Мой маньяк по соседству

Пак Сонхва, практически не мигая, молча взирал на неё. Ли Соль сама на секунду зависла, растерянно смотря на молодого человека перед собой. Взгляд быстро скользнул по нему: на парне были спортивные тёмно-серые брюки, на туловище — белая облегающая майка. Да, даже не футболка — взору предстали широкие плечи, хоть и худоватые, но с отчётливо прорисовывающимися мышцами, несмотря на кажущуюся долговязость фигуры. Почему-то перед глазами встал момент, когда он легко отделял огромным ножом куски мяса от костей в лавке. — Эм, добрый день! — Соль прочистила горло, нацепляя на лицо вежливую улыбку. — Кажется, мы с вами уже сегодня виделись. Я — Ли Соль, с этого дома напротив, приехала к подруге Ян Хару. Вы же Пак Сонхва, верно? Вы знакомы с Хару? — Верно, я Пак Сонхва, — кивнул он утверждающе. — И я знаю Ян Хару, она иногда заходила. — У вас не найдётся минутка поговорить о ней? — спросила Соль. — Она просто куда-то уехала без предупреждения, я хотела… — Проходите, — сказал он быстро, не давая ей закончить предложение, и сам отодвинулся от дверного проёма. — Мы можем и тут, на пороге, я не задержу вас надолго. — Проходите, у меня еда пригорает на плите, мне надо убрать сковороду, — с этими словами он просто развернулся и пошёл куда-то внутрь дома, оставляя дверь открытой. Ли Соль зависла, хлопая глазами, не ожидая такого поведения. Заходить к этому странному парню в гости она никак не планировала, особенно, когда увидела и узнала в своём соседе того самого чудика. Но сама себе дивясь, всё же сделала шаг вперёд, входя в дом и надеясь, что она не глупый мышонок, который сам залез в мышеловку. Внутри стоял странный запах. Что-то пахло приятно из кухни, одновременно ощущался запах свежести только помытых полов. И вместе с тем Соль не могла это объяснить, но словно ещё немного воняло каким-то горячим химическим раствором, и это несколько омрачало впечатление от других нормальных запахов. Дом был явно древним, но за ним ухаживали — внутри всё было идеально чисто, никакой пыли, никакой грязи. Лишь старые доски поскрипывали под ногами, когда Соль прошла в просторную гостиную. В углу стояла печь, единственный источник тепла в этом заброшенном уголке. Её чёрная труба вздымалась к потолку, словно стремясь достичь небес. Из окон открывался вид на густой лес, где деревья склонялись друг к другу, словно старые друзья, обменивающиеся тайнами. Вечернее солнце заходило за горизонт, и дом наполнялся мягким светом, создавая лживую атмосферу умиротворения. Но Соль не шибко заинтересовалась предметами интерьера, она удивлённо уставилась на стену впереди неё, приоткрыв рот. Там буквально висели черепа и какие-то кости, как в самом мрачном музее палеонтологии, только вот животные были современные. Девушка нервно воззрилась на самый большой вытянутый череп. Конь, что ли? Она не шибко разбиралась и понимала, но могла предположить. Например, что черепа рядом — либо козы, либо барана? А дальше чьи-то ноги и позвоночники. Да, извилистых позвоночников на стенах было много. Соль почему-то вспомнила дом одного охотника из своей юности, где висели чучела убитых животных. Её это ужасно раздражало и злило, вызывало отвращение к тому человеку. Здесь же были иное — кости, а не набитые чучела. Много костей, явно стоящих для «эстетики». Где этот Сонхва их взял? Выглядел дом с такими экспонатами жутковато, будто она забрела к какому-то сатанисту или некроманту, ей-богу. Соль снова не знала, зачем шла дальше, но из гостиной она оказалась в комнате поменьше, совмещённой с кухней. Она видела, как Пак Сонхва уже убрал сковородку с чем-то дымящимся с плиты, поставив на подставку на тумбе, и помешал что-то в другой кастрюле. — Вы будете чай или кофе? — вдруг спросил он, не поворачивая головы. Соль немного поёжилась — вроде шла бесшумно, а он услышал её шаги. — Нет, спасибо, я ненадолго… — она осеклась, уставившись на столик неподалёку, который стоял в углу комнатушки. Там, на расстеленном полотне и клеёнке лежали маленькие черепа, не больше человеческой руки. Четыре штуки. Два из них были раскрашены — рядом лежали тоненькие кисточки и баночки краски. Кости были разрисованы в странные орнаменты — то ли древние символы, то ли руны, то ли картинки. Такое себе своеобразное украшение как на фресках. Соль приоткрыла рот, удивлённо таращась на стол с черепушками. И когда Сонхва обернулся к ней, она машинально сделала пугливый шаг назад. Он, однако, отреагировал спокойно, а затем медленно посмотрел за плечо, прослеживая траекторию её взгляда. — Это кельтские руны, — сказал он, видя, что она нервно бросила очередной взгляд на разукрашенный маленький череп. — Согласно скандинавской мифологии, руны открылись богу Одину, когда он, пронзив себя копьём, девять дней и ночей провисел на Мировом древе без еды и питья. После чего, утолив жажду шаманским мёдом от его деда Бёльторна, он услышал руны и начертал первые из них копьём на Древе собственной кровью. — Угу, очень интересно, — протянула Соль, нажевывая нижнюю губу. — А чьи это черепа? — с опаской спросила она. — Кошачьи, — монотонным спокойным голосом ответил ей Сонхва. Он медленно вытирал руки каким-то маленьким полотенцем, спокойно смотря на девушку перед собой. И от него явно не укрылось то, как расширились её глаза, как она посмотрела на него нервно, явно напрягшись. — Это всего лишь хобби, — спокойно сказал Сонхва. — Сейчас всё это дело называется таксидермией, даже если мастер не делает как таковых чучел и шкур. Да, большинство мастеров, изготавливающих костные экспонаты и препараты, называют себя и своих коллег таксидермистами. Работу с костями также иногда называют остеологией, как соответствующий раздел анатомии, посвящённый изучению скелета в целом. Это просто хобби, бояться здесь нечего. Вы ведь поэтому в лесу убежали? Испугались от незнания? — Ну… — Соль замялась, переваривая услышанное. А затем решила всё переиначить в шутку. — С непривычки всякое может показаться. Вы же не охотник? — завуалировано спросила она, надеясь, что он не психопат, который сам забивает животных. — Нет, — ответил Сонхва всё таким же ровным, безэмоциональным голосом. — Я не приветствую охоту и не люблю, когда мучают животных. Я даже ненавижу это. — Серьёзно? — насмешливо вырвалось у неё прежде, чем она подумала, и взгляд нечаянно остановился на четырёх кошачьих черепах на столе с кельтскими рунами. Соль дёрнула головой, но всё же понимала, о чём он подумал. Сонхва чуть повернул голову, смотря на неё искоса. Очень напрягало, что его лицо вообще не двигалось — никакой мимики, никаких ярких эмоций. Сплошная маска, словно с тобой общался робот. Лишь двигающиеся и изредка моргающие глаза говорили о том, что это живой человек. — В школе меня тоже не понимали, — сказал он всё таким же спокойным тоном. — Но я привык. Многие, не разбираясь, начинают кричать, что это живодёрство, надругательство, а не хобби. Но за свою жизнь я не убил ни единого животного, ни разу не покалечил никакую милую слабую тварь. Я всего лишь подбираю трупы — в лесу, на трассах, на свалке. А затем даю им новую жизнь. Что в этом плохого? Так бы они сгнили, а теперь красивые, увековеченные лежат на моих полках, позволяя ими всегда любоваться. В этом есть такая готическая романтика. Вы любите романтику? Последний вопрос заставил её несколько в тупик, такого она не ожидала. — Не уверена, я та ещё заурядная зануда, — отмахнулась Соль, нервно усмехнувшись. — Не думаю, что вы заурядная, — флегматично заявил Сонхва. — Вы точно очень необыкновенная. Она чуть во второй раз не потеряла челюсть, чего-то смутившись, и не придумав ничего лучше, уставилась на кастрюли, что стояли неподалёку на кухонной тумбе, накрытые чем-то. А ведь оттуда исходил этот странный запах, который её смутил сперва… Сонхва мгновенно проследил за её реакцией. — Вас раздражает запах? — спросил он. — Пройдём обратно в гостиную? Я-то привык к постоянной обработке, у меня крепкий желудок и нервы. И я забываю, что новички резко чувствуют. — Обработке? — Да, вываривал сегодня найденные тела. — В-вываривал? Конечно, она примерно имела представление о процессе извлечения костей для обработки. Но всё равно — тяжело было представить, как так легко кто-то может потрошить труп, отделять кожу и кости, убирать мозг, вываривать там что-то, избавляться от органов… — Конечно, — сказал Сонхва, снова обращая на себя внимание. — Это трудоёмкий процесс: мацерация, дезинфекция, сушка, обработка специальными средствами… много всего, я не буду рассказывать процесс. Не всем девушкам нравится подобное. — Так мясник — это вышло из хобби, руки ведь сильные? — Соль неловко улыбнулась. Впрочем, её глупенькая шутка не возымела эффекта — молодой человек перед ней так и стоял, как истукан, и это начинало напрягать. Он вообще бы мог быть красивым, этот Пак Сонхва. У него было чуть вытянутое худое лицо, ровный нос, неузкий нормальный подбородок. Чувственные губы придавали лицу мягкости и утончённости. Но весь его странный образ портил всё. Слишком отросшие взлохмаченные волосы свисали на лицо космами, отчего, казалось, нос выделялся сильнее. Но больше всего напрягал этот жутковатый пристальный взгляд, постоянно обращённый на тебя. Он был какой-то одновременно отстранённый, и слишком внимательный, как бы странно это не звучало. Может, другой сосед Ким Хонджун был в чём-то прав, и это подобие лёгкого отклонения, скорректированного в детстве? Ибо вёл он себя странно, и держался как какой-то робот. А ещё её напрягал запах то ли аммиака, то ли бензина, идущий откуда-то из другого места. Соль невольно обернулась, находя взглядом дверь, ведущую явно в подвал. — Плохо пахнет? — тут же откликнулся Сонхва. — Да, есть такое, там стоят ингредиенты. Только выварил свежий разделанный труп лисицы, завернул косточки в вату, в которую насыпал гидроперит, пропитывал перекисью, укутал в фольгу и пока забуду дня на три. После таких плясок с бубном кости значительно белеют. Их обязательно нужно обрабатывать, чтобы не портились, чтобы не было последующего запаха и не выделялись ядовитые вещества. Обезжириваю с помощью керосина, выдерживая в нём около суток, но, как видите, запах для неподготовленного человека стоит неслабый. Соль странно выдохнула, тут же машинально прикрывая рот. Не то, чтобы у неё был слабый желудок, но сейчас ей стало как-то не по себе. Она быстро вышла из комнаты с кухней, оказываясь в гостиной и силясь перевести дыхание. Глаза на миг даже заслезились. Она, конечно, слышала о таком хобби, но воочию сталкивалась впервые. И даже не знала, как к этому относиться. С одной стороны, он вроде ничего такого не делал, ведь не мучил и не убивал никакого, только находил уже трупы животных. И кости сами по себе были чем-то готически красивым. Возможно… С другой стороны, если представить начальный процесс отделки трупной плоти, потрошение, а ещё явно выкорчевывание мозга из черепа… Становилось не по себе, отчего-то очень жутко. — Многие боятся, когда не понимают. Ничего страшного, — раздался тихий глубокий голос у неё под ухом. Соль машинально дёрнулась, почувствовав, насколько близко мужчина стоит рядом возле неё. Она отшатнулась, тут же оборачиваясь, смотря на Пак Сонхва, который оказался позади. Всё так и смотрел на неё спокойно и отстранённо. Как он так бесшумно подошёл? — Воды, чтобы тошноту убрать? — он протянул ей бутылку, и поза его была абсолютно расслабленная. Соль как-то смущало брать у странного незнакомца воду, либо у неё была паранойя — всё казалось подозрительным. Чуйка явственно кричала, что этот парень какой-то очень странный. Впрочем, он протягивал ей явно новую закрытую бутылку, а не стакан воды. И так и стоял, застыв, как каменная статуя, не опуская руку. — Спасибо, — она взяла бутылку скорее из вежливости. Открутила крышку, и та, к счастью, издала характерный щелчок, оповещая, что она абсолютно новая. Соль осторожно сделала глоток. — Так что вы хотели? — Сонхва развернулся и направился к длинному диванчику, на котором лежала стопка набросанных вещей. Он уселся и вдруг принялся медленно их разбирать, явно намереваясь поскладывать высушенное бельё. Соль зависла, глядя на него, будто не обращающего на неё никакого внимания. Она на миг даже растерялась, чувствуя себя странно, стоя вот так как истукан над ним. Поэтому позволила себе вольность — мягко подошла и уселась в кресло напротив хозяина дома. Он никак не отреагировал, продолжая удивительно скрупулёзно ровно складывать одежду по стопкам. — Я хотела немного поговорить о своей подруге, Ян Хару, — сказала Соль. — Что вы о ней знаете? Вы общались? Сонхва поднял на неё свои тёмные глаза, медленно обведя взглядом почему-то её руки. — Соседка напротив, — меланхоличным голосом сказал он. — Заходила пару раз познакомиться, брала мясо. — Мясо? — Да, я работаю в мясной лавке, вы меня сегодня видели. Она просила приносить ей отбивные или филе, чтобы она могла вечером забежать и забрать, а не самой идти в город. «Что? — нахмурилась Соль. — Зачем? Зачем Хару напрашиваться к нему? У неё, конечно, всегда были странные вкусы на мужчин, но не похоже, чтобы она увлеклась таким чудиком» Хотя кого она обманывает — Хару обожала всё странное, и могла приходить к нему, чтобы просто поглазеть на «жуткие кости, у-у!». Соль невольно бросила взгляд на какой-то огромный череп на стене. — Это череп коня, — вдруг сказал Сонхва, видя, куда она только что глянула. — Ага, вау, — Соль поспешила уйти от темы, не желая обсуждать чужие кости. — Она ничего не говорила, куда собирается? А то уехала пока что, не предупредив меня. — Без понятия, — молодой сосед пожал плечами, разровняв идеальным квадратом сложенное полотенце. — Эта девушка ничего не говорила о своих планах, лишь щебетала, что к ней вскоре заедет подруга, и она нас наконец-то познакомит. — Нас? Познакомит? — брови Соль невольно дёрнулись. — Вы обсуждали меня? Вы с Хару неплохо подружились, что ли? Вместо ответа молодой человек вдруг встал и направился к какому-то длинному стеллажу. Соль немного напряглась от его резкого движения. Ещё один необычный фактор: этот Сонхва разговаривал спокойно, размеренно, и медленно водил по ней взглядом, словно изучал. Зато двигался достаточно быстро и внезапно, что вызывало диссонанс. Что-то в этом было… звериное? Да, её сосед странно держался. Когда он стоял на месте, то его спина была идеально ровной, как натянутая тетива. Когда же он шёл, то часто сутулился, точнее прогибался, как зверь перед прыжком, особенно прогибались в коленях жилистые ноги, словно он вот-вот кинется рывком в быстрый бег. Сонхва взял с полки какую-то книжку, затем также быстро вернулся обратно, усаживаясь на своё место. Между ними и диваном с креслом был небольшой журнальный столик, на который парень и положил взятую книгу. — Это ведь вы автор? — спросил он. Соль с удивлением уставилась на свою книгу. Да, это была её книга в стиле злой сказки и ужасов. «Девочка и Монстр». История о юной девушке Бёль, подвергающейся постоянному избиению со стороны отчима, а потом и попыткам сексуального насилия. Героиня пытается сбежать из дома, но отчим-охотник со смехом преследует её по лесу. Неожиданно девушка натыкается на огромного злого духа леса Фреймдалля — чёрного чудовища, изломанную то ли тень, то ли монстра с огромными когтями. Зубастая тварь устрашающе улыбается и говорит Бёль, что с удовольствием её распотрошит, такую вкусненькую и одинокую. На что героиня просит сделать это быстрее, чтобы её мучения наконец-то прекратились, и она больше бы не увидела настоящего монстра — своего отчима. Ведь он — худший из возможных кошмаров, и она не хочет, чтобы её душа погибла при осквернении тела. Только её горькие слова неожиданно возымели на лесного духа Фреймдалля сильное впечатление — ему стало невероятно жаль нежное несчастное дитя по его меркам. Одинокий и унылый, он чувствовал в девочке родственную душу. Фреймдалль не дал её отчиму схватить свою падчерицу и надругаться над её телом, вместо этого сам жестоко распотрошил когтями гнусного охотника. А после вытер своей чёрной рукой слёзы с глаз плачущей Бёль. «Никто никогда не защищал меня! — всхлипнула она. — Ты первый, кто спас меня от зла, хотя все считают злом именно тебя, но это неправда!» — и девушка осторожно обняла чудовище, плача от облегчения на его груди, отчего его давно холодное сердце внезапно горячо забилось. «Если хочешь, — Фреймдалль склонился над поникшей Бёль, — можешь остаться со мной в этом лесу. Тогда тебе уже не выйти будет из него, но я навсегда останусь рядом — защищать тебя от всего, и ты впервые будешь спать спокойно. Это твой выбор, дитя. Но я обещаю не дать тебя в обиду, стать твоим верным защитником». Бёль лишь счастливо всхлипнула и кивнула: «Так стань моим другом, Фреймдалль». Огромный длинный монстр-тень склонился над ней, подхватывая обессиленную девушку на руки, и исчез вместе с ней навсегда в глубокой чаще древнего леса. Соль моргнула пару раз, уставившись на обложку своей книги на столе, где огромная чёрная изломанная тень склонилась в три погибели над маленькой фигуркой этой девушки. Это была первая её выпущенная история из цикла страшных сказок, где большую часть повествование шло о нелёгкой жизни падчерицы с ужасным отчимом. Кто-то называл эту работу графоманством, кто-то «ничем особенным, типичным хоррором, давящим на жалость «очередной обиженной девчонки». Но всё же многим книга зашла, и она хорошо окупилась, чего не ожидали ни издательство, ни сама Соль. Она любила эту историю, потому что она была немного… личной. — Да, это моя книга, — заторможено кивнула девушка. — Не ожидала, что она окажется аж в Пачкхоне, — Соль слабо улыбнулась, неловко пошутив. — Я купил её два года назад, ничего не ожидая. Просто люблю такой жанр, — в глазах Сонхва неожиданно впервые появилось подобие огня — предвкушение и воодушевление, хотя выражение оставалось всё таким же спокойным. — Но история меня невероятно поразила, настолько глубоко потрясла, что я действительно очаровался. И это очень необычайная история любви израненной девушки и одинокой древней сущности, и это самое романтичное, что я читал в последнее время. — Романтичное? Я не писала, что у них любовь, — Соль неловко усмехнулась. — Он предложил ей дружбу и защиту, а дальше — открытый финал, каждый додумывал, как хотел. — Так в этом вся прелесть, — кивнул Сонхва. — Каждый увидел в их отношениях, что ему откликается. — Возможно. Но как это связано с Хару? — Она увидела эту книгу, — ответил он. — Зашла познакомиться, а я только пыль вытирал со стеллажа. Она сразу с порога заявила, что это книга её лучшей подруги, и она скоро приедет к ней, какая удача. Как же тогда мне было не поговорить с ней? Она столько начала говорить. Как интересного, так и не очень, — спокойно, без обиняков сказал ей сосед. — Вы что обо мне болтали? — усомнилась Соль. — Было дело, — спокойно кивнул Сонхва. — Как же не расспросить про автора, который тебе понравился? Чья история запала в душу? Ваших фото практически нет в сети, ранее я ничего особого не нашёл. А Хару с удовольствием показала мне много из своей галереи. Было так удивительно узнать, что автор такая молодая девушка. Соль чуть напряглась, видя, как он смотрит на неё, чуть выпятив глаза. С каким-то лёгким нездоровым блеском. Её вообще напрягло, что какой-то рандомный мясник из забытого городишка вдруг оказался её фанатом. Что-то было в этом нездоровое. — Вы много общались? — спросила она, игнорируя его странные гляделки. — С Хару? — Я же говорил, иногда она заходила за мясом, — пожал он плечом, — при этом что-то болтала. Я не очень разговорчив, если честно. Больше слушаю, больше в своём мире витаю. Но она уже не заходит, давненько. — Вы не пытались узнавать почему? Или что с ней? — Зачем? — искренне не понял он. — Мы не родственники, не друзья, лишь соседи. Я не слежу за чужой жизнью. Мне не интересно. «Понятно. И не подкопаешься» — Она ничего не говорила? Куда собирается? С кем ещё познакомилась, может? — спросила Соль. — Не знаю, ничего такого, — равнодушно отозвался Сонхва. — Наоборот, всё ждала вас, обещала познакомить. «Понятно, здесь пока ловить нечего…» — Ладно, спасибо, что сказали, — Соль неловко потёрла затылок, мягко улыбнувшись. — Наверное, мне уже пора, я была рада познакомиться с новым соседом. С этими словами она быстро и уверенно поднялась, намереваясь тактично свалить. К тому же за окном значительно потемнело. — Уже уходите? — ровным безэмоциональным голосом спросил Пак Сонхва, а затем встал следом. — Подождите минутку, у меня для вас есть подарок. И он просто развернулся и пошёл в сторону кухни, даже не дожидаясь её ответа или возражения там. «Ну и чудик!» Соль постаралась медленно ретироваться, чтобы старые полы не так слышно скрипели под её ногами. Хозяина дома она решила подождать на пороге дома, у открытой двери. Так, на всякий случай. Сонхва вернулся с каким-то пластиковым контейнером и ручкой в руках, по дороге прихватив под подмышку её книгу с журнального столика. — Это вам, — он протянул ей судочек, и Соль пришлось машинально его взять из приличия. Внутри лежало подобие бутербродов, булочек, только намазка сверху была… — Сырой фарш? — удивлённо сказала она вслух. — Практически, — кивнул Сонхва. — Это метт, немецкий деликатес, свежайший сырой фарш из свинины. Я отделил жир и прокрутил полузамороженным для сохранения структуры мяса. По всем правилам посолил и поперчил, а затем посыпал репчатым луком, нарезанным кольцами. В некоторых регионах вместо лука добавляют чеснок и тмин, но я не был уверен, что вам такое может понравиться. Я видел, что вы сегодня пытались пробовать сырой фарш. Это опасно, а вот это приготовлено по правилам. Но съесть лучше сегодня или завтра утром, долго хранить нельзя, не больше суток. — Э…э-э, спасибо, — только и смогла произнести Соль, слушая весь этот диковинный опус. Она решила, что проще согласиться и принять внезапное «подношение», чем долго отмораживаться от угощения. — Раз на то уж пошло, не могли бы вы на память оставить автограф? — Сонхва протянул ей книгу и ручку, смотря так внимательно, так ожидающе. — Это не затруднит? — в его глазах мелькнул какой-то диковатый огонёк. — Нет, конечно! — заторможено ответила она, беря из его рук книгу и ручку. При этом на миг их пальцы соприкоснулись, буквально на долю секунды, и девушка ощутила тёплую кожу. Но Сонхва вдруг как-то странно вздрогнул и протяжно вздохнул. Соль не поняла этой реакции, но решила быстро сделать вид, что ничего не заметила, прикинувшись завтыкавшей дурочкой. Но стоило ей открыть разворот обложки, задумавшись над надписью с автографом, как услышала его тихий, такой странно бархатный голос слишком близко. — Эта книга ведь практически автобиография? Огромная метафора, образы того, что случилось с вами в детстве? Соль зависла, словно громом поражённая. А затем медленно подняла на него свои глаза. — Что? — Ваша подружка Хару, — сказал Сонхва. Почему ей кажется, что он стал на шаг ближе? — Она обмолвилась, что это непростая книга, а дань горестному детству. Ваша мать ведь умерла, а отчим оказался жестоким человеком с педофильскими наклонностями. Из-за этого вы рано сбежали из дома, три дня ходили по лесу, пока вас не нашли полицейские и… — Давайте без этого, — сухо оборвала его Соль, чувствуя, как внутри неё закипает нечто тёмное. — Кажется, Хару болтала слишком многое, вас это не касается. «И я прибью её за это, когда-таки найду!» — она несколько агрессивно поставила автограф на книге, подписав лишь сухо «для моего читателя Пак Сонхва». — Простите, я не хотел обидеть или задеть, — сказал он, и голос его стал ещё тише. — Мне это откликается. Но я слаб морально, и меня восхищает ваша духовная сила — оставаться уверенным, смелым и позитивным человеком. Соль нахмурила брови, поднимая к нему свою голову вновь. Она вдруг сглотнула. Когда он успел стать так близко ещё больше? Сонхва стоял действительно слишком близко, слишком неприлично близко, возвышаясь над ней в дверном проёме и склоняя свою голову в ответ. Соль буквально смотрела в его подбородок и видела, как двигалась в такт дыханию его грудь, видела на голом плече россыпь маленьких родинок. Она чувствовала и запах его тела — странный, смешанный со свежестью и чем-то аммиачным, и это немного напрягало. Особенно и то, что ей казалось, что она ощущает и жар, исходящий от его кожи. — Это такой контраст, — сказал Пак Сонхва, его лицо опасно склонилось над её. — Я слаб морально, но очень силён физически. А вы — наоборот, такая хрупкая оболочка, но сильная душа. Хороший тандем для мистической дружбы. Если вам будет страшно, я всегда могу вам помочь, защитить вас, как ваш тёмный, но добрый Фреймдалль. Вы же выдумали его, мечтая о друге, который мог бы защитить просто так? Мне тоже хотелось бы найти искреннего светлого человека, который заботится о других. А я бы заботился только о нём. Это мило, что вы переживаете за подругу. Надеюсь, она скоро найдётся. Соль буквально вытаращила глаза, всё это слушая. Она просто дар речи потеряла, пытаясь понять подтекст. И ей абсолютно не нравилась их поза. Они уже чуть ли не соприкасались оба грудью, стоя на пороге дома. Сонхва склонил над ней голову, как хищная птица, и в полумраке позднего вечера, в отбрасываемых тенях крыши он действительно был похож на демонического ястреба, который своими тёмными глазами пристально рассматривает добычу под ним. Соль казалось, что она чувствует его дыхание на своем лице. При этом, несмотря на весь странный, сомнительный контекст его слов, этот Сонхва стоял со спокойным выражением лица, а во взгляде его не было никакой пошлости или лукавства. От этого контраста у Соль случился жутчайший диссонанс, ей стало не по себе. — Пожалуй, мне пора, — резко сказала она, даже слишком сухо. И несколько грубо всучила ему книгу обратно, тыкая в грудь. Сонхва схватил её машинально, прижимая к туловищу. — Спасибо за угощение, сосед, контейнер верну попозже. — Не торопитесь, мне не горит, — ровным голосом отозвался он, глядя, как девушка быстро кивает и спешит уйти с его двора. — Спокойной ночи, Ли Соль. Ещё увидимся. «Ещё увидимся», — пронеслось в её голове. И что-то в этих словах было такое, что заставило её поёжиться.

…

Только оказавшись дома, Соль наконец-то нормально вздохнула. Этот парень что-то её очень напряг. Так какого Хару к нему столько ходила? Она предполагала один определённый ответ на этот вопрос, но не настолько же её подруга была отбитой? Впрочем, это же Ян Хару, чего она только со своей логикой не совершала. Сырой фарш на маленьких булочках выглядел очень аппетитно и призывно, что Соль аж голодно вздохнула, глядя в отданный прозрачный контейнер. Все её знакомые крутили у виска и плевались в отвращении, узнавая о такой её гастрономической слабости. Она также очень любила тартар — холодную закуску французской кухни из сырой говядины и другими ингредиентами, отчего та же Хару приходила в ужас. Но сейчас, как бы не хотелось попробовать, она не рискнула есть неизвестную еду от странного парня, который в лесу трупики собирает ради красивых костей и ведёт себя несколько подозрительно. Соль протяжно вздохнула во второй раз и выкинула угощение в мусорку. Немного прибравшись на кухне, она вскоре решила отдохнуть и пойти наверх, на второй этаж. Подходя уже к кровати, девушка резко замерла, когда одна половица под ногами издала ну очень странный скрип. Моментальная догадка-подозрение вспыхнула в её мозгу, и Соль поспешила её проверить, садясь на колени и медленно стукая по доскам. Была у Ян Хару такая фишка — тайнички делать, насмотревшись всяких сюжетных триллеров и детективов. Особенно ей нравилось складывать всё под деревянным полом. И сейчас, поддев доску, которая легко отошла, Соль со вздохом обнаружила небольшой тайник своей подруги. Внутри были спрятаны деньги и дневник Хару. Да, она как романтичная персона вела до сих пор дневник, и даже любила всучить его почитать Соль, как бы банально это не звучало. Но разве, если ты уезжаешь из города, ты оставишь свой дневник и, тем более, крупную сумму денег? Даже мечтательная и наивная Хару не была такой беспечной. Соль, вся в мрачном предвкушении, быстро залезла на кровать, умастилась поудобнее и принялась читать заметки своей пропавшей подруги. Вначале Ян Хару описывала свои первые впечатление о городке — они были двойственные. Люди ей казались скучными, особенно пожилые. Одну бабульку ей постоянно приходилось избегать, придумывать липовые предлоги для побега, иначе та могла болтать часами без умолку. Но Хару нравились мрачность и туман этого городка, будто она попала в некий унылый Форкс из фильма «Сумерки». И ей мечталось, что она как Белла Свон вскоре найдёт своего Эдварда Каллена. Ну или просто красавчика. Походу, Хару сразу приглянулся хорошенький сосед с улицы Ким Хонджун, и она быстро напросилась к нему в гости под предлогом починить ноутбук. Она надеялась, что намёк он поймет, ведь читала, что некоторые девчонки не только «рамен» предлагают, намекая на секс, но и зовут «винду переустановить». Благо, у неё был не макбук. Милашка Хонджун, правда, намёк не понял и реально починил-почистил ей ноутбук, никак грязно не пристал, никакого пошлого словечка не сказал, оставив Хару в полном разочаровании и неудовлетворении. Потом она подружилась с другими соседями — приезжими рокерами. И красавчики-ребята пригласили её на свою игру в местный клуб-бар. Там у Хару случился первый конфликт с их фанатками — тремя бешеными истеричками, которые приревновали её к парням, пообещав выдрать все волосы. Соль сразу отметила этот факт, решив разузнать про этих полоумных девиц. Но затем её внимание привлекло новое описание — Хару «добралась» до соседа напротив, Пак Сонхва, и Соль стала жадно вчитываться в её записи. Третье сентября… Я сегодня наконец-то зашла в гости к этому Пак Сонхва! Нереально странный парень! Такой красивый, но такой заторможенный. Просто вайбы Кайло Рена из Звёздных Войн и молодого Северуса Снейпа, которого ещё не завербовал Тёмный Лорд! Ну серьёзно, видела из окна, как он рубит дрова — это ж огонь мужик бы был, как мощно он это делал. С таким не поссоришься — сразу видно рука тяжёлая, легко прибьёт. Хотя поставило меня в ступор другое! Он кости собирает, буквально кости разных животных! Что-то там их вываривает, обезжиривает. Красит. Некоторые даже на заказ продаёт. Сказал, что больше всего продаются — и очень задорого продаются — именно черепа волков, потом кабана — отрывают с руками. — Вот те раз, он ещё и на заказ что-то делает, — удивилась Соль, перелистывая страницу дневника и читая дальше. …вообще так странно! Он даже сложил при мне скелет какой-то собаки, абсолютно не смущаясь моих воплей, сказал, что давно привык к первоначальной негативной реакции и даже буллинг от других людей. Но этот парень реально странный. Какой-то не от мира сего! Я решила за ним понаблюдать, порасспрашивать о его деле. Скоро приедет Соль, и я ей всё расскажу! Это же очередная классная идея для новой хоррор-истории! Огорчает пока одно — этот Пак Сонхва вообще не идёт на контакт, равнодушно отвечает. Вежливо, спокойно, но односложно, совсем не заинтересованно. Я его явно напрягаю своей болтливостью. Соль закатила глаза. Это в её подруге было не искоренить — играть в сыщика-репортёра, который собирает информацию о сомнительных людях, чтобы поделиться с ней своей историей. И чем страннее был человек, тем сильнее Хару на него тянуло. Она не раз приставала к бывшим уголовникам, наркошам, сумасшедшим, реально агрессивным людям, чтобы узнать «дух захватывающую историю». Чтобы якобы потом рассказать своей подруге, подкинуть идею. Соль это вообще не упало, эти рассказы ей были не нужны. С её фантазией она могла придумать что угодно. Хотя она прекрасно понимала, что у её Хару просто было маниакальное желание получать порцию нездорового адреналина. И, честно говоря, она очень побаивалась иногда этого, чтобы подруга как-то раз действительно не попала в страшную историю. И ведь сейчас она исчезла… Соль нервно тряхнула головой, продолжая читать заметки: Четвёртое сентября… Боже, я сегодня была в полном шоке! Зашла с печеньками к Пак Сонхва и нечаянно увидела у него на полке книгу моей Ли Соль! Ту, что «Девочка и Монстр». Надо было видеть его лицо, когда я сказала, что это книга моей подруги-писательницы, той самой, которую я уговариваю приехать. Господи, это была разительная перемена! Я наконец-то увидела на этом непроницаемом лице хоть какую-то эмоцию! Он был поражён! До этого он равнодушно игнорировал информацию о том, что, возможно, приедет ко мне и будет с ним по соседству ещё одна девушка. А теперь он жадно стал выспрашивать любую информацию! Оказывается, он огромный фанат Ли Соль. А она наивно считала, что совсем бездарный начинающий писатель! Смешно, учитывая гонорар и последующие бонусы от контракта за серию её книг. А тут реальный фанат вдобавок! Правда, ему нравится прям одна её книга. Та самая первая, про злого духа-демона, которого боялись, но он в итоге оказался защитником! Я бы сказала, он немного помешан на ней, на этой истории, видя там что-то чертовски романтичное. И пацан реально расстроился, когда я сказала, что не факт, что Соль приедет. Я её пока уговариваю, но она не очень-то хочет. Кажется, его это очень опечалило. Вдобавок, он так завис, когда я показала ему её фотографии, реальные наши снимки. Ей богу, стоял, как завороженный, пялясь, как пёс на своего любимого хозяина. На миг мне стало страшно, что такой и сталкером может стать! Соль несколько напряглась. Хару, конечно, частенько драматизировала и преувеличивала, но написанное ей было странно. Сонхва визуально никак не проявлял к ней сомнительного интереса, просто… просто потом стал очень загадочно смотреть своим немигающим взором. Седьмое сентября… Снова напросилась в гости к этому Паку. Я придумала гениальный предлог — просить принести мне мясо с их лавки, чтобы я забирала его самолично, мол, у меня болит вывих, не могу шляться по городу весь день. Хотя что-то мне подсказывает, что он явно не поверил. А парень реально какой-то чудный. А запашок в доме бывает — убиться можно! Я сегодня застала, как он вываривал какого-то ястреба, чтобы отвалились мелкие кусочки мяса. По его словам, он в воду добавил аммиак, чтобы кости сразу понемногу белели. Какой при этом на кухне стоял запах… ох, даже не пытайтесь представить! Бр-р! Потом, правда, он разрешил мне сделать характерные фото, и я атмосферно пофоткала свои наброски-рисунки вместе с челюстями каких-то коров. Страшно, бр-р-р! Но необычно, да. — Господи! — Соль закатила глаза. — Ты такая же психопатка, Хару! Это ненормально. Девятое сентября… Пак Сонхва, отдавая мясо, опять спросил, приедет ли Соль. Если честно, это начинает напрягать. Он как будто одержим ей маленько. Расспрашивает, какая она. Что любит, что ест, что её интересует. При этом ни разу не спросил, есть ли у неё мужчина — такая информация ему будто по барабану. И вообще, такое ощущение, что я ему говорю про девушку, которую он втихую хочет, ей-богу. Пофоткать кости опять разрешил. Он это разрешает. Единственное, что не разрешает — в подвал спускаться. Прям видно, как хмурится, как избегает вопроса, что там за запах. Очень интересно! — Очень интересно?! Хару, ты больная! — возмутилась в ужасе Соль. — Кому в здравом уме придёт мысль ломиться к незнакомцу в доме в его подвал?! Двенадцатое сентября… Твою ж мать! Я уверена, он точно помешан на Соль, особенно сейчас! Сегодня я заглянула к нему вновь. Он попросил минутку, уйдя на кухню что-то там мешать. При этом оставил непогашенный телефон на диване. Я была бы не я — тут же схватила, пока экран не заблокировался. У него были в галереи сохраненные фото Соль, что доступны в сети, как автора книги. О, так он ещё и пялиться на неё постоянно! А ещё и гуглит информацию по ней, смотрит за её сетями с загадочного неприметного аккаунта. Но меня тут же позорно застукали за этим занятием — просматриванием чужого телефона. Вот я впервые чуть не наложила в штаны, клянусь! Вот это был взгляд! Впервые на лице Пак Сонхва было столько злобы, его рот даже скривился, хотя тот обычно никогда не двигается! Он держал в руке разделочный нож, и я видела, как сжался его кулак, как напряглись мышцы на бицепсе и на коже сразу проступили вены. И мне реально стало страшно. Я так испугалась, что чуть не расплакалась. Он же стоял, как какой-то затаившийся хищник, сухо так, сквозь зубы говоря, что нельзя трогать чужое без спроса. Ну и взгляд у него был! На нервах я начала нести, что немного боялась за Соль, если приглашу её к себе, а тут такой фанат, и решила что-то посмотреть. Глупо получилось… Пак Сонхва ещё более страшным замогильным голосом спросил, чего же ей бояться-то? Он ведь никого не трогает. Ага, и при этом стоит рядом, агрессивно сжимая в руке кровавый нож! Короче… Соль меня потом убьёт. Точно убьёт. На эмоциях я начала ему рассказывать историю её детства. Как её домогался отчим, бил постоянно, как она убегала от него босая по лесу подростком, когда он пытался взять её силой. И если бы не её школьный учитель, который потом помогал с полицией и с переводом в другой город, с новой семьёй и опекой, помогал ей с финансами и добрым словом, она бы совсем утратила веру в хороших мужчин. Соль меня точно убьёт за то, что я всё рассказала. Но это возымело колоссальный эффект. Сонхва потерял дар речи, так и стоял с выпученными глазами. «Она пережила такое? — сказал он. — Так… героиня её книги — это искажённая автобиография?» Я неловко пошутила, что только никакого добро-злого монстра Фреймдалля в её жизни не оказалось, чтобы быть рядом. — Господи… — Соль хотелось ударить себя по лбу. Творила дичь её подруга, а стыдно было ей. Она пролистала дневник дальше, там Хару писала, что ещё похаживала за мясом к Сонхва, но он будто потерял к ней интерес. И та в панике, не зная, чем его привлечь, даже переслала ему фото Соль из своей галереи. Хару писала, что была уверена, что он обрадовался — на лице его ничего не отразилось, но глаза удовлетворенно вспыхнули. Соль же хотелось взвыть от беспечности и тугодумия её любимой подруги, от всей той жести, что она творила! Ведь постоянно так было — эта её привычка влипать во что-то и не бояться сомнительных личностей! После момента с ножом, её чуйка должна была сработать, и она должна была избегать соседа, но она всё равно к нему лезла! «Господи… Хару, я надеюсь, с тобой всё в порядке…» Соль было уже как-то не по себе от происходящего. Она полистала ещё дневник подруги, но Хару стала писать боле сухо, ссылаясь, что рабочий проект с шахтёрской фирмой выматывает у неё всю душу и силы. К Сонхва она уже не особо похаживала. Хонджун ей всё-таки не дал. С парнями-рокерами она только здоровалась, а какие-то их три фанатки ей уже надоели своими воплями. Хару даже пожаловалась на них в полицию, и Сон Минги пообещал им «вырвать патлы, если они её тронут». На что его напарник Чон Юнхо смутился, отругал его и просто пообещал Хару поговорить с агрессивными дамочками. Соль решила, что надо вскоре и этих дам найти, выяснить, что они знают. Время уже было за полночь, и девушка наконец-то растянулась на кровати, пытаясь уснуть. Сон долго не лез в голову. Она всё думала с своей подруге. «Где же ты, Ян Хару? Всё ли с тобой хорошо? Не холодно ли тебе? Ты покушала? Всё в порядке?» Хару была несколько отбитой, инфантильной и чокнутой в действиях. Но всё же она была самым добрым человеком, которого она встречала в жизни. Она буквально вытащила её из уныния в юности, в школьные годы. Тогда только переведённая Соль была в апатичном состоянии, депрессивно просиживая на крыше школы все вечера, пробираясь тайком через забор и мимо охранника. Там однажды она нашла и Ян Хару. У неё жизнь была тоже не сахар — алкоголичка-мать, вечно избивающая её, равнодушная и злая женщина. Они обе были сиротами — одна по-настоящему, другая по сути. Только в отличии от неё, Хару никогда не унывала и старалась выкарабкаться из тьмы, что иногда так тяжело было сделать Соль. Это как Тьма и Свет внезапно сошлись и стали дружить. Когда мама умерла от болезни, Соль так и оставили с отчимом. Это был жестокий человек, который бил её за любое слово, за любой «косой» взгляд. А когда у неё только выросла хоть какая-то грудь, тогда и начались первые домогательства. Откровенные, пошлые. И частенько её трогали во сне. Тогда Соль стала бояться ложиться спать, пряталась ночью в лесах, а на утро её ждали побои, что её не было дома. Её морили голодом, унижали, а затем и целенаправленно полезли под юбку. Одна ночь стала самой страшной в её жизни. Только какое-то нереальное чудо помогло ей отбиться от взрослого мужчины, ударить его в плечо его же ножом и не дать вставить в неё свой член. Она сумела удрать. Он преследовал её по лесу с яростными воплями, а потом с безумным хохотом. Соль пряталась под камнями, в кустах, ползла по грязной земле. И чудо случилось в очередной раз, когда выбежав на трассу, она наткнулась на машину своего школьного учителя Ли Донгю, который заканчивал менять пробитое колесо. Он-то её и спас. Он в итоге часто заботился о ней, даже перевелся в ту школу, в новом городе, где она потом училась, после ареста своего отчима. Ли Донгю был добрым, несколько строгим, но прекрасным человеком. Он заботился о ней, помогая в жизненных делах наравне с приёмной семьей. И Хару его любила, и когда учителя не стало после болезни, подружки тяжело пережили его кончину. Теперь они остались одни у себя. Они работали, и жизнь потихоньку разделяла их, но девочки всё равно стремились быть в судьбе друг друга, ведь стали как сёстры. Соль не могла себе даже представить, что с Хару что-то случится… Поёрзав в кровати ещё час, она тяжело уснула и ночью ей снились кошмары. Ей изредка ещё снились ужасные сны, как она всё бежит по тому лесу. И это порой значительно отравляло ей жизнь. Но тут Соль открыла глаза — неожиданный звук вдруг пробудил её от беспокойного сна. Ощущение было такое, будто её вырвали из глубокого, непроницаемого тумана, который затаился в глубине её сознания. Моргая глазами, она посмотрела на свою закрытую дверь, фокусируясь на слабых очертаниях, пока её мозг не догнал то, что она услышала. В глубине живота заклубилось беспокойство, и только спустя несколько секунд Соль поняла, что звук, который она услышала, был захлопыванием входной двери. Соль медленно села и выскользнула из-под одеяла. Одеяла? Она ведь накинула на себя только покрывало, одеяло ей, уставшей, было лень поднять с пола. Как… когда она успела его поднять и укрыться? Лунатизмом она не отличалась. По венам, казалось, забурлил адреналин. «Я не сплю. Кто-то только что был в моём доме» Соль резко вскочила, схватила первое, что попалось под руку — не распакованную от плёнки новую швабру в углу, и тихо-тихо пошла вниз, проверять помещение. Не обнаружив никого в гостиной или на кухне, она повернулась и подёргала ручку входной двери. Та всё ещё была заперта, а это значит, что тот, кто ушёл, каким-то образом сумел запереть дверь заново. Либо у неё галлюцинации. Соль ещё раз проверила дом досконально, уже прихватив нож, будто она умела им орудовать. Но никого обнаружено не было. Она снова вернулась на кухню, чтобы выпить стакан холодной воды и успокоиться. И тут её взгляд чего-то зацепился за мусорное ведро. Почему крышка там была идеально поправлена? Соль выкинула остатки еды и не парилась, что на дешёвеньком ведре была надломлена вращающаяся дверка, она так и оставила её торчать. А сейчас она была ровно закрыта. Холодный озноб охватил Соль и заставил кожу покрыться мурашками. Она зачем-то открыла крышку, но на дне всё так же валялись маленькие булочки с сырым фаршем. Ну, если кто-то вламывался, он что в мусорке бы её рылся, проверяя? Логичнее, что какой-то неизвестный либо дом обворовывал, либо бы к ней ломился. А не как галантный Эдвард Кален на неё таращился бы во сне, укрыв одеялком! «Нет, это какой-то бред! У меня просто паранойя от волнения!» Для успокоения нервов она ещё раз обошла маленький дом, досконально проверив всё. А затем плотно закрыла собственную комнату и подставила стул к двери. Под подушку спрятала нож. И только тогда она немного успокоилась, попыталась снова уснуть. — Я просто устала. Я просто распереживалась. Это всего лишь игра уставшего разума. Мне надо успокоиться. Да, Ли Соль, спи давай. И ты, Хару, спи спокойно, где бы ты ни была.