Век Волшебников

      Когда шум битвы и последующего праздника наконец утих, лидеры Инквизиции собрались, чтобы обсудить всё, что они узнали. Гарри отправил Рона вместо себя, потому что просто не хотел тратить время на болтовню Каллена, Лелианы и Кассандры. Это было нечестно по отношению к ним, но кого волновала частность? Лично Гарри с трепетом ждал новостей с юга. Один из верных авроров наблюдал за маршем Джеймса и его отщепенцев. Они пересекли горы и, судя по всему, направлялись в одну из долин.       Не в силах сосредоточиться на чтении очередной груды отчётов, он отложил документы и вышел на балкон. Внизу простирались заснеженные вершины, а над головой сиял Разрыв. Проблемы на земле. Проблемы в небесах. Состояние Гермионы после атаки Корифея оставалось стабильным, но её организму потребуется время, чтобы восстановиться. Целители отказывались говорить, когда его подруга наконец придёт в себя. Кто-то шептался, что великий Гарри Поттер боялся за жизнь своего сына и подруги.       “Ещё чего”, — подумал Гарри, глядя на Разрыв.       Джеймс и Гермиона были сильными волшебниками, намного лучше его самого. Чтобы какой-то взрыв подорвал здоровье Гермионы? Смешно. Что касается Джеймса… Сама идея, что южные варвары представляли угрозу его сыну была просто идиотской. Гарри не боялся за своих близких, но неопределённость — неопределённость его нервировала.       Рон появился в зелёном пламени камина и прервал размышления Гарри. Его друг выглядел уставшим, так что Гарри попросил Добби подать чай. Домовые эльфы спаслись вместе с волшебниками. Несмотря на долгую историю рабства, эльфы доверяли волшебникам, как никто другой.       — Что-то интересное? — спросил Гарри, когда они уже сидели на балконе.       — В основном они повторяли всё, что мы итак знаем, — Рон сделал глоток чая и откинулся на спинку своего кресла. — Есть кое-что важное… По крайней мере, Жозефина считает это важным.       — Великая Игра?       — Она самая. Мадам де Фер будет в Хевене к концу недели, — ответил Рон.       — Как-то она быстро, — удивился Гарри.       —  Её первое письмо пришло с задержкой, — пояснил Рон. — Она прибудет в Хевен в качестве посла императрицы Орлея.       — Хорошо, — кивнул Гарри. — Хорошо.       По крайней мере, некоторые планы вели себя, как он того ожидал. Орлей будет неплохой ресурсной базой для Инквизиции и Авалона. Гринграсс выполнил свою работу несмотря на предательство. Изгнанники забрали ровно столько провианта, сколько им требовалось лдя выживания. Запасы Авалона могли продержаться ещё несколько месяцев.       — Что насчёт Джеймса? — спросил Рон, глядя Гарри в глаза.       — А что там говорить? — отмахнулся Гарри.       — Друг, зубы кому-нибудь другому заговаривай, — фыркнул Рон. — Ты никогда раньше не пропускал эти идиотские собрания.       Да, Гарри был на всех собраниях Совета. Доклады от лидеров Инквизиции он тоже принимал лично.       — Кстати, Кассандра в ярости, что мы ничего не делаем, чтобы найти этого… как его там… — добавил Рон.       — Тревельяна? — спросил Гарри.       Неудачник в чужих руках мог сыграть злую шутку в будущем. Мало того, что его метка связывала парня с Разрывом, Тревельян оставался в глазах некоторых верующих Предвестником Андрасте. Если он объявит Гарри ложным пророком, то у найдутся смутьяны, которые возьмут в руки оружие. Раскол Инквизиции. Раскол Церкви.        — Его нужно найти, — вздохнул Гарри. — Пусть этим займётся Симус или Дин.       — Я отправлю Флинта. Он спец по чарам поиска. Некто Варрик вызвался связаться с каким-то там Хоуком. Я без понятия, что за это за персонаж, — признался Рон. — Но Инквизиция считает, что он сможет помочь им.       Хоук. Хоук… Гарри слышал эту фамилию. Кажется, Хоук сыграл не последнюю роль в начале восстания магов против Церкви. Он не знал, на что надеялся Варрик, но не возражал против инициативы гнома. Пусть Инквизиция занимается поиском легенды — всё лучше, чем простаивание без дела.       — А теперь колись, Гарри, как собираешься мириться с моим племянником? — спросил Рон.

***

      Авалон вопреки настроению Гарри радовал глаз яркими красками, чистыми улицами и бесконечными заботами его многочисленных жителей. Выращенные с помощью магии деревья защищали прохожих от солнца и наполняли улицы приятной прохладой. Тысячи волшебников, собранные в одном месте, могли творить чудеса. Неискушённые в плане магии магглы, сопровождавшие Мадам де Фер, изо всех сил старались скрыть своё изумление. Привычное для жителей столиц высокомерие сыграло с ними злую шутку.       По крайней мере, они не спешили падать на колени и молиться.       “И на том спасибо”, — подумал Гарри.       Он бы с удовольствием провёл весь день в кабинете. Желания выходить на улицу не было совсем. Гермиона лежала в госпитале, а Джеймс уже должен был добраться до пристанища южных племён в одной из горных долин. Отчёты казались ему приемлемым способом убить нервные клетки и отвлечься от жизни. Однако Гарри не мог просто так бросить все свои обязанности, в которые входила необходимость вести переговоры с иностранными делегатами, а потому пришлось встречать Вивьен.       — Мои поздравления, мсье Поттер, — Вивьен склонила голову в поклоне. — Не думала, что однажды увижу целый парящий город на яву.       — Магия, — фальшиво улыбнулся Гарри. — Позволите пригласить вас на прогулку?       — Буду рада, — Вивьен кивнула. — Стража, я полагаю, мне здесь не нужна?       — Со мной? Совершенно не нужна, — подтвердил Гарри и повёл гостью по одной из главных улиц. — Один из авроров проводит их в выделенный вам дом.       Они встретились на парящем кольце, которое уже более-менее обжили волшебники. Вольные маги собрались на противоположной стороне, в одном из небольших районов. Одно поколение, максимум два, и они вольются в общество волшебников. Их было слишком мало, чтобы сохранить свою идентичность в перспективе. Гарри об этом молчал, но Совет прекрасно понимал его безо всяких слов, поэтому Фиона получила широкую автономию.       — И ваш город здесь всего…       — Несколько недель, — уточнил Гарри.       — Вы работаете быстро, мсье, — заметила Вивьен. — Подумать только… Сколько здесь проживает ваших людей?       — Около ста тысяч, — ответил Гарри. Он вёл Мадам де Фер по одному из скверов. Навстречу им шли редкие зеваки. Где-то среди деревьев ненавязчиво сидел аврор-телохранитель. Он следовал за Гарри исключительно для защиты Вивьен от непредвиденных трудностей.       — Где-то здесь, я полагаю, пристроились ваши вольные маги? — Вивьен улыбнулась кончиком губ.       — В другой секции. Сейчас туда слишком далеко идти, но я могу показать вам, как пользоваться каминами… В любом случае, они только начали обживать свой район, — ответил Гарри. — Что привело вас в Авалон, мадам?       — Признаться честно, две причины. Во-первых, со мной приехала жрица Церкви, которая хочет открыть часовню в Авалоне, — ответила Вивьен.       Гарри едва не споткнулся. Он посмотрел на чародейку, пытаясь понять, она пошутила или действительно только что заявила о желании Церкви открыть филиал в его городе. Среди волшебников. Под покровительством силы, уничтожившей войско храмовников.       — Вы ведь понимаете, что я не пущу сюда ни единого их рыцаря? — уточнил он.       — Боюсь, орден храмовников де факто расформирован, — Вивьен замедлила шаг и позволила нагнать себя. — Вы разгромили его основные силы, а его остатки, подозреваю, разбегутся в ближайшее время. Когда Вал Руайо наконец узнает об их сумасшествии… Скажите, они правда работали заодно с Тевинтером?       Строго говоря, доказательств этому не было. Да, жители Хевена признались, что видели несколько венатори в деревне, но не обратили внимание на странные и тогда ещё не известные им наряды. Вот только кто им поверит? Инквизиция решила распространить правду в любом случае, а в качестве доказательств, если их кто-то потребует, предъявить доспехи Венатори из Редклифа. Слухи о драконе, который летал над войском храмовников (спасибо Малфою за них), шли версии Инквизиции на пользу.       В конце концов, Гарри в любом случае собирался уничтожать храмовников как институт, так что какая разница?       — Что ж, приятно это слышать, — кивнул Гарри, не скрывая улыбку. — И всё-таки… Жрица, о которой вы говорили, сама пожелала приехать в Авалон?       — Жрица Леора одна из моих знакомых и союзников в Церкви. Идея приехать в Хевен и Авалон принадлежит ей и только ей. Она заранее согласилась на все ваши требования, — ответила Вивьен.       Орлесианцы и их политика. Гарри никогда не поверит, что нашлась в империи жрица, согласная работать только за идею, тем более если это “союзник” придворного чародея. Он признавал, что его мнение о религиях было… однобоким, но привычка искать заговоры за двадцать лет стала частью его сознания. Отказ пришёл на ум в первую очередь. Потом пришло понимание, что на Авалоне Гарри был не один.       Вопреки обвинениям Гринграсса и, как выяснилось, собственного сына, Гарри не считал себя владельцем парящего города.       — Что ж… Среди вольных магов найдутся верующие. Думаю, Совет согласится принять её, особенно если жрица Леора согласится на все наши условия, — сказал наконец он.       Пока жрица проповедует на Авалоне, у неё не будет секретов от Совета. Следящие чары, прослушка, чары диагностики — первые пришли на ум. Гарри был уверен, аврорат придумает ещё десяток способов держать жрицу под постоянным наблюдением.       — Благодарю вас, мсье. Можете не сомневаться, Церковь оценит ваш жест доброй воли. Клирики стали весьма сговорчивыми в последнее время, — улыбка появилась на лице Мадам де Фер, вот только тепла в ней не было. — Что касается второй причины, то она более деликатная…       — Более деликатная, чем жрица Создателя в самом сердце Авалона? — усмехнулся Гарри.       Улыбка Вивьен стала немного теплее.       — Да. Её Величество приглашает вас на бал, посвящённый мирным переговорам с её кузеном, великим герцогом Гаспаром де Шалон, — сказал Вивьен и достала конверт из плотной бумаги из рукава её платья.       Гарри принял послание и взглянул на тяжёлую печать с имперским гербом Орлея в виде шлема-маски. Не теряя времени, он сломал печать и достал письмо. Оно оказалось коротким, явно стандартным, однако внутри лежало приглашение для “мсье Гарри Поттера и его свиты”. Какая щедрость.       — Её Величество не хотела вас приглашать, но моими стараниями слухи о ваших успехах в Редклифе достигли её намного быстрее остальных, — добавила Вивьен.       — Благодарю вас, мадам, — ответил Гарри, хотя ему было всё равно. Если бы он считал участие в мирных переговорах необходимостью, то достал бы приглашения в любом случае.       — О, не стоит, — притворилась Вивьен. — Лучше покажите мне, как живёт Авалон, мсье.       — Что ж, почему бы и нет, — максимально нейтрально согласился Гарри.       Эх, он хотел выпить чего-нибудь крепкого.

***

      Рон собирался в Халамширал. Кто бы мог подумать, что седьмой сын бедной семьи станет не просто командором Авроров, а целым Советником — одним из правителей сотни тысяч волшебников. Ни одно чистокровное семейство на пике своей славы не имели столько власти и влияния. Рон гордился своими успехами: он заполучил всё, что имел, потом и кровью. К счастью, нашлись те, с кем он разделил свои победы и поражения.       — Мы только пришли в Тедас, а ты уже уезжаешь, — Лаванда зашла в комнату.       Лучи солнца играли в складках её лёгкого сарафана. Два раза Лаванда рожала детей, а её фигура ничуть не пострадала. Даже теперь, глядя на жену, Рон почувствовал знакомую искру желания. Иной мужчина мог бы поддаться соблазну, но он уже давно не шестикурсник и даже не курсант. Он лишь обнял Лаванду и вернулся к сбору вещей. Его жена лишь на мгновение сопротивлялась и пыталась удержать его в своих объятьях.       — Я не могу просто отказать Гарри, — улыбнулся Рон. — Он меня и так ни о чём не просит.       Они жили в просторном доме в центре одного из многих районов внешнего кольца. Запах цветущих яблонь попадал из их небольшого сада через окно спальни.       — Хотела бы я поспорить, но увы, — согласилась Лаванда. — Когда тебя ждать назад? Успеешь к церемонии?       — Конечно! — ответил Рон. — Что бы я пропустил выпуск Хьюго — ещё чего!       Его старший сын сдавал последние экзамены в академии Аврората. Хьюго был весь в Рона, разве что не страдал его ленью. Лаванда негодовала, когда её первенец пошёл в авроры, но парню уже было семнадцать к тому времени. Он уже сам себе хозяин. Да что там, Хьюго уже обустроил собственный домик где-то в соседнем районе, правда большую часть свободного времени всё равно проводил в казармах курсантов.       — Вот и славно. Кстати об оболтусах: что там с Джеймсом? — спросила Лаванда и взмахнула волшебной палочкой.       Несколько сменных костюмов вылетели из шкафа и тут же сложились в аккуратные стопки прямо перед Роном. Он улыбнулся и упаковал их в походную сумку, рядом с запасными комплектами красной аврорской униформы.       — Отправил аврора следить за его изгнанниками, — Рон пожал плечами. — Потом ещё Гарри попросил сделать то же самое… Честное слово.       — Упёртые… — вздохнула Лаванда.       — Не то слово. Джеймс и Гринграсс дошли-таки до Морозной Котловины и даже подружились с местными. У них всё нормально, — сказал Рон. — Не знаю, что они там планируют, но всяко не пропадут.       — Джеймс, мелкий засранец. Мог бы зайти попрощаться, — Лаванда сила на кровать. — Не чужой же человек.       — Давно ты пыталась пригласить Гарри на ужин? — улыбнулся Рон.       — Ой, даже не начинай, — отмахнулась Лаванда и тут же пристально посмотрела на него. — Будь осторожен, хорошо?       — Ты меня знаешь, я не рискую просто так, — ответил ей Рон и упаковал последнюю аптечку в свою походную сумку.       Лаванда взяла его за лацканы его лёгкого пальто и поцеловала прямо как тогда на шестом курсе. Рон бросил сумку на пол и обнял её. Кажется, он всё-таки не перерос шестой курс.

***

      Гарри стоял у койки Гермионы в больничном крыле и глядел на её лицо. Она уже восьмой день пребывала в целебном трансе. Слишком много тёмной магии. Аврор-телохранитель вообще напоминал мумию, но целители (колоссальными усилиями) спасли его жизнь.       Всё пошло не по плану… Тедас должен был стать спасением для близких ему людей, а что в итоге? Авалон парил в небесах, но Джеймс шлялся где-то в Морозных горах, а Гермиона лежала в госпитале. Её жизни ничто не угрожало, слава Мерлину, но ближайшую неделю она будет прикована к кровати. Кто виноват? Гарри, конечно. Он слишком рано призвал в этот мир волшебников. С другой стороны, не будь Авалона, Гермионе бы пришлось сражаться с храмовниками в Тедасе.       Она не будет на него злиться, Гарри это точно знал. Джинни вела себя так же. Они обе понимали его мотивы и побуждения, даже если не всегда принимали его методы.       — Гарри, — в палату вошёл Солас, один из немногих, кто мог перемещаться между Авалоном и Хевеном без ограничений. — Ты проводишь слишком много времени в этих стенах.       — Моя жена погибла из-за моих амбиций, — признался Гарри. — Чтобы спасти наш народ, я должен был взять под контроль Совет, но по пути наверх наплодил врагов. Одному из них повезло застать нас врасплох.       — Я понимаю боль утраты, — сказал Солас, глядя на Гермиону, — но мёртвые уже нашли свой покой. Самоистязание не поможет. Пойдём.       — Гермиона-       — Жива и поправляется, если верить вашим целителям. Она придёт в себя и без твоего присутствия. Пойдём, я хочу тебе кое-что показать, — прервал его Солас.       Гарри не хотел покидать палату, но Солас был прав. Гермиона шла на поправку и очнётся, даже если он отойдёт на какое-то время. По правде, он отправил Рона в Халамширал, потому что хотел убедиться в здоровье Гермионы, а не из-за налаживания логистики и снабжения Авалона. Его лучший друг, вероятно, всё понял, но не стал спорить. Что бы Гарри делал без Рона?       — Хорошо, — согласился он. — Куда?       — К Разрыву, — ответил Солас.       К Разрыву? Выбор места для “показать” удивил Гарри, но почему бы нет? Солас редко просил его о чём-то, так что Гарри трансгрессировал их к руинам Храма Святого Праха без лишних вопросов.       — Твоя подруга и наш Тевинтерский гость смогли разработать рабочую методику открытия и закрытия прорывов для путешествий, — сказал Солас. — Если ты не против, я хотел бы опробовать их разработку. Здесь это должно быть проще всего.       Гарри лишь пожал плечами.       Эльф явно что-то недоговаривал, но каждый имел свои секреты. Солас ещё ни разу не причинил вреда ни Инквизиции, ни простым людям. Он вообще казался эдаким пацифистом. Гарри наблюдал, как эльф взмахнул посохом, и тончайшая линия зелёного света застыла в пространстве.       — Весьма элегантное решение, должен заметить. Я не думал, что Тевинтер зашёл так далеко в изучении магии, — признался Солас. — Прошу.       Гарри прошёл сквозь портал и оказался на опушке леса. Деревья огромных размеров росли вокруг. Он не видел ни намёка на тропу куда-либо, только высокая трава со всех сторон и вечная тень от исполинских крон. В самом центре поляны стоял каменный постамент с любопытной статуей. Солас появился за его спиной и закрыл портал.       — Мы в Арлатане, в лесу, я имею в виду, — эльф ответил на незаданный вопрос. — После падения эльфийского королевства, здесь не ступала нога ни эльфа, ни человека.       — А что за статуя? — спросил Гарри, когда они подошли к скульптуре.       На каменном постаменте сидела девушка, эльфийка, а вокруг неё замерли каменные волки. Все они лежали рядом с центральной фигурой. Один волк даже положил голову прямо ей на колени. В их глазах сверкали древние самоцветы.       — Никто не украл драгоценные камни за… тысячи лет? — удивился Гарри.       — Это священное место. К тому же эльфы Арлатана забыли о нём задолго до поражения от рук Тевинтера, — Солас пожал плечами. — Я видел его в Тени. Кто бы ни создал эту статую, в Тени её окружает тоска и печаль, хотя в более ранних воспоминаниях была лишь радость.       — Ты заходил настолько далеко в Тень? — удивление превратилось в изумление. Гарри знал о таланте Соласа, но явно недооценил друга.       — Да… Ты слышал о Фен’Хареле? — спросил его Солас.       — Об Ужасном Волке? Долийцы, кажется, считают, что он украл их богов, — улыбнулся Гарри. Иными словами, Фен’Харел был эльфийским аналогом Локи. Он читал обрывочные описания легенд эльфов. Всё, что люди Тедаса знали об их пантеоне — обрывки подслушанных разговоров и свидетельства изгнанников.       — Да, легенда гласит, что Фен’Харел обманом заманил эльфийских богов в Тень, и запер их там навеки, — кивнул Солас. — Но есть более старые мифы… Лишь обрывки мифов, честно говоря. Если верить одному из них, то это место создал сам Фен’Харел.       Гарри улыбнулся.       — Забавная, должно быть, легенда, — он усмехнулся, глядя на волков.       Символизм эльфийского бога-хитреца был на виду. Гарри провёл рукой по их мраморной шерсти и с удивлением обнаружил, что неизвестный мастер проработал каждый волосок их шкуры. Ткань платья девушки тоже казалась настоящим шёлком.       — Сама легенда потеряна, даже в Тени воспоминания о ней смазаны, — ответил Солас, отчего-то вздохнув. — Я знаю лишь, что согласно этой легенде, Фен’Харел лично выточил эту статую, которая потом стала памятником.       — Памятником чему? — спросил Гарри.       — Легенда умалчивает, а эльфы уже давно обо всём забыли, — Солас покачал головой. Тоска, Гарри отчётливо расслышал её.       Солас тосковал, но по чему именно? По утраченным ли мифам? По падшему королевству? По прошлому эльфов, подобно долийцам? Нет, это вряд ли. Солас это хорошо скрывал, но Гарри заметил его пренебрежение, даже скорее отвращение, по отношению к Долийским племенам и их охотой за легендами.       — Думаешь, Фен’Харел тоже потерял любимую? — спросил он. Гарри всё ещё не верил в существование настоящих божественных сущностей, но многие считали его самого богом — Дланью Создателя. Возможно, нечто подобное случилось в прошлом эльфов? Они сами почти ничего не знали о своей истории. Логично, что белые пятна в их летописях закрыли мифы.       — Думаю, создатель статуи, по крайней мере, знал боль утраты и воплотил её, как мог, — ответил Солас.       — Похоже на то, — согласился Гарри, глядя на глаза девушки и её улыбку. — Как полагаешь, может, поэтому он и запер остальных богов в Тени, что они убили его любимую?       — Верить долийским мифам, друг мой, пустая трата времени, — тоска Соласа уступила место сдержанной насмешке. — Они всё равно ничего не знают о древних временах. Но… Пожалуй, неплохая версия, на мой взгляд.       Взгляд Гарри Вернулся к статуе.       — Могила моей жены осталась в нашем родном мире, рядом с могилами её родителей, — сказал он. — Я почти десять лет не навещал её.       — У моей возлюбленной могилы нет, поэтому я прихожу сюда, — признался Солас. — После её смерти я сделал много вещей, о которых теперь жалею. Нам обоим на самом деле нет пути назад — только вперёд. У меня есть долг перед памятью возлюбленной. У тебя — перед сыном и своим народом.       Гарри сделал глубокий вдох и с удивлением обнаружил, что Солас был прав. Возможно, ему лишь показалось (скорее всего, так и было), но в этот момент на месте эльфийки была Джинни, которая улыбнулась ему. Он улыбнулся в ответ, как сумел, хотя в горле пересохло.       — Да, ты прав, — сказал он спустя мгновение. — Мёртвые нашли покой, а нам ещё предстоит сражаться за живых.