the law of gravity

      Ввиду того, что уснуть удалось лишь ближе к утру, Лиса в спешке накидывала на себя школьную форму. Сегодня среда — третий день, как Манобан тщетно пытается избавиться от назойливых мыслей о девушке с огненными волосами, которые, по ощущениям, буквально испепеляют все внутренности. Лалиса видела её вчера лишь мельком, но этого вполне хватило, чтобы сердце совершило неприятный, колющий кульбит. Нет ничего зазорного в том, что она заинтересовалась новым лицом в этом учреждении, ибо все люди здесь уже приелись, а Ким то и дело выделялась из толпы. Но Лиса нервно покусывала губы от абсурдности того, что рассматривает Дженни отнюдь не со стороны квалифицированного педагога. Она наслышана о случаях, когда ученики влюблялись в собственных преподавателей, и считала это настолько неправильным, нереальным и тем, что ни при каких обстоятельствах не должно происходить, что не задумывалась, каково это — быть в подобной ситуации.       «У тебя не подобная ситуация, идиотка, ты не о том думаешь», — прозвучал внутренний голос, заставивший наконец вернуться к происходящим событиям. Часы показывали 7.42, и через три минуты наступало время, когда девушка уже была в школе. Её педантичность значительно пошатнулась всего за три чёртовых дня, и это выводило.       Она не могла опоздать хотя бы по той причине, что первым уроком стояла физика. Лиса, сама того не понимая, то и дело желала произвести на Дженни хорошее впечатление. И опоздание явно не вписывается в её планы. Приготовленный матерью завтрак так и остался нетронутым, а подсознание неустанно негодовало, что девушка живёт не так близко к школе, как того хотелось бы. Благодаря всех богов, запыхавшаяся Лалиса ввалилась в кабинет за три минуты до звонка, привлекая внимание Джису и Чеён.       — Наша мисс пунктуальность впервые пришла не в положенные сорок пять минут, — усмехаясь, произносит Джису вместо приветствия. — Бессонная ночка?       — Слишком увлеклась математикой, — всё ещё сонным голосом бурчит Лиса.       — С каких пор ты стала пренебрегать сном ради логарифмов, интегралов или что там ещё? — выгибает бровь Пак, наблюдая, как подруга усаживается рядом, доставая из сумки необходимое.       — Во-первых, напоминаю, что логарифмы и интегралы я научилась решать ещё в десять, а во-вторых, мне было нечем заняться, и я попросту не заметила, насколько быстро пролетело время, — спокойно отчиталась Манобан, наконец замечая, что к ней была прикована ещё одна пара глаз. Тех, что не выходили из её головы. Это заставило тяжело сглотнуть и застыть с чёрной ручкой в ладони. Но зрительный контакт и готовящуюся тираду Розэ прервал звонок, отчего Дженни выпрямилась, прочищая горло и оглядывая класс.       — Доброе утро, — кивает Ким, — сегодня сделаем упор на те темы, которые встретятся в контрольной. Для начала ответьте мне на простой вопрос: чем обусловлены свободные затухающие колебания в колебательном контуре?       — Свободные затухающие колебания в колебательном контуре обусловлены переходом электрической энергии конденсатора в магнитную энергию индуктивности и в виде тепловой потери, — раздаётся голос с предпоследней парты, на что Дженни в лёгком удивлении вскидывает брови.       — Похвально, Джунсо. Радует, что я стала слышать на уроках не только голос Лалисы. По затухающим колебаниям вам могут быть представлены формулы, которые вы видите на доске и…       — Э, мисс Ким, можно вопрос? — неуверенно поднимает руку тот же Джунсо, на что преподаватель коротко кивает. — Пятая формула… мы её не проходили.       — Проясню. В контрольной работе будет как минимум одно задание из профильного уровня, а следовательно…       — Но не все же сдают физику на профильном уровне, — с неким негодованием выкрикивает Чонин.       — Ким, я скажу в первый и последний раз: если вам не давали слово — будьте любезны сидеть молча. Вы уже давно не маленькие и в состоянии решить задачи по меньшей мере среднего уровня. К вашему сведению, эта формула есть в учебнике прошлого года.       — Миссис Чон не объясняла, что это во…       — Количественная характеристика затухающих колебаний — логарифмический декремент затухания, который определяется как натуральный логарифм отношения амплитуд, вычисленных через период, написанный перед твоими глазами, — не выдерживая, перебивает Манобан, вызывая напряжённую тишину в кабинете. — Извините, — бросила неоднозначный взгляд на учителя, — больше не повторится.       Привыкшая мыслить на приличные несколько секунд быстрее, Лалиса не выносила медлительности, пусть и резкие выкрики порой были неуместны. Однако видя очевидные для себя вещи, Лиса редко контролировала собственный язык, норовящий заткнуть надоедливого, наглого, необоснованно самоуверенного задиру, именуемого Чонином. И сейчас, чувствуя себя отчасти виноватой перед Дженни, девушка нервно перебирала в руках шестигранный карандаш, который в состоянии вот-вот сломаться. И когда тишина слишком затянулась, полный решимости взгляд, сменившийся на несколько неловкий, поднялся наконец на рыжеволосую, которая неустанно смотрела на ученицу. Но в глазах той поощрение за мнимой пеленой укоризны.       — Отрадно, что вы имеете представление о написанном, мисс Манобан, но впредь попрошу вас, как и остальных, не отвечать, если я не спросила. Кажется, этому должны были учить ещё в начальной школе, — сменив и взор, и тон на более серьёзный, проговорила Ким, возвращаясь к уроку. Эмоции в глазах Дженни не представляется реальным прочитать точно так же, если бы брюнетка взялась за книгу на итальянском. Однако всему ведь возможно научиться? И Манобан более чем уверена, что эта книга оставит неизгладимое впечатление.       Лису впервые так не интересовала физика. Она наблюдала исключительно за Ким: за каждым движением, за каждой эмоцией, за каждым мимолётным взглядом в свою сторону. Ей отчего-то хотелось, чтобы глаза преподавателя были направлены лишь на неё. Лису эту пугало до покалывания на кончиках пальцев. Нет, она не могла влюбиться с чёртового первого взгляда, это полный абсурд, девушка никогда не верила в подобное, считала всё это выдумкой. Она ведь её совсем не знает, так, может, это исключительно интерес, который со временем пройдёт?       Лиса опомнилась только под конец занятия, когда все принялись собирать свои вещи. Манобан, определённо, не устраивает подобная рассеянность, и куда больше не устраивает то, кем вызвано такое состояние. От навязчивых и всепоглощающих мыслей удалось избавиться, лишь погрузив себя с головой в решение каких-то задач по физике, совершенно не обращая внимание на ход оставшихся уроков. И вот, норовя спешно покинуть школу в желании добраться до дома и заглушить чересчур громкий голос разума музыкой, Лалису одёргивают.       — Всё хорошо? — нахмурившись, Пак оглядывает подругу с ног до головы, на что та устало кивает. — Если ты думаешь, что за все эти годы я не выучила тебя наизусть, то спешу огорчить. Ты полностью уходишь в учёбу только в том случае, если тебя что-то гложет.       — Всё в порядке, Чеён, ты ведь знаешь, что…       — Что на уроках тебе редко бывает интересно, потому что ты и так всё знаешь, да, я помню это. Но это не отменяет того факта, что ты вообще ни на что не реагировала на протяжении всего дня.       Лиса нервно трёт переносицу, стискивая зубы, ибо пока не решается озвучить всё то, что творится в голове. Она боится сказать это даже самой себе, а подругам и подавно. Хотя ныне слишком рано о чём-то заявлять. Но она знает, что Розэ так просто не отстанет, если не дать ей правдивую, на первый взгляд, причину явных беспокойств.       — Родители снова наседают, говоря об экзаменах, вот и занимаюсь всё время физикой и математикой, чтобы не потерять хватку, — на одном дыхании выпаливает Манобан, замечая, как губы блондинки сжались в тонкую линию.       Чеён знала об отношениях Лалисы с родителями, которые больше напоминали взаимодействия учителя с учеником. Мозг брюнетки с ранних лет был приучен к тяжёлой умственной деятельности, Лису попросту лишили того самого клишированного детства, заменив куклы и прогулки во дворе со сверстниками грузными учебниками. И по сей день девушка не может ответить на вопрос, было ли это решение родителей верным.       — Прости, мне стоило догадаться, что дело снова в родителях.       Пак виновато опустила голову, на что Манобан лишь обняла, после чего направилась домой. Да, она соврала, однако доля правды присутствовала. Ибо как только девушка оказалась в квартире, тут же поняла, что вернулись родители. В прихожей появилась мать, строго оглядывая Лалису.       — Как первые школьные дни? — сухо спросила женщина, скрещивая руки и медленно постукивая пальцами по плечу.       — Не беспокойся, всё хорошо, ты же меня знаешь.       — Оттого и спрашиваю, что знаю. Лиса, — Бинай сократила расстояние, заставляя дочь сжать кулаки в напряжении, — помнишь, что я всегда тебе говорю?       — Не зацикливаться на чём-то одном, отдавать себя во всех направлениях, потому что я та, кто способна на это, — вздохнув, Лалиса отводит глаза в сторону.       — Верно, — одобряюще кивает мать. — Ты отличаешься от других, милая, твой мозг уникален, и я всё ещё не понимаю, почему ты не согласилась закончить школу досрочно.       — Мам, я уже сотню раз говорила, что не хочу вот так выделяться, — младшая Манобан вскидывает голову, чувствуя, как накаливаются нервы. — В чём смысл торопиться? Достичь всего, скажем, лет в двадцать, а что потом? Позволь всему идти своим чередом.       — Всё могло бы быть шаблонно, будь ты обычным ребёнком. Уже сейчас ты способна освоить программу любого института, не прикладывая при этом особых усилий, но продолжаешь топтаться на одном месте, не желая проявить себя. Зачем прятать свой потенциал?       — Я могла бы быть обычным ребёнком, не начни вы с отцом делать из меня машину, обладающую всеми знаниями.       — И ты должна быть благодарна за это. В твоём возрасте некоторые даже читать не умеют, а мы с отцом дали тебе всё, о чём другие могут только мечтать. Тебе открыты дороги в любые университеты, ты…       — Хватит, — обрывает Лиса. — Я просила не затрагивать эту тему.       — Ты всегда пыталась выставить нас тиранами, но будь благодарна, что мы не настояли на своём, иначе сейчас ты была бы в престижном заведении Сеула против своей воли. Другая дочь сказала бы по меньшей мере спасибо, что родители делают для её будущего всё возможное, а ты…       — А я неблагодарная дочь, да. Тебе самой не надоело это повторять из раза в раз?       — Угомонитесь уже, — из кабинета выглянул отец, мужчина средних лет с небрежно уложенными после утомительной дороги волосами. — Бинай, мы сделали достаточно, чтобы сейчас она сама определяла свой путь. Лиса, сбавь обороты и прекрати грубить матери. Дайте мне хотя бы в собственной квартире побыть в тишине.       Не желая больше смотреть на лицо матери, искажённое привычной гримасой недовольства, Лалиса направилась в свою комнату, падая на кровать. От злости руки сжимали подушку с такой силой, что девушка либо вот-вот расплачется, либо перевернёт всё в помещении. Менее безобидным показался первый вариант.       Манобан редко позволяла себе плакать, считая это первым признаком слабости и весьма важным показателем бесхарактерности. Слезами не получится решить ни одну проблему, а потому это лишь бесполезная трата времени. Однако порой держать в себе накопленную за семнадцать лет обиду казалось выше её сил. Да, она может похвастаться тем, что опережает своих сверстников в учёбе на несколько десятков ступеней, однако лишение того детства, которое с ностальгией вспоминается спустя годы, осталось безвозвратно утерянным. Сердце разъедало даже не из-за того, что Лалиса не узнала, каково играть в прятки и прочие детские игры, а из-за того, что родители с самого первого дня рождения относились к ней, как к очередному ученику, о котором впоследствии смогут с гордостью рассказывать, восхваляя себя.       Мысли норовили раздавить черепную коробку, а выплаканные слёзы лишь подсобляли. Сил не было, чтобы элементарно подняться с постели, а потому Манобан попросту уснула, открывая опухшие глаза лишь под вечер, обнаруживая, что отец дремлет в гостиной, а мать домывает посуду. На столе было накрыто на одну персону, и это слегка удивило брюнетку. Бинай редко готовила и того реже уделяла внимание регулярному питанию дочери. Сейчас же, сидя за поеданием тайского блюда, по которому Лалиса успела соскучиться, девушка ловила на себе мимолётные взгляды женщины, которая будто хотела завести диалог, но боялась вновь свести его к ссоре.       Разговор так и не состоялся. Наспех покончив с ужином, Лиса вернулась в комнату, приступая к очередным задачам по физике. Её отвлекал от всех проблем поиск действительно сложных заданий, над которыми можно было просидеть до глубокой ночи, но порой это приводило к недостатку сна, что не лучшим образом влияло на продуктивность в школе. Ныне брюнетке было плевать, она лишь хотела забыться, заполнив разум формулами и законами.       В этот раз процесс не затянулся — Лалису хватило до полуночи, затем организм настойчиво потребовал отдыха. Однако наутро Манобан чувствовала себя всё ещё разбитой, и, к своему же удивлению, за весь день ни разу не подумала о Дженни. Мысль о Ким кольнула только под вечер при осознании, что уже завтра ожидалась контрольная работа. Лису отчего-то охватил мандраж, но не по причине незнания теории, а по причине не произвести должного впечатления на преподавателя. Чёрт, и вот в очередной раз она вернулась к тому, от чего упорно хотела убежать.       Лёгкую панику удалось подавить, но сердце с новой силой забилось о грудную клетку, как только брюнетка пересекла кабинет физики пятничным утром. Заняв привычное место на третьей парте рядом с Чеён, девушка просматривала что-то в телефоне, ближе к началу урока замечая движение рядом с учительским столом. Переговоры учеников стихают, а взгляд Лалисы с интересом устремляется на Дженни. На Ким чёрное платье в обтяжку, а на плечи накинут пиджак того же цвета.       «Слишком привлекательно», — твердит внутренний голос, но Манобан тут же его пресекает.       — Всем доброе утро, — преподаватель достаёт из сумки какие-то листы и обращает взор на учащихся. — Как я и говорила, после повторения контрольная работа, — проходясь меж парт и раздавая карточки, ровным тоном проговаривает Дженни. — Записываем номер варианта и приступаем.       Как только она подходит к Лалисе, в нос тут же ударяет приятный шлейф духов, а сама Манобан заостряет внимание на изящных руках учителя, где отчётливо проявлялись вены.       — Ах, да, мисс Манобан и мисс Пак, попрошу вас пересесть на первую парту во избежание просьб о помощи со стороны других.       Розэ недовольно закатывает глаза, в то время как Лиса беспрекословно выполняет требование, словно поддающийся дрессировке пёс, которому указали место. Все приступили к чтению заданий, а брюнетка до сих пор не в состоянии отвести взор от Дженни. Она прикладывает кончик ручки к губам, томно проходясь глазами по всему телу рыжеволосой, которая стояла прямо напротив неё и наблюдала за учениками. Сейчас Лалиса явно жалеет, что сидит за первой партой.       — Дорогая, задачи не на мне написаны, — чуть улыбаясь, выводит из транса Ким.       Манобан качает головой, приходя в себя, склоняется над задачами, а щёки отчего-то краснеют. Она и правда пытается сосредоточиться на контрольной, но выходит изрядно плохо.       Ей всё же удалось привести разум в порядок и решить бóльшую часть заданий, но лишь до тех пор, пока рыжеволосая не начала вновь ходить меж рядов. Тело Лисы мгновенно напрягается, а все формулы вылетают из головы. Преподаватель заостряет внимание на её работе, будто выискивая ошибки, но в конечном счёте просто касается плеча, таким образом давая понять, что всё решено верно, после чего уходит в глубь кабинета. И этот незначительный жест выбивает из лёгких весь воздух.       Переводя взгляд на часы, Манобан осознаёт, что до конца осталось пять минут, а последнее задание не выполнено. Оно пусть и помечено звёздочкой, но выглядит весьма несложным. Кажется, решение задач институтской программы привело к тому, что простейшие для Лисы задания ныне заставляют выискивать подвох. Звонок, и девушка всё ещё не понимает, какой аспект забыла учесть.       — У вас есть ещё перемена, если вы вдруг не успели, — оповещает Дженни, возвращаясь за рабочий стол.       Но ученики, видимо, даже не стали пытаться найти решение последней задачи, а потому массово начали сдавать работы. Чеён поначалу старалась понять, однако быстро сдалась, и вскоре в кабинете осталась лишь Лалиса.       — Упорство — хорошее качество, — произносит Ким, продолжая наблюдать за Лисой.       — Вот только у меня ощущение, что я начала деградировать, раз не могу решить простейшее задание, — фыркает брюнетка, не отводя глаз от условия.       — Подобное задание вполне может встретиться в базовом экзамене, не говоря уже о том, что в профильном таких предостаточно. Какие действия вы выполнили?       — Вывела нужную формулу, нашла данные по второму и третьему закону Ньютона, но ответ не может получиться таким.       — Уверены, что вывели верную формулу? Смею предположить, что вы пренебрегли неким ускорением.       Манобан хмурится, внимательно перечитывая задачу. Глаза смотрят то на условие, то на записанное в тетради. И вмиг она глухо ударяет себя по лбу, понимая, что в погоне за сложным начала забывать простое.       — Центростремительное, — кивает она самой себе и приступает к записи.       Ким довольно улыбается, но не берётся за подготовку к следующему уроку, а продолжает смотреть на сосредоточенную Лалису, усердно записывающую решение, про себя отмечая, что выглядит это довольно завораживающе.       «Окстись, Ким, куда тебя понесло?», — с удивлении спрашивает подсознание, заставляя Дженни отвести взгляд в сторону окна.       — Готово, — через пару минут произносит ученица и со спокойной душой сдаёт работу.       — Постараюсь проверить ваши работы на выходных.       — Задачки вы подобрали несложные, но, кажется, из-за того, что я уже давно привыкла решать совершенно другой уровень, мой мозг застрял на элементарном, — неловко усмехается брюнетка.       — В этом нет ничего такого, — улыбается преподаватель. — Если вас это успокоит, то со мной тоже случалось подобное. К тому же вы быстро пришли к верному ответу, поняв меня с полуслова. У вас всегда был такой интерес к физике?       — С самого детства.       — С каждым днём вы радуете меня всё больше, мисс Манобан, — с одобрением улыбается преподаватель, и Лиса боится, что радостный писк, застрявший в груди, рискует вырваться наружу.       Уходить совершенно не хотелось и, желая заполнить паузу, Лалиса порывалась что-то ответить, но лишь в очередной раз прошлась глазами по телу Ким, в какой-то момент заостряя внимание на пунцовых губах. Сердце произвело сильный, отдающий в зубы кульбит, а тишину прервал появившийся в кабинете секретарь.       — Мисс Ким, зайдите к директору на минуту.       Дженни кивает, поднимается с места и подходит к Манобан вплотную, оставляя между лицами незначительное, но всё ещё пристойное расстояние.       — Если вы и дальше будете такой рассеянной, то учителя останутся весьма недовольны. Соберитесь с мыслями, моя дорогая.       Она сопровождает сказанное безобидным хриплым смешком, и по коже Лалисы проходятся мурашки. Рыжеволосая покидает кабинет, оставляя школьницу в полнейшем ступоре и ужасном смущении.       «Какого чёрта только что произошло», — задаётся брюнетка, не в состоянии угомонить собственное сердце, ныне превращающее кровь в кипяток.       С затуманенным разумом она кое-как добирается до кабинета математики, где уже ждала Чеён, безмятежно покачивая ногой при просмотре очередных бесполезных видео.       — Эй, ты сегодня какая-то странная, всё нормально? — отвлекаясь, интересуется блондинка, пока Манобан копошилась в сумке.       — А? Да, всё нормально, просто не выспалась.       — Точ…       — Чёртова контрольная! — выкрикивает Чонин, прерывая диалог девушек. — Эта сука ещё и телефон у меня забрала!       — А ты думал, она скажет «конечно, дорогой, списывай»? Ты даже списывать-то никогда не умел, — усмехается Джису.       — Не даётся мне эта несчастная физика, что с того? — нервозно выпаливает парень.       — Зная тебя, несчастная здесь вовсе не физика, — язвит Лалиса, а Ким тут же подходит к ней, нависая.       — С каких это пор ты стала открывать рот за пределами урока?       Взгляд его пропитан ненавистью то ли к Манобан, то ли к физике, то ли вовсе к Дженни. Лиса не была сторонником полемик, особенно с Чонином, но порой тот и сам напрашивался на неприятности.       — С тех самых, как тебя лишили драгоценных мозгов. В общем, с рождения, — инстинкт самосохранения будто и вовсе отключился.       — Я не понимаю, ты её ублажить уже успела, раз она тебя постоянно в пример ставит? Или…       Но брюнетка, не дожидаясь окончания фразы, рефлекторно даёт пощёчину, и парень прикрывает глаза, стискивая зубы, пока место удара медленно багровело.       — Следи за словами. Я понимаю, что серого вещества у тебя явный недостаток, ибо когнитивные процессы отсутствуют, но будь добр прикусить язык, когда подобная чушь приходит в твой недоразвитый мозг, если он всё же есть.       Чонин смотрит с ещё большей злостью, до предела напрягая желваки. Отчего-то именно с Манобан у него с самого начала не сложились хорошие отношения, и Лиса списывала это на банальную зависть, ибо брюнет каждый раз тщетно пытался обойти девушку в попытке быть на хорошем счету у всех учителей. Ким хватает её за воротник, однако в класс заходит учитель, а потому парня приходится оттащить.       — Твою мать, Кай, тебе проблемы нужны? — тихо спрашивает Джунсо, крепко сжимая чужое плечо.       — Эта сука, слишком много о себе возомнившая, ещё получит своё.       — Эй, злой малыш, успокойся, — с насмешкой произносит Хару. — Так бесишься, что Ким не тебя фаворитом выбрала?       — Отвали, — фыркает Чонин, наконец вырываясь из хватки и поправляя рубашку.       — Конечно, я понимаю твоё негодование: набился в любимчики к миссис Чон, и потому она тебе хорошие оценки за красивые глазки ставила, а тут пришла та, от взгляда которой ты уже весь трясёшься, — одноклассник усмехается, а Чонин в момент подаётся вперёд, с новым приливом гнева смотря на Ли.       — Думаешь, она неприступная крепость? Да я её за неделю, если надо, хоть в постель затащу, и тогда посмотрим, у кого оценки будут лучше, — на одном дыхании выпаливает он, а глаза Хару заблестели азартом.       — За неделю, говоришь?       — За неделю, — подтверждая, кивает Чонин.       — Тогда по рукам. Проиграешь — будешь до конца года на побегушках у Лисы. Это же для тебя самое унизительное? — он довольно скалится, а Ким из последних сил держит себя на хлипкой цепи терпения, пытаясь не сорвать её ко всем чертям.       — Согласен. Но проиграешь ты — будешь до конца года решать физику за меня.       Они пожимают друг другу руки, и раздаётся звонок, призывая всех сесть на свои места.       — Ты совсем рехнулся? — шепчет Джунсо. — Затащить в постель, серьёзно?       — Как будто я первый раз на такое спорю, — закатывает глаза брюнет. — Все они одинаковые.       — Ровесницы, может, и да, но точно не Ким. Ей двадцать четыре, а не семнадцать, Кай.       — Отличный возраст, разве нет? Наверняка с опытом уже, — фыркает он, а друг от этой пошлости вмиг неприятно морщится.       — Юноши, если вы обсуждаете не алгебру, а вы обсуждаете явно не её, то я попрошу замолчать, — делает замечание учитель, и парням приходится оставить этот разговор как минимум до конца урока.       Со звонком все выходят из кабинета, и Чонин намеренно толкает Лису в плечо, на что девушка закатывает глаза, продолжая собирать в сумку вещи.       — Он всё никак не успокоится, — провожая взглядом спортивную фигуру, кривит губы Чеён.       — Мальчика жизнь обидела, что тут поделать, — с насмешкой проговаривает Джису, приобнимая Пак за талию.       — Эй, не здесь, — слегка толкает в ребро Розэ.       — А стоит затащить тебя в туалет?       — Ким Джису! — громче положенного восклицает блондинка.       — Так, голубки, у нас литература, оставьте свою фантазию на потом, — вмешивается Манобан, направляясь к выходу, и по пути к нужному кабинету в толпе снующих в разных направлениях школьников неприятно сталкивается с кем-то плечом.       — Ой, изв… — взгляд поднимается, приковываясь к кошачьим глазам, смотрящим словно в самую душу до того, что в висках начинало болезненно пульсировать.       — Дорогая, я же просила вас собраться, — улыбается Дженни.       — О, э, я… Я собралась, честно, и без сомнений верно решила номер у доски.       — Какая умница, — усмехается Ким, и Лиса сглатывает. Щёки снова краснеют, мысли уносят явно не в то русло, а руки начинает потряхивать. — К слову, директор вызывал для того, чтобы я начала заниматься с выпускными классами в отдельное от уроков время подготовкой к экзамену. Но вы его и так сдадите, мисс Манобан, думаю, вам ни к чему посещать эти занятия.       — О, правда?       — Правда, — снова улыбается рыжеволосая. — Заниматься буду с теми, кто отстаёт. В понедельник на уроке оповещу всех. Что у вас сейчас?       — Литература.       — Как успехи по ней?       — У меня по всем предметам отлично, мисс Ким, не беспокойтесь.       — Разумеется, у вас всё отлично, иначе и быть не может. Идите, юный гений, — Дженни издаёт смешок, касаясь плеча девушки, и проходит мимо, а Лалиса снова в каком-то трансе.       «Да что со мной происходит, когда она так близко… Чёрт, Манобан, соберись уже!»