Художник парящего мира

« Видимо, такова моя судьба — терять то, что я так долго искал, в момент обретения. К чему бы я не стремился, это лишь продолжит мои жизненные страдания. »

Дазай Осаму, Великий из бродячих псов.

Я с большим сомнением глядела на Дазая. Дазай, кажется, вполне уверенный в себе, глядел на меня в ответ. –Подожди, но почему сейчас..? Парень на мой слегка заторможенный вопрос, только закатил глаза. –Сегодня единственный, за последние два с половиной года, четверг, когда старикан не держит тебя в своей студии, как какую то хрустальную принцессу в башне. Ты свободна, а у меня есть одно срочное дело, которое нужно выполнить именно сегодня. Я внутренне содрогнулась. Вместо тяготящего душу смятения пришло чувство сильнейшего подозрения. Что могло быть на этот раз? Очередной поход на рынок, где ради одного приглянувшегося проклятого яблока были устроены дебаты с продавцом на целых полтора часа? А может, что то вроде, случая около полу года назад, когда он привлеча внимание полицейских собак несчастным вяленым мясом, наслаждаясь их скулежом прямо перед ними демонстративно его же и съел? Или же.. –Мне нужно сдать книгу в библиотеку. А она сейчас дома. О. Это.. Ладно, это слишком безобидно для него.. Я остро прищурилась окидывая лицо стоявшего напротив парнишки цепким придирчивым взглядом. ..От этого ещё более подозрительно. Дазай вдруг резко вздохнул, да так тягостно и тяжело, что я почти поверила в искренность его эмоций. Ключевое слово, конечно же, "почти". –Одна пожилая дама, что заведует библиотекой, скажем так..— он замялся прикладывая руку к серцу и складывая бровки домиком,—Меня не очень сильно жалует. Выдавая в прошлом месяце книгу она сказала, что, если я не верну её к концу срока, то мне вырвут глаза, чтобы я больше даже не думал смотреть в сторону библиотеки, а затем и голову, якобы она мне не нужна..! Дазай дальше всё говорил и говорил, распыляясь всë сильнее, сопровождая свои громкие слова активной жестикуляцией. Я смотрела и слушала весь его театральный перформанс с искренним интересом, человека, что добровольно сдал свои уши напрокат какому нибудь балоболу. Просто сейчас он выглядел забавно. Особенно, когда знал, что я не верю, но всë равно продолжал свой монолог отчаянного мученика. Мальчик на секунду прервался, для того чтобы перевести дух. Я воспользовавшись моментом, неопределённым нейтральным тоном, остановила его увлеченную броваду закончившуюся, где то, на словах о несправедливости всех знакомых ему старушек.. –Тебе ведь просто скучно, да? Дазай только открывший было рот, тут же закрыл его уставившись на меня упрямым немигающим взглядом. Секунд тридцать мы смотрели друг другу в глаза с пустыми лицами, а потом он утомлëнно вдохнув и взъерошив себе волосы сказал: –Да. Мне просто скучно. Поэтому ты идешь со мной. С этими словами, в ту же секунду, меня за руку сорвали со старенького дивана в студии сенсея, и волоком потащили к выходу из помещения. И не то чтобы я была против.

. . .

С должным интересом, я покрутила головой из стороны в сторону оглядывая пустынный район, в котором до этого никогда не появлялась. Выглядел он, вполне себе обычным, хотя не то чтобы я повидала особо большое разнообразие жилых районов в Японии. Здание к которому мы приближались, нельзя было конкретно назвать ни новым, ни старым. Единственное, что я могла, в этот момент сказать про сей небольшой шестиэтажный комплекс, так это то, что он вызывал у меня неопределённо тяготящее чувство сырой тоски. Ни больше, ни меньше. Здесь было.. Тихо. Даже не просто тихо, а оглушающе тихо, как будто всë в этом месте застыло в состоянии сонного нерушимого стазиса. Если так подумать, я никогда не была дома у Дазая. Слово "дом", как и "родители" или даже "семья", вспывало в наших разговорах лишь однажды, и то, только от меня. Просто крупицы информации, чтобы успокоить его появляющиеся время от времени вспышки человека, которому всë обо всех нужно было обязательно знать. Сказала недостаточно мало, чтобы он попросил больше, но недостаточно много для того чтобы вдаваться в какие то особенно мрачные и тягостные подробности. Что же касается самого Дазая..? Его тëтя носящая красивое имя Мэнеми, наверное была единственным человеком, который упоминался им вскользь в разных диалогах, кажется чаще, чем он сам того осознавал или по крайней мере хотел. И всë же несмотря на привычную отстраненность в его расплывчатых комментариях об этой женщине, я видела, что он к ней привязан. Дорожил, той молчаливой заботой, который человек вроде него не привык выставлять на показ или афишировать, просто потому что не был уверен, что это действительно нужно и важно. Наверное, именно из за этого факта, я не копнула глубже по поводу мыслей о его остальной семье. Ну.. Он, всë же как не посмотри, личность довольно колоритная.. И честно говоря, тревожных изначальных звоночков было так много, что я просто не могла не задуматься о его семейном положении.. Его тётя много работала, очень много, как я поняла за наши два с половиной года общения. Настолько много, что увидеть её дома было для него редким удовольствием. Был один момент.. Когда в очередной раз направляясь на встречу в парке, я от неожиданности замерла возле входа заметив, что он впервые пришёл раньше меня. Облокатившись на массивный ствол дерева, Дазай походил скорее на безликого призрака, чем на часть окружающего живописного пейзажа. Задрав голову к зелёной густой шелесятщей кроне дерева, он наблюдал за чем то, что, казалось, было просто не подвластно и не предназначалось увидеть никому кроме него самого. «Одиночество ему не идëт.» — подумалось мне тогда. Возможно именно поэтому, я в тот же день обговорила этот вопрос с сенсеем, что впрочем был не слишком рад открывающейся и назревающей моей настойчивой перспективе. И всë же, итог был один. Как бы между прочем вкинутое вскользь на следующей неделе одобренное учителем предложение, было принято. Хоть и не сразу, но он стал гостем, и стоило заметить, довольно частым. Он осторожничал. Как и я впринципе. Мне было интересно о чем он тогда думал. Считал ли это актом жалости или еще чем похуже? Дазай не спрашивал напрямую, поэтому о чем он размышлял сверля своим привычным нескрываемым прямым взглядом, я могла только набравшись терпения догадываться. Мне хотелось показать, что я не против, чтобы он был рядом. Без каких то сложных условий с моей стороны, а просто сам факт его присутствия, невероятно раздрожаещего время от времени, но такого привычного, от которого уже так просто больше даже я не могла отказаться. И судя по тому, как мой напор и прямые искренние слова чаще всего остававшиеся без должного ответа (что не могло иногда не раздражать) не спугнули его, он это понимал. Я чувствовала это по лëгким зудящим затылок взглядам наполненным вечным внутренним конфликтом. Или по внезапным проверкам, подначиваниям и лукавым улыбкам за которыми пряталась одному ему известная цель, гора невысказанного невидимого подтекста, который мне не суждено было разгадать. Не буду врать самой себе, это было утомительно. Возможно мне приходилось затрачивать слишком много усилий для одного проблемного мальчишки. Но в том то и дело, Дазай не был просто "одним проблемным мальчишкой", которого и мальчишкой то и назвать в некоторые моменты тяжело было. Это просто.. Был Дазай, как бы странно это не звучало со стороны даже для меня. Я про себя рассеяно улыбнувшись покачала головой. Да, кажется я иногда становлюсь сентиментальной больше чем мне того хотелось бы. И всë же.. Ещё раз оглянувшись и в сомнении поджав губы, из меня вырвался тихий вздох. Ощущение здесь было.. Скажем, малость неуютным. Всë ещё бурля в котле из собственных смешанных эмоций я скосила глаза на рядом идущего Дазая. Тот, выглядел довольно непосредственным и спокойным, шаг же его оставался твëрдым. Это была его территория, его привычная среда, видно, что он чувствовал себя здесь комфортно, по крайней мере так казалось на первый взгляд. Почему то, меня это успокоило. Я медленно опустила взгляд себе под ноги, слегка дëрнув плечом, стараясь поскорее сбросить с него скопившиеся покалывающие кожу мурашки. Возможно..Возможно, мне только кажется и я позволяю своей не к месту взявшейся паранойе взять надо мной вверх.. Хотелось бы что бы всë было так просто.

. . .

Но моему потаëнному, почти отчаянному, желанию, конечно же, не суждено было сбыться. Ощущение сырого пробегающего по спине холодка не проходило, а наоборот только наростало. С каждым новым шагом чувство нервной скованности в ногах усиливалось, словно собственное тело знало, что-то, о чем не смела, пока догадываться я. Обычно просто прохладные руки заледенели, будто минуту назад я удерживала голыми руками зимнюю сосульку. И я бы повторно, как каждую вторую новую минуту, снова скинула всë это на расшалившиеся нервы, если бы не фигура Дазая, резко остановившаяся на второй ступеньке своего тëмного подъезда. –Что то.. Что то не так. Шëпот сорвавшийся с его губ с резким судорожным выдохом, прозвучал, словно холодный удар хлыста, в повисшей вокруг нас звенящей тишине, быстро и оглушающе. Это была непривычная для него интонация, которую мне доводилось слышать, только в по-настоящему серьëзные моменты, такие, которые даже, человек вроде него не мог пропустить мимо себя. От осознания этого факта мне стало лишь хуже. Слишком напряженно для него. Слишком резко, слишком обостренно. Не успела я и глазом моргнуть, как Дазай сорвавшись с места, понесся по крутой лестнице вверх, буквально перелетая через каждую ступеньку, только каким то чудом не спотыкаясь по пути. –Дазай.. Стой, подожди! Я сорвалась с места следом, в безуспешной попытке не отстать от его стремительно исчезающей фигуры. Крутые ступеньки были неровными, подлыми, сейчас казались самыми худшими врагами для моих негнущихся от напряжения ног. Один лестничный пролëт сменился другим, ступени не заканчивались. Лëгкие горели, сердце бешенно стучало, а я всë не могла понять, кого мне в данный момент хочеться проклясть больше: Дазая или мою физическую подготовку, что я снова легкомысленно отодвинула на задний план. Наконец мы остановились. Стоявшая вокруг нас тягостная тишина, разбавлялась только моими сиплыми жалкими вздохами. –Дазай кха-а..Клянусь, если ты.. Всë ещё борясь с тяжёлой отдышкой, я подняла взгляд вперëд, тут же в напряжении стихнув. Бесшумно выпрямившись, я замерла не смев позволить себе хотя бы единого движения. Всë моë внимание было приковано к побледневшему лицу парня стоящего напротив входа в квартиру, номер которой мне при тусклом освещении не удалось рассмотреть. Губы Дазая были крепко сомкнуты, глаза остро прищурены. Всë тело напряжено. Он выглядел, как человек загнанный в ловушку и не решающийся сделать хотя бы одного пробного шага вперëд в попытке из неё выбраться. Это сравнение неприятно резанув, что то внутри меня, заставило губы шевелиться. –Дазай. Упомянутый тут же вздрогнул. Его заторможенный, слегка растерянный взгляд медленно переместился на меня, вглядываясь так, словно я была не больше чем миражом способным исчезнуть в любой момент. –Что происходит Дазай? Мой голос звучным эхом отбивался от светлой блëклой плитки стен подъезда. Что то происходило, что то, что я, как и он могла почувствовать, но не объяснить. Казалось этот вопрос наконец отрезвило его. Снова моргнув, он нахмурился, быстро отверунувшись. –Не знаю. Но я это выясню. Его голос прозвучал резко, с той привычной для него защитной отстраненностью, которую я ненавидела где-то глубоко внутри себя всем сердцем. Следующие наши действия слились перед моим взором, в одну неясную песню, слов которой я не могла разобрать. Как будто, тело охватило лëгкое защитное оцепенение, из за которого я перестала принимать окружающий мир, как данный. Дазай вставил ключ, дëрнул ручку, переступил порог, я следовала за ним, словно вторая молчаливая тень. Рассеянным взглядом я скользила по окружающей обстановке серой жилой небольшой квартирки, что по своему общему настроению и мелким, едва заметным, деталям, напоминала мне не до конца разобранную картонную коробку с вещами первой необходимости. С каждой пройденной комнатой, я чувствала, как становился мрачнее и нетерпеливее в желание узнать в чëм дело Дазай. Воздух вокруг нас накалился заставляя уже терять терпение меня. Он резко распахнул последнюю дверь делая стремительный шаг вперëд, чтобы в следующий раз отшатнуться на пол шага назад, из за чего чуть не споткнувшись не полетела вниз уже я. Моя вспыхнувшая язвительная фраза, была прервана сдавленным надрывным мычанием заставившим меня в ледяном оцепенение замереть, настолько больно это было слушать. Я даже не сразу поняла, что этот звук исходил от Дазая. Это напоминало скорее вой погибающего в агониях раненного животного, от которого у меня тут же с гулким шумом в ушах вниз упало сердце. Я нерешительно выглянула из за его спины. В центре комнаты, над отброшенным назад стулом, на верëвке висело тело. Всë в мире в этот момент сузилось до одной точки. Осознание ещё не коснулось разума. Было лишь ощущение присутствия чего то непостижимого, чего -то, что отказывался принимать мозг. В горле встал ком, удушающий, не позволяющий произнести ни единого слова. Краем сознания я почувствовала, как во рту скопился металический привкус, надкушенная губа,в целях сдержать крик рвущийся наружу, резко защипала. Это была единственная реальность, которую тело, как и мозг могло ощущать в данный момент. Самоубийство. Это самоубийство. Словно тонкая игла, осознание наконец пробилось в вязкие заторможенные мысли. Следом пришёл ужас. Ледяной всепоглащающий ужас, парализующий, выжигающий все остальные возможные эмоции и чувства. Желчь подступившая к горлу драла глотку, всë тело пробила крупная дрожь. Следующее осознание ударило сильнее, чем предыдущее, мне стало дурно, настолько, что я не знала чего мне хотелось больше, кричать, бежать или свернувшись калачиком на земле отключиться от всего происходящего и забыться. Мэнеми. Этой женщиной скорее всего была Мэнеми. Мэнеми, с которой мне глубоко внутри всегда было интересно познакомиться, поговорить, расспросить про то, как же она терпит такого неугомонного человека, как Дазай. Мэнеми с которой мне больше не суждено было ни поговорить, ни взглянуть в глаза налитые жизнью. Как и Дазаю. Сердце снова пропустившее удар заколотилось отдавая гулким шумом в ушах с новой силой. Голова была словно прикована, тяжелая, отказывающая повиноваться, она казалась мне чужой. И всë же на несколько жалких милимметров, продираясь сквозь липкое оцепенение, она сдвинулась. Этого хватило чтобы увидеть его. Дазая, что стоя чуть дальше, чем я помнила до этого, держал в подрагивающих, мертвецки бледных, руках мятый небольшой листок бумаги. Его глаза, широко распахнутые, немигающие и остекленевшие, метались по листку бумаги, словно обезумевшие. Посиневшие губы были крепко сомкнуты, словно пытались сдержать рвущийся наружу крик, от этого зрелища хотелось кричать уже мне. Казалось, он даже не дышал. Я смотрела и видела как всë то новое, что взрастил в себе Дазай со дня нашего знакомстватс каждой новой секундой, с каждым прочитанным словом исчезает. Желание отобрать и сжечь письмо прямо на месте было настолько сильным, что, чтобы ему не поддаться мне пришлось сжать руки в кулаки, до жжения в взмокнувших ладонях. Мне казалось.. Нет, я видела, я была уверена, сейчас я его теряю. Это стало началом конца. Мне нужно было его увести. Срочно. Вытолкать, выпинать, утащить хоть за волосы, но ему нельзя больше, ни секундой дольше здесь оставаться. И всë же несмотя на поставленную цель, тело мелко трясло, а ноги предательски подкашивались, из за чего шаг вышел не твëрдым, но резким. Шаг. Один шаг. Шаг который подразумевался, как спасение, на самом же деле стал спусковым крючком. Это было моей ошибкой. Не успела я и голоса подать, как Дазай до этого не позволяющий себе ни малейшего движения, со всех ног бросился к выходу, цепляясь и врезаясь во всевозможные углы и предметы мебели снося их в стороны, будто раненный обезумевший зверь не разлечающий дороги. Тело среагировало быстрее мозга и вот уже я сама выбежала из квартиры, устремляя свой взгляд на удаляющуюся спину Дазая. Блять, блять, блять. –Дазай! Стой остановись! Но он не остановился, не оглянулся и даже не вздрогнул. Он всë бежал, быстро перебирая ногами, я не могла за ним угнаться. Оставался последний лестничный пролёт, а там и выход. Мне нужно было его остановить, пока он не натворил дел. –Дазай, прошу..! А в следующую секунду я поняла, что лечу в свободном падении. Лечу вниз. Короткий вскрик вырвавшийся из меня, оборвался так же быстро, как и появился. Всë вокруг меня превратилось в мешанину из оборванных размытых картинок окружающей обстановки и волны боли, прострелившей всë тело. В ушах зазвенело, а вскоре и совсем стихло. Я больше ничего не слышала. Ничего не видела. Даже не воспринимала. Только цеплялась за туманный силует удаляющейся спины мальчика с карими глазами и вихрем в каштановых непослушных волосах.

. . .

Запись 314 «Меня нашли и в тот же день привели в себя жильцы дома. Я всë ещё пребывая "слегка" не в себе сказала им только две вещи : номер телефона сенсея и то что в одной из квартир на четвёртом этаже умерла женщина. Дазай Осаму пропал из моей жизни, будто его никогда и не было.» ... Запись 315 «Впрочем, оказалось ненадолго.»