Этот мир внутри стен…

Раннее утро поприветствовало разведывательный корпус первыми лучами солнца. Леви издал тихий стон, открыв глаза, и тут же поморщился, почувствовав острую боль в шее. Поза, в которой он спал, была далеко не удобной, и его мышцы запротестовали, когда он попытался выпрямиться. Он осторожно потёр больное место на шее, пытаясь облегчить дискомфорт. — Чёрт… это больно. Он взглянул на Алису, заметив, что она всё еще крепко спит, не замечая его нынешнего затруднительного положения. Он слегка улыбнулся, наблюдая за тем, как она спит. Несмотря ни на что, она выглядела такой умиротворённой, такой беззаботной во сне. Он должен был признать, что она была просто загляденье, даже на больничной койке. Ему нужно что-нибудь съесть. Урчание в животе было очевидным напоминанием о том, что он давно ничего не ел. И как у капитана, у него были обязанности, которыми нельзя было пренебрегать вечно. Он взглянул на нее в последний раз, чтобы убедиться, что она всё еще спит, прежде чем встать и размять затёкшие конечности. Он хотел присмотреть за своими подчинёнными, убедиться, что всё идет гладко, а затем найти что-нибудь перекусить, прежде чем вернуться проведать ее. Леви направился на тренировочную площадку, желая проверить, как там его команда. Ребята были способными, но ему нужно было убедиться, что они не теряют бдительности и сосредоточенности. Приблизившись к площадке, он громко свистнул, чтобы привлечь их внимание. Отряд повернулся на его свист и все поприветствовали своего капитана. Леви ответил на их приветствия коротким кивком, окидывая взглядом лица членов своей команды. Большинство из них присутствовало, что было хорошим знаком. У него было несколько вопросов, которые он хотел обсудить с ними, прежде чем они начнут свои дневные тренировки. Капитан кратко изложил им задачи, которые им предстояло выполнить в этот день, подчеркнув важность дисциплины и командной работы. Он наблюдал за их реакцией, отмечая все области, в которых они нуждались в улучшении. Он был суров с ними, всегда доводил их до предела, потому что знал, что это единственный способ сохранить их сильными и подготовленными к суровой реальности, с которой они сталкиваются. К Леви подошёл Эрен. Он выглядел расслабленным и безмятежным. — Капитан, вас вчера вечером искала командир Ханджи. Вы где пропадали? Леви прервал свою лекцию, когда Эрен подошел к нему, и повернулся лицом к молодому солдату. — Я был в лазарете, — коротко ответил он, не вдаваясь в дальнейшие объяснения. Он знал, что его ответ, вероятно, был недостаточным, но он был не в том настроении, чтобы его допрашивали. Эрен почесал затылок, пристально уставившись на капитана. — Ханджи передавала, чтобы вы подошли к ней. У нее есть какая-то информация. Леви подавил вздох, его глаза слегка сузились при упоминании сообщения Ханджи. Он примерно представлял, о чем может идти речь в этой информации. Он кивнул, давая понять, что поговорит с ней. — Я отправлюсь туда после того, как закончу здесь, — просто сказал он, указывая на свой отряд. Ему нужно было сначала закончить здесь, прежде чем отвечать на то, что хотела сказать Ханджи. Эрен кивнул и вернулся обратно к отряду. Леви продолжал инструктаж, тренируя команду до тех пор, пока они не выбились из сил и не покрылись потом. Он остановился только тогда, когда убедился, что они приложили максимум усилий. Как только тренировка закончилась, он отпустил их, приказав разойтись и немного отдохнуть перед завтрашней тренировкой. Леви быстрым шагом направился к кабинету Ханджи, мысленно перебирая возможные причины, по которым она захотела бы так срочно с ним поговорить. Он знал, что она склонна к эксцентричности, а ее представление о «важной информации» может варьироваться от открытия о происхождении титанов до нового рецепта картофельного супа. Когда он шел по коридору, то заметил Сашу и Конни, которые пробежали мимо него в отдалении, направляясь в сторону столовой. Он закатил глаза, прекрасно понимая, что они, вероятно, направлялись подкрепиться. Так же быстрым шагом двигался Жан, но его целью была не еда из столовой, а сам капитан. Жан догнал Леви и поприветствовал его кивком. — Капитан, у меня к вам вопрос. Леви замедлил шаг, позволяя Жану догнать его и остановился. Он посмотрел на молодого солдата, стоявшего перед ним, и серьёзное выражение его лица вызвало любопытство. — В чём дело, Жан? — спросил он, скрестив руки на груди. Жан слегка неловко потёр затылок, но в итоге выпрямился, показывая свою уверенность. — Капитан, как себя чувствует Алиса? После того, как я отвёл её в лазарет, мы не виделись с ней. Леви замолчал на мгновение, выражение его лица слегка ожесточилось при упоминании ее имени. Образ ее слабого и хрупкого тела в лазарете промелькнул в его голове, и он не смог справиться с уколом беспокойства, который скрутил его грудь. — Она… держится, как может, — наконец ответил он грубым тоном. Он не хотел признаваться в полном объеме о ее состоянии даже своим доверенным подчинённым. По крайней мере, пока. Жан изучал лицо капитана, пытаясь найти какие-то ответы. В итоге он просто кивнул. Его взгляд выдавал обеспокоенность за состояние Алисы. — Я бы хотел навестить её, вы не против? Хочу сам убедиться, что с ней всё хорошо. Леви на мгновение задержал взгляд на Жане, заметив искреннее беспокойство в глазах молодого солдата. Ни для кого не было секретом, что Жан питал слабость к Алисе, хотя и не показывал этого открыто. Он глубоко вздохнул, выражение его лица немного смягчилось. — Хорошо, — хрипло сказал он. — Но сделай это быстро. Я не хочу, чтобы ты ее утомлял. Жан торжественно кивнул, казалось, понимая необходимость быть осторожным с ней. Ему явно не терпелось увидеть ее и убедиться в ее благополучии, но он также знал, что должен помнить о ее состоянии. — Я понимаю, капитан, — искренне ответил он. — Я не задержусь надолго. Я просто хочу проведать ее на минутку. Леви коротко кивнул в знак согласия, пренебрежительно махнув рукой в сторону лазарета. — Тогда тебе лучше поторопиться, — сказал он грубовато. — Только не слишком утомляй ее своей болтовней. Леви продолжил свой путь по коридору, направляясь к кабинету Ханджи. Мысль о том, что ему придётся сталкиваться с ее эксцентричностью в столь ранний час, была не слишком привлекательной, но он знал, что это неизбежно. Он подошёл к ее двери и решительно постучал, ожидая ответа, прежде чем войти. — Войдите! — голос раздался из кабинета. Леви открыл дверь и вошел в кабинет Ханджи, где царил хаос. Повсюду были разбросаны бумаги и книги, и в комнате царил полный беспорядок. При виде всего этого он слегка поморщился, но к этому времени уже привык к такому беспорядку на рабочем месте. Он заметил Ханджи за ее столом, окруженную чем-то похожим на несколько стопок исследовательских заметок. — Леви! Наконец-то! Ты где пропадал? — Ханджи задорно помахала рукой, приглашая его за стол. Леви что-то проворчал себе под нос, подходя к столу Ханджи и с опаской поглядывая на кипы бумаг. У него действительно не было времени на всю эту чепуху, но он знал, что должен ее выслушать. — Да, да, я был занят, — хрипло ответил он, садясь напротив нее. — Что это за важная информация, о которой ты хотела со мной поговорить? — Закклай приглашает нас встретиться, чтобы обсудить план действий по поводу побега Зика из тюрьмы. — Голос Ханджи стал сразу серьёзным, как только она начала разговор о Зике. Его челюсть напряглась, когда Ханджи затронула тему побега Зика. Это была тема, о которой он старался не думать, так как был поглощен беспокойством о состоянии Алисы. Но он знал, что они не смогут игнорировать проблему вечно. — Я помню, — коротко ответил он. — Когда он хочет встретиться? — Завтра днем. Будь готов к выезду в город. Леви глубоко вздохнул, мысль о том, чтобы покинуть штаб и оставить Алису здесь, не понравилась ему. На ум снова пришло воспоминание о ее хрупком теле в лазарете, и ему пришлось заставить себя отвести взгляд. — Хорошо, — проворчал он, крепко сжав челюсти. — Я буду готов. Ханджи с прищуром обвела его взглядом. — У тебя что-то случилось? Леви чувствовал, как она изучает его взглядом, и знал, что она достаточно проницательна, чтобы уловить его внутреннее смятение. Он неловко поёрзал на стуле, избегая встречаться с ней взглядом. — Нет, ничего не случилось, — ответил он слишком поспешно, его тон был слишком оборонительным. — Просто… устал, вот и всё. Ханджи скептически приподняла бровь. Она явно не поверила его пренебрежительному ответу. — Ты лжёшь, — прямо заявила она. — Я знаю тебя достаточно долго, чтобы понять, когда тебя что-то беспокоит. Леви ощетинился от ее прямоты, крепко сжав челюсти. Его раздражало, что она так легко его разгадала, но он предположил, что это была одна из многих причин, по которой они так сильно доверяли друг другу. — Ничего страшного, хорошо? — рявкнул он в ответ твёрдым голосом. — Просто… просто брось это. Ханджи не смутило его упорное отрицание. Она почувствовала скрытое беспокойство в его манерах и словах. Она наклонилась вперед, положив локти на стол. — Это из-за Алисы, не так ли? — тихо спросила она, теперь ее тон был мягче. — Ты беспокоишься о ней. Леви разочарованно вздохнул, ее слова задели его за живое. Конечно, она обо всём догадалась. Он никогда не умел скрывать свои опасения, когда дело касалось людей, о которых он заботился. — Конечно, я беспокоюсь о ней, — неохотно признался он. — Она чувствует себя неважно, и эти чёртовы врачи понятия не имеют, как ей помочь. Ханджи озадаченно посмотрела на него. Она видела Алису на следующий день после вечеринки, но не знала о последующем инциденте. Она изучала выражение его лица, пытаясь понять, что он имел в виду. — Что ты имеешь в виду? — спросила она с любопытством в голосе. — Что с ней случилось? Леви рассказал о событиях последних нескольких дней. О том, что у нее была потеря памяти и странные сны. И как врач предупредил его, что ее состояние ухудшается. — С каждым днём ей становится всё хуже, — сказал он напряженным от волнения голосом. — И я ничем не могу ей помочь. Я… Я не могу потерять ее. — Значит, её подсознание во сне твердит ей, чтобы она вернулась в свой мир, да? — задумчиво проговорила Ханджи. Леви кивнул, выражение его лица было серьёзным. — Похоже на то, — мрачно ответил он. — Но мысль о том, что она покинет нас, вернётся… туда, откуда она пришла… Мне невыносима мысль о том, что я потеряю ее. — Но ты же понимаешь, Леви, что если она останется здесь, то её мозг превратится в овощ? Ты хочешь для нее такой участи? — Ханджи говорила это, серьёзно глядя перед собой и подперев подбородок руками. Леви стиснул зубы, в глубине души понимая, что она права. Мысль о том, что разум Алисы будет и дальше разрушаться, пока от него ничего не останется, была для него хуже смерти. Он не хотел, чтобы она так страдала. Но он не мог смириться и с мыслью о том, что потеряет ее. — Я знаю… Я знаю, — хрипло сказал он, сжимая руки в кулаки. — Но я не могу просто так отпустить ее. Не после всего, через что мы прошли, не после того, что мы построили вместе. — Другого выхода нет, Леви. Сейчас лучше задуматься о том, как вернуть ее обратно. Ее отец единственный знал, как создать устройство перемещения в другие измерения. Леви глубоко вздохнул, понимая, что в словах Ханджи есть смысл, даже если в глубине души они причиняют боль. Он уже несколько дней избегал неизбежной правды, но больше не мог ее игнорировать. Так или иначе, ему придется попрощаться с Алисой. — Ее отец… — тихо повторил он, мысленно уже обдумывая возможные варианты. — Нам нужно найти способ связаться с ним. Если кто-то и может отправить ее обратно, так это он. — Да. Он мог как-то общаться со своими подчинёнными через измерение. Нужно узнать, как он это делал. — Ханджи задумчиво чесала подбородок, пытаясь придумать хоть что-то, что может помочь. Леви кивнул, перебирая в уме возможные варианты. У отца Алисы был какой-то способ общения между измерениями, они могли бы использовать его, чтобы связаться с ним и найти решение, как отправить Алису обратно. Это было немного, но это было начало. — Нам нужно найти записи, всё, что может дать нам ключ к разгадке, — сказал он решительным голосом. — Ханджи, ты эксперт в области исследований. Если кто и может раскопать что-то полезное, так это ты. Губы Ханджи изогнулись в лукавой улыбке в ответ на его комплимент. Она была благодарна за признание в своей области. — Лесть поможет тебе добиться всего, Леви, — поддразнила она. — Но я посмотрю, что смогу сделать. Я начну копаться в записях и посмотрю, нет ли чего-нибудь, что могло бы направить нас в правильном направлении. Леви позволил себе слегка ухмыльнуться, зная, что лесть не была его обычным стилем, но иногда это творило чудеса с Ханджи. — Просто делай то, что у тебя получается лучше всего, — сказал он. — Я пока проверю, как там Алиса. Любопытство Ханджи усилилось при упоминании о том, что он собирается проведать Алису. — С ней что-нибудь новенькое? — спросила она, прищурившись. — Как она держится, я имею в виду, морально? — Она говорит, что с ней всё хорошо, но я вижу, что это ложь. — твёрдым голосом ответил Леви. — Она бледная и уставшая. Ханджи понимающе кивнула, соглашаясь с его беспокойством. — Она делает мужественное лицо, это точно, — заметила она. — Но в глубине души она, вероятно, борется. Потеря памяти и эти странные сны, должно быть, сказываются на ее психическом состоянии. Леви хмыкнул в знак согласия, выражение его лица было обеспокоенным. — Я знаю… Я вижу это в ее глазах. Боль, замешательство… Меня убивает видеть ее такой, но я не знаю, как ей помочь. — Он разочарованно вздохнул, проводя рукой по волосам. — Мы найдем решение, Леви. Не переживай. — Ханджи ободряюще хлопнула его по плечу и улыбнулась. Леви кивнул, оценив ее оптимизм, хотя и не мог полностью разделить его в данный момент. — Я надеюсь, что ты права, — хрипло пробормотал он, выражение его лица стало более расслабленным после ее заверений. — Просто… продолжай копать, Ханджи. Нам нужны ответы, и как можно скорее. Ханджи улыбнулась, демонстрируя свою уверенность. — Ты можешь рассчитывать на меня, Леви. Я что-нибудь придумаю, обещаю, — ответила она с явной решимостью. — Просто пока позаботься об Алисе. И не волнуйся слишком сильно, хорошо? Леви обречённо вздохнул, понимая, что пытаться убедить его не беспокоиться об Алисе бессмысленно. Но, тем не менее, он оценил чувства Ханджи. — Ты слишком хорошо меня знаешь, — хрипло сказал он. — Я сделаю всё, что в моих силах… чтобы держать свои тревоги в узде. Леви попрощался с Ханджи, всё еще ощущая тяжесть их разговора, когда покидал ее кабинет. Он не понимал, как долго они разговаривали и не мог вспомнить, когда в последний раз ел. Желудок протестующе заурчал, напоминая, что ему тоже нужно подкрепиться. Мысленно отметив, что нужно быстро что-нибудь съесть, он направился в столовую. Он взял простой бутерброд и стакан воды из импровизированного буфета, благодарный за то, что его накормили. Сев за ближайший столик, он улучил минутку, чтобы понаблюдать за другими солдатами в столовой. Казалось, что жизнь в штабе вернулась в нормальное русло, солдаты занялись своими повседневными делами. Он не мог не позавидовать их способности двигаться дальше, в то время как его собственная жизнь, казалось, висела на волоске. Леви быстро расправился со своим сэндвичем, еда не помогла ему избавиться от грызущего беспокойства в животе. Он решил отвлечься, отправившись в душ, надеясь, что горячая вода как-то успокоит его беспокойный разум. Он вошел в душевую, радуясь, что в это время дня там никого не было. Сняв одежду, он встал в одну из кабинок, подставив лицо струям тёплой воды, смывающей грязь и пот, накопившиеся за день. Приняв душ и переодевшись, он почувствовал себя немного посвежевшим. Он устроился на своей койке, и знакомый запах его собственных вещей немного успокоил его. Беспокойство всё еще не покидало его, побуждая заняться чем-нибудь — чем угодно, чтобы отвлечься. Он на мгновение закрыл глаза, пытаясь успокоить свои мысли, но образы бледного, измученного лица Алисы и обеспокоенного выражения лица Ханджи продолжали мелькать в его голове. Леви тяжело вздохнул, понимая, что не может и дальше избегать неизбежного. Алиса ждала его в лазарете, и он больше не мог откладывать встречу с ней. Он поднялся со своей койки, расправив плечи, словно готовясь к тому, что должно было произойти. Выходя из своей комнаты, он глубоко вздохнул, собираясь с духом, чтобы взглянуть в лицо реальности состояния Алисы. Он шел по коридору, и каждый шаг давался ему тяжелее предыдущего. Путь до лазарета казался длиннее обычного, а сердце бешено колотилось в груди. Мысль о том, что он увидит Алису, хрупкую и усталую, была почти невыносима. Но, тем не менее, он продолжал идти вперед, его тело действовало на автопилоте, по мере того как он подбирался все ближе и ближе к дверям лазарета. Леви вошел в лазарет, в ноздри ударил стерильный запах антисептиков и лекарств. Он направился к кровати Алисы, его шаги мягко отдавались эхом от холодного кафельного пола. Подойдя ближе, он заметил, что она лежит на кровати с закрытыми глазами и бледнее обычного. Он молча постоял рядом с ней мгновение, любуясь ее хрупкой фигурой, и это зрелище разбило ему сердце и наполнило тревогой. Леви придвинул стул к ее кровати, двигаясь осторожно, чтобы не потревожить ее. Он тихо сел, наблюдая за тем, как она спит, и единственным признаком жизни было ровное движение ее груди. Он неуверенно протянул руку и взял ее за ладонь, нежно проводя большим пальцем по костяшкам пальцев. Когда он сидел там, держа ее за руку и наблюдая за ней, он не мог избавиться от всепоглощающего чувства пустоты и беспомощности. Казалось, что его собственный мир остановился, застыв в этот момент неуверенности и боли. Алиса медленно открыла глаза и хрипло прошептала. — Вот и ты… Ее голос, мягкий и хрипловатый, застал его врасплох. Он был так погружен в свои мысли, что не заметил, как она проснулась. Он посмотрел на нее, и его сердце сжалось при виде ее. Ее глаза были уставшими, и она выглядела еще более хрупкой, чем раньше. Он нежно сжал ее руку, молча давая понять, что он здесь, с ней. — Я здесь, — подтвердил он, его голос был тише обычного. — Ты сегодня задержался… Были какие-то дела? — Алиса нежно сжала его руку и провела большим пальцем по его внутренней стороне ладони. Он не мог не почувствовать угрызений совести из-за ее замечания. Она, как всегда, была проницательна, даже несмотря на усталость. Он на мгновение отвел глаза, чувствуя, как тяжесть ответственности и беспокойства ложится на его плечи. — Да, я… разговаривал с Ханджи, — признался он хриплым голосом. — Мы говорили о… о тебе. Алиса удивлённо вскинула брови, и в её взгляде заиграло любопытство. — И что именно вы обсуждали? Леви на мгновение заколебался, не желая усугублять ее стресс или беспокойство. Но он знал, что и уклониться от ответа тоже не сможет. Сделав глубокий вдох, он снова встретил ее взгляд с серьёзным выражением лица. — Мы… обсуждали варианты, пытаясь найти способ помочь тебе, — сказал он тихим голосом. — Ханджи считает, что единственный способ отправить тебя домой — это связаться с твоим отцом. Но… но мы не знаем, как с ним связаться. Алиса грустно отвела взгляд, сжав его руку сильнее. — А… Вернуть домой, значит… Леви почувствовал укол грусти в сердце от ее побеждённого тона. Мысль о том, чтобы попрощаться с ней, отослать ее обратно, была невыносима для него. Он крепче сжал ее руку, словно пытаясь удержать ее рядом с собой одной лишь силой воли. — Ханджи не знает, единственный ли это выход, — сказал он напряженным голосом. — Но… но это возможно. Мы не можем просто так сдаться, ясно? Алиса молчала, устремив взгляд в пустоту, не моргая и не шевелясь. Ее взгляд был тусклым, а уголки губ поползли вниз. Тишина, повисшая в воздухе, была почти оглушительной. Неподвижность Алисы, ее покорное выражение лица только усиливали тяжесть в его груди. Он не мог видеть ее такой, такой тихой и опустошенной. Он протянул руку, нежно обхватил ее щеку и осторожно повернул ее лицо к себе. — Эй, — тихо сказал он. — Посмотри на меня. Алиса смотрела ему в глаза. В её ранее блестящих глазах теперь была тёмная бездна. Необъятная пустота, которая могла поглотить любого, кто попытается посмотреть в её душу. Леви был ошеломлен глубиной отчаяния, которое увидел в ее глазах. Это резко отличалось от ее обычной живости и теплоты. Его желудок скрутило в узел, тяжесть собственной беспомощности легла на плечи. — Поговори со мной, — умолял он, и в его голосе слышалось отчаяние. — Пожалуйста, Алиса. Не отгораживайся от меня вот так. Она продолжала молчать и смотреть на него пустыми глазами. Казалось бы, она смотрит даже не на него, а сквозь него, словно он прозрачная занавеска. Леви крепче сжал ее руку, чувствуя, как нарастают разочарование и тревога. Это было всё равно, что пытаться достучаться до кого-то, кто уже ушёл, ускользая сквозь пальцы, как дым. Тишина была невыносимой, и он больше не мог выносить пустоту в ее взгляде. — Черт возьми, Алиса, поговори со мной! — он почти рычал, его голос слегка срывался. — Не сиди сложа руки и не отгораживайся от меня. Дай мне что-нибудь, что угодно, с чем можно работать. — Как ты думаешь, если я вернусь обратно к себе домой, сколько мне потребуется времени, чтобы забыть тебя? — Ее голос был пустым, безэмоциональным, безжизненным. От ее вопроса у него защемило сердце, одна мысль о том, что она может забыть его, вызвала в нем приступ ужаса. Он тяжело вздохнул, его руки слегка задрожали. — Ты… ты не забудешь меня, — сказал он, и в его голосе звучали уверенность и отчаяние. — Даже если твои воспоминания об этом мире исчезнут, воспоминания, которые ты создала со мной… они останутся. Я не позволю тебе стереть их. Ни единого. — Зачем мне бередить эти раны воспоминаниями, если я знаю, что больше никогда тебя не увижу? — Ее глаза покраснели и наполнились слезами, но голос был таким же пустым. От ее слов у него самого на глаза навернулись слёзы, грудь сдавило от боли, которую он не знал, как унять. Ему была невыносима мысль о том, что она может забыть его, уйти от него. Он прерывисто вздохнул, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Потому что… потому что я хочу, чтобы ты помнила меня. Я хочу, чтобы ты помнила каждое мгновение, которое мы разделили, и каждое мгновение, которое мы разделим. Я не хочу, чтобы ты забывала что-либо из этого, черт возьми! — Я не готова жить с такой болью внутри всю свою жизнь. — Алиса моргнула, и накопившиеся слёзы в глазах полились по щекам. Леви смотрел, как текут ее слёзы, и это зрелище почти разрывало его на части. Каждая слезинка словно вонзалась кинжалом в его сердце. Со сдавленным вздохом он протянул руку и нежно вытер слёзы с ее щек. — Не говори так, — пробормотал он хриплым от волнения голосом. — Я тоже не хочу, чтобы ты страдала от такой боли. Но… но мысль о том, что ты забудешь меня… это еще хуже. Это всё равно что жить в мире без света. — Как бы мне хотелось, чтобы это всё не стало просто воспоминанием… — Голос Алисы задрожал, она начала всхлипывать, опустив голову вниз. Он не мог вынести вида того, как она разваливается на части у него на глазах. Это было слишком тяжело, слишком болезненно. Он придвинулся ближе, притянул ее к себе, прижал к груди, словно она была самым хрупким существом на земле. — Эй, эй… Не плачь, — пробормотал он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, поскольку ее слова поразили его, как удар под дых. — Послушай меня. Это будет не просто воспоминание. Мы найдем способ. Я не потеряю тебя, черт возьми. Он прижал ее к себе, уткнувшись лицом в ее плечо, и молча проклинал себя за собственные сомнения. В глубине души он понимал, что шансы были не в их пользу, но не мог признаться в этом вслух. Ни себе, ни, конечно, ей. Всё, что он мог сделать, это обнимать ее, шептать успокаивающие слова и надеяться, что так или иначе, каким-то образом они вместе пройдут через это. Они просидели так несколько мгновений, не произнося ни слова. Леви лихорадочно соображал, пытаясь придумать какое-нибудь решение, какой-нибудь способ не дать ей ускользнуть у него из рук. Но всё, на чем он мог сосредоточиться, — это тяжесть ее тела в своих объятиях и тихие всхлипывания у него на груди.