Чёрные ягнята

      — Назови… Моё имя.       Ровер было сложно сопротивляться ему вне поля битвы. Шрам был сильным, показательно-несерьёзным и на грани драматичным. Он утверждал, что не считает её врагом, звал в свою «секту» и нахально проявлял собственный интерес. Возможно, именно из-за проклятой потери памяти Шрам ощущался настолько привлекательным. Не пытался вести за руку, как нерадивого ребёнка, не втягивал в нелепые мирские дела. Не помогал вспомнить, но почему-то был уверен, что это произойдёт. Ровня, признание, уважение — Ровер ощущала себя с ним увереннее. По лезвию ножа с его безумием и собственной пустотой. Она хотела бы вспомнить свою предысторию, осознать своё место в мире, но пока Шрам в их тандеме был гораздо опытнее. Больше, чем хотелось бы признавать в открытую.       Шрам был настойчив. И дьявольски терпелив.       — Имя, Ровер.       Прошло так мало времени с тех пор, как Ровер обнаружила себя на пустыре без памяти и знаний об окружающем мире. Она училась, постепенно вылавливая отголоски своих воспоминаний. Ничтожные крупицы. Ещё так много предстояло пройти. И тем не менее, это уже был далеко не первый раз, когда Ровер оказывалась в очередных развалинах, прижимаясь спиной к холодному камню стены. Никто не снимал одежду, она намертво прилипла к телу. То ли от пота, то ли от ливня, что нещадно пытался смыть их обоих в местные тартарары.       — Какой в этом смысл? — Ровер ещё не оправилась после первого оргазма. Шрам не останавливался, и день был слишком тяжёлым, чтобы сопротивляться его ловким рукам. Но это никоим образом не умаляло её гордости. И упрямства.       — Это я, Шрам. А Шрам — это я, — он приблизился к ней вплотную и шептал на ухо, повторял, словно колыбельную. Вода с кончиков его волос соскальзывала на лицо Ровер, отвлекая от того, что давление стало сильнее. — То, кто я есть.       — Шрам!       Ровер не помнила, был ли у неё опыт близости с кем-то до Шрама. Не знала, что ей нравится, а что нет. Понемногу, Шрам показывал ей. Иногда через ошибки. Например, сжатие чувствительных сосков едва ли вызывает удовольствие. А вот укус за мочку уха — вполне. Что одним заходом закругляться необязательно. Что проникновение не обязательно для итога.       — Отрицай, я не буду мешать. Но мы с тобой так похожи, Ровер. И мне интересно. Что. Будет. Дальше.       Ровер стиснула зубы. Ей хотелось поспорить. Как они могут быть похожи, если он так хорошо приспособился к своей партии в игре, а она ещё даже не изучила правила. Это займёт время. Ровер знала, что в любом случае может доверять только себе. Такое количество сочувствующих вокруг не к добру. Она должна разобраться. Сама.       — Ты нравишься мне всё больше и больше, — Шрам словно читал её мысли. Дождь мешал видеть ясно, но Ровер казалось, что его глаза засветились ярче. Красным. — Так сложно удержаться.       Вторая разрядка прошла приятной волной по телу. Ровер выдохнула и отклонилась на стену, отдыхая. Шрам пока ещё держал её рядом.       — Я повторю столько, сколько нужно. С нами ты обретешь всё, что пожелаешь. Силу. Правду. Мне скрывать нечего. Я не ангел, но и ты отличаешься от белых ягнят, Ровер.       Он коротко поцеловал её в лоб, как Ровер видела, делали монахи. С тем исключением, что это не вязалось с той картиной, что только что произошла.       — Мы можем держаться вместе. У нас отлично получается.       — Ты не даёшь прикоснуться к себе, — заметила вдруг Ровер. Не то, чтобы она сильно проявляла инициативу в их встречах, но разница была заметна и ей. Шрам дарил, но не принимал.       — Терпение. Всему своё время. Если ты действительно хочешь, мы точно встретимся.       — И опять будем биться, а, Шрам? Я тебя уже победила однажды.       Отстраняясь, он облизал пальцы и шлепнул её по мокрому от дождя бедру.       — Да, ты победила однажды. А я уже в третий раз.       — Четвёртый, — сказала она серьёзно. Честность перед достойным оппонентом. — Сегодня дважды.       Шрам драматично поклонился, словно иллюзионист, принимающий похвалу на сцене, и развернулся на каблуках. Время уходить. Другие, менее захватывающие дела, требовали его внимания.       — Не прощаюсь, Ровер. Значит, до скорой встречи.       Ровер была в этом уверена. Она смотрела в спину, как Шрам исчезает в красном портале, и думала. Если не зацикливаться, что «скорое нечто» легко могло оказаться очередной ловушкой, заговором или трудноразрешимой задачей с серой моралью, у неё было предчувствие. Они обязательно встретятся. И в следующий раз она решительно настроена взять реванш в их маленькой игре.       Как никак, они одного поля ягоды. Или, как любил повторять сам Шрам, ягнята одной масти.