Tornado warnings

Хёнджин сидел в гостиной Минхо, лихорадочно пытаясь собраться с мыслями для предстоящего разговора. Сам альфа отошёл на кухню, и Хёнджин воспользовался моментом, чтобы всё обдумать. Он сцепил пальцы в замок, сжав их до побеления костяшек, и осознал, что понятия не имеет, с чего начать. Что сказать человеку, который даже не подозревает, как сильно тебя ранил? Для которого, возможно, твои переживания абсолютно бессмысленны? Омега пытался придумать, как завязать разговор так, чтобы не начать умолять и не выглядеть жалким. Мысленно он прокручивал десятки фраз: «Нам нужно поговорить» — казалась слишком формальной. «Ты вообще что-то чувствовал ко мне, или я всё придумал?» — слишком жалобно. «У тебя всё серьёзно с парнем, с которым ты был на свидании?» — слишком прямо. Хёнджин резко поднялся с дивана, повинуясь глупому порыву найти следы присутствия другого омеги в жизни Минхо. В квартире всё было убрано и лежало на своих местах, как и всегда, не выдавая, что здесь был кто-то кроме хозяина. Ни чужого запаха, ни случайно оставленных вещей — не было ничего, что могло говорить о нахождении здесь кого-то постороннего. «Скоро я сам стану посторонним» — невесело подумал Хёнджин. Ему не принесло облегчения то, что он не нашёл явных доказательств, что Минхо водил сюда кого-то. Джин всё равно не мог избавиться от чувства, что Минхо просто использовал его, чтобы удовлетворять свои сексуальные потребности, и ничего не могло его переубедить. Услышав шаги, Хёнджин поспешил сесть обратно, чтобы Минхо не заметил его странного поведения. — Твой любимый американо, — Минхо поставил перед ним чашку с напитком и сел рядом. Хёнджин благодарно кивнул и опустил взгляд в чашку. Когда-то, когда они только начинали общаться с Минхо, он соврал ему, что обожает этот вид кофе, потому что заметил, что альфа постоянно пил только его. Влюблённому и наивному Хёнджину это показалось милым и безобидным способом стать ближе. Сейчас — жалкой попыткой заслужить внимание. — Мы не виделись почти неделю, — внезапно начал говорить Минхо, — я уже подумал, что ты теперь с Сынхёном. Кстати, как прошло ваше свидание? И тут Хёнджин понял, что настал идеальный момент, чтобы рассказать всю правду. Его сердцебиение участилось, и он сделал глубокий вдох, чтобы сконцентрироваться и попытаться сформировать кашу в голове во что-то внятное: — Не было никакого свидания, Минхо. Точнее… я придумал всю эту историю со свиданием, чтобы ты приревновал и обратил на меня внимание. Потому что считал, что ты что-то ко мне чувствуешь, а не просто трахаешь, когда тебе скучно, — нервно выдохнул он. — Я думал, что всё сработало, но потом увидел тебя с другим, и мне будто пришло озарение… — Хёнджин не набрался смелости, чтобы взглянуть в лицо альфе, поэтому говорил всё это, смотря куда-то в сторону. — В общем, прости, но я так больше не могу. В комнате повисла густая тишина. Хёнджин чувствовал на себе прожигающий взгляд Минхо и отчего-то боялся даже пошевелиться. — Что… Что это всё вообще значит? Почему ты просто не признался мне? Или хотя бы не сказал, что тебя что-то не устраивает? — голос альфы звучал неестественно спокойно, и в нём отчётливо слышалось нарастающее напряжение. — Почему не сказал? — горько улыбнулся омега и наконец-то поднял на него взгляд. — Я боялся, что ты просто всё прекратишь, когда узнаешь о моих чувствах, потому что не хочешь ничего усложнять. Ты ведь ни разу не дал мне понять напрямую, что хочешь чего-то большего! Мне приходилось читать между строк, искать скрытый смысл. А так… у меня хотя бы был шанс, что… ты поймёшь, что я тебе небезразличен, — пробормотал Хван. Его уши горели от стыда и каждое слово давалось с большим трудом. — Прости, я понимаю, как глупо это звучит. Особенно сейчас, когда ты, возможно, в отношениях с другим… Минхо резко встал, и его глаза вспыхнули от злости. — Глупо? Да, глупо. И не потому что ты признался, а потому что выставляешь меня виноватым. Ты хотел вызвать ревность? Поздравляю, у тебя получилось. Хотел, чтобы я поверил, что ты идёшь на свидание с другим? Я поверил. И понял, что слишком зациклился на тебе, — его голос дрогнул. — Ты ходишь на свидания с другими, так почему же я не могу делать тоже самое?! — Минхо, ты всё не так… — Нет, дай мне договорить! У нас ведь всё было хорошо до твоих игр. И, как я думал, нам хватало друг друга. Но после твоей истории с Сынхёном мне пришлось всё переосмысливать. Поэтому я — в первый раз за время наших «отношений» — пригласил на свидание другого омегу. И теперь ты повесил на меня все грехи? Говоришь, что всё это время я использовал тебя и просто трахался с тобой от скуки, крутя романы с другими омегами? — альфа прислонился к стене, сложив руки на груди, и разочарованно на него посмотрел. — Не знал, что ты такого мнения обо мне. Да и вообще, оказывается, я совсем тебя не знаю. Эти слова задели Хёнджина больше всего. Они с Минхо будто говорили на разных языках и, что самое неприятное — выяснилось, что они действительно не знали друг друга. — «У нас всё было хорошо»? В этом и главная проблема, Минхо! Это тебе было хорошо, — омега почувствовал, как в уголках глаз защипало, и часто заморгал, чтобы позорно не расплакаться. — Тебя устраивали наши отношения и то, что не надо ничего усложнять. Это ведь так удобно: друг под боком, который всегда рядом, с которым можно переспать, когда захочется, и при этом не надо ничего обещать. Какое ещё у меня должно было сложиться впечатление о тебе, Минхо? — холодно спросил он. — Всё это время я оправдывал твоё равнодушие и отстранённость. Убеждал себя, что однажды, — он сглотнул, — ты посмотришь на меня иначе. Что если я буду терпеть, то стану для тебя чем-то большим. Но этого не произошло. Поэтому, — Хёнджин встал, собираясь наконец-то уйти с этого места, — больше нет никакого смысла продолжать всё это. Минхо замер, будто не сразу поверил в то, что услышал. Теперь он не выглядел воинственным — его взгляд стал растерянным и по-настоящему удивлённым. — Постой, — растеряв весь свой пыл, попросил альфа. — Я не знал, Хёнджин… Я не знал, что тебе так больно. Ты же сам говорил, что тебя всё устраивает. Ты всегда был таким радостным. Да ты ведь даже ни разу не остался у меня! Ты уходил первым, будто тебе вообще всё равно, а я не хотел тебя удерживать насильно! Я и представить не мог, что что-то не так. Минхо действительно выглядел сбитым с толку. Может, это и ожидалось от человека, который только что понял, что причинял кому-то боль, сам того не осознавая. — Прости, Хёнджин. Я не думал, что делаю что-то не так. Мы договорились на секс без обязательств, и я просто… не хотел всё нарушить. А твои намёки… клянусь, я ничего не замечал. Я не хотел тебя ранить! — эмоционально выкрикнул он и тут же осёкся. — Прости. Я правда верил, что тебе хорошо. И я… не спал ни с кем, кроме тебя. А на свидание пошёл, потому что чувствовал, что ты отдаляешься и собираешься всё прекратить. Хёнджин устало прикрыл глаза и провёл рукой по лицу. Он всё для себя решил, и слова Минхо ничего не поменяли, хоть омега и не ожидал услышать от него что-то подобное. Было безумно сложно уходить после этих откровений, но этот вариант сейчас казался единственным верным. — Прости, но нам правда лучше наконец-то прекратить всё это, Минхо. Альфа не ответил. И не стал его останавливать во второй раз.

***

-… и тогда я просто ушёл, — закончил пересказ их диалога Хёнджин. Феликс с Сынхёном, которых Хёнджин успел познакомить и которые неплохо сдружились за это время, внимательно его слушали. Они давно пытались добиться от Хёнджина всех подробностей об их разговоре с Минхо, и наконец-то получили желаемое. Хван думал, что долгожданное облегчение наступит как только он перейдёт порог квартиры альфы. Но этого не произошло даже через неделю. Не то чтобы ему было также плохо, как до разговора — нет, ему очень помогло то, что он наконец-то излил душу альфе и перестал заниматься самообманом. Но чувства завершённости почему-то всё не было и не было. В глубине души он хотел, чтобы у них всё просто закончилось и даже малейшая надежда на другое развитие событий исчезла. Так произошло только если бы Минхо прямо сказал, что знал о чувствах и всё равно играл с ним. Что спал с другими и не собирался ничего менять, но нет. Он ничего подобного не делал, поэтому ситуация была не такой однозначной и Хёнджин не мог взять и окончательно оборвать связь между ними, за что очень злился на себя. Омега догадывался, что ещё не давало ему покоя — глупое, упрямое чувство вины. За свои поступки, за то, что не был честен с Минхо и играл роль другого человека. Всё это, будто заноза, сидело где-то под кожей — почти не видно, но больно, когда задеваешь. И Хёнджин задевал. Конечно, ненамеренно — это получалось случайно, когда в его памяти всплывал их разговор. «Я не спал ни с кем, кроме тебя» «Я не хотел тебя ранить» Минхо не оказался мудаком, который его использовал, в чём Хёнджин уже успел себя убедить. Но от этого, как ни странно, стало только тяжелей. — Даже не знаю, что сказать… — вздохнул Сынхён. — Я вижу, что тебя что-то тревожит. Ты будто всё ещё не отпустил его. — Мне тоже так кажется, — покачал головой Феликс. — Хёнджин, я понимаю, что тебе тяжело, но у тебя не должно даже возникать мыслей, чтобы начать всё сначала! Минхо всё ещё чёрствый козёл, который пытался обвинить тебя во всём! — Но ведь я правда виноват… И Минхо делал это не со зла, — тихо проговорил Хёнджин. Но оправдать Минхо перед этими людьми, и особенно Феликсом, который ненавидел его больше всех, было невозможно. — Он просто морочил тебе голову, а теперь строит из себя благородного, — фыркнул Феликс. — Хёнджин, хватит. Ты защищаешь его каждый раз. Каждый. Что бы он не сделал и как бы ты на него не злился, ты всё равно будешь его защищать. Хёнджин отвёл взгляд. — Я не защищаю. Я просто… пытаюсь понять его. — А зачем? — мягко спросил Сынхён. — Зачем понимать человека, который весь год очевидно игнорировал свои чувства к тебе, потому что не хотел ничего усложнять? Думаю, всё и так ясно. Он просто… эгоист. А, может, он вообще не умеет любить. — Это точно, — Феликс согласно кивнул. — Джинни, это видят все, кроме тебя, потому что на тебе всё ещё розовые очки из-за влюблённости. — Может, и так, — сдался Хёнджин. — Но ведь… если бы он был совсем безразличен ко мне, он бы не стал ничего объяснять и оправдываться. Говорить, что приревновал меня и что он ни с кем не был. Зачем ему врать об этом? — Ты заставил его почувствовать себя виноватым. Он не смог этого вынести и стал оправдываться. Это не про тебя, а про него, дорогой, — с сожалением сказал Феликс. —А даже если он был искренним, — добавил Сынхён, — это не отменяет всего, что он делал раньше. Он не ценил тебя. Не замечал твоих переживаний. Ты не заслужил такого, Хёнджин. Тебе нужны не извинения постфактум, а человек, который будет изначально хорошо относиться к тебе. В груди у Хёнджина всё сжалось от осознания, что друзья, возможно, правы. — Я просто… так долго жил этой надеждой. Что если я постоянно буду рядом, я смогу заслужить его любовь и он всё-таки выберет меня. — Ох, Джинни… — Феликс не выдержал и пересел к нему, чтобы крепко обнять. — Любовь — это не награда. Не медаль, которую дают за страдания. Её не надо заслуживать. Она либо есть, либо её нет. — Ты так говоришь, будто всё просто, — буркнул Хёнджин. — А ты хочешь, чтобы было сложно? — улыбнулся Сынхён. — Чтобы всё было, как в книге, с кучей страданий и непредсказуемым финалом? Иногда всё и правда просто. Минхо не готов. Или не хочет. Или не умеет. И ты не обязан сидеть и ждать, пока он созреет для нормальных отношений. Хёнджин не нашёл, что на это ответить. Друзья, возможно, в некоторых моментах говорили слишком резко, но они заботились о нём и не хотели, чтобы он причинял себе боль, за что Хёнджин был им очень благодарен.

***

Спустя две недели стало совсем легче. Хёнджин решил для себя: нужно перестать разбираться в их с Минхо чувствах, чтобы ещё больше не запутаться, и просто взять паузу от всего этого. Сессия помогла с этим лучше всего — благодаря ей у Хёнджина едва оставалось время, чтобы выполнять базовые потребности, не то что думать о личной жизни. Целые дни он проводил в библиотеке, ведь только там он мог учить — дома его постоянно что-то отвлекало. Хёнджин сидел в дальнем углу, заваленный конспектами и стопками книг. Глаза слипались от усталости, из-за чего взгляд стал замыленным, а голова гудела от недосыпа. «Выучу ещё несколько тем, и можно будет уйти» — успокаивал себя омега. Но мысли всё равно путались, а текст расплывался перед глазами, и он раздражённо потёр виски. — Похоже, кое-кому нужен перерыв. Знакомый голос прозвучал прямо над ухом, и Хёнджин вздрогнул от неожиданности — он уже не помнил, когда в последний раз слышал человеческую речь. Перед ним стоял Сынхён, который держал в руках два стаканчика с кофе и бумажный пакет, пахнущий чем-то сладким. — Как ты меня нашёл? — удивлённо спросил омега, потерев глаза, чтобы чётко рассмотреть друга. — Это было несложно. Ты только здесь и зависаешь в последнее время, — Сынхён усмехнулся и поставил перед ним кофе. — Не знал, какой ты пьёшь, поэтому выбрал по своему вкусу. — Я… — Хёнджин хотел отказаться, но сладкий запах напитка перебил все мысли. — Спасибо, — он обхватил стаканчик руками, чувствуя, как тепло разливается по пальцам. Сынхён сел напротив, достал из пакета круассан с шоколадом и протянул его омеге, игнорируя протесты. — Бери. Ты же с утра ничего не ел, да? — укоризненно спросил он и считал ответ по виноватым глазам омеги. — Я так и знал! Так нельзя, Хёнджин, ты угробишь своё здоровье! — Ты говоришь, как моя бабушка, — Хёнджин невольно рассмеялся, принимая угощение. — Думаю, тебе нужно было прислушиваться к этой мудрой женщине, — подмигнул Сынхён. Хёнджин покачал головой, но улыбка не сходила с его лица. Он откусил круассан, и сладкий вкус шоколада мгновенно поднял ему настроение. Сынхён наблюдал за ним с лёгкой улыбкой, и затем наклонился вперёд, положив локти на стол. — Ты слишком загоняешься. Учёба это, конечно, важно, но не в ущерб себе. И я очень сомневаюсь, что человек, похожий на зомби, в состоянии что-то выучить. Тебе нужно развеяться. И поспать. — Значит, когда меня отчислят, я, по крайней мере, буду счастливым, — мрачно сказал Хёнджин. — Правильно! Лучше быть счастливым и выспавшимся, чем несчастным и выгоревшим, — с улыбкой парировал Сынхён. — Ты невозможный, — отчаянно застонал Хёнджин. — Главное, что ты улыбнулся. Кстати, у Чанбина скоро день рождения. Помнишь? Хёнджин моргнул, пытаясь сообразить, о чём идёт речь — в его забитой экзаменами голове не осталось места ни для чего другого. — О, боже. Я совсем забыл, — он провёл рукой по волосам, чувствуя укол вины. — Ну вот, — Сынхён обеспокоенно на него посмотрел. — Это ещё один повод отвлечься. Вечеринка будет в субботу, и ты обязательно должен прийти. — Я даже не знаю, — вздохнул Хёнджин. — Мне ещё столько учить… — Даже не начинай. Тут не прокатят никакие отмазки — Чанбин не простит, если ты пропустишь его грандиозную вечеринку. Один вечер, и ты вернёшься к учёбе с новыми силами. Обещаю, тебе понравится! Хёнджин прикусил губу, раздумывая над его словами. Он действительно чувствовал себя измотанным, и мысль о вечеринке вдруг показалась такой привлекательной… — Ладно, — он наконец сдался. — Ты прав. Я приду.

***

Хёнджин с Феликсом, как всегда, собирались в спешке. Чан уже подъехал, чтобы отвезти их всех к Чанбину, поэтому опаздывать было нельзя. Не дожидаясь лифта, они спустились по лестнице, и буквально через минуту уже были в машине Чана. Феликс по привычке сел вперёд и быстро чмокнул своего парня в губы. — Не забудьте, что нам нужно будет заехать за Сынхёном, голубки, — напомнил Хёнджин. Чан с Феликсом многозначительно переглянулись, из-за чего Хёнджин нахмурился. — Что-то не так? — Нет, — ответил Феликс с хитрой улыбкой. — Просто… вы так сблизились в последнее время. Это… мило. — Ну, да. Это логично. Мы же друзья. — Да, да, никто и не спорит, — кивнул Чан. — Просто… Сынхён такой хороший. Заботливый, внимательный. Одним словом — то, что нужно. — Феликс, кажется, тебе нужно начать ревновать, — Хёнджин решил плавно съехать с темы и притвориться, что не понимает намёков, с которыми его друзья уж слишком зачастили. Но они продолжали стоять на своём. — Серьёзно, Джинни, ты с ним будто легче дышишь. Пожалуйста, не злись, а просто подумай над нашими словами. Может, тебе стоит присмотреться к нему по-настоящему, — сказал Феликс. — Он правда хороший человек, но… — Хёнджин замялся, опустив взгляд. К счастью, они уже подъехали к дому Сынхёна, и это избавило его от необходимости продолжить. Альфа сел рядом с Хёнджином и ярко улыбнулся. — Всем привет! Чанбин мне только что писал с угрозами, так что нам лучше поторопиться, — проговорил Сынхён, защёлкивая ремень безопасности. — Ну тогда поехали спасать наши жизни, — пошутил Чан и нажал на газ. Салон наполнился лёгкой болтовнёй и смехом, но Хёнджин смотрел в окно, мысленно витая где-то далеко отсюда. Он ощущал рядом тепло Сынхёна, его спокойствие и уверенность, которые словно передавались и ему. Он вспомнил, как тот появился в библиотеке с кофе и круассаном, и как нежно смотрел, пока он ел. Всё это казалось обыденным, но именно такая простая забота сейчас значила для Хёнджина слишком много. Это была не страсть, не зависимость и не боль — то есть не то, что у них было с Минхо. Это было что-то другое. Может быть, то самое умиротворение и лёгкость, которых ему всегда не хватало. — О чём задумался? — тихо спросил Сынхён, наклонившись чуть ближе. Хёнджин вздрогнул, будто его поймали на чём-то личном, и быстро улыбнулся. — Просто думаю, как давно я не бывал на вечеринках. Наверно, я уже отвык от этого. — Ничего, если тебе станет некомфортно, сразу уйдём — пообещал Сынхён. Дом Чанбина уже гудел от музыки и голосов, когда они подъехали. С порога их встретил именинник в своём стиле: обнял всех так крепко, будто не видел целую вечность, и тут же потащил на кухню, показывая напитки и угощения. — Трезвым я отсюда никого не выпущу! — шутливо предупредил он. Хёнджин не первый раз был на дне рождения у Чанбина, но каждый раз его поражало количество приглашённых людей — было такое чувство, что он дружил с половиной города. Эта толпа гостей, музыка и смех, доносящийся со всех сторон, подействовали на Хёнджина как лекарство. Он улыбался, пил, танцевал и даже не заметил, как снова начал смеяться по-настоящему. Но кое-что Хёнджин не учёл — среди всех приглашённых он обязательно встретит знакомых. И одного из них — их общего с Чанбином друга — он точно не хотел видеть… …Но его мнение вряд ли на что-то влияло. Минхо стоял на пороге, будто не решаясь войти, хотя Чанбин, заметив его, уже махал рукой и звал вглубь комнаты. Альфа был один, в чёрной рубашке и с привычным сосредоточенным выражением лица, от которого у Хёнджина всё сжалось внутри. Как на зло, Минхо увидел его почти сразу, и принялся без стеснения его рассматривать. Дыхание Хёнджина сбилось. Он не хотел его видеть — только не в тот момент, когда ему впервые стало легче. — Всё в порядке? — Феликс тихо коснулся его плеча, уловив перемену в настроении. — Да, просто… Минхо пришёл, — так же тихо ответил Хёнджин, не спуская с него взгляда. Феликс обернулся, ничего не сказал, только чуть сильнее сжал его плечо, словно передавая через этот жест свою поддержку. Минхо наконец подошёл — сначала к Чанбину, потом к кому-то ещё из своих знакомых. Он вроде бы улыбался, но глаза постоянно возвращались к Хёнджину. Тот чувствовал это отчётливо, пусть и стояли они на расстоянии. — Я, наверное, схожу подышать, — сказал Хёнджин и мягко вывернулся из-под руки Феликса. Балкон встретил его небольшим ветром и духотой, которая обычно была перед грозой. Хёнджин глубоко вдохнул и с силой сжал в руках перила в надежде унять дрожь в пальцах. Шаги за спиной он услышал буквально через минуту. Омеге даже не надо было оборачиваться, чтобы понять, кто там — этот запах он узнал бы из тысячи. Подсознательно он понимал, что Минхо последует за ним — это стало очевидно по одному только взгляду альфы на него, когда он нашёл его в толпе. Некоторое время они просто стояли молча, пока шум из дома казался далёким, как из другого мира. — Я долго не решался, приходить к Чанбину или нет, — наконец сказал Минхо. — Но… понял, что не могу не прийти. Потому что мне нужно было увидеть тебя. Хёнджина раздражало, что его глупое сердце всё ещё теряло ритм из-за этого альфы — любое его слово или прикосновение вызывало тахикардию. — Зачем? — проговорил он, не оборачиваясь. Минхо сделал шаг ближе, но не решился приблизиться окончательно. — Хотя бы для того, чтобы извиниться, — его голос дрогнул, когда он это произнёс. — Я много думал о твоих словах все эти недели, и мне стало безумно стыдно. Я вёл себя ужасно эгоистично, — поморщился он. — Ты уже извинялся, Минхо. Я думал, что мы закрыли эту тему, — пытаясь звучать ровно, сказал Хёнджин. — Это не тоже самое… Тогда, у меня дома, я не до конца понимал, чем именно так тебя задел. Но сейчас… Знаешь, этот месяц без тебя был таким сложным. Мне тебя не хватает. Того, как ты смеёшься. Как морщишь нос, когда недоволен. Просто твоего присутствия рядом. Как бы банально это ни звучало — ты стал частью моей жизни, и я понял, что не могу без тебя. В голосе альфы не было привычного холода — только трогательная, щемящая искренность. — Ты говоришь это теперь… когда всё разрушено. Когда я наконец-то начал тебя отпускать. Может, это наивно, но я уже не тот Хёнджин, который всё тебе прощает. У меня тоже есть свои чувства и я хочу их беречь! — сорвался Хёнджин, больше не в силах скрывать эмоции. Минхо отвёл взгляд. Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать — оправдаться, объясниться, умолять. Но не посмел, потому что боялся ранить. — Понимаю… Я не прошу тебя простить меня. Я не прошу тебя вернуться. Просто… если сможешь, дай мне шанс доказать тебе, что я изменился. Омега посмотрел на него с недоверием. Перед ним был всё тот же Минхо, который однажды разбил его сердце, и разве было логично вновь ему доверять? Но… внутри него всё ещё жила надежда, что если они начнут свои отношения заново, без притворства и лжи, то у них всё получится. — Я не знаю, — сдавленно прошептал Хёнджин. — Я правда не знаю, Минхо. Я боюсь, что совершу ошибку, — он зажмурился, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Минхо замер — его дыхание перехватило от этого вида. Он без слов шагнул ближе и нежно обнял омегу, — не крепко, а так, будто давая ему возможность отстраниться. Хёнджин этого делать не стал, и Минхо сомкнул руки у него за спиной. Его ладони легли лопатки Хёнджина, гладя их лёгкими, успокаивающми движениями. — Ты не обязан отвечать сейчас, — мягко сказал он. — Я буду ждать, сколько угодно. Если откажешься — я приму это. А если нет, то я сделаю всё, чтобы ты об этом не пожалел. Обещаю. Повисла тишина, будто даже музыка из дома вдруг перестала до них доноситься и всё вокруг замерло в ожидании ответа Хёнджина. — Хорошо. Я согласен. Я не знаю, что это значит и к чему это приведёт, но я не хочу, чтобы между нами всё закончилось вот так, — наконец сказал омега. Потому что понимал, что если откажет сейчас, то у него навсегда останутся сомнения — «а что, если у нас бы что-то получилось?..»