Деловое предложение

            Утром Сонхва ощущает каждый грамм, выпитый вчерашним вечером. Голова раскалывается так, что поднимать её с подушки совсем не хочется, но и терпеть — не вариант. Ему приходится подняться, надеть тапочки и заправить кровать. Рутина, которая давно вошла в привычку.       Вчера с парнями они хорошо отметили завершение проекта. Полтора месяца назад Сонхва и не думал, что будет работать тестировщиком. Его затворнический образ жизни в четырех стенах в обнимку с компьютером и микрофоном не предполагал выхода на улицу, работы с людьми… Но жизнь — сложная штука, поэтому и такие выкрутасы судьбы всегда возможны.       Сонхва улыбается своим мыслям, ведь ему нравится нынешний распорядок дня. Он отвлекается от размышлений на уведомление, пришедшее на телефон.       Сонхва, Хонджун, вы живы?       — Черт, он же у меня остался, — Сонхва спохватывается, откладывает телефон обратно на тумбочку и идет в гостиную настолько осторожно, словно эта квартира — не его собственная. Словно он какой-то воришка, запланировавший выкрасть золотые украшения у старой хозяйки.       На диване, на котором Сонхва вчера оставил разговорчивого Хонджуна, никого не оказывается. Он крутит головой по сторонам, пока не натыкается на «потеряшку», копающуюся в его холодильнике.       — Ты вообще хоть что-то ешь? — возмущается Хонджун. — В холодосе мышь повесилась.       — И тебе доброе утро, — Сонхва подходит к нему и закрывает перед носом дверцу. — Ничего, поэтому надо что-то заказать.       — Только на доставках живешь? — хмыкает Хонджун, усаживаясь на барный стул.       — Могу себе позволить, — Сонхва заходит в приложение доставки и одну за другой пролистывает позиции. — Ты что хочешь?       — Курочку с рисом.       — С утра? — удивляется Сонхва, но все-таки переходит в раздел и нажимает на сет из курицы и риса.       — А что такого?       — Да просто, кажется, что для завтрака слишком жирно, — теперь и Сонхва усаживается за стул напротив.       Хонджун обводит кухню задумчивым взглядом.       — Квартирка у тебя ничего такая, уютная. Только пусто как-то. Ты недавно переехал сюда?       — Года два назад, — медленно отвечает Сонхва, потому что все еще заполняет заказ. — После одного случая перестал покупать лишнее.       Да, перестать брать лишние вещи он перестал, а вот говорить, не подумав — нет. Наоборот-таки, начал делать это чаще.       Хонджун смотрит на него вопросительно, явно ожидая продолжения.       — Запутанная история, долго рассказывать, — отмахивается Сонхва.       — Я никуда не тороплюсь, да и поедим мы минимум через полчаса, поэтому рассказывай.       Сонхва вздыхает, вспоминая прошлое. Рассказ будет сложным, но по какой-то причине он теперь доверяет Хонджуну, а поделиться наболевшим хочется ужасно.       — Шесть лет назад, еще в универе, я начал снимать видео. Обычно, это были всякие влоги или распаковки. За два года на меня подписалось сто тысяч человек, я тогда считал себя звездой ютьюба, — Сонхва вспоминает те времена с теплой улыбкой, тогда внимание даже пары человек для него было чем-то уникальным и важным. Правда, он не знал, чем это обернется в итоге.       Хонджун внимательно смотрит на него, слушая и не перебивая.       — Однажды мне написал NEWIS и предложил бартер. Бесплатная одежда! Я был счастлив до ужаса. Они мне высылали коробки еще несколько раз, а потом произошел конфликт в интернете. Я думаю, ты помнишь?       Хонджун кивает.       Тогда всплыла информация, что компания нанимала работников на фабрики по пошиву одежды с таким графиком, что врагу не пожелаешь. Восемнадцать часов в сутки в ужасных условиях. И зарплата была ниже среднего. Чего уж говорить об условиях труда.              — Так вот… NEWIS, чтобы хоть как-то вернуть покупателей, платили инфлюенсерам, таким как я, за то, чтобы те приезжали на их фабрики в Китай и снимали подставные видео, как там всё круто, — Сонхва тяжело вздыхает, потому что именно с этого момента его карьера пошла по наклонной. Даже не так — стремительно полетела.       — После этого видео и меня, и многих других блогеров поотменяли. Писали всякое в личку, в комментариях. Была куча угроз, потом кто-то слил адрес и номер… Я после этого все социальные сети поудалял к чертям, переехал из Пусана в Сеул и молчал года полтора. Потом все-таки решил завести твич, но уже начал вести стримы.       Теперь Хонджун всё понимает, и ему становится ужасно стыдно за свое отношение к Сонхва: он ведь считал его выпендрежником, который хотел раскрутиться благодаря «скрытности в интернете», а на деле Сонхва просто боялся за свою сохранность.       — У меня оправданий нет, мне тогда просто нужны были деньги, чтобы оплатить университетский кредит. А тут такие легкие деньги, еще и поездка в Китай за бесплатно.       Сонхва переводит дух, потому что о прошлом достаточно трудно говорить, хоть и сессии с психологом он все отходил, не пропуская ни дня.              — Я тебя уж точно не виню, — наконец говорит Хонджун. Душевные терзания Сонхва будто и ему передаются, потому что дрожь в голосе нéчем объяснить. — У людей в интернете сейчас… совсем другое мышление. Для них любой неверный поступок — крест. Что бы хорошего ты ни делал, они все равно докопаются, доколупаются, всем ткнут в твой проеб и отменят к чертовой матери.       Сонхва грустно улыбается одними губами, ведь каждое слово Хонджуна — чистая правда.       — Я горжусь, что ты смог это перетерпеть и снова вернуться.       Сонхва хочет сказать «спасибо», как на телефон приходит уведомление от курьера.       — Сейчас, заберу заказ.       Наверное, это и к лучшему, что они не договорили. Серьезные беседы им не к лицу и оба это прекрасно понимают.

      Несколько дней после исповеди Сонхва Хонджун еще много думает. Думает, как так приключилось с Сонхва? После чего тот замкнулся в себе окончательно? Как связаны сталкинг и поедание салатов? Вместе с отменой ему накидали «приветов» и про внешний вид, а именно про вес?       Хонджун не знает, почему, но эти вопросы ему хочется разгрести, как-то попытаться помочь Сонхва. Хотя, по прошествии стольких лет, возможно, помощь тому уже и не нужна.       За всеми этими вопросами приходится вновь засесть за работу. Завершение проекта не означает начало отпуска. Наоборот, руки освободились — значит, самое время нагрузить новыми задачами. Удивительно, но Сонхва соглашается работать дальше, теперь уже не как временный сотрудник, а постоянный.       День за днём Хонджун узнавал всё больше новой и интересной информации о личности Сонхва. И сказал бы ему кто-нибудь об этом пару месяцев назад — он бы покрутил у виска и еще бы назвал матерным словечком вдогонку. Да и как работник — Сонхва то, что надо. Всё делает идеально, а если указать на промахи — исправляет. Правда, иногда куксится, когда Уён бунтует насчет косяков.       — Блин, я тоже хочу в сауну, — вдруг говорит Ёсан после продолжительного молчания. Сегодня они тестили типичнейший симулятор мойки ванн. Да, кто-то в подобное играет, и такое приходится проверять перед релизом именно им.       — Тебе светит только пиксельная, — дразнит Уён.       — Ой, лучше бы идею поддержал, — возмущается Ёсан и кидает на Уëна презрительный взгляд через монитор.       — А почему бы и не сходить? — вдруг вмешивается в их диалог Хонджун. — Как раз откиснете и с новыми силами придете в понедельник.       — Я только «за», — соглашается Сонхва с предложением, хотя до этого он только активно работал над своей задачей.       По итогу они собираются в сауну только на следующих выходных под активные негодования Уёна, который только и лепечет, что «хёны некомпетентные, на них нельзя положиться». Однако сам Уён не то чтобы много усилий прилагает найти хотя бы место, где они смогут попарить задницы.              Этим вечером Сонхва не может найти свои купальные плавки минут тридцать точно: он перерыл всю квартиру, а их след простыл. Но, к его великому везению, те находятся в шкафу среди носков.       Быстро закинув всё в сумку, он натягивает кроссовки и чуть ли не выбегает из квартиры. Опаздывать он ой, как не любит, но по стечению обстоятельств именно это сейчас и делает.       Сонхва, ты когда будешь?       Садясь в такси, Сонхва видит сообщение от Уёна и паника окутывает с новой силой. Да, опаздывать он не то, что не любит, он ненавидит это делать. Когда внутри всё кипит, хочется быстрее скоротать время, но то, как назло, идет еще медленней.       Минут пятнадцать. Начинайте без меня.       Пока он едет по дорогам Сеула, не может удержаться от того, чтобы не разодрать заусенцы на пальцах. К концу поездки явно ни на одном из них не останется живого места.       В итоге же, придя в сауну, Сонхва видит картину: один Уён и больше никого.       Внутри всё бурлит от негодования, потому что сегодня чиста только его совесть. Ну, и Уёна.       — И где Хонджун и Ёсан? — он кладет сумку на лавку возле Уёна, который что-то активно печатает в телефоне.       — Первый — в пробке, а второй… Ёсан просто проспал, — пожимает плечами Уён. — Ничего, без них пойдем париться.       — Отличное предложение, — удовлетворенно хмыкает Сонхва и тянет Уёна в сторону раздевалки.       Место, которое они сняли прекрасно. Здесь кроме сауны, есть и баня, и небольшой бассейн, и пространство, чтобы отдохнуть на диванчиках да чего-нибудь поесть в перерыве. Единственное, что волнует Сонхва, так это его полуголый вид. Перед Уёном и Ёсаном — хоть бы хны, но есть еще один — это Хонджун — здесь, вот, Сонхва не уверен, что готов с легкостью щеголять с голым телом. И на то есть причины, взаимоотношения, которые складываются между ними, напоминают передружбу и недоотношения одновременно. И не скажешь, в какой конкретный момент это началось. То ли когда они впервые поговорили, и Сонхва понял, что Хонджун не высокомерный дурак, или же когда они поехали к Сонхва домой после попойки.       Хонджун приезжает последним, правда, быстрее, чем в их первую встречу: на его лице довольная улыбка, превкушающая долгожданный отдых, а в руке пакет с едой.       — Готовы набивать животы? — спрашивает он.       — Или тебе лицо? — хохочет Уён, сидя на диване и уже чем-то хрустя.       — Дошутишься, — Хонджун кидает на него опасный взгляд и решительно подходит к столу, что Уён уже видит свою приближающуюся смерть. — Сегодня я добрый, разжимай булки.       Ёсан и Сонхва смотрят на эту картину, уже не испытывая каких-либо эмоций — это база. Уён ни минуты не может без подколок в адрес Хонджуна, второму остаётся только смириться и принять.       — Чего купил, кстати? — когда молчание затягивается, Ёсан подходит ближе, разбивая вдребезги зрительное противостояние двух друзей. Уён лишь хлопает ресницами, словно выходя из транса, и повторяет вопрос заданный Ёсаном ранее.       — Как обычно: курицу, свинину и салаты какие-то, — отвечает Хонджун, а потом оборачивается назад. — Сонхва, ты ешь сегодня?       — Да.       Наконец, все вчетвером собираются вокруг стола и начинают перебирать контейнеры и алкоголь, аккуратно расставляя всё на столе, потому что Сонхва будет недоволен разведенным срачем, все это уже давно запомнили.       — Время так быстро летит, — Уён делает глоток из своего бокала. — Скоро зимние праздники. Кто чем займется на Рождество?       Ёсан бесцеремонно отбирает у него бокал и делает глоток вина под ошеломленный возглас. Уён явно не ожидал такой подставы.        — Я к родителям собирался, давно к ним не приезжал, — говорит Ёсан и, наконец, отдает бокал.              — Конечно, так испортился, что на перевоспитание бы тебя, — бурчит Уён.       Пока у этих двух очередной спор, Хонджун смотрит внимательно на Сонхва, потому что тот какой-то чересчур тихий даже для себя.       — А ты, Сонхва, куда собираешься? — Хонджун будто подгадывает момент, когда стоит задать вопрос, потому что Сонхва явно не ожидал, что его спросят.       — А? — он отставляет от греха подальше контейнер с мясом, чтобы снова случайно не перевернуть. — Да никуда… А что?       Хонджун улыбается сам себе, что, конечно же, замечает и Сонхва. Поэтому ему не получится остаться не замеченным в своих тайных умыслах.       — Можем у меня затусить, — говорит невзначай он, словно играется с Сонхва, проверяя его реакцию.       — А ты не боишься, что я соглашусь? — неопределенно хмыкает Сонхва и смотрит с вызовом, явно ожидая продолжения их «игры».       — Я на это и рассчитываю, — загадочно лыбится Хонджун, видя на лице Сонхва все оттенки недопонимания. Сонхва явно не думал, что так всё обернется. Может, им обоим алкоголь в мозг так стремительно ударил? Хотя, ни один из них даже первого бокала не допил.       Сонхва вылазит из-за стола, чтобы отлучиться по важным делам, а то есть передохнуть от долгих разговоров и немного прийти в себя от выпитого. Но, как назло, кое-кто за ним решает тоже увязаться.       Хонджун сегодня необычайно приставучий, что Сонхва слегка напрягает, поэтому стоит за Хонджуном закрыться двери в раздевалку, он задает этот вопрос в лоб.       — Чего ты сегодня такой любопытный? — Сонхва смотрит на Хонджуна явно с какой-то претензией, а второму хоть бы хны.       — Хотел с тобой время провести, — Хонджун довольно щурится и глядит прямо в глаза, что Сонхва испытывает то же самое чувство, что и на том роковом обеде. Когда Хонджуну достаточно было посмотреть, чтобы понять, с чем у Сонхва проблемки. И сейчас, кажется, то же самое, будто все опошленные мысли в голове выпрыгнут наружу, а скрываться Сонхва и негде.       Смотря на Хонджуна, который теперь уже не кичится, демонстрируя свой пафос налево и направо, а просто показывает настоящего себя без шарма крутого геймера, который зашибает миллионы вон — Сонхва хочет поддаться, но чему конкретно — боязно представить даже в голове. Он не слепой, потому что не почувствует между ними какие-то гейские процессы только дурак.       — И как ты это предлагаешь сделать? — полушепотом спрашивает Сонхва, смотря с вызовом.       — У меня есть пару вариантов, — Хонджун подходит на шаг ближе. Между ними сантиметров двадцать, что Сонхва не знает, куда уже смотреть, чтобы не столкнуться взглядом с Хонджуном. Почему-то в глаза боязней, нежели на губы пялиться. Да, у Хонджуна они потрясные: ямочка над верхней так и манит прикоснуться…       Сонхва отшатывается назад, глупо улыбается и не знает, куда деться от собственных мыслей, которые заставляют его сгорать изнутри из-за желания коснуться этих чертовых губ, чем угодно, хоть собственными.       — Долго думать собрался?       Этой фразы достаточно, чтобы начать действовать, — подумал Сонхва. Если что, в будущем это будут проблемы исключительно Хонджуна, что кидал провокационные фразочки.              Сонхва смело кладет одну ладонь на плечо Хонджуна, а другой хватается за загривок и тянет на себя. Губы Хонджуна солоноватые после еды, Сонхва бы в другой ситуации явно отстранился, но сейчас ему без разницы. Он хотел поцеловать Хонджуна, стоя в этой раздевалке, где пахнет ядреным маслом для бани, и он это делает несмотря ни на что.       И, что странно, Хонджун не отстраняется, не смотрит на Сонхва с презрением или с какой-либо другой эмоцией, он отвечает также пылко. Их поцелуй не назвать чересчур требовательным, нет, они не заходят дальше покусываний.       С каждым новым терпким чмоком Сонхва чувствует, как пульс учащается, а ноги словно подкашиваются. Как бы этого ни хотелось, но приходится отстраниться первым и наконец посмотреть в глаза. Теперь Сонхва не испытывает какое-то волнение или страх, ведь Хонджун стоит с такой довольной лыбой, что единственное, что Сонхва может — это перенять эмоцию и от чего-то засмеяться.       — Это было глупо, — выдыхает Сонхва. Больше на губы Хонджуна он не сможет смотреть спокойно после сегодняшнего.       — Да, я не думал, что мы засосемся в раздевалке, пока Есан с Уеном допивают наше пиво.       — Тогда нам стоит вернуться?       Сонхва лукавит. Пиво ему уже не интересно, но сегодня он хочет избежать разговора о том, что же между ними происходит. А происходит нечто интересное, потому что после этого поцелуя Сонхва хочет снова и снова. Это явно из-за алкоголя, не иначе.       С того дня проходит буквально несколько дней, когда они видят друг друга.       Вся уверенность, плескающаяся в тот вечер в сауне, испарилась.       Когда Хонджун видит Сонхва в проеме кабинета, в голове сразу же вплывают картинки, как они обжимались потные, подвыпившие, но довольные.       — Привет, — Хонджун переводит взгляд на монитор, нажимает на иконку почты. Делает вид, что активно чем-то занят.       — Доброе утро, — Сонхва подходит к капитанскому столу и тоже смотрит в монитор.       — А если я что-то личное просматривал? — Хонджун переводит осуждающий взгляд на Сонхва, который беспардонно глядит на сообщения.       — Порнушку ты бы вряд ли смотрел на рабочем компе, а другое и скрывать не надо.       — Ну, ты, — сам себя обрывает Хонджун, когда видит новое сообщение от директора.       «Вас пригласили выступить на открытии сезонного турнира всей командой. От расписания на неделю вы будете освобождены. Подготовьте раунд 2:2 на двадцать минут».       — И что это значит? — Сонхва оборачивается к Хонджуну.       — Что нам придется выступить.       Сонхва отходит от стола и закусывает губу, чтобы хоть как-то утихомирить разошедшееся сердце. Он не думал, что совсем скоро придется вновь показаться на публике. А если его вспомнят и начнут отменять уже всю команду? Компанию? Тогда будет крах всему, и после этого он уж точно не оправится.       Смену настроения Сонхва Хонджун замечает почти сразу.       — Ты беспокоишься, что вспомнят тебя и твою прошлую карьеру?       — Да, — выдыхает Сонхва, чтобы хоть как-то избавиться от неприятной тревоги внутри.       — Ой, да ничего страшного не произойдет, — отмахивается Хонджун и разворачивается на стуле лицом к Сонхва, тревога на лице которого читается невооруженным глазом. Хонджун хочет как-то постараться успокоить его, сказать, что всё будет отлично, но в своих словах он не то чтобы уверен. Произойти, на самом деле, может что угодно.       — А без меня никак нельзя? Я могу отсидеться здесь…              — Сонхва, нет. Скрываться можно всегда. И из-за тех мудаков, которые в свое время тебе поднасрали, нельзя всё время быть козлом отпущения.       Хонджун встает со стула и подходит Сонхва, который смотрит на него из-под опущенных ресниц побитым взглядом. Он осторожно обхватывает руками чужую талию. Хонджун не умеет поддерживать, но сейчас ему этого хочется больше всего.       Сонхва ни минуты не думая, тоже обнимает Хонджуна и утыкается лбом в подставленное плечо.       — Все совершают ошибки, да, есть непоправимые, но твоя к ним не относится. Ты никого не убивал, не насиловал, а просто лоханулся, — Сонхва на эти слова хочет возмутиться, но по итогу только смеется в чужое плечо, молча соглашаясь. Да, лоханулся он знатно.       — И что делать? — бубнит он в ткань, что Хонджун с трудом понимает вопрос.       — Просто забить хер и выйти, деньги за это хорошие дадут, кстати.       Может, предложение Хонджуна и звучит опрометчиво, но Сонхва устал сидеть в четырех стенах и бороться с самим собой. Неважно, что будет. Теперь он не один, его, как минимум, окружают три человека, которые поддержат в любой момент.       — А что насчет того поцелуя в сауне? — Сонхва отрывается от плеча, но не разрывает объятий.       — Я бы хотел продолжения, — ухмыляется Хонджун и игриво тянется губами к Сонхва. — Ты мне нравишься, поэтому жду не дождусь повторения.       — Не так я это представлял, — кривится Сонхва и подставляет ладонь к приставучему Хонджуну. — Сейчас парни придут, а ты тут…       — Ой, да неужели! — в комнату, как и всегда, врывается первым Уён. Как всегда — нежданно-негаданно, а позади — Ёсан. — Я думал, что этого уже не случится!       Сонхва отходит чуть ли не на два метра от Хонджуна, активно делая непричастный вид.       — И вам доброе утро.       После этого неловкого случая все активно начинают обсуждать план и стратегию, с которой будут выступать через пару дней. Для Сонхва всё это в новинку, потому что клацать по клавиатуре со старательным выражением лица ему еще не доводилось. Но всё бывает в первый раз.       Клоуном в своей сложной жизни он уже был, поэтому и второй раз сможет «натянуть» красный нос. Тем более, за деньги. Почему бы и нет.       Четыре дня проходят незаметно, и вот они уже в стенах арены. Сонхва до этого не бывал вживую на турнирах по киберспорту. Только смотреть эфиры, но никогда не присутствовал на них и тем более не принимал участие.       — Сонхва, расслабься, мы не на прием к президенту пришли, — Ёсан кладет ладонь на плечо и несильно сжимает. Сонхва после этого становится проще.       — Да, не парься. Мы все равно по сценарию будем, — дополняет Уён. — Только в начале зрителям помашем, поздороваемся и всё.       «В этом и главная причина моих переживаний», — хочет сказать Сонхва, но парни и так на взводе: мероприятие серьезное, так и он еще масла в огонь подольет.       — Мы справимся, — Хонджун смотрит на Сонхва, словно передавая взглядом всю имеющуюся поддержку. Сонхва только улыбается одними губами и слабо кивает, мол, спасибо, теперь всё отлично.              Спустя пару часов большое помещение, отдаленно напоминающее амфитеатр, заполняется ликующими фанатами. У кого-то плакаты с любимой командой, а кто-то приходит в мерче. Сонхва, честно, несильно интересовался до сегодняшнего дня между какими командами проводится турнир, но, смотря на аудиторию, собравшуюся здесь, предполагает, что это какие-то крутые шишки.       Когда все зрители рассаживаются по местам, а входные двери манежа закрывают изнутри, парни встают в линию, пока свет приглушен.       За пару часов им сказали, что да как делать перед игрой.       Сердце Сонхва бьется так, что он боится того, что то в любой момент может выскочить — настолько громко оно стучит по рёбрам.       Затем парни берутся за руки, яркие вспышки света загораются, они поднимают руки, и зал взрывается шумными возгласами и аплодисментами, словно они уже выиграли турнир.       Сонхва не замечает, как все сковавшие его ранее тревоги отступают в дальний угол, а улыбка сама по себе растягивается чуть ли не до ушей.       Их появлению рады, не это ли прелести жизни?       Сама игра, которую они репетировали по нескольку раз на день, проходит, словно в тумане. И, о чудо, никто не допускает косяков, даже Сонхва. Видимо, полугодовая работа в компании с опытными ребятами дает о себе знать. Или же так влияет на него Хонджун, сидящий за столом рядом? Кто знает.       — Это было лучше обычной игры! — стоит им покинуть поле зрения аудитории под громкие овации, как Уён начинает активно говорить. — Никаких нервов, приколов — только веселье от перфоманса!       Ёсан смотрит на него с таким же нескрываемым удовлетворением: и вызвана ли эта эмоция игрой?       — Мы отойдем минут на десять, — Хонджун хватает Сонхва, ничего не ожидающего, под локоть и завораживающе тянет губы в улыбке.       — Только не говорите, что вы собираетесь заниматься этим здесь, — Ёсан хмурит брови, и в его глазах видно всё разочарование этим бренным миром. — Сонхва, от тебя я такого не ожидал. С этим-то всё давно понятно.       Сонхва и сам не сразу понимает, куда там манил его Хонджун минутой ранее, но после слов Ёсана всё встает на свои места. Хонджун предлагает заняться сексом в компании, где сейчас проходит игровой турнир. Здесь сотни людей.       Правда, адреналин, ударивший ненавязчиво в голову, так и не отошел, так что эта мысль не кажется такой уж абсурдной.       — Прости, Ёсан, — Сонхва пожимает плечами и притягивает Хонджуна поближе, что они сталкиваются плечами и, словно подростки, начинают громко смеяться.       — Упаси боже быть здесь, пока вы будете где-то трахаться, — Ёсан закатывает глаза и тоже начинает смеяться. Какие же они все вчетвером дураки. Та ещё компашка из них собралась. — Уён-а, пошли отсюда, пока не стали свидетелями ужасного преступления.       Ёсан утягивает Уёна прочь, а Сонхва с Хонджуном так и стоят на месте, смотря друг другу в глаза и думая, конечно же, только об одном: где найти укромное местечко.       — Ты же в курсе, что никто из нас не готов?       Сонхва стоит, прижатый к двери кабинки. Вокруг места совсем нет, так и ещё и кислород испарился из легких из-за спертого воздуха. Взгляд Хонджуна останавливается на тяжело вздымающейся груди, а потом он переводит его выше. Сонхва в его руках, словно загнанный зверь: трепыхается, но не пытается вырваться.              — А руки для чего? — задаёт Хонджун логичный вопрос, и поднимает бровь. — Тебя научить ими пользоваться?       Сонхва фыркает и смотрит наигранно-раздражённо.       — Где ты откопал эти ужасные пикап-фразы?       Хонджун на секунду задумывается и ослабляет хватку на запястьях Сонхва. Тот умело пользуется этим промедлением и меняет их местами. Теперь его взяла.       — Так что? Ответишь?       — Ах, Сонхва, сам придумал на ходу, — Хонджун явно теряется в этом положении: ему нравится управлять, а не подчиняться. — Непонятно что ли?       Сонхва с удовлетворением изучает растерянный вид Хонджуна — того редко таким увидишь.       — Мы сюда пришли разговаривать или заниматься сексом? — Хонджун едва касается губами уха Сонхва, что у второго мурашки бегут по шее. Кажется, этот жест более интимный, чем их первый поцелуй.       — Одно другому не мешает, — Сонхва притягивает Хонджуна за шею к себе и жадно целует. Взаимность чувств обоим известна, поэтому сегодня они обходятся без нежных прелюдий, особенно в таком месте.       Сонхва берет на себя инициативу и целует так, словно сегодня последний день, словно через минуту на них свалится потолок, а стены сдавят в лепешку, не иначе. Губы Хонджуна пухлые и касаться их своими — то еще блаженство. Сонхва не замечает, как вместе с торопливыми касаниями губ он начинает и кусать.       — Пощади мои губы, — хрипло шепчет Хонджун, стоит Сонхва оторваться от терзаний.       — Прости, что-то нашло на меня, — извиняется Сонхва и сжимает двумя пальцами переносицу, немного хмурясь.       — Эй, Сонхва, — Хонджун обхватывает ладонями его лицо. — Мне всё нравится, только давай поторопимся и снимем штаны, а?       Сонхва утыкается лбом в плечо Хонджуна и слабо смеётся — между ними никогда ничего серьезного не возникнет. Выходит, что это касается даже секса.       — Да, мой капитан, сию минуту, — Сонхва резко обхватывает чужой пах через одежду, но и этого Хонджуну достаточно, чтобы гулко выдохнуть от приятного и долгожданного трения.       Всё происходит резко, и вот, оба стоят со спущенными штанами и касаются друг друга везде, куда только руки смогут дотянуться. Сейчас это похоже на некое сопротивление, которые было при первом знакомстве, когда они еще не могли нормально связать слова в предложения, чтобы решить возникшие недомолвки.       Переняв инициативу, Хонджун начинает действовать первым, осторожно касается чужого члена, ведет пальцами по головке, и нетерпеливым взглядом смотрит в точно такой же: Сонхва внимательно наблюдает за его действиями, жадно вбирает кислород и пытается не поплыть от происходящего.       Это действительно происходит.       Скажи кто-нибудь полгода назад, что он будет обжиматься с чуваком, от которого воротило, Сонхва бы покрутил пальцем у виска. Правда, ирония судьбы — сейчас он влюблен и готов творить любые непотребства где угодно с этим парнем.       Несмотря на их пылкость и торопливость, Хонджун внимательно наблюдает за реакциями Сонхва, чтобы тому процесс доставлял только приятные ощущения. Так и есть — Сонхва пытается сдерживать всхлипы, иногда те срываются, но он успевает прикрыть рот ладонью, чтобы не попасться кому-то ненароком.       — Можно я тоже коснусь тебя? — тихо спрашивает Сонхва.       — Мы буквально стоим голые в кабинке, и ты спрашиваешь нечто подобное? — Хонджун поднимает брови, и хочет было засмеяться, но вспоминает, в каких они условиях. — Я бы позволил себя трахнуть здесь, но, к сожалению, не подумал, что до этого дойдет сегодня.       — О боже, Хонджун, — Сонхва выдыхает воздух из легких, их диалоги отнюдь не романтичные. — Я бы не занялся любовью в общественном туалете.       — Любовью? — Хонджун приближается к его лицу еще ближе, хотя казалось, куда еще, и смотрит внимательно в чужую бездну. У Сонхва невероятные глаза, в них хочется смотреть вечно, да и сам Сонхва невероятный, чего уж таить.       — Той самой, — откуда-то появляется жуткое смущение, потому что до этого никто из них об этом не заговаривал. Про симпатию был разговор, про влечение тоже, но о любви первым заговорил именно Сонхва.       Хонджун снова оказывается в опасной близости от уха Сонхва и шепчет с легкой хрипотцой:       — Я об этом тебе припомню, когда приглашу к себе, — и сжимает головку так, что узел внизу живота скручивается, и Сонхва готов кончить прямо сейчас, без возможности оттянуть удовольствие.       Причина тому подскочившее возбуждение или слова, которыми эффектно пользуется Хонджун, Сонхва не знает.       — Давай ты это сделаешь сегодня?       — У тебя остались силы на продолжение? — хмыкает Хонджун и кладет вторую, незанятую руку, на задницу. Сонхва, не ожидавший такого расклада событий, охает и чуть не заваливается назад.       — Я чуть не грохнулся на пол! — Сонхва возмущается, а потом подбирается ближе и обхватывает два члена ладонью. — Не волнуйся, сил у меня ещё много.       Пару секунд Хонджун привыкает к приятному трению, позже кладя свою ладонь поверх чужой.       Кажется, из-за Хонджуна Сонхва откроет еще несколько кинков.       Заканчивают они стремительно скоро, словно подростки, которые впервые открыли порно-сайт и посмотрели первое попавшееся видео. Растекшись в объятиях, Сонхва жмется еще ближе, пока Хонджун пытается привыкнуть к гиперчувствительности во всем теле.       — Ну, что? Больше не боишься публики и чужих никчемных осуждений? — Хонджун поднимает голову Сонхва за подбородок.       — После сегодняшнего — вряд ли.       Подразумевает Сонхва под «сегодняшним» вступительную игру на турнире или их быстрый секс в туалете — Хонджун никогда не узнает.