Быть на другой стороне.

              Как только Джон убедится, что тело достаточно удовлетворено, он приподнимает бёдра и опирается руками на плечи, чтобы сохранить равновесие, когда встанет. Лололошка не может пошевелиться. Но какой смысл двигаться? Сейчас хочется только сидеть в тишине и одиночестве, чувствуя, как сквозь сознание проходят унижение и стыд. Взгляд перемещается к ногам. Лололошка видит, как часть жидкости начинает стекать по внутренней стороне бёдер. Лололошка может заметить, что Джон тоже это замечает. Он слегка хмурится и опускает руку, чтобы кончиками пальцев стереть жидкость. Затем он подносит пальцы ко рту и медленно облизывает его. Отвратительно. Его глаза ни на мгновение не отрываются. Джон возвращается к своему стулу, который стоит на прежнем месте, в отличие от стола. Он аккуратно садится, положив ногу на ногу. Однако выражение его глаз совсем не выдаёт скромности. — Каково это? Лололошка смотришь на него, и разум затуманивается глупостью и непониманием. — Как. Это. Чувствуется. — Он говорит снова. Лололошка качаете головой, замешательство все еще отскакивает от внутренностей черепа, как камень в жестяной банке, которую встряхивают, производя пустой звенящий звук. — Ты когда-нибудь сожалел о своём решении? Задумывался ли хоть на мгновение, что у тебя есть выбор? Скажи, когда ты помогаешь другим, думаешь ли ты, что отказ может тоже что-то изменить? — На самом деле, и я хочу, чтобы ты об этом очень-очень внимательно подумал. Лололошка вообще сказал мне хоть слово? Ло хмуриться. Он протестовал, не так ли? Лололошка сказал «нет». Лололошка сказал много других вещей. В конце концов, он оборвал его на полуслове! Или он ничего не говорил вслух? Он точно что-то говорил? Вообще ничего? Затем Джон наклоняется вперед, — Теперь ты — мой проект. Я не собираюсь тебя переписывать. У тебя просто будет новая функция «На Другой Стороне» комната с бесконечным множеством возможных путей развития сюжета. Харрис улыбается, и наконец-то Ло знает, что такое настоящий ужас. — Я могу играть тобой вечно.