Век Волшебников

      Гарри и Гермиона вернулись в Хевен вместе с вольными магами, которые согласились стать союзниками Инквизиции. Эрл Эамон поддержал их, когда Гарри прошёлся по мелким прорывам во Внутренних землях и закрыл их с помощью призм. Теперь Инквизиция получила поддержку одного из сильнейших вассалов Денерима. Слухи о надвигающемся Море переполошили вообще всех в Редклифе. Прошлый раз деревушка еле выстояла ценой огромных потерь. Некоторые беженцы увязались за вольными магами и попытались найти приют в Хевене.       Только возвращение Лелианы положило конец панике. Король Терин оставался Серым Стражем, они ощущали приближение Мора. Алистер ничего подобного не чувствовал, так что Лелиана распространила опровержение слухов, которые возникили стараниями Алексиоса.       Магистр ожидал правосудия в казематах Хевена и постоянно молил тюремщиков пощадить его сына Феликса. Сам Феликс вёл себя, как образцовый пленник: сидел в камере тихо, ел по расписанию и отвечал на все вопросы. Они много разговаривали с Дорианом, от которого Гарри узнал о смертельном заболевании парня. Для поражённого скверной, Феликс выглядел на удивление бодрым…       — Дориан говорит, что вы были разумным человеком до недавнего времени. Феликс виноват в вашем безумии, не так ли? — Гарри сел на созданный им же стул напротив камеры Алексиоса.       — Феликс здесь ни при чём! — воскликнул тот.       — Прошу вас, не издевайтесь над моим отцом, — раздался усталый голос юноши из соседней камеры.       Гарри его проигнорировал.       — Если он здесь ни при чём, тогда рассказывайте всё, что знаете, магистр, — ответил Гарри. По изменившемуся лицу Алексиоса он понял, что магистр услышал и осознал намёк.       Алексиос «запел», как любил говорить Рон. Гарри даже не подозревал, что в попытках найти по-настоящему магический мир он попал в эпицентр магического катаклизма. Мор. Тень. Божественные сущности… За годы странствий по разным вселенным он ни разу не встречал настоящее божество. Каждый раз за маской высшей сущности скрывался очередной культ сильного волшебника, которому собственное могущество сорвало крышу.       Гарри бы даже не обратил внимание на лепет Алексиоса, если бы не идея Золотого Города. В других мирах тоже были свои идеи о райских пространствах для честных и правоверных, но они не предполагали возможность навестить их при жизни. В Тедасе Церковь обвиняла вполне конкретную группу магов как раз в несанкционированной поездке в рай. Гарри не верил клирикам, но Тедас предоставил возможность проверить их слова. Солас лично показал Гарри предполагаемый Чёрный Город во время одного из походов в Тень.       Ментальные щиты Алексиоса оказались крепки, так что проверить искренность магистра не вышло. Когда Гарри закончил допрос, он отдал старика в распоряжение Гермионы. Она пыталась воссоздать труды Алексиоса вместе с Дорианом. Их совместными усилиями вольные маги и маги Инквизиции в скором времени получат возможность закрывать обычные прорывы. Разрыв… С ним всё было намного сложнее.       Обычные прорывы — всего лишь эхо огромной воронки над Хевеном. Они возникали «естественным образом» из-за общей слабости Завесы. Разрыв был результатом сложного ритуала. Некий Корифей заплатил цену, и Завеса открылась. Чтобы закрыть её, придётся провести обратный по смыслу и механике ритуал. Гермиона и Дориан пытались разработать оный на основе трудов Алексиоса (магистр явно был по-своему гениален, потому что придумал, как использовать Завесу в своих целях) и теории порталов, которую разработала Гермиона. Увы, пока безуспешно. Даже отметка на руке бессознательного неудачника не помогала.       Гарри поднялся на улицу и быстрым шагом вернулся в выделенный ему дом. На столе уже лежали запечатанные послания Малфоя: тот наблюдал за деградацией храмовников. Бывшие рыцари церкви существовали исключительно разбоем, а в свободное время принимали красный лириум. Гарри изучил образец из Храма Святого Праха и после этого приказал Малфою помогать храмовникам рыть себе могилу.       Он надеялся, что рыцари спровоцируют короля на решительные действия, но увы. Они снялись с места пару дней назад и пошли на запад. Малфой полагал, что рыцари восприняли союз между вольными магами и Инквизицией как нападение и личное оскорбление. Они были правы, но Гарри от этого легче не стало. Хорошо, что Каллен и без него подумал о том же и активно готовил Хевен к обороне.       Пока он работал, голос Феликса сам по себе всплыл в памяти. Когда-то Джеймс так же заботился и переживал о Гарри.

***

      Гарри, Гермиона и Малфой собрались в руинах Храма Святого Праха. Они достаточно узнали о Тедасе и заручились поддержкой вольных магов. Теперь им предстояло сделать следующий шаг: привести в этот мир волшебников и их родных. Гарри бы предпочёл оставить родственников маглорождённых на Земле, пока они не разберутся со всеми проблемами этого мира, но он прекрасно понимал, что маглорождённые не потерпят промедления. Слишком долго волшебники считали их и их семьи людьми второго сорта.       Он взмахнул палочкой из остролиста и сжёг красный лириум в золотом пламени. Кристалл, сгорая, наполнил воздух оглушающим звоном.       — Начнём, пожалуй, — сказал Гарри, когда последние остатки красного лириума сгинули. Среди волшебников будут дети, им незачем испытывать на себе эффекты концентрированной тёмной магии.       — Наконец-то, — улыбнулся Малфой.       — Да, даже не верится, — Гермиона достала собственную волшебную палочку.       Совет получил их донесения и приказы Гарри. Волшебники Земли уже должны были собраться для миграции. Гарри, Гермиона, и Малфой синхронно взмахнули палочками, и сияние их портала затмило свет Разрыва. Треугольный проход доставал до пиков ближайших гор в высоте, а по ширине занимал все руины.       Стоявшие поблизости лидеры и солдаты Инквизиции замерли. Гарри буквально спиной чувствовал их взгляды. Он предупреждал их, но слова не могли донести до непосвящённого всю силу и размах магии.       Десяток авроров вышел из портала, палочки наизготовку. Впереди всех шёл Симус. Он окинул взглядом руины, посмотрела на Гарри и кивнул в знак приветствия.       — Взять периметр под контроль! — скомандовал он. Авроры тут же исчезли в воронках аппарации и появились на различных возвышенностях вокруг портала.       Первые гражданские вышли из портала, и Гарри приготовился. Джинни не придёт в этот мир. Её могила останется на Земле, вместе с могилами её родителей. Их сын… Джеймс не хотел мигрировать. Он считал, что лучше остаться на Земле, чем следовать за Гарри. Пришлось заставить мальчишку подчиняться. Гарри не собирался оставлять собственного сына без магии, чего бы тот ни хотел. Стоит ли говорить, что расстались они не лучшими друзьями?       Волшебники всё выходили и выходили. Ещё полсотни авроров, едва появившись, начали ставить лагерь и наводить порядок в толпе.       — Первый советник, — один из хорошо знакомых Гарри коллег вышел из портала и подошёл к нему.       — Советник Гринграсс, — кивнул Гарри.       Они друг друга не выносили, но правила приличия брали своё. Несмотря на попытки Гринграсса периодически устроить переворот, Гарри терпел его. Старый лис как никто другой умел налаживать логистику. В условиях сильно ограниченной магии, навыки Гринграсса стоили куда дороже золота или личной неприязни. В условиях Тедаса таланты Гринграсса обеспечили старику выживание.       — А эти, так понимаю — основание вашей империи, первый советник? — нарочито вежливо поинтересовался Гринграсс, глядя на Кассандру, Соласа и солдат Инквизиции.       — Если они вам не по душе, можете найти новых, —так же вежливо ответил Гарри.       — Эх, но я всего лишь советник, я не могу принимать такие решения единолично, — Гринграсс в упор смотрел на Гарри. — Если вы не возражаете, первый советник, я займусь своими прямыми обязанностями.       — Не смею вас задерживать, — отозвался Гарри.       Он лишь тихо вздохнул, когда сварливый старик наконец оставил его в покое. Гринграсс занимал выборную должность председателя Совета, пока Гарри не стал первым советником и не упразднил её. Правительство не терпело двух главных начальников, особенно если оно управляло всеми волшебниками от Северной Америки до Европы. Гринграсс никак не мог смириться с утратой власти.       Едва только Гарри успел отойти от разговора со старым лисом, он увидел своего сына. Джеймс вышел из портала одним из последних в сопровождении Рона и остальных Уизли. Джеймс был на голову выше отца, унаследовал рыжие волосы матери, а в остальном был копией Гарри. В том числе во всём, что касалось характера.       — Отец, поздравляю с империей, — Джеймс сказал Гарри и прошёл мимо.       Гарри проводил сына взглядом, но не решился ответить. Они обы были упрямы, как пара ослов. Устраивать разборки на виду у всех — последнее, чего он хотел. Тем более, что Джеймс не любил привлекать внимание к себе.       — Честное слово, приятель, тебе стоит с ним поговорить, — Рон подошёл к Гарри, и они обменялись рукопожатием. Он посмотрел на Гермиону. — Герми.       Девушка лишь покачала головой в ответ на прозвище.       — Здравствуй, Рональд.       — Малфой.       — Уизли.       — Поговорю с Джеймсом после того, как остальные будут в безопасности. Наши люди готовы? — спросил Гарри.       — На все сто, — ответил Рон.       — Хогвартс? — уточнила Гермиона.       — В безопасности, — улыбнулся Рон и достал из кармана призму.       — Тогда собери самых сильных из нас. Приступим, — решил Гарри.       Через полчаса два десятка волшебников собрались возле лагеря и подняли палочки вверх. Разрыв давал им безграничный объём магии для работы. Гарри позволил Малфою руководить их работой. Тот лучше всех понимал алхимию и трансфигурацию. Он тоже использовал палочку и позволил воле своего бывшего врага а ныне сподвижника делать свою работу. Они всё обсудили заранее, потому все волшебники стояли молча и сконцентрировались на заклинании.       Очертания ближайшей горы исказились и вытянулись. Склоны с каждым мгновением становились всё круче и круче, а камень — ровнее. Через несколько минут интенсивной работы вся гора превратилась в огромную белокаменную башню с колоссальным куполом на вершине. В основании была платформа с пространством для будущих малых садов.       — Дело за тобой, Поттер, — сказал запыхавшийся Малфой.       Гарри кивнул и снова взмахнул палочкой. Земля дрогнула, и башня поднялась в небо. Её очертания стали огромной тенью на фоне зеленого мерцания Разрыва. Он сделал глубокий вдох. Даже ему магия такого масштаба давалась с трудом.       — Добро пожаловать в Авалон, — усмехнулся Малфой. — Поздравляю, первый советник.       Оно того стоило. Теперь у волшебников появился собственный дом: неприступная крепость, с высоты которой они могли спокойно наблюдать за миром и менять его для собственного удобства.

***

      Инквизиция пребывала в состоянии шока. Гарри предупреждал их и своих намерениях, но они никогда не видели подобную магию в действии. Последний раз магию для создания целого замка в истории Земли использовали Основатели. Из того, что Гарри слышал от местных, даже Тевинтер на пика своего могущества не творил ничего подобного. Он хотел увидеть реакции местных магов, потому что Солас, сидящий напротив, держал непроницаемую маску.       — Поистине удивительно. Никогда не думал, что снова увижу нечто подобное, — эльф улыбнулся и сделал глоток чая.       Они устроились в плетёных креслах на балконе в личных покоях Гарри. Горы простирались до горизонта под ними, их заснеженные пики блестели в свете заходящего солнца. За последний день волшебники переехали в Авалон и начали обживать огромную башню. Сто тысяч человек разместились на тысяче жилых уровней. Малфой и профессиональные архитекторы долго трудились над проектом Авалона и сделали всё, чтобы у каждой семьи был доступ ко всему необходимому.       — Снова? — удивился Гарри.       — Я видел этот способ строительства в Тени. Древние эльфы когда-то создавали свои города с помощью магии, — объяснил Солас.       — Даже так?       — Не удивляйся, друг мой, древние эльфы Тедаса могли… многое, — с едва скрытой грустью ответил Солас. — В древнем Арлатане были такие же висячие сады, как вы строите сейчас.       За окном парили платформы, которые потом станут внешним кольцом Авалона, его главным парком и теплицами. Малфой планировал несколько таких колец. Одно из них станет жилым. Как бы хорошо они не создали главную башню, клаустрофобия рано или поздно возьмёт своё. Волшебники не привыкли жить в крохотных апартаментах.       Слова Соласа заинтересовали Гарри. Магия как наука и искусство пребывала в зачаточном состоянии в Тедаса. Местные маги настолько боялись демонов и Церковь, что не решались на смелые эксперименты. Он поневоле задумался: смогли бы маги решить проблему Скверны и Мора, если бы им дали свободу в исследованиях? Может быть да, может быть нет.       — Солас, как по-твоему, есть в Тедасе боги? — спросил Гарри.       — С чего вдруг такой интерес, друг мой? Мне казалось, ты не веришь в богов, — улыбнулся Солас.       — Не верю, разумеется. В нашем мире большая часть богов были особо амбициозными волшебниками, — ответил Гарри. — И всё-таки.       — Как гласит история, старые боги обучили магов тевинтера магии крови, а Создатель обрушил на мир Скверну в наказание за попытку магистров войти в его Золотой Город, — сказал эльф.       Правда, но Солас подал её в отстранённой манере. Гарри тоже так делал, когда не хотел что-то признавать, но при этом не мог просто солгать. Что же эльф пытался скрыть? Как друг Гарри не хотел лезть в личные дела Соласа, но как правитель Авалона он имел определённые обязанности. Безопасность волшебников была одной из них. Вряд ли случайный эльф держал в тайне какие-то божественные откровения, но Гарри не мог рисковать жизнями сотни тысяч человек.       — Не юли, Солас, — Гарри посмотрел на друга с немым укором. — Ты даже не сказал ничего про эльфийский пантеон.       — Я в него не верю, вот и всё, — эльф пожал плечами. — Долийцы придумали себе покровителей, которые молчат на протяжении всей истории.       Гарри сделал глоток чая.       — Допустим… Я тоже не верю в богов. Как тогда объяснить Золотой Город? — спросил Гарри.       — Чёрный Город, — поправил его Солас. — Учитывая, что все свидетельства о его величии содержатся исключительно в священном писании Церкви людей, я бы не стал принимать слова жриц на веру.       Гарри улыбнулся.       — И всё-таки? Ты ведь зашёл в Тень дальше многих, — сказал он.       — Сложно сказать. Ты наведовался в Хевен, Гарри? — спросил Солас.       — Нет, у меня в последнее время куча дел в Авалоне, — Гарри поставил чашку на стол и жестом подогрел её. Защитные барьеры парящего города не пропускали ветер в воздушное пространство башни, но он любил горячий чай, а не чуть тёплую жижу. — Причём здесь Хевен?       — Многие жители называют твой Авалон Золотым Городом, — ответил Солас. Эльф улыбнулся, увидев шок Гарри. — Я думал, таков был твой замысел… Жители Хевена считают, что ты достал Золотой Город из Тени и явил его миру. Я видел несколько алтарей по пути в долину.       — А что жрицы? — напрягся Гарри. Он недооценил впечатлительность местных жителей. Обычно все, кому посчастливилось родиться в богатом магии мире, видели многие чудеса и относились к созданию строений из ничего вполне спокойно.       — Жрица Жизель пытается остудить горячие головы, но толпа упрямое существо, друг мой, — Солас пожал плечами.       Когда Гарри брал Инквизицию под свое крыло, он хотел подчинить церковь интересам волшебников. Уничтожить их боевое крыло (храмовников) и тем самым поставить клириков в зависимое от Инквизиции положение. Он не планировал возводить волшебников в ранг богов. Гарри сделал глоток чая и потёр заболевшие виски. Кто-то вроде Малфоя-старшего, земля ему бетоном, обрадовался бы такому положению вещей. Пожиратели Смерти считали себя богами по сравнению с магглами. Гарри потратил годы, чтобы истребить последние очаги глупого высокомерия среди своего народа.       — Ты, кажется, не рад, Гарри? — Солас дал о себе знать.       — Боги, особенно ложные боги, должны вести себя соответствующим образом, — сказал Гарри, поставив чашку на стол. Он призвал бутылку виски жестом руки и разлил немного янтарной жидкости в пару созданных на месте стаканов. — Я не хочу подобного бремени для моих людей и себя в первую очередь! Солас, я двадцать лет мечтаю сложить с себя все полномочия. Думал, разберёмся с идиотами, которые устроили Разрыв, и буду наконец отдыхать…       Солас смотрел на Гарри понимающим взглядом. На мгновение Гарри показалось, что эльф и правда понимал его.       — Разумные не отпускают сильных мира сего просто так, друг мой, — сказал наконец Солас. — Для человека, который умудрился спланировать и выполнить всё, что ты сделал, ты довольно наивен.       Гарри глянул на своего друга исподлобья. Рон говорил то же самое. Даже портрет Дамблдора, будь он неладен, советовал Гарри не лезть в политику — обратно, обещал старик, она не отпустит. Он решил не отвечать, потому что сказать было нечего, и вместо этого сделал глоток виски. Солас последовал его примеру, и вид удивлённого крепким напитком эльфа немного скрасил день Гарри.       Он боялся даже представить, что подумает Джеймс. Сын Гарри и так считал его помешанным на власти. Ему придётся собрать Совет, объяснить им ситуацию и составить новый план действий, но всё это он сделает завтра. Пока что Гарри позволил себе насладиться хорошим виски и хорошей компанией.

***

      Разговор с Джеймсом не состоялся. Гарри только хотел позвать сына, как пришло сообщение от Гринграсса. Старый лис созвал экстренное собрание Совета. Гарри мог игнорировать Совет и отправлять туда своего представителя, пока они находились в разных измерениях, но теперь все ожидали его личного присутствия. Гринграсс имел право созвать чрезвычайную встречу, и Гарри пришлось идти в самую верхнюю секцию башни, в зал, где теперь собирались правители Авалона.       Малфой создал просторный круглый зал со множеством цветных рельефов на белых мраморных стенах. Многочисленные вымершие магические животные сражались под светом нарисованных светил — напоминание об утраченном. Из всего многообразия магической фауны волшебники смогли спасти только единорогов и фениксов.       Полукруглый стол занимал весь центр зала. Гарри почуял неладное, когда понял, что пришёл позже всех, хотя нигде не задерживался. Остальные уже сидели на своих креслах.       — Господин Первый Советник, — Гринграсс встал с кресла и вышел на главный подиум, предназначавшийся для просителей, докладчиков и иностранных делегатов.       Джеймс всё это время стоял рядом со старым лисом.       — Мистер Джеймс Артур Поттер хочет обратиться к Совету, — объявил Гринграсс.       — Что здесь происходит? — потребовал Гарри, как только добрался до своего места во главе стола. — Почему вы нарушаете протокол, Гринграсс?       — Первый Советник, я прошу вас выслушать меня, — обратился к нему Джеймс.       Гарри вздохнул. Он предчувствовал монументальную головную боль, но в итоге кивнул, тем более, что остальные, включая Рона и Малфоя, терпеливо ждали и не протестовали. Какого Мордреда Джеймс забыл в здесь? Он ведь презирал «огрызок Совета».       — Хорошо, — согласился Гарри скрепя сердце.       — Уважаемый Совет, я объявляю от лица тысячи семейств о нашем исходе из Авалона. Мы не принимаем единоличную власть моего отца, которая противоречит всем законам нашего мира, — провозгласил Джеймс твёрдым, ровным голосом.       Гарри бы усмехнулся: Гринграсс говорил голосом Джеймса — но в данный момент он хотел размазать кого-нибудь (желательно Гринграсса) тонким слоем по ближайшей стене. Однако напасть на Гринграсса означало полностью уничтожить репутацию Совета как органа управления и, что намного хуже, напасть на Джеймса. Зачем он двадцать лет укреплял свою власть и скитался по мирам в поисках нового дома, если не ради собственной семьи?       — Как ты смеешь прятаться за спиной моего сына, Гринграсс? — потребовал Гарри, вскочив на ноги так быстро, что его кресло упало на пол.       На Гринграсса он мог злиться до скончания времён. Его магия пела в предвкушении битвы. Увы, Джеймс не позволил ему этого. В восемнадцать, он уже стал одним из лидеров среди своего поколения и не боялся авторитетов. Гарри с ужасом осознал, что его сын не предстал бы перед Советом ради шутки или просто чтобы навредить отцу.       — Прекрати, отец! — потребовал Джеймс.       Гарри давил магией на весь зал, давил настолько сильно, что никто не мог даже сделать вдох без значительных усилий. Он не заметил трудностей остальный, потому что Гринграсс посмел использовать его сына — его сына! — как обычную пешку. По крайней мере, Гарри так думал. Его сила рвала и метала, наполняя зал жаром его гнева и тяжестью его воли.       Когда магия Джеймса восстала против его собственной, — это была словно оплеуха.       Они глядели друг на друга. Ни сын, ни отец не желали сдаваться, и их магия кружила среди белокаменных стен зала. Остальным оставалось лишь наблюдать. Джеймс уступал Гарри в силе (пока что), и если бы на его месте был кто-то другой, то уже давно бы обратился в прах.       — Что ж, если ты решился на такую глупость, то я не смею тебя задерживать, — сказал наконец Гарри. Его магия успокоилась, и внутри осталась лишь пустота. — Иди отсюда, пока я не передумал.       Джеймс и Гринграсс развернулись и тут же покинули зал Совета. Гарри смотрел в спину сына и движением пальцев вернул своё кресло на место. Он рухнул на мягкое сидение и созерцал входную арку. Советники, даже его друзья, не решались что-либо сказать, а Гарри не находил в себе сил начать собрание, которое его больше не волновало. Когда Малфой наконец сказал что-то про храмовников, Гарри пропустил его доклад мимо ушей.