Hoc est vivere bis, vita posse priore frui

𝗣𝗼𝘃: 𝗔𝗿𝘀𝗲𝗻𝗶𝘆 Доехав до дома где–то за два часа, я быстро припарковался на любимом месте, поздоровался с баб Зиной из соседнего подъезда и не получив приветствия в ответ, набрал на железной двери код от домофона, и зашёл внутрь старого подъезда, который встретил меня затхлым запахом из смеси сырости с штукатуркой и облупившимися стенами. Повернув пару раз ключом в замочной скважине, зашёл в квартиру, и закрыв входную дверь, быстрым шагом отправился в ванную комнату, не особо сейчас заботясь о том, что не мешало бы для начала снять с себя верхнюю уличную одежду, и сменить тесные чёрные туфли на более удобные мягкие домашние серые тапочки. Первый поток горячей воды немного привёл в чувства, а второй и вовсе успокоив нервные клетки, заставил шестерёнки в мозгу, начать слаженную работу. Этот день, это интервью, загадочная встреча с мужчиной пятидесяти лет, не давали мне покоя. Наконец приняв тёплую ванну, я пришёл в спальню. Замотав бёдра плотным белым махровым полотенцем, и сев на кровать, держа в руках мобильный телефон, покрутив его пару раз в руках, набрал номер Владимира. Не знаю почему, но мне тогда казалось, что он мог дать ответ на любой мой вопрос. Трубку взяли не сразу. — Алло? Говорите громче вас не слышно. Алло? Если вы звоните, чтобы предложить мне ваши кредиты, пожалуйста идите куда подальше! — Буквально кричал незнакомый женский голос. Представившись скорее на автомате, я нервно сглотнул. Господи, будто бы на меня сейчас кто–то смотрит. — А, Арсений это ты? Да, Володя рассказывал нам, что познакомился сегодня с одним парнем на заправке. Очень приятно познакомится. Меня зовут Нина. Я сейчас позову его, подожди немного. — Хорошо., — странно, но во время нашего разговора, я не припомню, чтобы слышал это имя. Может быть мы общались достаточно мало, чтобы я смог узнать о его жизни что–то ещё, а может быть Владимир был из тех людей, кто не треплется о личной жизни с малознакомыми ему людьми. Я уже хотел было дело нажать на отбой, но меня опередил запыхавшийся хриплый голос. — Добрый вечер, Арсений! Я ждал твоего звонка. Как добрался? Всё хорошо? Не заблудился нигде? А то всякое же бывает, хах. — Нет, всё хорошо. Ждали? Странно, я наоборот подумал, что чем–то отвлёк вас, пока вы не отвечали, и решил уже сбросить звонок во второй раз. — Во второй? А разве ты не в первый раз сейчас набрал мой номер, друг? — Эм… я не об этом, Владимир. Просто, когда я вам сейчас звонил несколько минут назад, ждал вашего ответа. Его долго не было и я решил сбросить, но телефон взяла какая–то Нина, и сказала, что вы ей сегодня рассказывали обо мне, и кому–то другому… А потом, сказала, что позовёт вас. Но минут десять была тишина, вот я и решил, что она до вас не дошла, и хотел уже прервать звонок, дабы не беспокоить в поздний час. — Н… Нина? — по его голосу я понял, что он был явно чем–то напуган. И этот страх был сродни боли от того, что вас обливают керосином, а потом поджигают, словно вы не человек, а лампа или на худой конец фитиль от толстой свечки. — Господь с тобой, Арсений. Нины нет уже двадцать лет как. Я же тебе рассказывал, что она умерла вместе с моей дочерью… Или для тебя мой разговор был шуткой? Раз так, то не звони сюда больше. — Постойте, — крикнул я в надежде, что успею извинится, но на том конце провода уже не отвечали. Тогда я перезвонил. «Номер не существует или набран неправильно». Что за чертовщина? Как он может быть не существовать, если я только что сейчас по нему разговаривал?! Перепроверив все данные несколько раз, я не терял надежд на то, что когда–нибудь, но мне ответят. Но всё было бесполезно. Зарывшись руками в волосы я от бессилия закричал во всё горло и просидев в таком положении несколько часов я встал с кровати. Приняв снова душ и переодевшись в уже удобную пижаму, я завалился на кровать, беря в руки телефон. Делать было нечего и я набрал номер Антона. На удивление телефон взяли довольно быстро, а никак в случае с первым контактом. *** Назначив встречу на утро вновь в том кафе, что и сегодня, Антон отключается, и садится рядом с Оксаной, беря руку девушки в свою. — Ой, простите. Что–то я сегодня какая–то растерянная, Антон Андреевич. — Всё хорошо, не переживай так. И мы же договаривались, Оксан. Просто Антон. У тебя что–то случилось? Я могу помочь. — говорил парень медленно, спокойно и продолжал с теплотой смотря на девушку, держать её руку в своей ладони. — И это я должен просить у тебя прощение, а не ты у меня. — Хорошо, Антон. Нет у меня всё хорошо, правда… Просто эта работа меня выматывает как физически, так и морально. И за что тебе просить у меня прощения? — Искренне удивляется молодая девушка и улыбаясь, смотрит в зелёные глаза парня, который встаёт из–за стола, и ничего не отвечая, целует ту в макушку светлой головы, и уходит к выходу. — Прости, я не могу этого сказать, пока ты сама не вспомнишь свою смерть. — Шепчет он, и скрывается за дверью, от чего колокольчики висящие над входом, тихо звенят от дуновения ветра снаружи. 𝗣𝗼𝘃: 𝗔𝗿𝘀𝗲𝗻𝗶𝘆 Придя в кафе раньше времени, я старался сидеть тихо, чтобы не мешать его работникам делать, как бы это не звучало глупо сейчас и смешно, их работу. До прихода Антона оставался час. Подозвав к себе девушку официантку, я обратил внимание, что эта же блондинка, что обслуживала нас вчера. Наверно её смена 2/2, иначе я не понимаю зачем она снова тут порхает, аки бабочка. В её взгляде читалась усталость, которую я вчера не замечал в силу своей занятости и злобы на журналиста, сидевшего напротив себя. — Здравствуйте! Меня зовут Оксана, я сегодня буду вашей официанткой. Что–нибудь уже выбрали? — не отрываясь от блокнота, спрашивает та, нервно крутя пальцами по простому карандашу в правой руке. — Мне чашку кофе без сахара и сливки. А, и булочку какую–нибудь вкусную. — Улыбнувшись своей самой доброжелательной улыбкой на которую я только был способен, я принялся ждать заказ. Девушка же лишь что–то буркнула себе под нос, заправила спадающую прядку волос с левой стороны за ушко, и отправилась на кухню. — Да уж, проходимость тут явно желает лучшего. Десять утра, а никто не приходит на завтрак. Неужели тут не вкусно? Ладно, разберёмся, не зря же заказал булку. — Вот ваш заказ, — неожиданно произносит девушка и ставит чашку с кофе на стол, а рядом с ней тарелку с круасаном, от которого исходил аромат свежей клубники. — Спасибо. — единственное, что я мог тогда сказать и взяв в руки чашку с горячим напитком, сделать глоток и сразу же закусить всё выпечкой, дабы не начало вязать рот от столь сильной горечи внутри. Как окажется потом, горчили не до конца поджаренные зёрна, которые безжалостно перемолола кофейная машина, и вылила это нечто в чашку. Но винить робота в его неудачах, ну такое себе. В этом виноваты только люди, которые во время не уследили за своим 'подопечным', от чего тот зазнался и получилось то, что получилось. — Прости, а ты не знаешь где Антон? Ну, тот с которым я вчера тут был. — А, он… Ну он мне не докладывает куда уходит и когда приходит назад. Но ты не переживай, он скоро придёт. Всегда приходит. — Ладно, спасибо. Меня кстати зовут Арсений, — решил зачем–то вдруг представится, и только потом понял, что она возможно итак знает моё имя, раз я вчера тут был с Антоном. Какой же идиот. — Я знаю. Приятно познакомится. Правда, не переживай. Антон обязательно придёт. Вы насколько договорились встретиться? — На двенадцать тридцать пять. — Значит., — её взгляд упёрся на настенные часы которые висели над барной стойкой, а потом снова на меня. После чего девушка негромко засмеялась и присела рядом со мной. — Подождать осталось совсем немного. Всего каких–то минут пять–десять. Тебе повезло, наверно. Не всем так везёт, Арсений. — Ты о чём? Почему мне повезло, а кому–то нет? И к чему вчера был его разговор? Нет, я понимаю, что человек работает журналистом, но почему их всех учат тому, что ебать мозги одним и тем же вопросом — это правильно? — Неважно. Он сам расскажет, когда придёт время. Каким таким вопросом? — уже заинтересованно спрашивает девушка, накручивая белый локон на указательный палец правой руки. — Про карьеру, деньги и любовь. Я ему вчера сразу ответил, что для меня важны деньги. Потом, я встретил одного мужчину. Он мне рассказал о своей семье, и как потерял её. И я… запутался. Понимаешь? — Понимаю. Но тебе лучше об этом поговорить с Антоном. — Внезапно со спины подуло прохладным ветром, а звон колокольчиков уведомил о том, что кто–то пришёл. Повернув голову на источник звука, я увидел Антона, который стоял посередине зала и оценивающе меня осматривал, будто бы я был не человеком, а товаром в магазине. — Эй, не пялься так! — Ой, прости. Пойдём ко мне в кабинет. — В кабинет? Чего? — ничего не понимая, окончательно запутавшись в происходящем, я всё же поднялся со своего места, и посмотрев на грустную девушку, я пошёл следом за парнем, который постоянно останавливался посередине дороги, пропуская меня вперёд. *** Сев за стол я стал ждать, пока Антон закроет дверь, и сядет рядом со мной. Его движения были плавными, пластичными и довольно неспешные. Словно он никуда и не спешил никогда. Посмотрев наконец в мою сторону, вытаскивая из сейфа какую–то белую толстую папку, он сел за деревянный стол из красного дерева, и развязав такой же белый узел на папке, стал детально изучать содержимое внутри. — Так–так, Попов Арсений Сергеевич. 1991 год рождения. 20 лет. Всё верно? Ты, говори если что–то не так. Тут написано, что по знаку зодиака рыбы… всё верно? — Я просто молчал и слушал его, пока он не прочитал, то что было написано на следующей странице в самом низу. — Как умер? Если это какая–то дурацкая шутка, ты мне сразу скажи, куда улыбаться и кому врезать хорошенько, чтобы этот гандон навсегда понял, что юмор это не его. Бред. Я же сейчас с тобой рядом сижу и разговариваю. Разве мёртвые на это способны? Я не могу умереть… Только не сейчас, когда у меня наконец началась в жизни белая полоса. Фотосессии, приглашения в известные фильмы… Нет я не могу всё это просрать! — Ты хоть слушаешь, что тебе говорят, а? Я не сказал, что ты умер. — Ну в коме валяюсь. Всё равно как–то, если смысл один и тот же. — Вовсе нет, Арс. Из комы люди выходят, а вот из гроба уже нет. Знаешь, я никому этого никогда не говорил, но ты можешь вернуться назад. Да в отличии от тех людей, что я тут повидал и сопроводил их туда, где им было самое место, у тебя есть шанс вернуться. Оксане в этом плане, к сожалению не так везёт. Бедняжка даже не помнит как умерла. И пока она этого не вспомнит, её бренная душа так и будет заточена в стенах этого мира. Что касается меня, то считай, что я нахожусь сразу в обеих мирах одновременно. Но цель, что там, что тут у меня одна. Я тебе вовсе не враг, пойми уже это наконец! А на счёт того вопроса, он тоже имеет большую значимость, не просто же так его задают тебе каждый раз на интервью. И да, для каждого человека разные вопросы, но иногда система даёт сбой, и мы спрашиваем одно и тоже, у тех кто находится чуть ближе к тому пути, который выбрал ты. Всё это сложно. Я не уверен, что смогу тебе объяснить. А если объясню, боюсь ты не поймёшь. Но итог как ни крути один и тот же. — Блять. Получается, что Владимир, его семья и баба Зина, тоже мертвы?! — Получается. Владимир Воронцов умер вместе со своей семьёй двадцать лет назад, но не принял свою смерть, поэтому его душа здесь застряла навсегда. А твоя баба Зина умерла год назад от того, что у старушки оторвался тромб во сне. Даже, если люди здесь не застревают, а точнее их души, то их частицы, всё равно тут присутствуют и становятся молчаливыми наблюдателями за теми, кто находится между миром людей, и загробным. Говорю же; всё очень сложно и серьёзно. — А как я… Ну то есть, как я попал сюда? Что со мной случилось? — Ты, когда спешил на интервью, попал в аварию. Водитель твоего автобуса не справился с управлением, и врезался в ближайшую остановку. Все люди, что там находились остались живы, кроме водителя. А ты, соответственно в кому впал. Если хочешь сейчас меня спросить, почему ты нигде не встречал водителя, я не отвечу, увы. Но его правда нет ни тут, ни там. — И как долго я в коме? — произношу осевшим голосом, пытаясь переварить новую информацию, но дрожь во всём теле выдаёт с потрохами моё волнение, и не сдерживаясь, я начинаю рыдать. Постепенно рыдания перерастают в нервный срыв. — Тише–тише. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь и как тебе больно, но нужно успокоиться. Ты здесь уже третий месяц находишься. У тебя каждый день, как в фильме «День сурка», но почему–то именно на девяносто пятый день, ты вдруг решил со мной договорится о встрече. Если бы, ты сделал это раньше, я бы без проблем смог бы договорится с другими стражами, чтобы они тебя пропустили. Ну, в плане того, что ты мог бы сбежать из их поля зрения, и придти себя в своём мире. Ну, ничего. Я договорюсь. Правда, если здесь пройдёт две недели, то там наверху два года. — А можно по–быстрее?! Врачи ждать долго не будут, и как только представится удобный момент, отключат меня от аппарата ИВЛ, и я останусь здесь навсегда! А я не хочу торчать тут. Тем более с тобой. Ты меня пугаешь. И бесишь. — Ахаха, а ты забавный. Я тебя пугаю? Бешу? Ладно, неважно. Быстрее? Конечно можно. Тогда давай встретимся через пять дней. А сейчас иди попей кофе, поешь круассан и погуляй. Не всё же время ходить сюда. — Значит через пять дней? — Да, Арсений. Через пять дней, я сам тебя найду. А теперь иди, мне работать надо.