Какая-то жалость

3.  В конце июня, когда в городе остались самые стойкие или бедные, Ваня схватил Аркашу за запястье – это Кислицыну не очень нравилось, но если Дионисова ничего не смущает, то ладно – повел его по новому маршруту.  Единственное и самое верное, что не нравилось исключительно Аркаше – “друзья” из десятого класса, с которыми таскался Дионисов, когда не следовал за ним хвостиком. Верным, конечно, с большими карими глазами.  Ваня плевался, что они все равно в девятый переходят, а его знакомые как раз в десятый. Потому и говорил, что десятиклассники, уже называя себя девятиклассником, что Аркаша пока не делал – планировал с сентября, чтоб официально.  Кто-то показал пальцем на Кислицына. – Ты про вот эту красотку говорил? – хмыкнул тот, у которого от волос только сантиметр и странного происхождения шрамик на верхней губе.  Дионисов покосился на него, Аркаша думал, что пошлет, но друг, наоборот, просиял – подошел и пожал бритому руку. Тот хохотнул и сделал шаг в сторону, пропуская товарищей – узкоглазого, крашенного блондина и смуглого с проколотым языком.   Кислицын запомнил их не сразу – не очень-то хотелось. Потому Китаец, Блондинка и Смуглый – опознавательных знаков у Бритого, кроме того, что он бритый и со шрамом, нет. – Я не красотка. – клацнул зубами Аркаша, высвобождая руку из Ваниной хватки. – Тогда Пятачок. – хлопнул его по спине Смуглый. Только этого не хватало. Спасибо, Ванечка.  А Ванечка стоит у него за спиной и о чем-то шепчется с Блондинкой, потом роется в карманах. Достает из правого какой-то белый конверт, через него просвечиваются купюры, не большие, но купюры – сует собеседнику в руки и опускает вместо конверта маленькую коробочку. Портсигар. – Ну так, Пятачок, – перехватил его взгляд Смуглый – Оглядывайся почаще, если будешь ходить без своего Винни, – он щелкнул пальцем с грязными ногтями – Маленьким поросятам нельзя видеть то, что увидел ты, понимаешь?  Кислицын сглотнул и слабо кивнул, дергая Дионисова за рукав. Тот расценил как попытку схватить за ладонь, поэтому отвлекся от оскалившегося Блондинки и положил однокласснику руку на плечо, отбил какой-то странный ритм на ткани футболки. – Он не маленький, Смуглый. – подал голос Китаец, назвав друга по имени, а не смуглости. – Какой тогда?  Подул жаркий ветер и Смуглый поморщился от прилетевшей пыли, заходя немного за Блондинку, который засунул руки в карманы джинс, чтобы погреть конвертик, которому и без того жарко. Из соседнего двора донеслись мужские голоса, последовал их вой и первый куплет ДДТ, вторя гитаре.  За ним второй. Припев. Чья-то рука бьет по струнам, отвлекая внимание Аркаши, на которого дружно уставились старшеклассники. – … Мечтательный – важно заключил Китаец, доставая жвачку и кидая каждому, кто успел протянуть руку. Кислицыну протянул сам, но тот не взял, продолжил слушать, но не их разговор.

…Все расскажем про восход и про закат

Горы сажи да про горький мармелад

Ваня же в диалоге участвовал, но смотрел на Аркашу, держа руку у него на плече. Тот слабо наклонял голову, когда начинался новый такт. Ему точно нравилась музыка. Значит, надо стараться играть на басу лучше, чтобы что-то классное ему сыграть. Верно? – А ты че застыл? – Бритый отвлекся от Блондинки, посмотрел уже на Дионисова.  Кислицын сильно сомневался, что Бритый –десятиклассник. Он походил на РЖДшника, который просто заехал к семье. Потому сомневался, что РЖДшник – хорошая компания для восьми-девятиклашек, но молчал. Могло сложиться впечатление, что он и на портсигар закрыл глаза – нет. – Тебя рассматриваю, красавчик. – показал кончик языка Дионисов и подтолкнул друга к выходу из лабиринта гаражей, которыми петляла их дорога за мороженым, за которым они, вообще-то, изначально выходили из прохладного подъезда Ваниной многоэтажки. Ну, Аркаша думал, что выходили за мороженым. Оказалось, что оно вторично.

Просвистела и упала на столе

Чуть поела да скатилась по золе

Убитых песен, да - мне нечего терять

Мир так тесен, дай-ка брат тебя обнять

 Никто никого, конечно же, не обнял, и Кислицын поплелся за Ваней к ларьку с мороженым, за которым тот шел чисто ради него и тупо для галочки – он такой хороший, блин, класс – вышел на более-менее ровный тротуар и опять схватил друга за запястье. Тот цокнул.  Они дошли до голубого ларька. На стеклах с обратной стороны висели этикетки от мороженого. Дионисов перечислил предпочтения десятиклассников и РЖДшника.  Для Китайца – фисташковое. Для Блондинки – радужный пломбир. Который радужный только на словах и вредных красителях.  Смуглому – Обамку. Аркаша для себя решил, что оно шоколадное. А Бритый – баловался с ягодными рожками.  Правда, эта информация бесполезна, совершенно не нужна. Все равно, они купят только для себя шоколадное и карамельное. Пойдут на площадку с немного нагревшимися турниками и торчащими из песка арматурами. – Клевые, скажи! – Иван слабо пихнул Аркашу в бок, лизнув мороженое. – Не хочу тебя обижать, – вздохнул Кислицын – но они ведут себя, как клоуны. Являются ими, – откусил кусочек вафли, проглотив холодную сладость – Но не могу запретить общаться, не отец же. – Пф, да мой старик, даже если запретит, то я его не послушаю. Знаешь, – он направился к турникам – можно все, главное не спалиться.  Аркаше эта фраза не понравилась. Он съел больше половины мороженого. Потом отправил то, что осталось в рот. Ел быстро – быстрее Вани, который выкинул половину вафли в мусорку по пути и облокотился о железку. – А твой папа может запретить? – Дианисов решил сменить тему, ловко перегнулся через турник – Он вообще кто? – Мой папа был военным, сейчас работает в училище. – Типо училка?  Аркаша точно не знал, кто именно его отец из касты учителей, но кивнул. От Ваниной улыбки бросало в дрожь. Не то от страха, не то от шелестящих крылышек. – А можно как-нибудь в гости? – Дианисов залез уже на сам турник, подтянулся и перекинул ноги. Карман придерживал рукой, чтобы кое-что не вывалилось.  Отпустил руки. Тело полетело вниз и повисло вверх ногами в двадцати сантиметрах от асфальта. Руками поддерживал футболку.  От просьбы, буквально напрашивания, бабочки злостно захихикали, скоропостижно скончавшись. Оставили после себя пустоту. – Не... Не думаю, что это хорошая идея. – начал сдавать назад Кислицын.  Но Ваня резко подался вперёд, схватился за соседний турник и оказался на твердой поверхности через секунду. – Да ладно, ты чё, я ж ничего такого не сделаю!  От того, что Ваня разрешил себе подумать о "чем-нибудь", сердце бухнулось в опустевший желудок. Какой-то животный страх, страх чего-то неправильного. Опасного. – В тебе не сомневаюсь, – начал он подбирать слова – у меня мама дома. – А ты чего подумал? – Ванино лицо странно скривилось, он приобнял друга за плечи – Я не собираюсь сжигать твой дом. Петарды в ванне тоже взрывать не будем.  Кислицын глубоко вздохнул. Спасибо хоть за пояснения – целостность ванны в безопасности. – Ну, просто, моя мать эээ специфичная. – Да забей, я же не к ней в гости иду.  Дианисов уже решил про себя, что идёт к Кислицину в гости.  Он, наверно, ещё из тех, кто приходит и как у себя дома. Ошивается в квартире, потом ключики попросит. Чтобы звякать. Дзынь-дзынь. Потом вертеть на пальце и опять дзынь.  Аркаша понял, то был не совсем вопрос, а больше утверждение – одноклассник придет к нему в гости. – Так, к тебе можно? – он заулыбался ещё шире. Кислицын заметил скол на левом клыке. Из-за которого, зуб казался каким-то трапециевидным. Такой, неправильной формы… – Ну, давай.