Под покровом ночи

      Кюдзо снова сидел в темноте на футоне, на этот раз вокруг было тихо, но в этой тишине было что-то гнетущее. После того, как Хёго сбежал от него из коридора, ничего не объяснив, Кюдзо его больше не видел, и в свою комнату он больше не возвращался. Священник, живший в комнате справа, тоже внезапно пропал пару дней назад. О его исчезновении судачили во всем дворце, особенно грустили его новоиспеченные последовательницы, однако никаких новостей от миссионера не поступало, он просто пропал, бросив все свои книги и одежду в комнате. Все странные события, по отдельности не значимые, но в общей сумме весьма подозрительные, наводили Кюдзо на мысль, действительно ли ему стоило уйти из дворца? Самураю было здесь плохо, физически и морально, однако оставить здесь Хёго, не разобравшись во всем, он не мог.       В коридоре послышались знакомые тихие шаги. Сёдзи тихо отодвинули, в проеме показалась та же миниатюрная девушка, но в этот раз она молча вошла, не спросив разрешения. Кюдзо хотел снова отослать её, но внезапно осознал, что не мог вымолвить и слова. Что происходит? Как бы он ни силился произнести хоть какой-нибудь звук, ничего не происходило. Он все еще сидел на футоне с нелепо приоткрытым ртом, и девушка жутковато улыбнулась, обнажив ряд мелких крысиных зубов. Постепенно приближаясь, она бесшумно ступала по татами, одежда плавно соскользнула с ее хрупких плеч. Она незаметно выдернула шпильку из прически, и черные волосы упали вниз, разделились на две части и прикрыли небольшую грудь, оставив на виду лишь полоску кожи на груди и животе. В этот момент Кюдзо резко почувствовал головокружение и тошноту, ноги и руки слабели, и теперь не мог даже пошевелиться. «Меня... отравили?» – промелькнула в голове мысль, но и соображать теперь было трудно. Девушка приблизилась к самураю и склонилась над ним. Кюдзо чувствовал страх, будто бы он беззащитное обездвиженное насекомое, угодившее в паутину, и ему лишь остается ждать своей участи, а паук уже кружит рядом с ним, туго обвивая липкой нитью. Цепкими руками с острыми коготками девушка принялась снимать с него одежду, а он только подчинялся ей. Внутри будто бы все онемело, и он едва осознавал, что происходит вокруг. Одновременно с этим снова возникло ощущение, что за ним кто-то следит, но даже оглядеться сейчас он не мог. Девушка повалила его на спину, при этом Кюдзо ударился затылком об пол, и в глазах на мгновение потемнело. Несмотря на плохое самочувствие, тело тут же жадно отзывалось на её прикосновения, и она делала с ним все, что хотела. Её пальцы были холодными, а тело упругим и необычайно сильным. Она села на него сверху и стала двигаться резко и порывисто, иногда запрокидывая голову назад, а правой рукой сжимала его шею. Мир вокруг Кюдзо кружился безумным вихрем, одновременно ему было и ужасно плохо, и очень хорошо, а от переизбытка чувств он хотел кричать, но голоса все еще не было, да и девушка слишком сильно душила его. В это же время среди хаоса образов и мыслей перед глазами всплыло лицо Укё, его хитрая ухмылка, стройное тело. Кюдзо думал, что скоро потеряет сознание, а может и вовсе умрет, как вдруг тело переполнило наслаждением, девушка убрала руку с его шеи, а затем резко наклонилась вперед и обвила его плечи обеими руками, и он кончил, извиваясь в её крепких объятиях.       К самураю медленно возвращался контроль над своим телом и мыслями, а девушка уже встала и торопливо надевала свою юкату.       - Кто... ты? – наконец смог спросить он хриплым голосом.       - Я всего лишь тень Молодого Господина. Девушка снова косо улыбнулась, показав острые зубки. Почувствовав, что к нему полностью вернулась его сила, Кюдзо подался вперед и схватил девушку за руку, но она легко вырвала запястье из его захвата, будто бы не приложив ни малейшего усилия. У неё была нечеловеческая сила, которой не могло быть у такой хрупкой девушки. Неужели к нему подослали женщину-ниндзя? Нет, с ними Кюдзо доводилось иметь дело, но и они были не настолько сильны.       - Это Укё подослал тебя? Её лицо исказилось в жутком оскале. В лунном свете он смог разглядеть её глаза – они были знакомого фиолетового цвета. Девушка кинулась к окну и выпрыгнула наружу, но когда Кюдзо добежал до него, то уже успела скрыться.

***

      На следующий день в главном зале дворца Кюдзо снова ощутил на себе взгляд Укё, и молодой торговец многозначительно ему улыбнулся. Должно быть, та девушка доложила ему о произошедшем ночью. На вопрос о том, кем была ночная гостья и что она сделала с ним, определенно знал именно Укё. Но по его хитрым глазам было понятно, что это лишь часть его игры, и так просто свои секреты он не раскроет. Больше всего Кюдзо хотелось верить, что прошлая ночь ему лишь приснилась или это был сонный паралич, но свежий синяк на шее от руки незнакомки говорил об обратном.       Рядом с Аямаро сидел Хёго. Лицо его все еще было болезненным, он смотрел в пространство перед собой и делал вид, что не замечает Кюдзо. Светловолосый самурай на секунду прикрыл глаза и вспомнил, какая у Хёго на ощупь кожа, как пахнут его волосы. Вспомнил его прикосновения - в отличие от других, Хёго прикасался к нему бережно и больше думал об удовольствии Кюдзо, чем о своем собственном. Как бы Кюдзо ни отрицал свою потребность в эмоциональной близости, она все же была. Теперь же в Хёго что-то резко переменилось, от него веяло холодом и равнодушием, и Кюдзо снова ощутил укол детской обиды - неужели Хёго больше в нем не нуждался?

      Подходя к своей комнате, Кюдзо помедлил, прежде чем войти. Отодвинув сёдзи, он увидел, как на его расстеленном футоне развалился Уке, забросив ногу на ногу и покачивая белым сапогом на каблуке. Кюдзо зашел внутрь, а Уке неторопливо сел и осмотрелся вокруг.       - Как же пусто тут у тебя, нет ничего, кроме сменной одежды и футона, - протянул Укё, подавляя зевок. - Ты вообще хоть чем-нибудь интересуешься?       - Что ты делаешь в моей комнате? - без удивления спросил Кюдзо, прислонившись плечом к бамбуковой перегородке.       - Твоей? - усмехнулся торговец. - Это мой дворец, здесь я могу войти в любую дверь.       - Дворец принадлежит твоему отцу, и служу я ему, а не тебе. Уке тихо засмеялся.       - Ты не понимаешь реального положения вещей. Все это лишь временно... и скоро все изменится.       - Но сейчас все именно так, - осадил его холодным тоном Кюдзо. - И я настоятельно советую тебе уйти отсюда.       - Ты прогоняешь меня? Разве тебе не было так хорошо прошлой ночью? Кюдзо нахмурился и шагнул вперед.       - Кто та женщина и что сделала со мной вчера? Моя еда была отравлена? Тебе не кажется, что это уже слишком?       - Нет, - криво улыбнулся Укё. - Тебя никто не травил, все намного проще. Та девушка моя тень, моя часть, и ты скоро тоже станешь моей верной тенью. Я не хотел делать этого так вскоре, но ты слишком непокорный. Не люблю, когда мне грубят, не люблю, когда отвергают. Я лишь хочу, чтобы ты подчинился мне.       От последних произнесенных слов мир вокруг Кюдзо вздрогнул и завибрировал. Голос снова пропал, а знакомая слабость расползалась по всему телу. "Не могу... пошевелиться...". Кюдзо боролся изо всех сил, стараясь сохранить самообладание, руки тянулись к рукоятям мечей, но расстояние до них было непреодолимым. Пальцы на руках судорожно выгибались, и подчинить их себе было невозможно.       - Ну надо же, какой упрямый... - проворковал Укё где-то совсем рядом. - ПОКОРИСЬ МНЕ! Крик Укё отразился от стен комнаты и заполнил сознание Кюдзо. На сопротивление больше не было сил. Кюдзо замер и стоял ровно, как фарфоровая статуэтка.       - Так-то лучше, - сказал Уке, стягивая с рук красные перчатки. Под ними оказались сухощавые, белые руки с длинными пальцами и загнутыми, звериными ногтями. "Все это сон... очередная галлюцинация..." - метались мысли в голове Кюдзо. Уке приблизился к нему, отбросил в сторону его ножны, медленно снял плащ. Черное одеяние под плащом он с легкостью разорвал, ткань трещала и расползалась под острыми когтями Уке. С удовлетворением оглядев обнаженный торс Кюдзо, он провел ладонями по линии плеч и напряженному прессу самурая, а затем притянул к себе и крепко обнял, запустив руки за его спину. Кюдзо снова ощущал себя глупой мухой в паутине, в голове была звенящая пустота, доносился лишь стук собственного сердца. Волосы Укё пахли мятой и лавандой, кожа была ледяной, прикосновения к спине стали болезненными - когти чертили на ней кровавый полоски, впивались в мышцы. Холодной щекой Уке прислонился к лицу Кюдзо, прохладные губы скользнули по его шее. Все тело Кюдзо дрожало то ли от предвкушения, то ли от страха, чувство беззащитности сводило его с ума. Уке отодвинул мешающиеся светлые локоны с шеи, на секунду замер, а затем вонзил в горло Кюдзо острые зубы.       - Что?.. - прохрипел Кюдзо. - Нет... Самурая внезапно пронзила боль, такая резкая и ощутимая, что он не смог устоять на ногах, но холодные руки крепко держали его, не давая упасть. В ушах стоял треск прокушенной кожи, бешено стучало сердце, а из раны пульсирующей струей выливалась алая кровь. Сделать вдох не получалось, и он лишь как рыба ловил ртом воздух. Кюдзо и раньше доводилось быть раненным, но никогда еще он не был так слаб и бесполезен, никогда не был в чьей-то власти. Укё все еще прижимал его к себе и жадно пил кровь, часть которой стекала с его подбородка на светлую рубашку и обнаженную грудь Кюдзо. Взгляд голубых глаз самурая беспомощно метался по комнате, он чувствовал приближение смерти, в глазах постепенно темнело. Укё аккуратно опустил истекающего кровью Кюдзо на футон и мягко улыбнулся ему.       - Вот ты и стал моим.