Полюбить вопреки

Минхо направляется в свою галерею, где сегодня назначена встреча с несколькими художниками по поводу выставки. Но перед этим он решает заскочить в свой ресторан пообедать. В дверях он сталкивается со своим навязчивым образом из снов — Хван Хёнджин собственной персоной. — Вы меня преследуете? — Минхо приподнимает бровь в удивлении. — Вообще-то, это мой ресторан, молодой человек. А Вы слишком много на себя берете, если думаете, что настолько интересны мне. — Минхо заходит в прохладу ресторана. Хван идет за ним. — Вы разве не пообедали уже? — Ли усмехается. — А я не наелся, — Хван театрально кривит лицо и ладонью водит по животу. — Десерта не хватило. Не посоветуете, какой тут у вас самый вкусный и самый низкокалорийный? «Ты и есть самый вкусный десерт!» — хочется сказать Минхо, но он только ухмыляется. — У нас все десерты очень вкусные. А по поводу калорийности, думаю, вам не стоит переживать. Судя по вашему внешнему виду — у вас очень хороший обмен веществ. — То есть Вы все-таки оценивали мой внешний вид? М, чудесно! И что скажете, подхожу я? — Хёнджин крутится перед Минхо, показывая себя со всех сторон. Сегодня на нем легкие кремового цвета полупрозрачные штаны и хлопковая белая рубашка с треугольным вырезом, открывающая вид на тонкие ключицы. Волосы также собраны в хвостик. На руках несколько браслетов. На пухлые губы явно нанесен блеск, и Минхо про себя зажмуривается, так ему хочется попробовать их на вкус. — На что подходите, Хёнджин? — Минхо сглатывает, делая вид, что ему совсем неинтересен это спектакль. — Я не провожу никаких кастингов. Вы меня с кем-то путаете. Они стоят в темном коридоре, который ведет на второй этаж, где находится кабинет Минхо. Хёнджин резко толкает Минхо к стенке, прижимая его и втискиваясь своим коленом между его ног. Руки оглаживают грудные мышцы, нос утыкается в шею, вдыхая запах кожи, смешанный с туалетной водой. Хван втягивает его громко, будто провоцируя Минхо. Толкается пахом вперед, языком касаясь мочки. — Я не знаю почему, но меня к тебе так сильно тянет, — Минхо чувствует, как Хвана подтрухивает. Он и сам себя с трудом сдерживает. Ему никогда не нравились настолько настойчиво предлагающие себя люди, но здесь это почему-то заводит. — Вы меня извините, я так себя не веду никогда, но Вы… У меня будто крышу срывает рядом с тобой. — Хван перескакивает с «ты» на «вы» и обратно. Видно, как сильно волнуется. Его ладони становятся быстро мокрыми, как и шея, которая начинает призывно блестеть капельками пота. — Чего ты хочешь, Хёнджин? — Минхо старательно держит голос, не касаясь руками Хёнджина. Хван уже обливается потом. В коридоре действительно жарко. Во всех смыслах. Он отходит от Минхо, опуская голову, и качает ею. — Ничего, прости…те, — он собирается уйти, но Минхо останавливает его, беря за руку. — Пойдем выпьем чего-нибудь, охладимся. — Он тянет Хёнджина за собой по лестнице. Они заходят в светлый кабинет, и Минхо предлагает Хёнджину присесть на удобный диван, пока сам звонит и заказывает им наверх прохладительные напитки и десерт для Хёнджина. Тот машет отрицательно руками, но Минхо его не слушает. Им приносят поднос с напитками и десерт безе Анна Павлова. Когда официант уходит, Минхо присаживается на диван к Хвану. Берет графин с клюквенным морсом и разливает по стаканам. Подвигает десерт к Хёнджину и откидывается на спинку дивана, отпивая свою порцию прохладного напитка. Хёнджин сидит, зажав руки между коленей, и смотрит куда-то в стену. Он сейчас совсем не похож на того, каким был несколько минут назад внизу — наглого и безбашенного. — Минхо-хён, простите меня за мое недостойное поведение. Тогда на выставке и сейчас, внизу. Мне кажется, что со мной то-то происходит, когда…— Он замолкает. — Пей, — Минхо двигает к нему стакан с морсом. Ли разглядывает его не стесняясь, и замечая то, что не увидел в первый раз. Маленькая родинка под глазом притягивает взгляд, и хочется коснуться ее тут же. Длинные ресницы трепещут, когда Хёнджин пьет из стакана, прикрывая глаза. Минхо сглатывает, видя, как острый кадык ходит вверх-вниз по тонкой шее. Хвана хочется завалить прямо здесь. Его открытая сексуальность бьет по всем органам чувств. Минхо сжимает кулаки и тихонько выдыхает в сторону, успокаивая свое дыхание. Он безбожно хочет этого парня. — Расскажи о себе, — просит Минхо и сцепляет пальцы на скрещенных коленях. — Что? — вскидывается Хёнджин, глядя почти испуганными глазами. — Что хочешь. Сколько лет, чем увлекаешься. Все, что посчитаешь нужным, — Ли откидывается на спинку дивана. Хван вздыхает и следует его примеру. — Хван Хёнджин, 26 лет, живу здесь недалеко, родился в Сеуле. Художник, еще люблю танцевать и слушать музыку. Что еще? Есть собака. Минхо — хён, можно я пойду? — Он поворачивается к Минхо, встречаясь с внимательным взглядом. Голова Минхо чуть наклонена в сторону, губы приоткрыты. — Хёнджин, я тебе нравлюсь или ты просто хотел, чтобы я тебя…? — Я…я не знаю, хён. Сколько бы я не выставлялся, меня всегда потом преследовали владельцы галерей, — Хван закрыл лицо руками, упершись локтями в колени. — А вы… вы еще и самую маленькую цену на аренду поставили. Потом этот ваш взгляд весь вечер. Я подумал, что лучше уж сам подойду. Тем более, вы мне показались очень симпатичным. — Ну и дурак, — Минхо устало прикрыл глаза. — Нужно уметь отстаивать себя и свое право на выбор. Ладно, все ясно. Давай я тебя отвезу домой и поеду по своим делам. — Ой, не надо, спасибо. Я сам дойду. — Не вовремя ты решил отстаивать право на выбор, — Минхо смеется. — На улице сильная жара, а я тебе предлагаю проехаться в машине с кондиционером. Разве это как-то ущемляет твои права? — Хёнджин мотает головой. — Ну вот тогда и не спорь. И я попрошу упаковать тебе десерт, дома съешь. На этот раз Хёнджин уже не спорит. Минхо довозит его до дома, и Хёнджин предлагает ему подняться. Ли удивленно приподнимает брови. — Разве мы не выяснили, что мне от тебя ничего не нужно? — Нет-нет, я не за этим! Господи, простите, что не сказал сразу. Я хочу, чтобы вы посмотрели одну мою картину. Оценили, так сказать, опытным взглядом. Я хочу ее продать, но не знаю, насколько она может быть ценна. Минхо думает с минуту, потом отстегивает ремень безопасности, и они выходят из машины. Квартира у Хвана небольшая, но светлая. Больше похожа на рабочую студию. Но спальня, кухня и душевая имеется. Минхо осматривает картину и говорит, что оценить ее можно довольно неплохо. Сейчас в моде такой стиль, и ее легко могут купить как для украшения дома, так и в какие-то коммерческие заведения. — Можно попросить у тебя стакан воды? — Минхо проходится по квартире, рассматривая и другие картины, которых не было на выставке. Есть довольно много хороших, достойных полотен. Видно, что парень сам ещё не осознает, насколько он талантлив. Хван отправляется на кухню за водой и через секунду Минхо слышит, зале разбившегося стакана. Он заходит в кухню и видит, как Хёнджин, зажимая палец во рту, собирает голой рукой осколки стакана. — Где у тебя аптечка, горе луковое? — Минхо мотает недовольно головой и уходит в указанный кивком угол. Достает все необходимые лекарства и возвращается. Хёнджина подергивает, и он отворачивает голову и жмурит глаза от вида крови на рассеченной коже пальца и ладони. Минхо вытаскивает его палец изо рта, но кровь не останавливается. Он не задумывается, когда наклоняется и слизывает кровь, чтобы залить его перекисью. Хван ахает от неожиданного действия, а Минхо начинает мутить от вкуса крови. В голове шумит и на языке раскрывается богатый букет. Он не предполагал, что человеческая кровь или конкретно кровь Хёнджина так размажет его. Ему захотелось прямо сейчас накинуться на парня и выжать, выпить его до капли, вбиваясь в хрупкое тело, едва не плачущее сейчас перед ним в испуге. Минхо никогда не испытывал такого бешеного желания. Скрипя зубами, сдерживая порывы дрожи, он быстро обработал порезы на руках, собрал осколки и, быстро попрощавшись, вылетел на улицу. Добравшись до машины, Минхо выпил залпом бутылку воды, пытаясь прийти в себя. Такое он почувствовал впервые. Голова до сих кружилась, и во рту стоял металлический привкус. Мозг услужливо подкидывал картинки бледного, плачущего и извивающегося под его телом Хёнджина, распластанного на кухонном столе и умоляющего его не трогать. Он звонит Чану и, путаясь, рассказывает о том, что почувствовал, попробовав кровь Хёнджина. Чан спрашивает, представляет ли этот парень для него какой-то интерес и Минхо говорит, что нет. Чан хмыкает и отвечает, что в таком случае это просто какое-то побочное действие заговора, судя по всему. Только кровь того, кто может как-то повлиять на твою жизнь, может оказывать такое действие. Минхо благодарит Чана и сбрасывает вызов. После этого дня они не видятся очень долго. Но теперь Хёнджин не выходит у него из головы. Он часто представляет его худое, почти невесомое тело в своих крепких руках. Представляет, как тот стонет под ним, выгибаясь, и как под кожей от этого просвечиваются ребра, которые можно пересчитать губами. У Минхо пересыхает во рту от этих мыслей. Член встает колом, и Ли мотает головой, отмахиваясь от этих мыслей. Его и так достаточно жизнь потрепала. Не стоит еще и ему усложнять ее. Но несколько раз Минхо неожиданно находит себя сидящим в машине возле подъезда Хёнджина. Пару раз он даже видит его издалека. Хван идет в наушниках, ссутулившись, и несет пакет с продуктами. Минхо показалось, что он еще больше похудел. Нет! Он не для тебя! Не нужно! Ты можешь сорваться и что тогда? Спустя месяц Феликс уезжает в долгую двухнедельную командировку на другой конец света. А спустя три дня после этого, ночью в квартиру спящего Хёнджина входит нечто большое и лохматое. Если Минхо смог устоять, то его внутренний зверь — нет. И вот теперь, вместо того, чтобы вбиваться в беззащитное спящее тело, удовлетворяя свои потребности, как в любой другой раз, Минхо удовлетворяет потребности смертного и любуется им. Он осторожно касается своими губами чужих. Хёнджин вздрагивает, как от щекотки. Но Минхо осторожно накрывает его губы, и зверь тихо стонет внутри от новых ощущений. Он почти пал. Почему-то поддался на эту слабость и сейчас внутри сучит ножками, как ребенок. Хотя еще вчера едва оставил в живых очередной «сосуд», извергаясь водопадом. Минхо едва удержал его и очень надеялся, что с женщиной все в порядке. Минхо осторожно приподнимает легкого, как пушинка, Хёнджина и осторожно укладывает его себе на колени, словно собирается баюкать. Расслабленное тело растекается по его рукам сладкой негой. Хёнджин улыбается во сне и дует губы, потом облизывает их. Минхо скулит и, не сдержавшись, снова припадает к ним, как к живительному источнику. Он раздвигает их и проникает языком вглубь. Хёнджин, конечно, не отвечает, только что-то мычит и слегка двигает языком. Минхо заводится и, обхватывая чужой язык, начинает сосать его. Ресницы Хвана вздрагивают, и он начинает тихо постанывать. Тело напрягается, и Минхо видит, что у Хёнджина опять встает. — Черт, до чего же ты чувствительный, — Минхо закатывает глаза и укладывает парня животом вниз на кровать. Его собственный ствол уже горит огнем и сочится. Оборотень раздвигает ноги Хёнджина пошире, но потом на миг задумывается о чем-то, сводит их вместе и перевязывает ближе к ягодицам валяющимся рядом поясом от банного халата. Зверь внутри недоволен. Рычит, но не спорит. Минхо седлает Хвана, опираясь на свои руки, и входит между его бедер. Прохладная мягкая кожа худых ног так приятно обхватывает его горячий член, что Минхо стонет и сразу набирает темп. Он вбивается до упора, найдя подходящий угол. Хёнджин стонет под ним и неосознанно приподнимает ягодицы навстречу. Ладони спящего собирают простынь, царапая ногтями кровать. Он начинает подмахивать Минхо, елозя по простыни. Ли ревет от такой отзывчивости. Он видит, как краснеет и воспаляется нежная белая кожа на внутренней стороне бедер от трения его немаленьким членом, но это лучший выход, чем порвать парня. Худая, с просвечивающимися ребрами спина выгибается и блестит от пота, который струится по ней, стекая и собираясь в ямочках Венеры. Минхо кроет от этого божественного вида. Он поднимает руки парня наверх, удерживая их сцепленными одной своей кистью, а второй раздвигает ягодицы Хвана, проходясь по ним мокрым от смазки членом. Анус Хёнджина пульсирует и просит ласки, и Минхо не может не. Он собирает свою смазку и, открывая пасть, смачно спускает хорошую порцию слюней прямо между ягодиц. Размазывает по дырочке и делает несколько неглубоких толчков внутрь Хёнджина, заходя только головкой. Но и этого оказывается достаточно, чтобы Хван сжался и вскрикнул. Его тело содрогается в спазмах и Минхо понимает, что Хван кончил. Минхо скалится и, обхватывая своими мощными пальцами худую задницу, продолжает насиловать его бедра, проходясь под разным углом и с разной амплитудой. То ускоряясь, то почти невесомо и медленно проникая вглубь. Он чувствует, как Хёнджин, будто помогая ему, сводит их вместе, поджимая пальцы ног и подрагивая. Кожа совсем уже покраснела, и завтра он, скорее всего, не сможет ходить. Но Минхо не может сдержаться, вбиваясь в этого желанное тело со всей своей звериной силой. Наконец и он кончает, захрипев и испустив рык. Спускает долго и много на спину и ягодицы, сжимая их толстыми пальцами, любуясь на моментально краснеющую кожу. Собирает какую-то часть спермы и заталкивает пальцами в анус, помечая Хвана. Довольно рычит от этого красивого вида, грязного от его, Минхо, спермы и собственного пота, но от этого не ставшего почему-то менее привлекательным и чистым. Оборотень без сил валится рядом, тяжело дыша. Спустя время, придя в себя, обтирает спящего крепким сном парня намоченным полотенцем, вытаскивает из-под него насквозь мокрую простынь и, найдя на полке какой-то крем, смазывает красную стертую кожу на бёдрах, аккуратно растирая по всем поврежденным участкам. Выходя, оглядывается ещё раз на спящего беззаботно Хёнджина. Минхо улыбается, зверь внутри него — недоволен. Минхо обещает, что завтра они наверстают свое, и тот удовлетворённо рычит. Минхо возвращается через ночь. Хёнджин также спит, подложив под щеку руку. Ли плюхается рядом на пол. Осматривает повреждённые бедра. Они перемотаны бинтами и жутко воняют какой-то мазью. Он накрывает их большой ладонью. В груди больно щемит. Зверь скулит. Минхо не понимает почему, но они сейчас находятся в гармонии. Зверь не голоден уже и поэтому ведёт себя как домашний кот, едва не урча. Минхо убирает упавшие пряди со лба и проводит подушечками пальцев по лицу, цепляя губы. Стонет, потому что безумно хочется снова их ощутить. И он не может содержаться. Мягкие, расслабленные сном пухлые губы манят, и Минхо приникает, слегка поворачивая голову Хёнджина. Тот пока не отзывается, и Минхо по очереди лижет и посасывает их, пробуя и откладывая в копилку приятных воспоминаний. Хёнджин оживает, что-то мычит в поцелуй и тянется, когда Минхо отстраняется. — Черт, что же ты со мной делаешь? — Минхо рычит и мотает головой, понимая, что дальше заходить не стоит. Но рука Хёнджина неожиданно притягивает его к себе, впиваясь в жёсткие, покрытые по краям щетиной губы оборотня. Минхо скулит, как пёс, потому что Хёнджин вылизывает его рот, отдаваясь будто любимому человеку. Возможно ли во сне так реагировать на ласки? Минхо с трудом отрывается от поцелуя и хочет выскочить, пока ещё есть силы удержаться и не накинуться на парня. Только сейчас он замечает лист бумаги на тумбочке, специально поставленный вертикально, чтобы его можно было заметить. «Не знаю, кто вы и зачем это сделали, но спасибо, что оставили живым.» Минхо комкает лист и бросает его на пол, выскакивая из квартиры. Его злит и бесит то, что Хёнджин знает, что это может повториться, но опять никак себя не защищает. Приходя сюда, Минхо ломал замок, просто используя свою силу. Сегодня стоял новый, и он опять его сломал. Утром он отправляет по адресу Хёнджина мастеров, которые говорят, что это плановая замена всем желающим дверных замков, так как якобы участились взломы в их доме. Хёнджин удивлен, но даёт разрешение на замену. Феликс возвращается из командировки, и у Минхо вроде бы больше нет повода приходить к Хёнджину, но Феликс вдруг сообщает, что познакомился с парнем и теперь не сможет столько времени уделять Ли. Он много извиняется, но Минхо говорит, что рад за него. У Феликса должна быть полноценная жизнь, а не привязанная к оборотню. Поэтому однажды сам не замечает, как вновь оказывается перед дверью уже знакомой квартиры. Теперь у него есть ключ и он проходит тихо, не потревожив никого. Ему хватает просто прикосновения к тёплому и уютно спящему Хёнджину. Он не отказывает себе в желании и ложится рядом, со спины обнимая парня и прижимая его к себе. Хёнджин обхватывает его руку и притягивает к себе, сжимаясь острыми ягодицами Минхо в пах. Оборотень замирает, не зная, как действовать. Он знает, что Хёнджин не проснется, но это действие режет его без ножа. Оно пахнет чем-то домашним и желанием повторить это, но в той, другой его форме, в настоящей. Хёнджин трётся ягодицами и вздыхает. Минхо целует его в макушку, гладит по бедру и, осторожно высвобождая лапу, спускается с кровати. Он понимает, что проебался с Хёнджином по полной. Он никогда не использовал тела смертных больше, чем один, максимум два раза. С Хёнджином он не мог расстаться уже больше месяца. Это становилось опасно. В основном для жизни и здоровья Хёнджина. Но самое страшное — это впервые за тысячу лет становилось опасно для Минхо. Почему он еще и сам не осознавал, но знакомство с Хван Хёнджином запустило какую-то цепочку изменений и беспорядка в жизни и мыслях Ли Минхо. После этой ночи они снова не видятся с Хёнджином очень долго. Минхо не хочет привыкать. Он ушел в работу с головой. Кажется, что даже зверь притих внутри него и не просит сверх того, что ему требуется. Не беснуется и не злится. Они встречаются случайно. В одной картинной галерее, расположенной в соседнем городе. Хёнджин сухо кланяется Минхо, здороваясь, и отходит общаться с гостями и устроителями выставки. Ли выходит чуть раньше и закуривает, стоя на ступеньках. Этой вредной привычкой он обзавелся совсем недавно. Минхо понял, что никотин усмиряет его внутреннего соседа-сожителя, успокаивает мысли и нервы. — Вы меня ждёте? — Хёнджин появляется как всегда, внезапно. — Ну, если нам по пути, то могу подбросить. Хван не возражает. Кивает и молча следует за Минхо на стоянку. Похоже, он усвоил урок. В салоне машины он откидывается на подголовник и прикрывает глаза, глубоко вздыхая и расслабляясь. Будто ему не хватало сейчас именно этого. — Ты сменил имидж? — Минхо включает тихо фоном музыку, кондиционер и выруливает со стоянки. Хёнджин перекрасился в черный и подстригся. Он кажется теперь старше и серьёзней. Изменился даже взгляд. — Да, в моей жизни просто кое-что произошло, но я бы не хотел… — Я не настаиваю, Хёнджин. — Он врет. Ему, конечно, хотелось бы знать, что за это время такого произошло в его жизни, что способствовало столь кардинальной смене имиджа. Но больше Минхо интересовало другое. Отстраненность и холодность Хёнджина по отношению к нему. Он бросил взгляд на подрагивающие ресницы и вздымающуюся под тёмно-синим поло грудь. Худые жилистые руки покоились на коленях, теребя черные хлопковые брюки. «Ты не можешь полюбить сам, пока тебя кто-то не полюбит в ночном обличие» Эта фраза мигает под веками неоновыми вспышками, не давая даже надежды. Чертов Ли Феликс! Тогда почему его так рвет внутри. Почему хочется докопаться до сути их отношений. Каких, нахуй, отношений, Минхо? Парень вообще не при делах. Ты приходишь к нему ночью животным и трахаешь его. Всё! Вот и все отношения. Но внутри все горит желанием обладать этим полупрозрачным снаружи, но таким наполненным изнутри человеком. И отдать себя ему всецело. Но Хёнджину это не нужно. Да и никакая это не любовь. А хуиная животная похоть. На большее он не способен. — Хёнджин, я тебя чем-то обидел? — Руки вцепились в руль, сжимая кожаную оплётку. Черный «Порш» взревел, обходя на опасном повороте тихоходного старичка «Опеля» визжа тормозами. Минхо резко крутанул руль вправо, возвращаясь в свою полосу. Хёнджин схватился за ручку над окном, пугливо взглянув на Минхо. — Нет, Минхо-хен. Вы меня ничем не обидели. С чего такие выводы? — Ты просто так холоден сегодня, — Минхо пожимает плечами и тянется за сигаретой. Хёнджин следит за его действиями, переводя взгляд с увитой толстыми голубоватыми венами кисти, которая подносит зажигалку к сигарете, зажатой зубами, на эти самые губы, сначала втягивающие, а затем выпускающие облако дыма. Хёнджин сглатывает и отворачивается к окну. — А вы уже успели привыкнуть к тому, что я на вас сам вешаюсь при наших встречах? — Он горько усмехается и обхватывает себя руками, будто ему внезапно стало холодно. Минхо молчит, затягиваясь горьким табаком. Чувствует, как внутри с каждой затяжкой все становится серым и невзрачным, таким же, как и его мысли сейчас. — Может, уже перейдем на ты? — Он не отвечает на вопрос, который считает риторическим. — Зачем? Мы не так часто видимся, чтобы сближаться, — Хёнджин ведет плечом, а Минхо хочется увести машину в кювет от этих слов. Но он только крепче сжимает руль до белых костяшек пальцев и стискивает зубы, едва не перекусив фильтр тлеющей сигареты. Не докурив и до середины, выбрасывает ее в окно. Не успокаивает, значит, и не нужна. Впереди железнодорожный переезд. Он вжимает педаль газа в пол. Семафор уже мигает, обозначая приближение состава, и медленно опускается шлагбаум. Минхо резко давит на тормоз, колеса свистят, и запах паленой резины врывается в салон, заставляя Хёнджина скривить нос. Машина останавливается как вкопанная, почти уткнувшись в шлагбаум. Минхо прикрывает глаза. Молчание в салоне нарушает лишь стук проходящего мимо состава. Тук, тук, тук… тук, тук, тук… тук, тук, тук… Сердце сейчас у Минхо стучит также. Ли выстукивает ритм по рулю, закрыв глаза и откинувшись на удобный подголовник, так правильно обхватывающий его голову сейчас. — Вы можете подумать, что я сумасшедший. И, скорее всего, так оно и есть, потому что мне и самому иногда так кажется, — голос Хёнджина глухой. Он прикрывает рот собранной в кулак ладонью, упираясь локтем в окно. — Месяц назад несколько раз мне снился сон, что пока я спал, ко мне приходило какое-то лохматое существо и… Извините, это не очень прилично и… наверное, все-таки зря я это начал. — Если ты хочешь поделиться чем-то, Хёнджин, я готов тебя выслушать без осуждения, чтобы это ни было, — Внутри Минхо что-то разорвалось и взорвалось одновременно после слов хёнджина. Он был уверен, что люди не помнят того, что с ними происходит, когда оборотень отключает их сознание, вводя в глубокий сон своим появлением и воздействием на их мозг. Но то, что он сейчас услышал — противоречит всему, что Минхо знал до этого. Либо его сила действительно сходит постепенно на нет. — Это действительно звучит глупо, — Хёнджин разворачивается всем телом к Минхо и смотрит внимательно, не отводя взгляда. — Вам когда-нибудь снились настолько яркие и граничащие с реальностью сны, что вы просыпались и понимали, что, возможно, это был не сон? Но поверить в то, что это происходило наяву, еще сложнее, потому что это ну никак не может быть правдой. — Хван усмехается. — Вы ведь ничего не поняли из моей тирады, правда? Минхо молчит. Он не знает, что сказать, чтобы не выдать себя. — В нашем мире еще очень и очень много загадок и того, что нам, людям, еще предстоит узнать, понять, принять и поверить, что это на самом деле существует. Я повидал многое, Хёнджин, поверь мне, — теперь пришла очередь усмехнуться Минхо. — И знаю об этом мире гораздо больше, чем многие из ныне живущих на этом свете людей. Поэтому я смогу поверить в любой твой рассказ. Каким бы абсурдным он не казался даже тебе самому. Шлагбаум поднялся, и Минхо тронулся с места, боясь, что Хёнджин сейчас снова замолчит. Ли почувствовал, что в мире в этот самый миг как будто что-то начало незримо меняться. Будто время стало закручиваться в спираль, засасывая их. Как перед глобальной катастрофой. — Он всегда приходит ночью, — Хёнджин улыбнулся своим мыслям. — Я его никогда не видел, но ощущал его присутствие и… Сначала я не понимал, что происходит. Но потом, будто сквозь какой-то сон, но не обычный, которым мы спим и можем в любой момент проснуться, а как будто навязанный из вне, я чувствовал, как он доставляет мне удовольствие, — он прикрыл покрасневшие вмиг щеки ладонями. — Простите, мне стыдно об этом говорить, — Хван снова отвернулся к окну. — Хёнджин, мы взрослые люди. Не переживай. Он… Он делал тебе больно? — Минхо казалось, что с каждым словом он рассыпается на кусочки, ожидая ответа на свой вопрос. Хёнджин все это время чувствовал все, что происходило с ним! — Нет, как раз совсем наоборот, — парень мечтательно улыбнулся, — мне… мне никто не делал так приятно, как он. Или оно. — Оно? — Минхо повернулся, бросив удивленный взгляд на Хвана. — Понимаете, Минхо-хён, я даже не знаю, как объяснить. Это… Это не человек, — Он взглянул на Минхо в поисках реакции на свои слова. Минхо пожал плечами. — Может, тебе просто так показалось из-за этого, как ты говоришь, навязанного сна? — После первого раза я так и подумал. В тот раз он много ласкал меня. И мне было так хорошо, что я не понимал, что происходит. Потом… Потом он занимался со мной сексом, — Хёнджин бросил взгляд на Минхо, но тот изо всех сил старался не показывать своей настоящей реакции и просто смотрел на дорогу, почти не мигая и не дыша. Будто речь шла о чем-то самом обыденном, а не о том, что какое-то существо трахает по ночам человека, сидящего рядом с ним в салоне автомобиля. — Вас это совсем не удивляет? Минхо пожал плечами. Кажется, ему нужно снова покурить. — Пока не могу сказать. Хочу увидеть всю картину в целом. — Хм, может Вы и правы. Я не знаю, по какой причине, но он не стал меня насиловать, а обошелся, так сказать, малыми жертвами. Потом… Он еще приходил несколько раз, но не трогал меня. Я просто чувствовал, что он был возле меня. Гладил, целовал. Однажды, как мне кажется, я даже обнимал его… И вот тогда я осознал, что он не человек. Мои руки помнят шерсть, понимаете? Шерсть! Длинную и слегка жестковатую. Не человеческую кожу. Хотя, кажется, и она была тоже. Но после этого он больше не появлялся, — Хёнджин, вдруг схватил Минхо за руку, которая лежала свободно на колене Ли, и сжал ее двумя своими. — Знаете, что самое дурацкое в этой истории? Вот сейчас вы точно решите, что я сошел с ума — я скучаю за его визитами! Я даже перестал закрывать на ночь двери, чтобы он мог беспрепятственно приходить ко мне. Но, увы! — Хёнджин вернул Минхо его руку. — Именно поэтому я начинаю думать, что это все мое дурацкое воображение, хотя последствия секса с этим существом долго заживали. Только это и удерживает меня от того, чтобы обратиться к психиатру и признать, что я тронулся умом. — Хёнджин вздохнул и отвернулся к окну. — Я боюсь думать о том, что меня тянет к кому-то вымышленному и несуществующему, придуманному моим нездоровым мозгом. Внутри Минхо творилось что-то невообразимое. Рассказ Хёнджина поднял все его внутренности, размешал и превратил в кисель. Было и плохо и хорошо одновременно. Он не мог понять своих чувств, что ему дал рассказ Хвана. Ничего, кроме того, что теперь он знает, что, возможно, его дар ослабевает, и его ночные похождения становятся более опасными. Ведь способность крепко усыплять людей, видимо, сходит постепенно на нет. Минхо вдруг резко тормозит и съезжает с трассы. Ему нужно выдохнуть и сделать один звонок. Он выходит из машины под удивленный взгляд Хёнджина, хватая телефон и пачку сигарет. — Я на минуту. Отходит от машины и трясущимися руками прикуривает. Набирает знакомый номер. — Феликс, привет. У меня важный вопрос к тебе, — Не давая тому даже поздороваться, спрашивает, —Если ночью я тебя усыпляю, ты что-нибудь помнишь? Ощущаешь меня, мое присутствие или то, что я с тобой делаю? — Привет, Минхо, — в голосе Феликса слышится нарастающая тревога. — Что-то случилось? — Просто ответь на мой вопрос, Феликс, — он делает затяжку за затяжкой, терзаясь вопросом. — Нет, совсем ничего, — Минхо чувствует, как Феликс пожимает плечами, вспоминая свои ощущения. В последний раз они были вместе позапрошлую ночь, поэтому информация от него не может быть неточной. — Я даже боли не чувствую. Как будто под наркозом. — Хорошо, спасибо — Минхо, что-то случилось? Тебе нужна помощь? — Нет, Ликс, все нормально. Потом перезвоню. Он докуривает, опираясь на багажник сзади, выбрасывает окурок и идет в машину. — Вас так задела моя история? — Хёнджин встречает его растерянным взглядом. — Вы психиатру звонили? Минхо натужно смеется. — Нет! У меня нет знакомых психиатров, Хёнджин. Просто вспомнил, что нужно сделать звонок по работе. Хёнджин кивает, будто верит. У него ведь нет причин не верить Минхо. Они выезжают на трассу. До города остается совсем немного. Больше эта тема не поднимается. Хван почти все время молчит, лишь иногда бросая взгляды на Минхо. Они расстаются у торгового центра, где Хёнджин просит высадить его. — Хёни, — Необычно теплое обращение вырывается у Минхо, который хватает его в последний момент перед тем, как тот покинет салон машины, — я не думаю, что тебе нужна помощь психиатра, правда. Но если тебе нужна будет какая-то другая моя помощь — я всегда готов оказать тебе ее. Мой номер ты знаешь. Поговорить или… еще что. Хёнджин кивает, улыбаясь чуть приподнятыми уголками губ. — Спасибо, что хотя бы выслушали и не отвезли в дурку. Минхо-хён, а почему Вы так добры ко мне? Я ведь с самого начала повел себя как кретин! — Просто ты мне симпатичен как человек, Хёнджин! Возможно, я вижу в тебе чуть больше, чем даже ты сам. До встречи! Он выходит, и после него в салоне остается лишь легкий запах чего-то сладкого и тяжесть внутри Минхо. Его рассказ еще долго крутится у Минхо в голове. И он не знает, что ему делать с имеющейся информацией.