Драгоценная невеста генерала

Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как меня заперли здесь. Тут не было ни окон, не какой-либо связи с миром, кроме трущобных крыс, что иногда шуршали по углам. Тот слуга так и не вернулся, а меня держат здесь без воды и я чувствую, как с каждым часом угасаю. Это похоже на пытку. Я ещё никогда в жизни не чувствовала себя так ужасно, истощённо. Му Цин занят прорехами, что оставил кракен, хотя я очень сомневаюсь, что он был в той пещере тогда. Если бы это был он… Гора Чанбайшань не отделалась бы так легко. А я в тысячах ли от дома, умираю, даже не подозревая, что сейчас твориться на море. Если, он и вправду решил действовать, покоя не будет ни на земле, не на небесах.  Дверь в темницу отварилась, и в помещение зашел чей-то высокий силуэт. Походка была размеренной, шаги глубокими, а дыхание отягощённым. Просидев в сырой темнице пару дней, я научилась разделять людей по приметам. Это не был младший служащий, или стражник. Шаги прислуги быстрые и торопливые, а у стражников при ходьбе звенят доспехи.  Му Цин. - Что тебе известно о заклинании тритона?  Мне даже смотреть на него противно.  - Ты сама можешь облегчить себе жизнь. Просто скажи, что знаешь, и вернешься к себе в покои, - я не видела его лица, но по тону было понятно, что этот ублюдок улыбается, радуясь своей победе.  Послышались отделяющиеся шаги пары мужских ног. Стражники, что стояли поодаль от него тут же вернулись на свои посты, стоило только ему отвесить быстрый кивок. Он ступил чуть ближе к решетке, обращаясь ко мне: - Меня самого не прельщают подобного рода пытки к тебе. Хотя бы раз в жизни перестань упрямиться и расскажи, что знаешь!  Я почувствовала, как к глазам подступили слезы. Не прельщает? Да кому ты тут втираешь?! Тебе предоставляет огромное удовольствие видеть мои страдания!  Язык так и чесался высказать ему все то, что накопилось в моей душе за столько дней, но заговорить с ним означало вновь проиграть и поддаться чувствам.  Плевать от чьей руки я умру, но прежде мне непременно нужно увидеться с мамой.  Послышался его тяжелый вздох. А потом звон ключа в замочной скважине. Этот ублюдок…? - Вставай, - он не осмеливался зайти за решетку, видимо, его королевское высочество боялось испачкаться.  Поняв, что теперь его приказы на меня не действуют, он в два шага преодолел расстояние меж нами и подхватил меня на руки. Так тихо, что я даже не успела среагировать.  - Отпусти…! - В темнице холодно и сыро. Неужто, предпочитаешь оставаться здесь?  Мне было нечего ему возразить. Но рука, что лежала у него на груди оставалась напряженной. Сквозь ткань одежд я чувствовала его пальцы и руки, которые без усилий держали меня. У него был потрепанный вид по-видимому его не было во дворце все эти дни, что я провела здесь.  Ноги дрожали и начинали неметь от холода, кожа покрылась мурашками. Он молча нёс меня куда-то, но впервые за все время мне было все равно, что со мной там сделают.  Его дыхание было тёплым и умиротворённым, но я не позволю этому теплу одурачить себя вновь.  Мы зашли в какую-то комнату, куда почти не проникал свет. Он мигом уложил меня на широкую кровать. Я не была здесь раньше, так что, возможно, это его личные покои, хотя я очень в этом сомневалась. С чего бы ему приводить меня сюда?  Пройдя к письменному столу, он окинул быстрым взглядом пару бумажек, после чего монотонно вздохнув, потянулся к бляшке ремня на шее, чтобы стянуть с себя верхние одеяния.  Вот тут моя нервная система и начала бить тревогу, хотя его лицо оставалось абсолютно беспристрастным. Обнажив широкую спину, покрытую синяками и ссадинами, он откидывает помявшиеся одежды прочь и прекрывает белоснежную кожу легким шёлковым халатом, после чего завязывает пояс на талии.  К чему это все? — тут же возникает у меня в голове. Если он решил, что от этого я стану ненавидеть его меньше, то он сильно ошибается.   Но, стоило только мне увести взгляд, как он тут же обернулся и неспешно направился ко мне. Кровать прогнулась под его весом и, мягко взяв меня за руку, он вложил мне в ладонь маленький кулон из когтя птицы, что обычно охотники носят у себя на шее. Когда я предосудительно смерила взглядом эту вещицу, он объяснил: - Эта вещь принадлежала моему солдату, что исчез две недели тому назад. Он был обычным ребенком, брошенным под дверьми моего храма, когда родители отказались от него. Он жил, веря в то, что сможет сделать мир лучше, построить мир, где дети не будут брошены на произвол судьбы своими родителями, где насилие и корысть влиятельных людей никогда не восторжествует, где бедные и богатые смогут жить на равных, где не будет войн, а простые люди не будут страдать от её жестоких последствий, где у родителей не будут отнимать детей, чтобы отправить их на войну, - он выдержал долгую паузу, стараясь заглянуть в мои глаза. - Я прошу тебя помочь мне не из-за власти или личных амбиций, я хочу вернуть своих людей туда, где им и место. Вернуть их домой.  Дом…?  Как давно я перестала понимать смысл этого слова?… Домой…в это место? Как оно может считаться домом для кого-то?  - А как на счет меня?… - комок нервов подступил к горлу, а на глазах навернулись слёзы. Он внимательно слушал каждый мой неровный вздох и следил за каждым содроганием ресниц. - Я ведь тоже ребенок, которого забрали у своей матери… - почему ты не понимаешь таких элементарных вещей? - Меня тоже забрали из дома и от всего, что было мне дорого, так почему, скажи мне на милость, я должна пожертвовать хоть чем-то, чтобы спасти твоих людей? Скажи…Почему? …  Он смерил меня своими тоскливым взглядом, после чего выдал абсолютно серьезное:  - Потому что я прошу тебя об этом. Где-то внутри сирена давит отчаянное желание ухмыльнуться. - Ты просишь? - из рта вылетел отбитый смешок, будто она не поверила в то, что услышала. - Думаешь, мне не все равно на твои просьбы?  Тогда генерал, тяжело вздохнув, скрестил руки и отвернулся от моего допытывающего взгляда, утыкаясь глазами в стену напротив.  - Селин, мы оба прожили достаточно долго, многим пожертвовали и от многого отказалась. Каждому была отведена своя ветвь судьбы, которую нам предстояло пережить, поэтому раз в жизни я умоляю тебя…! - он резко разворачивается в мою сторону и хватает за хрупкие запястья. - Перестань перечить и дослушай, - оттенок его радужки сменился. Он не выражал гнева, присущую ему высокомерность или же какой-то скрытый умысел. В нем читалась лишь глубокая усталость от тяжело пережитых дней, что он провел на море. - Я делаю это не ради себя, не ради славы или почестей, мне важно вытащить оттуда своих людей. Они отдали мне свои жизни, и я поклялся защищать их. Да…! Возможно, я жалок, раз перекладываю эту ответственность на тебя, нарушая тем самым данную мною клятву, - он неловко опустил голову ниц, позволяя водопаду темных локонов скрыть его растерянность. - Возможно, я слишком слаб, чтобы справиться с этим, или же просто идиот, но сейчас я прошу тебя…- на последнем слове он заглядывает в смятённые глаза напротив, что некрасиво нахмурились от волнения. - Прошу…помоги мне вытащить их оттуда… - видя её замешательство и сомнения, что тут же отразились на бледном лице он понимает, что способен уговорить её, если продолжит настаивать. Ощущая себя при этом каким-то жалким смертным, что проиграл все в своей жизни, однажды сыграв в кости.  - Море не наша стихия, не стихия богов войны, - он отрицательно покачал головой. - Оно истощает нас, наши духовные и физические силы, потому нам не справиться с этим без тебя, - он думает аккуратно накрыть своей ладонью её хрупкие пальцы, но тут же отдёргивает себя от этой мысли.   А внутри юной сирены будто все полыхало огнём. Сгорали её надежды на побег, на мечту избавиться от этого человека и жить счастливо. Он просит, а не приказывает. Впервые за долгое время. Но… «Такой добрый и милостивый генерал Сюаньчжэнь, всегда готовый прийти людям на помощь. Вечно горделивый, язвительный и дерзкий он бежит на помощь своим служащим, сломя голову, как самый верный хозяин!»  Сирена тихо хмыкнула, но почувствовала, как душу накрыло нечто тяжелое и тягостное, что давило на легкие своим весом, не позволяя спокойно вздохнуть.  Сердце это или печень?  «Светочь великодушия, озаряющий своей добродетелью белый свет, а я…! Я тоже нуждалась в тебе, нуждалась в твоей доброте и помощи, но все, что получила, это плевок в душу!» Стараясь глубоко вздохнуть, она чувствует, как скверна, наполняющая её с каждой минутой, все сильнее и сильнее  вытесняет благоразумие и здравый смысл, распространяясь по телу словно хворь.  «Я не должна позволить его сладким речам о долге и верности запудрить мне мозг!»  - Что я получу взамен?  - Все, что пожелаешь. Все, кроме свободы, конечно.  - А как же владыка? Он не будет против, что ты балуешь свою игрушку?  - С владыкой… - выдохнул генерал. - Я разберусь сам.  - Я, боюсь, нет? - предосудительно высказала сирена. - Мне нужно обшарить все Жёлтое море в поисках ингредиентов, как ты объяснишь ему, что твоя пленница слоняется без поводка по всем рифам и гротам?  - Это не твое дело, - без злости ответил он.  И тогда сирена подумала: «Если он говорит, что все уладит, значит так тому и быть. Гнев Небесного владыки в любом случае будет охвачен Му Цином, а на меня посмотрят в последнюю очередь.»  - Я хочу увидеть маму. Сегодня же. Прямо сейчас,- Му Цин от чего-то поджал губы, будто-бы разочаровываясь в её ответе, но лишь опустил глаза и сказал тихо: - Служащие сопроводят тебя к морю. Ты будешь под их тщательным надзором, но если попытаешься сбежать… - Ты сразу же узнаешь об этом, - на автомате ответила та. - Ты правда думаешь, что теперь я буду пытаться сбежать? Для этого он заглянул в её глаза, чтобы найти в них ответ. Но, увидев в них лишь смирение и мерклый отголосок прежних искр, он спрятал под чёлкой свой собственный взгляд.  - Зная тебя… - он не стал заканчивать предложение. Лишь тяжело вздохнул и, поднявшись с кровати, вновь направился к письменному столу. Легкий шёлк его халата изящно струился на подтянутом телу, обрамляя обнаженную ложбинку на груди. Ксевшись на стул, он взял в руки кисть и начал что-то писать, параллельно кидая ей:  - Можешь отправляться прямо сейчас.  - Правда? - переспросила девушка, будто не веря его словам.  - У тебя есть два часа.  И тут девушка почувствовала, как внутри все начинает расцветать новым порывом надежды. Её глаза сверкнули радостью, словно драгоценный камень, блестящий на солнце. В них снова заиграла жизнь.  Она чувствовала, как стучит её сердце, как тело наполняется жизнью и приливом новых сил. Стараясь как можно аккуратней подняться с кровати, она на дрожащих ногах торопиться пройти к дверям, но стоит её руке лечь на железную ручку, как её резко что-то останавливает.  Она оборачивается и смотрит на Му Цина, что безразлично подписывает бумаги, так не проронив ни слова, и, словно в трансе, направляется к его письменному столу, крепко сжав кулаки.  Генерал неспешно поднимает на неё растерянные глаза, вопросительно выгибая бровь. - Спасибо, Му Цин, - сквозь зубы выдает она, пока ее сердце сковывает непонятная нега. - Для меня это правда, правда очень важно.  Выражение на его лице чуть смягчилось от этих слов, а внутри что-то кольнуло от досады и вдруг возникшего тепла.  - Будь осторожна, - её губы чуть приоткрылись, будто в удивлении, но она не дала подробно изучить перемен на своем лице, лишь спрятала глаза под челку, слегка кивнула и поспешила к выходу. С каждым её шагом Му Цина будто что-то сковывало, а сердце щемило, словно ему ломали кости изнутри. Тысяча невидимых нитей захватило его тело, вынуждая пойти за ней. Тянуло, умоляло, просило.  Оглядывая её хрупкий и такой беззащитный силуэт, каждый раз в его голове всплывало:  «Иди за ней.» 

 «Не оставляй её одну.»

«Нельзя.» Но он прекрасно понимал, что она не останется рада его присутствию на море.  «Хотя бы сейчас дай ей ту маленькую иллюзию свободы, в которой она так нуждается.» 

.

.

.

.

.

Когда я была ребенком, мне приходилось часто врать о своем происхождении и семье, чтобы не разоблачить великую тайну. Сирены - это стайные существа, потому, если раскроешь секрет одной, раскроешь секрет всех остальных. На вопросы: «Почему твоя мама не выходит из дома?»  Я редко когда отвечала честно.  Под домом был небольшой грот, где мама хранила все свои находки и сокровища. За много лет там накопилось много старинных ценностей, которые отец после благополучно продавал. Он ни сразу стал купцом, лишь после того, как появилась мама.  Но самое главное, что находилось в этом гроте - это пруд с морской водой. По нему мама всегда отправлялась к давним подружкам, либо просто поплавать в одиночестве со стайкой дельфинов, потому могло показаться, что мама не выходит на улицу вовсе.  Скорее это меня чаще видели на рынке, нежели маму, но из-за идентичной внешности нас вечно путали.  Как и все сирены, я родилась в воде. Но мама не каждый раз брала меня с собой, когда отправлялась куда-то. Иногда она могла пропасть на несколько дней, и я оставалась с папой.  Но каждый раз она приносила с моря много интересных вещей, и по ним я изучала мир. Я училась варить зелья, магии покорения стихии, которую должна знать каждая сирена, чтобы однажды спасти себе жизнь. Но из-за того, что я полукровка, моя магия не так уж сильна, и поэтому я почти не способна использовать вне моря, как мои сородичи.  Но сегодня… Я наконец смогу воссоединиться со своей родной стихией, которая предаст мне сил для борьбы с ним…  Легкие волны щекотали пальцы под ногами и колыхали песок. Это было такое прекрасное чувство, наконец ощущать себя в своей тарелке. Огромное и, как казалось, бескрайнее море принадлежало лишь мне, то место, которое я знаю лучше всего, в котором я не чувствую себя беспомощной, место, которое предаёт мне сил!  - Времени мало. Поторопитесь, миледи.  Стражники говорили мне что-то на фоне, но я не слушала, позволив своевольному морскому воздуху трепать мои волосы и захватывать дух. Когда мы только пришли сюда, эти изнеженные служащие казались мне похожими на рыбешек, выброшенных на сушу. Мягкий песок пришёлся не по вкусу их громоздкой обуви, которая то и дело проваливалась в него. Даже без того было понятно, что море - не их стихия. И они никогда не не поймут так, как мы. Они слишком капризны и нетерпеливы, чтобы постигнуть всю суть её прекрасной природы.  Вздохнув поглубже этого прекрасного сырого воздуха, в моменте я резко поддаюсь вперед и ринувшись на встречу волнам ныряю в морские глубины с головой.  Чешуя тут же охватила белые ноги, постепенно сплетая воедино, преобразовав их в мощных хвост.  Воду, что каждодневно наливали мне в бассейн во дворце и вода в море ощущались совершенно по разному, и от этого я чувствовала себя гораздо лучше.  По пути на риф я долго придумывала отговорку для мамы, желательно такую, которая объяснит ей, почему я отсутствовала три месяца. Свидание с мамой впервые ощущалось для меня таким волнительным событием, но яркие кораллы и мелкие гроты с морскими обитателями то и дело захватывали мой разум своей непостижимой красотой. Попутно я думала, где смогу достать компоненты для зелья, которое он так хочет заполучить… Уму не постижимо, этот человек сошел с ума! Достиг Небес, теперь и до моря хочет добраться?!  Это слишком опасно, я поступила как дура, добровольно закинув голову в петлю но сейчас… Сейчас не время думать об этом. Сейчас я слишком счастлива от предстоящей встречи с мамой.   Врата в мир духов охраняла старая ворчливая акула, что следила за порядком там более ста лет. Меня она знала. И недолюбливала…  - Спустя три месяца решила всё-таки явиться?  Её кожа была покрыта многочисленными шрамами и она была слепа на один глаз. Но кроме Мóрги некто не мог открывать врата, так как эти полномочия передавались хранителю от хранителя.   Но, несмотря на чванливость этой старой акулы, я была рада видеть её больше, чем Му Цина и его вечно недовольное лицо.  - Она сильно на меня злиться?   - Все приготовления к празднику полной луны уже закончены. Твоя мать лишь надеялась, что вы проведете это время вместе.  - Ты не пропустишь меня?  - Как я могу? - цыкнула она, недовольно отмахнувшись от этого. - Долг хранителя обязывает меня пропустить тебя.  Улыбка трогает мои губы и я опускаю голову со словами: - Хоть ты этому и не очень-то и рада.  Тут же коралловая арка всполыхнула мощным притоком энергии и путь в потусторонний мир оказался открыт.  - Не советую находиться там слишком долго. Загробный мир отбирает наши жизненные силы, живым там надолго оставаться нельзя.  - Это такое проявление заботы? - хмыкнула я.   - Главное не устрой там беспорядок, иначе хвост откушу вместе с этой красивой, но пустой головой.  - Ты как всегда непреклонна, Морга.  Ринувшись в портал, я испытала точно такое же неприятно чувство, как и в прошлый раз. Это правда, что загробный мир отнимает у нас жизнь. Сюда нельзя было ходить детям, беременным женщинам и старикам. Но вид такого родного рифа почему-то успокоил меня, словно я попала домой. С первого взгляда все могли показаться мне незнакомцами, но, вглядевшись в эти седые макушки, я узнала знакомые черты и приметы людей, к которым уже так привыкла здесь.   - Селена!  - Глазам не верю, вернулась?!   С легкой улыбкой я подплыла к двум старушкам, которых часто навещала раньше, Галадрионе и Селене. Мы с Селеной делили одно имя на двоих и она часто любила рассказывать мне, как в молодости была активной и неугомонной, как сирены с рифа прозвали её «грозой морей» и как я напоминаю ей себя. Имя может многое рассказать о человеке, особенно у Серен. А моё имя означает «рожденная под луной», под благословением матери, источником наших сил. И каждое имя несёт в себе определённую энергетику, как и их обладатели.  - Сколько приливов кануло с тех пор, как ты посещала это место? - тут же поспешила осечь меня Селин. - Твоя мать места себе не находит, уже весь риф на плавники подняла!  - Вот-вот, - согласилась опять же Селин. - Это безответственно. Понимаю, сидеть со стариками не самое лучше развлечение, но и о наших чувствах тоже нужно думать.  - Я очень сожалею, но я никак не могла прийти раньше… - на минуту я почувствовала, как меня с головой охватило уныние. Я не могу рассказать им о том, что со мной случилось и для них мои слова звучат как полный абсурд, но только одному Посейдону известно, сколько смысла я вложила в эти слова. - Она тут? - я стараюсь заглянуть за их спины, пытаясь найти маму. - Теперь, она всегда тут, - с легкой усмешкой протянула Селин.  - Ну же, иди повидайся с ней! Она ждет, - Галадриона лишь скорее подпихнула меня под бок, приближая мою неизбежную встречу с мамой. Но, в прочем, я не стала с ними спорить, ведь их нарочитые взгляды оказались куда красноречивее любых слов.  - Хорошо, - помчавшись на всех порах я кинула им напоследок: - После встречи с мамой обязательно загляну!  - Не торопись, - с улыбкой ответила Селена. Через мгновение лица старушек охватила хмурая морщина меж бровей и угрюмая гримаса, которую они так тщательно старались скрыть. - Ты видела, как она изменилась? Такая чешуя бывает только… - У сирен, которые давно не видели моря. Я знаю, что ты скажешь…- продолжила за подругу Селена. - Не только! - озабочено воскликнула Галадриона. - Её повадки, цвет лица, да даже цвет глаз изменился! Что с ней могло такого произойти там, на суше?! И взирая на отдаляющийся силуэт своей тёски, старушка призадумалась: «Да, на первый взгляд может показаться, что она ни чем не изменилась за эти три месяца, но, если вглядеться в эти усталые от жизни глаза, в них не найти той былой искры, что сопутствовала ей везде.» - Все мы когда-то совершаем ошибки, - отойдя от грустных дум, протянула она. - Нам ли не знать? - она ткнула свою лучшую подругу в бок, после чего взяла ее под руку. - И нам пора. Все старики уже заждались нас для игры в кости.