в плену карамельного рассвета

      В комнате будто замерло время. Двое вожаков не торопили гостя, так как он не выглядел здоровым. Даже дышал тяжело и прерывисто, будто ему что-то сдавливало горло.       — Говори, нет смысла тянуть. Чем быстрее расскажешь — тем скорее получишь помощь, — утверждает Хосок.       — Хотите сказать, что не убьёте меня? — выдал он болезненную усмешку. — Слабо верится, ведь я был среди нападающих.       — Я не верю, что ты пришёл похищать Чонгука. Слишком ты… — скривился Юнги, — не в форме.       Намджун хотел посмеяться, но от этого действия застонал, схватившись за голову. Пальцы надавили на виски, а тело словно парализовало.       — Мне было приказано его похитить, — тяжело, сквозь зубы, проговорил он. — Но я не могу…       — Почему ты в таком состоянии? Что с тобой случилось? — нахмурился Хосок.       — Я не могу его похитить, потому что больше не хочу прислуживать ему. Но клятва не даёт мне вздохнуть.       — Клятва?       — Да. Клятва на крови, которая связывает всех воинов востока и меня с Хисыном. Я физически не могу ослушаться и не выполнить приказ. Это магическая связь и я ищу способ её разорвать. Только я не ожидал, что ноги сами приведут меня в это поселение.       — Тебя сюда отправил Хисын? Где он прячется?       — Не знаю точно, нас подобрали беженцы. Мы жили в лагере. А потом он просто обезумел. Так же, как год назад, когда решил напасть на вас. Ему нужны земли. И месть. Месть тем, кто перешёл ему дорогу или опозорил. Он хотел надавить на вас через Чонгука. Кто-то из ваших омег слил информацию о том, что он близок с вашей правой рукой. Хисын просто сошёл с ума, когда узнал.       — Вот же… Кто это мог быть? — недоумевал Юнги.       Среди них завелась крыса? Омега?       — Думаю, что кто-то из ревнивцев. Было глупо надеяться, что все примут Чонгука с распростертыми объятиями, — приметил Хосок.       — Он найдёт способ оказать на вас давление. А если нет, то отправится сам вместе с беженцами, которым тоже нужна земля и продовольствие. Даже если это будет означать самоубийство.       — Нам не нужна война, — Юнги начинает закипать от злости. — Мы должны предотвратить её.       — Могу посоветовать вам только хорошо подготовиться, потому что он не остановится. У него в подчинении ещё есть воины, которые будут следовать каждому его слову.       — Когда он планировал нападение?       — Как только я приведу Чонгука. Он хотел начать шантажировать Тэхёна и сыграть на этом. Но должен сказать, что многие не виноваты в том, что произошло с вашей землёй, как и в том, что должно произойти. Они просто марионетки и пешки, которым промыли мозги их же кровью. У нас не было выбора.       — Это не оправдывает их действия, — отчеканил Юнги.       — Может быть, но понять их можно, — говорит Хосок.       — Я думаю, нужно найти способ разорвать связь. Уверен, что многие хотели бы свободы, и возможно, согласятся служить вам.       — Чтобы омеги каждый день видели лица тех, кто убивал их мужей и детей?       — Тогда прошу для них пощады. Отпустите их, если им удастся освободиться. Они тоже не хотят войны, — Намджун выпрямился, твёрдо смотря прямо в глаза Юнги.       Сложно было сказать, о чём думал вожак, но альфа надеялся на его мудрость и благосклонность.       — Ты говорил, что искал способ снять клятву. У тебя же получилось, раз ты сейчас распинаешься перед нами?       — Частично. И только потому что Хисын сам стал слабеть. Я чувствую невероятную боль от того, что пытаюсь сопротивляться. Но мне кажется, что связь с тем омегой немного помогла, поэтому я ничего не утаиваю. До этого я ходил в чужие поселения и обращался к лекарям. К сожалению, они ничего не могли сделать, если вообще не прогоняли.       — Понятно, — поднялся Юнги с дивана, обращаясь к Хосоку. — Сейчас он отдыхает под моим присмотром, утром позовём Джина. Намджун не выйдет из этого дома. А на улице необходимо усилить охрану, займёшься этим?       — Конечно, — вожак севера направился к двери. — Мои люди за всем проследят.       — Не сомневаюсь. Эти дни мы должны быть начеку.       — Тогда нам придётся задержаться на юге, пока не будем уверены, что всё в порядке.       — Я буду благодарен, Хосок.

✮✮✮

      — Ты точно нормально себя чувствуешь? Давай я сделаю завтрак? — с утра пораньше начал расспрашивать Джина нервный Чонгук.       — Это я у тебя спрашивать должен. Тебе он тоже устроил много бед, — возясь лопаткой в сковородке с овощами, устало пробормотал он.       — Не совсем так. С Хисыном не сравнится, — Чонгук опустился на стул, наблюдая за старшим.       — Неважно. Он всё равно наш враг.       — Что ты чувствуешь к Намджуну? — не церемонясь, выпалил Чонгук.       Лопатка выпала из рук Джина, стукаясь о край сковородки. Он медленно повернул голову в сторону омеги, не скрывая спектра своих эмоций. От удивления до раздражения. И непонимания, почему он вдруг задал такой вопрос.       — Отвращение.       — И всё?       — Да.       — Не обманывай меня, я знаю, что ты чувствуешь на самом деле. Ты сейчас на моём месте.       — Нет. Это совершенно другая ситуация. Тэхён хороший альфа, а он — нет.       — Но ты вспомни, что когда-то твой брат чуть не убил меня. Я простил, даже не обижался. Эта связь не дала мне чувствовать обиду или злость, только понимание.       Джин не смог что-то выдавить из себя после этих слов. Он выключил газ, бросив несостоявшийся завтрак. Омега сел за стол прямо напротив Чонгука и закрыл своё лицо ладонями. Повисла неприятная тишина. А через несколько секунд послышался громкий всхлип, от которого сердце младшего заколотилось.       Он растерялся. Ему не приходилось успокаивать кого-то, особенно того, кто сам проявлял к нему заботу. Что говорить в такой ситуации и стоило ли вообще пытаться? Как отреагирует Джин?       Чонгук ощутил холодок, пробегающий по коже, пока его хён продолжал лить слёзы перед ним. Омега в принципе не думал, что когда-нибудь их увидит. Но вспоминая те моменты, когда он расстраивался сам, всё в голове встало по своим местам. Его нужно успокоить так же, как это делал с ним Джин.       Парень поднялся и обошёл стол, чтобы присесть рядом со старшим. Тот не реагировал, полностью отдав себя эмоциям.       Чонгук помедлил, внимательно рассматривая сжавшиеся плечи и дрожь рук. Неуверенно он пододвинулся ближе и заключил неподвижного Джина в свои объятия. Омега потянул его ближе, заставив чуть ли не лечь на себя и убрал чужие ладони от лица.       — Всё будет хорошо, хён.       — Не будет.       Стало ясно, что переубеждать нет смысла. Но можно было попробовать отвлечь. Поэтому он аккуратно перевёл тему, покачиваясь вместе с Джином туда-сюда.       — Может, поговорим о чём-нибудь другом?       — О чём?       — Цветы. Помнишь, ты говорил про их значения?       — Тебе интересно узнать, какое послание тебе оставил Тэхён с букетом? — шмыгнув носом, усмехнулся он.       — Да. Безумно интересно.       — Колокольчики — искренние чувства, — без промедления выдал Джин, — ромашка означает верность и нежность, а о лаванде говорят, как о цветке, который символизирует вечность и спокойствие. Про подсолнухи ты уже слышал.       — Так много всего…       — Если собрать воедино, то это настоящее признание в любви и серьёзных намерениях.       — Правда? — просиял Чонгук, стискивая Джина, отчего тот хохотнул.       — Ты думаешь, что я стал бы тебе врать? Как не стыдно!       — Вот и вернулся мой хён! — засмеялся омега, пытаясь защекотать старшего, из-за чего свалились со стула на пол, продолжая хихикать.       — Чонгук, хватит!       Он отпихивал руки парня, катаясь по полу, забыв обо всех заботах. Потому что уползти от чужих пальцев, что готовились атаковать, было важнее.       Но момент веселья жестоко оборвали стуком в дверь.       — Тэхён! — выкрикнул Чонгук, всё ещё находясь во власти эмоций.       Он отпустил Джина, который только коротко вздохнул от облегчения, и побежал к двери, которую резко распахнул, испугав альф перед ним. Даже не заметив изумлённого Хосока, омега бросился на шею своего истинного, едва не сбив с ног. Но Тэхён быстро подхватил его, не переставая улыбаться.       — Что ты сделал с бедным Джином? — покачал головой Хосок, когда увидел лежащего на полу омегу, которому даже двигаться было лень.       — Я не специально.       — У меня скоро приступ случится с ним! Боюсь представить, какие у них будут дети, — с кряхтением поднялся Джин, понимая, что встретил вожака не очень красиво. — Выпьете чай?       — Не нужно. Мы пришли, потому что Юнги попросил привести тебя к нему.       — И там будет этот… альфа? — забеспокоился он.       — Как бы не повернулись обстоятельства, он всё ещё твой истинный. И ему нужна твоя помощь.       — Зачем? Он наш враг.       — Да, но есть небольшая загвоздка, не буду тянуть. Намджун всё это время был связан с Хисыном клятвой на крови.       — Что? — не скрыли шока все присутствующие.       — Нужно найти способ разорвать связь.       По спине Чонгука пробежали мурашки. Неужели на свадьбе происходило то же самое? Он действительно мог стать его марионеткой, если бы скрепил брак кровью?       — Тэхён, — шепнул на ушко ему Чонгук, привлекая внимание, — у вас в поселении во время свадьбы скрепляют брак кровью?       — Нет. Почему ты спрашиваешь? — помрачнел альфа.       — Я должен был сделать это с Хисыном…       — Он не успел?       — Нет, я сорвал свадьбу до этого.       — Почему не сказал об этом раньше? — обеспокоено спросил Тэхён, поглаживая запястье омеги.       — Я думал, что свадьба так и должна проходить.       — Ни в коем случае, не должно быть никакой боли, — он заглянул в глаза напротив. — Понял?       — Да, — парень же опустил взгляд. — А что будет на нашей свадьбе?       Тэхён ахнул, не веря своим ушам. Так прямо услышать подобное было какой-то сказкой. Лучше, чем признание в чувствах — знание, что в мыслях омеги будущее со своим альфой.       — Она пройдёт так, как ты захочешь.       Чонгук ярко улыбнулся, потягиваясь ближе к чужой шее, едва не повиснув на нём. Хотелось быть ближе, хотелось больше прикосновений. А Тэхён был не против, сам аккуратно положил руки на его талию, медленно поглаживая её.       Они даже не заостряли внимание на разговоре Хосока и Джина, который до последнего не желал встречаться с Намджуном. Но опасность в виде нападения Хисына на деревню всё же убедила его сдаться.       — Чонгука оставляю на тебя. Я не знаю, когда вернусь, поэтому накорми его и хорошо позаботься! — пробормотал Джин брату, перед тем, как покинуть дом.       — Я всё сделаю для своего будущего супруга, — спокойно отозвался Тэхён, заставив омегу смутиться и чуть отойти.       — Тогда увидимся, Чонгук, — кинув подозрительный взгляд на брата, он ушёл в сопровождении Хосока, громко хлопнув дверью.       Тэхён не обратил внимание на неловкость омеги, который не ожидал остаться наедине, и сразу же направился на кухню, осматривая недоделанный завтрак. Он немного задумался, и кивнув себе, включил газ, вооружаясь лопаткой. Осталось всего-то дожарить овощи.       — Тэхён, я могу приготовить сам! — забеспокоился Чонгук, понимая, что альфа собирается сам готовить ему еду.       Только он остался невозмутим, продолжая хозяйствовать за плитой. Чонгук не мог понять, разве альфы должны готовить? В его поселении этим занимались только омеги. Но казалось, что Тэхёну даже нравилось кухарничать, поэтому он решил не мешать и сесть за стол.       Оборотни в этой деревне удивляли его всё больше.       — Что тебе нравится из еды? — поинтересовался Тэхён, чтобы развеять тишину.       — Мне нравится всё, что готовит хён.       — А что-нибудь из сладкого?       Чонгук задумался, вспоминая приятный запах выпечки, наполняющий дом в редкие дни.       — Печенье, которое делает Джин-хён очень вкусное.       — С шоколадом?       — Да! — воскликнул Чонгук, словно почувствовал сладость на языке лишь от упоминания.       Тэхён повернулся к омеге и поправил чёлку, открывающую озорной взгляд. Будто альфа что-то задумал.       — Хочешь, приготовим?       В глазах Чонгука заиграли искорки счастья, он неверяще уставился на альфу и открыл рот, выглядя невероятно мило. Тэхён расплылся в улыбке, попутно вспоминая, где брат хранил муку.       — Попробуем разные начинки, — завидев сухофрукты оставленные на столе, сказал альфа. — Но сначала овощи!       Чонгук, который уже собирался бежать и помогать Тэхёну с печеньем, уселся обратно. Он наблюдал за тем, как его тарелка наполнялась едой и побоялся, что даже не сможет столько съесть. Истинный не жалел еды для своей пары.       И только когда Чонгук под пристальным взглядом Тэхёна съел последний кусочек морковки, ему стало позволено встать перед приготовленными ингредиентами, чтобы сотворить что-то вкусное.       Во всяком случае, он надеялся, что Джин не будет злиться за их самовольничество.       Чонгук ожидал, что Тэхён достанет листочек с рецептом, в который обычно заглядывал хён, но альфа отлично справлялся и без него. Дав омеге просеять муку, в остальном он разбирался сам.       И это восхищало Чонгука, который завороженно смотрел за действиями истинного, постоянно поправляя кудрявую прядь, которая спадала ему на лоб и мешала обзору. В итоге, вся его одежда и лицо были в муке, а Тэхён, глядя на испачканного, но весёлого парня, только посмеялся.       Альфа был горд тем, что мог отвлечь Чонгука от тревожных мыслей. Ведь тот понимал, что Намджун появился здесь не просто так. Скоро начнётся что-то волнительное и страшное. Поэтому Тэхён взял ситуацию в свои руки, чтобы его прекрасный суженный не вешал нос. Они много болтали о поселении, Чонгук рассказывал, чему учился у Джина, а потом и показывал на себе. А альфа не смел отрывать глаз от его нежной кожи, по которой скользили пальцы.       За это время они вместе слепили несколько видов будущих печенек и отправили их запекаться. Чонгук был доволен, он в нетерпении ждал того, что у них получится, поэтому не мог устоять на месте. Парень мыл посуду, протирал стол, но совсем забыл о безобразии на своём лице.       А Тэхён всё время смотрел на манящие губы, на которых осела мука. И не смог сдержать порыв. Он повернул суетливого Чонгука к себе за талию и неспешно провёл языком по его нижней губе. Омега тихо промычал, не зная, куда себя девать, но вскоре его утянули в поцелуй.       Пальцы альфы зарылись в кудрявые волосы, сводя истинного с ума. Чонгук зажмурил глаза, мыслями снова оказываясь в том лесу. Поцелуй выходил таким же нежным, внутренний зверь Тэхёна не рвался показывать превосходство или давить, он скорее поддерживал парня, который старался отвечать. Руки Чонгука уместились на крепких плечах, сжимая их и показывая, как ему хорошо.       Альфа не собирался останавливаться, он спустил ладони до груди омеги, а потом и до живота, опускаясь ниже. К бёдрам. Он мягко гладил их, стараясь не переходить грань. Карамель кружила ему голову, но он не давал себе действовать без согласия партнёра.       Хотя ему так хотелось укусить Чонгука прямо сейчас, обозначить истинным и сделать полностью своим. Так, чтобы это понимал и волк, который рыпался внутри.       Чувствуя ненавязчивую ласку, омега громко заскулил, словно крича о том, что животное внутри тоже трепещет от прикосновений. Волк никуда не пропал. Показал себя. А затем неожиданно отстранился, чтобы остановить желание, растекающееся где-то внутри. Оно заставляло терять самообладание. Такое ощущение было для Чонгука и пугающим, и приятным одновременно. До дрожи в пальцах и несвязных мыслей.       — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Тэхён, замечая поплывший взгляд парня.       — Хорошо, — выдыхает он, чувствуя, как его захватывает холод из-за исчезнувших прикосновений. — Когда там печенье будет готово?       Тэхён захохотал, потрепав Чонгука по волосам. Взгляд его становился всё влюблённее.

✮✮✮

      — Я здесь исключительно как врач. Про истинность можешь забыть, — Джин сразу отрезает любые попытки избранника заговорить.       Но Намджун и не пытался. Потерялся, когда увидел на пороге Джина. Такого домашнего, взлохмаченного и печального. Покрасневшие глаза давали знать, чем он занимался до этого. И альфа чувствовал щемящую боль в груди, что не давала покоя. Потому что в состоянии омеги виноват он. Парень не простит ему даже своё существование.       Каково это, когда твой истинный — враг родной стаи?       Даже Джин не сможет полностью ответить на данный вопрос. Просто скажет, что ужасно. Отвратно чувствовать запах кофе, который любил омега, отвратно видеть в чужих глазах вину и влюблённость, отвратно знать, что это за оборотень.       Больно. Невыносимо.       — Прости… — шепчет Намджун, когда их оставляют наедине.       Берут в расчёт, что истинный не навредит своей паре. Скорее вскроет себе же брюхо.       — Не извиняйся. Смотреть тошно, — говорит Джин, стараясь держать маску безразличия.       Но она трескается, стоит им лишь пересечься взглядами. Поэтому омега старается вообще не смотреть в его сторону.       — Ты истощён, тебя кормили?       — Да.       — Не становится лучше?       — Нет. Это связь, она высасывает мои силы. Я пытаюсь сопротивляться приказу.       — Рядом со мной легче?       — Намного, — Намджун не врал, — наша связь сильнее.       — С меткой было бы ещё легче, но я не позволю тебе её поставить.       Джин хмурился, не находя в себе сил приблизиться к истинному. Но нужно было осмотреть его на наличие травм, поэтому ему приходилось бороться с собой.       Омега не мог касаться его. Это было тяжело как морально, так и физически. Но в голове засело одно — всё, что он делает ради любимых.       Поэтому переступить свои чувства — единственный выход. Лучше пусть немного пострадает он, чем всё поселение.       Джин отдаст всё, чтобы его близкие были целы и здоровы. Поместит свои чувства в самый уголок сердца, который закроет массивным замком.       Он упал на диван рядом с альфой, и не позволяя себе поднять голову, поддел чужую рубашку. Кроме пары гематом и незначительных ран, он не увидел ничего страшного. Регенерация медленная, как думает Джин, из-за клятвы. Силы уходят в другое русло.       Но рядом с омегой Намджун даёт себе шанс расслабиться и закрывает глаза, чтобы не смущать парня, которому и так тяжело даётся даже смотреть на альфу. Притяжение истинности работает. Единственный минус в том, что они оба не дают ей воли.       Им нельзя тонуть друг в друге, даже если их взгляды искрятся.       — У тебя ничего не болит?       — Только голова, — Намджун хватается за неё.       «И сердце» — мысленно добавляет он. Но это и останется неозвученным.       — С тобой всё в порядке, не считая сопротивления. За пару дней всё заживёт, — заключает Джин, судорожно отстраняясь от него.       — Спасибо, — искренне проговаривает альфа, не распахивая век. — Могу я попросить кое-что?       — Я думаю, что любые вопросы — не ко мне.       — Я хотел бы увидеть Чонгука, — делает паузу альфа, — и извиниться.       Джин удивился. Как он мог просить о таком омегу, на глазах которого восстанавливался юноша после пережитого ужаса? В лице Намджуна в том числе.       — Ты хочешь, чтобы он снова погрузился в воспоминания, от которых я всё это время пытался его освободить?       — Воспоминания всегда остаются с нами. Но мне бы хотелось, чтобы он знал, что я сожалею. Мы были в одной лодке.       — Нет. Он боролся, бросил вызов тем, кто сильнее его. За что поплатился, — Джин напрягся всем телом, показывая раздражение. — А ты не смог.       — Ты сам видишь, что такое связь. Этому тяжело сопротивляться. Я много лет находился рядом с вожаком, он контролировал моё тело и эмоции. Когда мы скрепляли клятву кровью, я не знал, к чему это приведёт. Но Хисын оказался силён. Поэтому был в состоянии держать всех воинов рядом.       — Это не оправдывает твои поступки, ты стал его правой рукой! Как ты добился такого звания, если действовал не по своей воле?       — Слепая преданность, которая затмевает разум. Я начал осознавать, что творю, только когда мы устроили битву с вашим поселением. Моё сознание кричало, что это неправильно, — продолжал стоять на своём Намджун.       И резко открыл глаза. Их взгляды встретились по одной причине — альфе нужно было показать всё, что чувствует. И Джин увидел. Ничем неприкрытая боль, отражающаяся в его зрачках, говорила всё за себя.       На руках альфы кровь, её не отмыть. Она и в его мыслях, что убивают Намджуна изо дня в день. Джин мог понять, но не находил в себе силы простить. Слишком много он пережил тогда.       — Я буду ждать твоего прощения, как и Чонгука. Даже если я не услышу его от вас, то не брошу попытки его заполучить. Ваше поселение не заслужило того, что с ним было сделано, — он сложил руки перед собой, демонстрируя, что готов сдержать слово.       — Твои речи не изменят прошлого, но буду надеяться, что сказанное — не пустые слова, — Джин намекнул на окончание разговора, сев в самом дальнем углу в гостиной.       Рядом с дверью, чтобы дождаться Юнги и быстро убежать из дома, где манящий аромат медленно сводил его с ума. Больше они не говорили до возвращения вожака.       Красная нить судьбы не переставала душить их.