босые ноги на лобовом стекле. Пакет с чипсами, который они нашли ранее в бардачке, открыт и теперь лежит на груди Уёна. Чипсы несвежие, и их количества точно не хватит, чтобы усмирить голод одного взрослого человека, но они, не обмолвившись ни словом, решили делиться. «Это странно, что у меня такое чувство, будто мы никогда и не уезжали?» спрашивает Сан посреди тишины. Уён в согласии мычит. «Вот бы у нас, правда, тогда тоже был фургон.» «Автостоянка тоже была неплоха.» «Ну нет. Мне не нравилось соседство с крысами.» «А крысам не нравилось соседство с тобой.» Уён дергается вперед, ударяя Сана по груди кулаком. «Говнюк.» Сан хихикает, зарабатывая себе этим раздражённый взгляд. У них есть чипсы, и Уён знает, что их осталось немного, но он все еще голоден. Он никогда не был привередлив в еде: его кормили самым минимумом, чем-то с натягом считающемся больничной пищей, пока время в Дева-Гати не познакомило его с настоящей, приятной едой. Для него не составит труда снова привыкнуть к голоду, но в одном он уверен: ему бы этого точно не хотелось. Пока он думает об этом, Сан протягивает ему пакет чипсов. Уён позволил бы ему доесть, не обижаясь на него: Сан ест больше, чем он, но он рад получить их обратно, даже несмотря на то, что осталось всего два маленьких кусочка. Один он оставляет себе, а другой отдает Сану. «Забирай себе.» говорит Сан, отмахиваясь от протянутой к нему пачки. «Протягиваю тебе руку помощи.» с улыбкой отвечает Уён. Сан лишь молча сильнее сжимает свою хватку на плече Уёна, но чипсы принимает. «Хочешь, чтобы я пошёл с тобой завтра на твой бой?» Сан уже сражался раньше в подземных боях и просил каждый раз Уёна не участвовать, хотя знал, что тот был достаточно хорош, чтобы выиграть большинство своих боев. Уён так и не понял этого, но каждый раз чертовски нервничал, ожидая мужа, не зная, в порядке ли он, или ему прямо в этот момент надирает задницу какой-то чудовищный, гигантский боксер. Но это было решение Сана, и Уён уважал его. Теперь, когда они выросли и он и Сан видели друг друга в немалом числе компрометирующих ситуаций, он просто хочет, чтобы Сан позволил ему посмотреть свой бой. Сан не отвечает сразу, поэтому Уён думает, что он не передумает. Честно говоря, это нормально, он уверен в навыках своего мужа и знает, что тот сможет выпутаться из практически любого сложного боя, что облегчает многие его переживания, даже если он вновь не увидит, что происходит на ринге. «Только этот раз?» отвечает вместо этого Сан. Ну, это уже что-то. «Ты же помнишь, что я видел тебя в бою сотни раз?» «Но ты никогда не видел, как я проигрываю…» говорит Сан. «С чего бы тебе проигрывать?» «Потому что я готов на это, если это принесёт большую сумму.» Уён смотрит на него сверху вниз, при этом встречаясь взглядом с Саном. Муж одаривает его вызывающей ухмылкой. «Даже не рассчитывай на то, что я буду ухаживать за тобой, если ты пострадаешь» цокает Уён, притворяясь, что он раздраженно нахмурился. Это наглая ложь, они оба прекрасно знают, что Уён позаботится о нем, что бы ни случилось. «Хорошо, я пойду к Йеджи». «Всё с тобой ясно» бормочет Уён. Сан с улыбкой хмыкает, на что Уён закатывает глаза. Вновь воцаряется молчание, пустая пачка от чипсов оказывается заброшена куда-то в угол фургона, пока Уён ближе прижимается к Сану, ища объятий и пытаясь выбрать самую удобную для этого позицию. В конце концов он перестаёт двигаться лишь тогда, когда находит себя полулежащим на груди Сана, надеясь на то, что такая позиция устроит старшего и тот не захочет сдвинуться, имея возможность обнимать во сне Уёна, что, в общем-то, было единственным требованием, нужным Сану для того, чтобы заснуть. «Что ты увидел там такого, чтобы это расстроило тебя так сильно?» Уён знал, что они ещё вернутся к этой теме: Сан не из тех людей, кто отпустит что-то так быстро. «Правда, ничего такого, в одну секунду я смотрю пропагандистское видео, и вот в другую я уже паникую, думаю, на меня просто резко накатило осознание, что мы вернулись в этот ад.» Сан начинает поглаживать живот Уёна, пытаясь утешить. На что Уён, кажется, готов замурчать. «Только вот на этот раз с нами всё будет хорошо. Я не дам тебя больше в обиду.» Конечно, не даст. До встречи с Саном, Уён знал лишь холод и отчаяние; никто не смотрел на него, как на реального человека, никто даже не думал о его чувствах, эмоциях и нуждах. Никто не нуждался в нём. А потом Уён встретил Сана, и впервые в его жизни, он почувствовал себя живым: ведь кто-то по-настоящему заботился о нём и лишь хотел, чтобы тот был в порядке. Никто не приносил это чувство защищенности в жизнь Уёна, лишь один Сан. И теперь, вернувшись туда, где всё началось для них обоих, Уён знает, что Сан говорит от чистого сердца: он сделает всё, что угодно, лишь для того, что Уён остался в безопасности. Но это не проблема. Уён так сильно привязан к Сану (и не только из-за этой штуки с родственной душой и их судьбой соулмейтов, он уверен, что даже без этого всего он все равно бы так же сильно влюбился в старшего), что сама мысль о том, что он станет свидетелем того, как тот пострадает, причиняет ему боль. Он не может смириться с тем, что Сан может быть чем-то иным, кроме здорового и счастливого, и он может без конца дразнить его и притворяться, что это нет так, но все, что Сан готов сделать для него, Уён сделает в ответ. «Я не беспокоюсь о себе, я беспокоюсь и о тебе тоже. Я хочу, чтобы с нами обоими всё было хорошо» тихо говорит Уён. «И с нами всё и будет хорошо, Уён-и» уверенно говорит Сан, и Уён слышит успокаивающий рокот голоса старшего глубоко внутри его груди, когда он прижимается щекой к сердцу мужа. «Если тебя беспокоят драки, то я обещаю, я буду осторожен». «Я знаю. Так могу ли я посмотреть?» Уён видит возможность и пользуется ею, выжидающе глядя на Сана сверху. «Если пообещаешь, что не свернешь кому-нибудь шею, если я проиграю» говорит Сан, глядя на него с полуулыбкой. «Очень непохоже на меня» невинно говорит Уён. «Очень» поддразнивает Сан. *** На следующий день они бродят по городу, пока не находят черный рынок. Он находится далеко от центра и спрятан в остатках вокзала, а небольшие ларьки образуют разрозненные отделы, где продавцы пытаются продать запрещенный или украденный товар. Здесь есть все, что может понадобиться: алкоголь, оружие, запчасти, книги, проигрыватели компакт-дисков, даже еда и лекарства. Цены сумасшедшие, но Уён знает, что если бы они попытались купить что-либо отсюда легально, оно было бы еще дороже. Благодаря дару болтливости Уёна (или, как он любит это называть, его способности врать), они продают оборудование, которое нашли в задней части фургона, и пистолет. Они обменивают его на достаточно денег, чтобы купить еду и бензин, но вот матрас они решили купить уже в другой раз. Сан уверен, что его первый бой позволит им купить себе его позже, но сейчас им придется ютиться на передних сиденьях фургона. Когда наступает ночь, они направляются в ресторан. Пока они ждут у стойки, их встречает женщина, которую они раньше не видели. Она кажется особенно недоверчиво настроенной к ним и какое-то время лишь молча пристально смотрит, пока Сан объясняет, что приходил накануне и уже договорился о бое. «Если ты боец, то кто тогда ты?» вдруг резко она спрашивает Уёна, стоящего рядом. «Он мой партнёр» отвечает Сан, и учитывая странный взгляд, который она после бросает на них, она не упустила из виду скрытый смысл в словах старшего, что, возможно, является проблемой. Хотя, конечно, они должны были это ожидать: Стриктлендом управляет тоталитарное правительство, которое не особо славится своей толерантностью. Так уже было, когда они ушли. Два десятилетия спустя обычаи, видимо, вообще не изменились. «Мой менеджер», добавляет Сан, заметив взгляд женщины. Он говорит это с такой уверенностью, будто именно это он имел в виду с самого начала, и даже Уён поверил бы ему, если бы он не знал правды. «Вы не отсюда, правильно понимаю?» она спрашивает. Это не первый раз, когда кто-то подмечает это, вероятно, у них за эти двести лет появился акцент. «Да, но вы не знаете нашу родину. Очень маленькое место.» отвечает Сан. Женщина ничего не говорит, а лишь начинает вести их вниз по узкой лестнице, покрытой граффити, пока они не входят в подвал здания. За дверью, где красной краской написано «БОЙЦОВСКИЙ КЛУБ ROCKY», они обнаруживают огромную комнату с каменными стенами и бетонным полом, рингом посередине и рядами скамеек по периметру; один угол оборудован для тренировок с мячами, гирями и тренажерами, скрытыми за черными ширмами. Женщина показывает Сану раздевалку и говорит ему выйти на ринг, когда он будет готов, в то время как Уён ждет его снаружи, осматривая довольно пустое место, если не считать двух женщин, тренирующихся в углу, и группы мужчин, болтающих возле ринга. На одном из них шорты и майка, его руки покрыты боксерскими бинтами, и он очень громоздкий, что, вероятно, делает его медленным, но сильным. Если это тот, с кем Сану придется столкнуться, ему, вероятно, будет легко: Сан гибкий и быстрый, стройный и немного выше своего возможного противника. Уён улыбается про себя: если Сан сразится с ним, он сможет быстро его сбить с ног. Когда Сан выходит из раздевалки в своей тренировочной форме, он присоединяется к остальным возле ринга. Уён изо всех сил притворяется менеджером Сана, рассказывая мужчинам, как хорош Сан, как популярен он был на их родине и каким же хорошим дополнением его протеже станет к их составу. В любом случае, они скоро всё увидят сами: любой, у кого есть хоть малейшая доля здравого смысла, поставит деньги на его мужа, увидев, как тот наносит удар. Сан выходит на ринг с человеком, который, как раньше и предположил Уён, будет его противником. Звонок возвещает о начале боя. Уён быстро замечает, что Сан тянет бой надолго. Он обучен быстро заканчивать дела, целиться в критические области, чтобы нокаутировать кого-то одним движением, потому что их, как Жнецов, не могут беспокоить бессмысленные драки. Здесь все по-другому, все дело как раз-таки в бессмысленной борьбе; люди хотят видеть кровь, чувствовать, как захватывающие бои тянут их на край своих мест своей интенсивностью, они хотят увидеть шоу, и Сан как раз таки показывает, что он может дать им именно это. Он принимает всего два удара в живот (Уён почти уверен, что тот допустил их), но в конце матча его противник уже морщится, постоянно трогая свои ребра. Сан действительно был милосерден, он сдерживал свою силу и старался не причинить слишком много вреда другому боксёру, поскольку это не настоящий бой. Но он ясно дал понять каждому, что доминирует в раунде, и по окончанию Уён приветствует его с яркой улыбкой, протягивая ему бутылку воды. «Ты слишком хорош, это почти несправедливо по отношению к остальным» говорит он, бездумно придвигаясь ближе к Сану только потому, что его тянет к нему в любых обстоятельствах (а особенно, когда его волосы мокрые от пота, а талия крепко обхвачена резинкой его шорт). «Было не слишком очевидно?» тихо спрашивает Сан. Он улыбается, но улыбка не достигает его глаз и не показывает ямочек на щеках. Уён понимает: для клуба беда иметь бойца, который никогда не проигрывает, исход его игр будет известен заранее, и они потеряют деньги. Сану нужно обратить это в свою пользу, дав им понять, что они могут купить его поражения по своему вкусу. Что совсем не нравится Уёну. Некоторое время они ведут переговоры, пока не приходят к соглашению: Сан уменьшит свою силу, чтобы все знали, насколько он хорош, но остается вероятность, что кто-то более сильный сможет победить его, какое-то время он будет выигрывать каждый бой, поэтому игроки начнут полагать, что он на самом деле непобедим, и тогда они заставят его проиграть двум лучшим боксерам (включая, по иронии судьбы, человека, против которого он только что дрался), чтобы обмануть игроков, которые, если все пойдет так, как ожидалось, каждый раз будут лояльно ставить на Сана, когда он на ринге. Им удастся получить приличную долю прибыли, и Сан соглашается следовать указаниям относительно драк. Когда они уходят, Сан выглядит довольным и, что более важно, он, похоже, не так обеспокоен, как Уён, мыслью о том, что однажды ему придется позволить кому-то себя одолеть. «Так, значит, тут у нас всё хорошо?» спрашивает Уён. «Да» отвечает Сан. «Клуб кажется довольно уважаемым, я думаю, они знают, что делают». Уён больше доверяет суждениям Сана, чем клубу, ведь все мужчины там кажутся ему худшими из мошенников, и теперь он точно знает, что так оно и есть, но если Сан говорит, что все в порядке, то, по его мнению, все в порядке. «Ты прикроешь меня, когда я поставлю на тебя в следующих боях?» Менеджеры им прямо сказали, что тренеры и родственники не могут делать ставки во время боев их подопечных, но насколько глупо будет иметь в своей команде человека, умеющего изменять свою внешность по щелчку пальцев, и знание итогов матча, и не использовать это в своих целях? Сан улыбается ему. «Конечно» легко соглашается он. Им придется найти способ заманить Уёна внутрь без настоящего спонсора, но они найдут способ, как и всегда. * * * Следующие четыре дня выглядят одинаково: Уён паркует фургон на ближайшей улице в окрестностях комплекса ЭПСИЛОН, а Сан часами сидит возле радио и делает записи. Они целыми днями слушают бессмысленные разговоры между охранниками и сотрудниками, Уёну становится невероятно скучно, пусть Сан и принес ему книгу с обгоревшей обложкой и недостающими страницами, которую он нашел, пока был на черном рынке в поисках нового оборудования. А еще Уёну есть чем заняться. Технически. Он запрограммировал часы и попытался связаться с ИТ-системой Эпсилона, но ему это не удалось, потому что они были слишком далеко (что означает, что им придется войти внутрь, если они хотят скопировать файлы). Сан также отправляет его за всем, что ему нужно, и главным образом он должен наблюдать за движением черных фургонов и автомобилей с тонированными стеклами, которые иногда проезжают через высокие ворота. Те тщательно охраняется, каждые несколько метров стоят сторожевые вышки и время от времени вокруг расхаживают вооруженные патрули. Сначала Уён просто без раздумий наблюдает за ними, потом ему приходит в голову, что надо попытаться найти закономерность в сменах и движениях машин, что он и делает, что немного отвлекает его от скуки. Он вскоре обнаруживает, что патруль обходит забор дважды в час, и что полный осмотр территории занимает у них около пятнадцати минут. Охранники на сторожевых башнях меняются местами каждые три часа, а ночью только две смены. Однако он до сих пор понятия не имеет о грузовиках, просто догадывается, что они приезжают и уезжают беспорядочно, и вопрос лишь в одном: что они перевозят? Уён ритмично стучит по рулю, его глаза почти закрываются, пока он борется с желанием вздремнуть. Поначалу было весело смеяться над двумя охранниками, которые притворно стреляют в птиц, летающих над сторожевой башней, но теперь это уже не так развлекательно, и он позволяет своим мыслям перенестись в другие времена, когда он был по другую сторону забора. Он мечтал пересечь эту высокую стену, но это было тогда именно этим, мечтой. По крайней мере, в течение мучительно долгого времени. К его собственному удивлению, это воспоминание не беспокоит его так сильно, как он думал, и это радует, поскольку он не хочет снова напугать Сана. В какой-то момент он начал напевать — он резко останавливается, когда Сан пищит, и чуть не отпрыгивает на заднюю часть фургона. «ЧТО?» кричит он. «Тихо! Слушай!» отвечает Сан. Уён перелазит через сиденья и падает на другую сторону фургона, чтобы подползти к Сану. Задняя часть фургона теперь похожа на маленькую радиостанцию: с одной стороны на скамейку наброшен крошечный матрас, повсюду висит одежда на вешалках, а в углу — куча еды и банок. Что более важно, оборудование Сана находится в центре всего этого. Уён перестает дышать, чтобы прислушаться, пока Сан слегка поворачивает кнопку радио. Оно сильно потрескивает, раздается мучительный визг и вдруг слабый голос. Уён пристально смотрит на пальцы Сана, сжимающие кнопку, и его сердце бьется с неистовой силой. «Ложь, контроль, правила, немота, ненависть, пустота, эгоизм, ложь, наблюдение, контроль, репрессии, правила, онемение, пустота, противоречие, эгоизм, предательство, наблюдение, жестокость. Вы это видите? Взгляните на небо!» Глаза Уёна расширяются, и он взволнованно бросается в объятия Сана. Боксер широко улыбается, и в его глазах появляется облегчение, когда он пользуется тем, что лицо Уёна находится так близко к нему, чтобы поцеловать того в губы. Сан активно искал станцию революции все последние дни, но ничего не мог найти. Дело в том, что он и Уён решили не участвовать в восстании, пока не узнают о них побольше. Сейчас они не знают, что те делают, как противостоят режиму и за что на самом деле сражаются; Уёна это не волнует, пока они против правительства и ЭПСИЛОН, но Сан более осторожен: он не хочет связываться с ними, если их не волнует сопутствующий ущерб или ими руководит кто-то с сомнительными намерениями. «Посмотри, какой ты молодец, ты нашел революционеров!» восклицает Уён, извиваясь в объятиях Сана, чтобы посмотреть ему в глаза. Ему очень хочется поцеловать ямочки старшего прямо сейчас. «Может быть, это просто какие-то мелкие пираты, но…» но Сан тоже счастлив, счастлив, что после нескольких дней из ничего у них наконец-то есть хоть что-то. Уён целует его без остановки, заставляя лечь на узкое сиденье. Его руки скользят по тугому животу Сана и до его бицепсов, когда он наклоняется к мужу, никогда не переставая целовать его губы. Медленное прикосновение его бедер к бедрам Сана вызывает тихий стон, от которого вся кровь Уёна устремляется на юг. «Я бы старался сильнее, если бы ты сказал мне, что это будет моя награда» стонет Сан. Уён улыбается в шею старшего Жнеца, не переставая облизывать и покусывать его веснушчатую кожу. «Неужели? Тебе нужно вознаграждение за выполнение своей работы?» Сан открывает рот, чтобы ответить, но Уён выбирает этот момент, чтобы снова заткнуть его своими губами, и единственный звук, который он может издать старший в ответ, это сдавленное фырканье. «Я заслужил» все равно умудряется сказать ему Сан самым требовательным тоном, хватая Уёна за волосы и натягивая до того момента, пока не слышит, как младший скулит. «Ты заслужишь награду от меня и на ринге тоже?» Сан встречается с ним взглядом, когда его муж выпрямляется и смотрит на него сверху вниз, выглядя настолько снисходительно, что Сану хочется обнажить для него шею и сделать для того всё, что угодно. «Разве я не заслуживаю её каждый раз?» Уён притворяется, что думает об этом, а Сан дуется: тем временем он хватает мужа за бедра и начинает вручную перемещать их по своим, не отрывая взгляда, даже когда его дыхание становится прерывистым. «А ты сам что думаешь?» Сану не нравится, когда Уён отвечает вопросом на вопрос, это бесит, и он бы дал об этом знать, столкнув с себя другого, перевернув их позиции, если бы он не был в настроении уступить Уёну прямо сейчас. «Я думаю, ты обещал мне награду, а я ее не получаю» смело говорит он. Он не часто находится в таком настроении, когда хочет, чтобы Уён был главным, но Уёну такое нравится, поэтому они обычно меняются в зависимости от настроения. Сегодня они на одной волне: Сан рад подчиниться Уёну, а Уён с энтузиазмом берет на себя инициативу. Уён, который сейчас на грани. Он смотрит на Сана, который тяжело дышит через приоткрытые губы и смотрит на него очаровательными щенячьими глазами, прижимаясь к нему так, что Уён теряет рассудок. Он не может насытиться Саном, он убьет любого, кто прикоснется к нему, что очень плохо для предположительно лучших бойцов клуба. В любом случае. Уён выбрасывает их из головы, чтобы сосредоточиться на потрясающем виде под собой, и заставляет свое сердце успокоиться. Сан не хочет, чтобы он утопил его в любви, он выглядит так, будто хочет, чтобы тот заставил его плакать, и это выполнимо: ведь каким бы милым ни был Сан сейчас, Уён всегда готов сожрать его. «И я думаю, что ты возьмёшь то, что я тебе дам» напевает Уён, не давая Сану двигать его бедрами в знак протеста. «Уён-и» выдыхает Сан, и это звучит как жалоба, но тот отпускает хватку на бёдрах Уёна, сдаваясь. Уён удовлетворенно улыбается. «Посмотри, какой же ты хороший, малыш» воркует Уён, наклоняясь над Саном, чтобы поцеловать его в губы, прежде чем наклониться к его шее, чтобы возобновить свои поцелуи. Его руки снова возвращаются к телу Сана, будто он еще не знает его вдоль и поперек. «Уён-и» повторяет Сан, налитые похотью глаза смотрят прямо в душу младшего. Он запрокидывает голову назад, обнажая веснушчатую шею, и его решимость вести себя хорошо и держать руки при себе, похоже, исчезла, если судить по тому, как его ладони вернулись к бедрам Уёна. «Скажи мне, чего ты хочешь, и я дам это тебе» шепчет Уён в шею Сану, и это звучит слишком нежно для человека, который хотел заставить его плакать две минуты назад. Он ничего не может с этим поделать: Сан под ним тихо стонет, он тяжело дышит ему в ухо, и все, о чем Уён может думать, это о том, чтобы ему было хорошо. «Не заставляй меня говорить это». Уён отрывает губы от плеча мужа и бросает на него вызывающий взгляд. «Давай же, я жду» Сан скулит, глядя на приподнятую бровь и самодовольную ухмылку на лице Уёна; он подносит руку к лицу и прячется за ней, остаются видны только его губы, и он решает, что скорее унизит себя (возможно, ему это нравится больше, чем он признается) и добьется своего, чем будет страдать, потому что его муж — маленькое дерьмо. «Пожалуйста» бормочет он. «Пожалуйста, что?» «Пожалуйста, Уён-и» Сан не любит просить. Уён видит это, но ничего не делает. Он просто терпеливо ждет. «Пожалуйста, трахни меня» наконец выпаливает Сан. Уён отрывает руку старшего от лица, заставляя Сана хмуриться, когда тот замечает красующуюся на лице младшего дерьмовую ухмылку и удовлетворение. «Это было так сложно?» «Клянусь, если ты продолжишь говорить, а не действовать, я уйду» рявкает Сан, пытаясь приподняться, но его перехватывает Уён и толкает его обратно на матрас. «Не нужно мне угрожать, терпение» говорит он, и его слова истекают медом. Сану хочется стереть самодовольную ухмылку с лица своего мужа, поэтому он целует ее, хватая Уёна за шею, чтобы завладеть его губами. Уён стонет и хватается за волосы старшего. Сан так возбужден, что может умереть. Его собственные руки скользят по бокам мужа, чтобы схватить пояс его брюк и расстегнуть их. «Тебе прям не терпится» мурлычет Уён. «Ты действительно хочешь получить эту награду, не так ли?» Сан затыкает ему рот еще одним поцелуем, сопротивляясь желанию сменить позу и вытравить из Уёна всё его самодовольство. Вместо этого, полагая, что это поможет прекратить бесконечные поддразнивания, он позволяет себе упасть на сиденье, пристально глядя на мужа и настойчиво его поглаживая. Младший тяжело дышит, задерживая его взгляд на мгновение, прежде чем улыбнуться ему и, наконец, опуститься на него. * * * Сан весь светится, когда поднимается на ринг, его руки в перчатках, а черные волосы зачесаны назад благодаря бутылке с водой, которую он вылил себе на лицо после разминки. Уён с гордостью наблюдает за ним из-за канатов, пока Сан продолжает выделываться перед публикой, вызывая всё больше и больше возбуждённых криков посетителей. Его противник, мускулистый парень с темной кожей и рваной майкой, которая никак не скрывает его впечатляющую грудь, ходит по рингу, заставляя толпу кричать каждый раз, когда он поднимает кулаки. Возможно, он был бы хорошим противником, если бы матч не был подстроен, возможно, он устроил бы настоящий бой, и Сану на этот раз пришлось бы немного попотеть — Уён не уверен, что он хочет видеть, насколько хорош правый хук мужчины, но он уверен, что Сану самому очень любопытно и он хотел бы, чтобы бой был честным. Боксер возвращается в свой угол после того, как считает, что толпа достаточно разогрелась, и ярко улыбается Уёну, вручая ему свою фиолетовую мантию (цвет, которую он лично выбрал), которую Уён перекидывает через плечо. Спикерша комментирует бойцов на заднем плане, но Уён слушает ее вполуха, потому что он слишком занят, наблюдая за спиной Сана, который идет в центр с развязностью, которая наверняка заставит влюбиться одного или двух человек из зала. Это хорошо для шоу, ведь людям нравятся красивые люди, и Уён уверен, что острые черты лица и сильное тело Сана убедят даже самых неопытных игроков сделать на него ставку. «Вы, наверное, уже замечали его, если вы постоялец наших боёв, ведь он наш самый многообещающий новичок, который не проиграл ни одного боя с тех пор, как присоединился к нам, что составляет в общей сложности четыре победы за его первую неделю — он не только красив, вы будете удивлены его гибкостью и тем, как он владеет ударами, которые мы никогда раньше не видели на этом ринге. Он покинул свою дальнюю родину, чтобы попробовать свои силы в большом городе, и дамы и господа, я гарантирую вам, что он добьется успеха благодаря своим навыкам! Пожалуйста, аплодируйте, ведь это Чхве Сан!» Толпа ревет и движется, как гигантский рой пчел, чествующий свою королеву. Сан поднимает руки и ходит по рингу с уверенной улыбкой. «С другой стороныже боец, который с нами уже какое-то время, и вы все его хорошо знаете, ведь его послужной список просто впечатляет. Двадцать два нокаута, сорок восемь побед, он доказал, что прошлое в богатых районах города не может помешать вам стать звездой ринга, если у вас есть все для этого необходимое — дамы и господа, Тони Беннетт!» Сотни людей стучат ногами по земле, создавая огромный грохот, который резонирует с телом Уёна и усиливает его возбуждение. Два боксера обмениваются зрительным контактом, который является не чем иным, как попыткой унизить друг друга, и спикерша говорит им занять их позиции до того, как прозвенит звонок о начале боя. Сначала они в основном лишь ходят вокруг друг друга, нанося удары воздуху, а иногда и без особого намерения нанося удары по наиболее неуязвимым местам. Это держит толпу в напряжении до тех пор, пока Беннетт не сделает первый настоящий ход в матче, направляя кулак в перчатке в лицо Сану с достаточной силой, чтобы ему самому пришлось развернуться, после вновь встречаясь с лицом Сана. Уён аплодирует, становясь все более и более возбуждённым, поскольку оживленная атмосфера клуба воодушевляет его и успокаивает прежние беспокойства — когда Сан контратакует и бьет соперника с ноги, Уён почти теряет разум. Сан доминирует в первых двух раундах, затем удар по голове выводит его из равновесия на время, достаточное для того, чтобы Беннетт прижал его к канатам и осыпал ударами. Уён наблюдает, стиснув челюсти. Единственная причина, почему он всё ещё не прыгает на ринг, так это потому, что он заметил слабое место под согнутыми руками Беннета, так что Сан, должно быть, тоже уже это заметил. Он воспользуется им, если понадобится. Тем не менее, когда из носа его мужа начинает идти кровь, Уён присоединяется к той части толпы, которая грубо издевается над другим бойцом. Звенит звонок, ознаменующий об окончании третьего раунда, и Сан идет в свой угол, где его ждет Уён. «Я буду молиться за твой покойный, красивый, прямой нос» драматично говорит Уён, протягивая мужу полотенце и воду. «Я не думаю, что он сломан» отвечает Сан, осторожно касаясь своего носа, чтобы оценить ущерб. «Нет, он не сломан» заключает он. «Да, но тебе лучше сломать его сейчас, я почти уверен, что тот парень позади меня назвал тебя педиком». «Пусть сходит нахуй». Уён одаривает его вызывающей ухмылкой, которая быстро смягчается, когда Сан игнорирует его и вытирает пот и кровь со своего лица. Ему стоит много сдержать себя и не наклониться ближе, чтобы отодвинуть мокрую прядь волос, падающую в глаза его мужа. Вскоре они возвращаются в четвертый раунд, и на этот раз снова доминирует Беннетт, в то время как Сан, кажется, делает вид, что у него трудности. Тогда он меняет тактику. Раньше он был откровенно агрессивен, но теперь он ведет себя более пассивно, уклоняется и прыгает по рингу, пока Беннетт не раздражается и не становится более агрессивным. Толпа тоже начинает волноваться, ей, по-видимому, не нравится отсутствие прямой конфронтации, но либо Сан не слышит, либо ему все равно, и он продолжает игру до шестого и последнего раунда. Сан, наконец, возвращается к полноценной конфронтации, почти никогда не отступая, а скорее толкая Беннета к канатам, чтобы поймать его там. Звонок оповещает об окончании боя и окончательном решении по вопросу, вынесенном жюри. Как и ожидалось, после непродолжительного обсуждения победителем объявляется Сан. «Да! Это мой чемпион!» Уён поет, когда присоединяется к Сану в раздевалке после того, как его остановили любители ставок. У них было много вопросов о его мнении о том, какой боец станет самой большой проблемой для его предполагаемого протеже, поэтому Уён откровенно солгал. Казалось, это сработало очень хорошо. «Иди и сделай своему чемпиону массаж, у меня чертовски болит плечо» требует Сан, глядя на Уёна и натягивая рубашку. «Что с твоим плечом?» «Не знаю, наверное, потянул, когда упал на канаты». Сан продолжает вращать плечом, чтобы доказать свою правоту, и вздрагивает. «Ох, детка» воркует Уён, по большей части поддразнивая, хотя и не тратит времени и спдится рядом со своим мужем на скамейку и начинает массировать плечи Сана. «Было достаточно убедительно?» спрашивает Сан через несколько секунд, и Уён знает, что тот говорит о своей драке. «Я бы точно поверил». Улыбка Сана исчезает, когда он стонет, потому что Уён нажал на ноющую мышцу слишком грубо. Младший извиняется, оставляя поцелуй на обнаженной коже шеи Сана, прежде чем прекратить свои действия и обвить рукой талию своего мужа. «Пойдем?» Они оба встают, и Уён с боем забирает сумку Сана, после чего они отправляются в офис менеджера за своей прибылью.