Театр масок

Вновь дождь, и Алькор начинает думать, что тот преследует его. Он едва паркуется во дворе, как на телефон поступает звонок, и Алькор очень долго размышляет перед тем, как ответить. Альхен, сидящий рядом, только понимающе хмыкает, когда видит имя звонящего. Алькор знает, что, не ответь он, будет хуже, и всё же принимает вызов. Из динамика сразу звучит мягкий голос: — Здравствуй. У тебя всё хорошо? — Что-то случилось? — вместо ответа и, не желая размениваться на любезности, спрашивает Алькор. — Хочу, чтобы ты приехал, — в тёплом голосе отчётливо слышна улыбка. — Я должна быть хорошей мамой и заботиться о любимом ребёнке. Хочу предложить тебе несколько выгодных знакомств. По мере того, как она говорит, всё отчётливее вырисовывается скептическое выражение лица у Алькора. И тем не менее он знает, что это не просьба и не предложение. Она умеет только приказывать, а ему остаётся лишь подчиняться. — Сегодня? — на всякий случай уточняет Алькор, надеясь на отрицательный ответ, но всё оказывается ещё хуже: — Сейчас. Я жду. Она завершает звонок, не рассчитывающая на отказ, и Алькору остаётся только раздражённо отбросить телефон. Хочется чисто из какой-то детской вредности никуда не поехать, но у него нет варианта делать то, что хочется. Алькор выбирается из автомобиля, захлопывает дверь и отстранённо следит за тем, как его действия повторяет Альхен. Он с любопытством осматривает большой дом, который видит впервые, угадывая, где что находится и какие окна могут принадлежать комнате Алькора. Во дворе на качелях сидят две фигуры, наблюдающие за прибывшими, с нескрываемом любопытством и вместе с тем с явным неудовольствием рассматривая Альхена. — Это кто из твоих детей? — интересуется Альхен. — Саиф и Шут, — отзывается Алькор и саркастично добавляет: — Будут больше всех рады тебя видеть. Пойдём. Альхен не сразу распознает сарказм в чужих словах, а Алькор уже шагает вперёд, и остаётся только следовать за ним. Они поднимаются по ступенькам, входят внутрь и первой видят Вегу. Она, сидя на диване в гостиной, перебирает лекарства, раскладывая их по коробкам, и, увлечённая музыкой, играющей на телефоне, не сразу обращает внимание на то, как мимо неё ползут две тени. Мужчинам почти удаётся преодолеть расстояние до кухни, когда Вега поднимает голову, замечает их и уменьшает звук на телефоне. Мелодия едва слышна, и, не знай Алькор её наизусть, он вряд ли догадался бы, что именно слушает Вега. Но она с трудом принимает что-то новое. — Привет, — кивает она. — Альшам просила её не беспокоить. Вега прекрасно понимает, что именно нужно Алькору дома. Он останавливается на пороге кухни, не разворачивается, но спрашивает: — Она у себя? — У себя, — подтверждает Вега и возвращает прежнюю громкость, этим обозначая конец разговора. Алькор кивает Альхену на стул на кухне, а сам направляется к лестнице, ведущей на второй этаж, и поднимается по ней. Через несколько секунд негромко хлопает дверь спальни. Альшам ожидаемо реагирует на звук. Она, лёжа в кровати, поднимает голову раздражённая и даже злая, уже готовится рявкнуть, чтобы тот, кто потревожил её, вышел, но видит Алькора и мгновенно сдувается. Девушка вновь откидывается на подушку, ждёт, когда он окажется рядом и опустится на кровать, и после подползает для того, чтобы уместить голову на чужих коленях. Она ощущает, как пальцы гладят длинные волосы, и невольно расслабляется. Голос Алькора звучит по-особенному мягко, ужасно красиво вместе с его обычной едва уловимой хрипотцой: — Что случилось, Шами? — Я уже не могу с ними жить, — вздыхает она расстроенно. — Да, я всегда так говорю, а потом всё равно могу. Но правда. — Хочешь, я тебе сниму квартиру? — серьёзно предлагает Алькор. — Она недовольна будет, конечно, но переживёт. Только не расстраивайся, принцесса. — Не хочу думать о том, что бросаю тебя среди них, — признаётся Альшам и переводит тему: — А ты зачем приехал? Теперь уже неважно, зачем он приехал. Все планы, которые были, испорчены одним единственным звонком. А одно существующее решение возможных проблем — Шами. Только она обладает достаточным опытом и вместе с тем не имеет предвзятого отношения к Альхену. Поэтому Алькор осторожно просит: — Поможешь мне, пожалуйста? — Что угодно, лишь бы не сидеть с ними дома! — с готовностью отзывается Альшам, мгновенно зарядившись энтузиазмом. — Что нужно? Вообще-то, опасно быть не должно. Именно с этой мыслью Алькор отпускает её вместе с Альхеном на передачу оружия, и с этой же мыслью Альшам сидит на холодном бетоне, укрывшись за бронированным автомобилем, пока вокруг свистят пули. Рядом заваливается тело, под которым растекается лужа крови, близко к нему лежит ещё один труп, у которого метко прострелен глаз. Альшам, мысленно поливая проклятиями всех, начиная от самых дальних знакомых и заканчивая матерью, исключая только Алькора, хватается за оружие, висящее на поясе, и пытается определить, откуда ведётся огонь. Именно Альшам сражает первую цель. Стрелок, подкошенный пулей, заваливается, и звук его падения заглушается всем тем, что какофонией наполняет огромный склад. Становится на порядок тише. Второй меткий выстрел принадлежит кому-то из людей Альхена, и тогда только один нападавший продолжает открывать огонь внутри склада, пока его не находят. Альшам не сразу появляется из-за машины, куда её толкнул Альхен в начале, долго прислушивается к тишине, чтобы не получить неприятный сюрприз в виде пули во лбу. Когда становится понятно, что больше выстрелов не последует, она, покосившись на дорожку из выстрелов, появившуюся в начале, осторожно поднимается и первым делом пытается найти Альхена. Будет очень неудобно сообщить Алькору, что она в первый же свой раз допустила смерть управляющего. Подумает ещё, что девушка сама его пристрелила. Он уже в центре склада раздаёт приказы. Альшам появляется сзади, очень нелюбезно прерывает его речь тем, что разворачивает мужчину к себе и мрачнеет, когда видит кровь, засохшую на лбу. В своё оправдание Альхен мгновенно предупреждает: — Не моё. У нас трёх убили, — и не может не признать: — Ты здорово стреляешь. Гораздо лучше, чем я. — Если Алькор узнает о том, что здесь случилось, ты будешь четвёртым трупом, — вздыхает Альшам. — Но так у вас здорово, конечно. Каждый раз такое? Альхен качает головой. Вообще не каждый раз. Открытая попытка убийства, нападание при передаче товара, жертвы среди его людей — всё это большое исключение. Гораздо чаще вооружённые конфликты происходят на каналах сбыта наркотиков — любой способен на то, чтобы создать дешёвую смесь в лаборатории и пихать её по контейнерам в виде качественного товара. С оружием такое происходит гораздо реже. Но сейчас это был кто-то, кто наверняка знал, что именно в этот раз Альхен захочет присутствовать на складе, лично проверяя поставки. Кто-то, у кого достаточно средств, чтобы выяснить его планы. — Есть у меня мысль, — роняет он вслух и тут же об этом жалеет, потому что Альшам, вцепившись в него, просит: — Возьми меня с собой! — и сразу начинает угрожать: — Если не возьмёшь, я расскажу Алькору. Альхен не хочет. Потому что Шами — ребёнок, а он несёт ответственность за ту, кого ему доверили. С одной стороны. С другой, Шами — профессиональный, обученный убийца, которому хватило одного выстрела, чтобы попасть прямо меж глаз. И нельзя забывать, что она спасла Альхена — именно Альшам первой отреагировала на открывшийся огонь и утянула Альхена оттуда, куда осыпался град пуль. Уже потом они немного поменялись положениями «спасатель — спасённый». — Я подумаю, — обещает Альхен и спрашивает больше в шутку: — Позволишь называть тебя «Шами»? — А ещё чего? — удивившись, возмущается она. — Обойдёшься. Это можно только Алькору, потому что я его люблю. — А остальных нет? — с готовностью, но не показывая любопытства, цепляется за тему, которую открывает не он, Альхен. Звучит это совсем равнодушно, будто его совершенно не интересует то, как Альшам относится к остальным членам семьи. Она смотрит на него с открытым подозрением, не боясь обидеть его этим, но не находит ничего, к чему можно было прицепиться. Кажется, будто он действительно спрашивает лишь то, что пришлось к слову, чтобы продолжить пустую беседу, направленную на развлечение. Всего лишь занять себя на несколько минут, пока вокруг убирают последствия перестрелки. — Ну, их тоже, — отзывается она хмуро. — Хотя было бы за что. Этот разговор они закрывают, как и разговор о том, чтобы выяснить, по чьему приказу было организовано покушение. Неделю Альхен делает вид, что ничего не произошло, а вечером очередного дня вместо того, чтобы загрузить себя работой, просит Алькора отправить к нему Альшам. Тот просьбу никак не комментирует, легко соглашается, и Альхен очень жалеет о том, что в голосе, звучащем из динамика телефона, не определить того, что испытывает его собеседник. Кажется, будто по телефону и лично с ним общаются два разных человека, а Альхену очень нужно знать, какой из них настоящий. Потому что хочется, чтобы это был тот, которого Альхен может видеть и касаться. Клуб встречает Альхена и Альшам приглушённой музыкой, выполненной в лучшем стиле прошлых десятилетий, и услужливым персоналом, который с удовольствием проводит внутрь пару. Альшам вообще не похожа на взъерёшенного воробушка, каким была в их первую встречу — она в длинном вечернем платье много улыбается, очаровывая своей улыбкой, прижимается к Альхену, то ли не желая подозрений, то ли опасаясь заблудиться в незнакомом месте, и любопытным взглядом осматривает всё вокруг. Она впервые оказывается в подобном месте, но не чувствует себя хоть сколько-то неуютно. Здесь всё слишком... правильно. Люди искренне наслаждаются обществом друг друга и выигрышами в казино, будто бы тех, кто проигрывает, сразу стирают, как неудачный мазок, лишь бы они не испортили атмосферы. — Любимый, — с издевательской улыбкой тянет она, — а мне можно будет попробовать? Она смотрит невинно, глупо хлопает глазками, но Альхен видит, как на дне зрачков искрами рассыпается пожар, и не хочет отказывать ей. Дело даже не в том, что это разрушит их игру. Просто Альшам успевает очаровать и его. — Всё, что захочешь, — обещает Альхен. — Хочешь прямо сейчас? Я пока найду тех, кто нам нужен. — Я хочу с тобой, — ластится к нему девушка. — Когда закончишь решать свои важные дела, вместе сходим, хорошо? Альхен кивает ей, уверенно двигается на второй этаж, и девушка следует за ним. На ступеньках приходится придерживать длинную струящуюся ткань, а у Альшам в голове только мысли о том, как будет неудобно драться в таком виде. Тем не менее, её мнения никто не спрашивает — она должна соответствовать месту, в которое идёт. Охранники на втором этаже расступаются в стороны, едва только узнают Альхена, даже не спрашивают у хозяйки, можно ли пропустить гостя. Альшам оценивающе осматривает их, подмигивает одному и улыбается тому, как от незамысловатого действия мужчина краснеет. Её вся эта ситуация ужасно веселит. У Альшам есть чёткий список того, что нельзя делать, но убийство людей туда не входит — издержки профессии. Альхен входит первым, не будучи уверенным, что место обрадует его видом, но здесь всё даже вполне прилично — так, как и должно быть в казино, куда стекаются самые богатые и вместе с тем самые жадные, зависимые от развлечений люди города. Мимо шагает девушка в откровенном наряде, придерживая поднос, бросает короткий взгляд на Альхена, за мгновение оценивая то, сколько денег можно выиграть на госте, уже внимательнее осматривает Альшам и, улыбнувшись, останавливается около неё. Альхен не слышит, о чём они говорят, но Альшам оборачивается к нему с торжествующей улыбкой, на мгновение позволив себе расслабиться, заявляет: — Пока ты днями сидишь в офисе, у меня фанатки даже в казино. — Конкретно вот с этой фанаткой — сочувствую, — тяжело вздыхает Альхен. — Идём, она нам пока не нужна. Сдержанный смех звучит отовсюду. Альшам едва удерживается от того, чтобы, демонстрируя интерес, ворочать головой во все стороны. Альхен приближается к игральному столу, отодвигает стул, позволяя девушке сесть, и только после садится сам. С того самого момента, как он обращает внимание на этот стол, сидящие за ним не роняют ни звука. Трое мужчин внимательно наблюдают за тем, как Альхен закуривает, хотя здесь это не приветствуется — для курения есть отдельная лоджия. — Мне кажется, Вы ошиблись, — подаёт голос один из мужчин, сидящий посредине. — А мне кажется, что нет, — насмешливо отзывается Альхен. — Я не знаю больше людей, которые в этой стране в тех же масштабах торгуют оружием. Только мы. И я подумал и решил, что в качестве компенсации за то, что произошло на моём складе неделю назад, я хочу себе один самый маленький твой канал. — Я не имею никакого отношения к тому, что произошло у Вас на складе неделю назад, господин Альхен, — улыбается его собеседник. — Ответ неверный, — вздыхает Альхен расстроенно. Он не любит, когда его не понимают. А ещё ему нужно показать, что будет, если ему отказать — потому что дважды сюда не приезжать не намерен. Альхен не только ленив, он ещё и хочет всё и сразу. Это самая настоящая жадность. Эти качества и приближают его к Велиал. Они, если подумать, не такие разные. Всё вокруг пустеет как раз к тому, как звучит первый и единственный выстрел. За столом сидит в прошлом один из самых известных торговцев оружием, а теперь свежий, ещё тёплый труп. Мужчина слева от него дёргается, но не успевает встать, как ощущает приставленное к горлу лезвие. Альшам, склонившись за его плечом, мягко советует: — Без лишних движений, ладно? Оставшегося в живых — по крайней мере, пока — второго мужчину прикосновением к плечу заставляет вернуться на место та самая девушка, которая встретилась им на входе. У него на лбу мгновенно выступает испарина, когда он ощущает, как холодная ладонь поглаживает его сквозь тонкую ткань дорогой одежды. Это ощущается ещё хуже, чем оказаться в плену у розоволосой красавицы, готовой хладнокровно убить его друга, или под прицелом Альхена. Вокруг ни одной живой души — стараниями той же официантки, разумеется. — Здравствуй, Мирцам, — улыбается ей Альхен. — Прости, некрасиво вышло. — Стену можно закрасить, а с моей репутацией такое не прокатило бы, — вздыхает Мирцам. — Здорово, что мы столкнулись на входе, и я успела всех отсюда убрать, правда? — Здорово, — соглашается Альхен. — Так вот, к делу. Я подумал и решил, что хочу твоё казино. — А я подумала и решила, что хочу жить, — в тон ему отвечает Мирцам. — Думаю, мы как-нибудь договоримся? Свободен. Последнее она произносит уже совершенно иначе, и мужчина, которого она удерживала, побледнев настолько, что напоминает призрака, выскальзывает и пятится в сторону выхода. Альшам вопросительно смотрит на Альхена и, только дождавшись от него кивка, освобождает пленника. Девушки синхронно опускаются на опустевшие места по обе стороны от трупа, нисколько этим не смущённые. Мирцам, очевидно заинтересованая Альшам гораздо больше, чем Альхеном, всё же находит в себе силы на то, чтобы в первую очередь обсудить грядущие дела. Она, ворочая в пальцах игральную карту, с любопытством интересуется: — Скажи, Альхен, ты правда думаешь, что это он пытался тебя убить? — Нисколько не сомневаюсь, что это не он, — усмехается мужчина. — Слишком всё было бездарно организовано. Это был кто-то, у кого гораздо меньше возможностей. Но я потерял доверие клиентов, и для того, чтобы его вернуть, мне нужен этот канал. И, раз он умер, я не откажусь от других. — Тоже так думаю, — кивает Мирцам, задумавшись, а Альшам, зачарованная тем, как в ловких пальцах крутится карта, замечает, что её масть — трефы. — Оставишь меня здесь? Я могу быть полезной. А ты будешь получать свою часть. — Почему Вы разносили вино, если Вам принадлежит это место? — не выдерживает Альшам, сгорая от любопытства. Мирцам мягко смеётся вопросу и тому, с какой непосредственностью он задан. Альшам — сплошное очарование, и дело не в дорогом платье или замысловатой причёске, а в том, как блестят её глаза. А ещё волосы. Потрясающий розовый цвет. Мирцам такой любит. Он кажется ей невинным, грациозным, почти волшебным. Альшам — фея. Так Мирцам решает для себя. Или принцесса. Или принцесса-фея. — Потому что так проще наблюдать за всякими глупышами, — объясняет она. — Так что скажешь, Альхен? Мне, конечно, принадлежат не все наши развлечения, но большая часть. И я справляюсь с этим. — А ты хочешь всё? — прямо спрашивает Альхен. — Если бы ты могла, ты забрала бы себе остальное? Мирцам понимает, что это не шутка. Альхен спрашивает её абсолютно серьёзно, наверняка преследуя свои цели и затевая новую игру взамен старой, а девушка может сама выбрать свою сторону. И пускай она не знает, кто будет победителем, она точно знает, против кого ей играть не стоит. Альхен входит в это число. Они совсем не пересекаются друг с другом, и им нет смысла враждовать. Отказаться — выступить против. Но дело не только в этом. Мирцам тоже ненасытна. — Ты хочешь предложить мне что-то конкретное? — уточняет Мирцам. — Хочу, — охотно соглашается Альхен. — Когда каналы Альфард перейдут ко мне, будешь работать со мной? — А они перейдут? — Это только вопрос времени, — уверен в своей победе мужчина. Мирцам поднимается, обходит стол и останавливается за спиной Альхена. В руках она тасует колоду карт, перемешивая их и даже не следя за собственными движениями — за столько лет пальцы выучили их наизусть. Её взгляд блуждает по стене, отмечая каждую каплю крови. Первая карта на столе — трефы, и Мирцам отодвигает её в сторону. Следующая — пики. Сразу за ней ложатся черви, перекрывая ту, которая была прежде. Мирцам отбрасывает колоду на стол, наблюдая за тем, как рассыпаются карты, и, ухмыльнувшись, произносит: — Я никогда не делаю ставок на тех, кто проигрывает, — предупреждает она. — Поэтому не подведи меня. Мирцам, не прощаясь, идёт к выходу. Альшам провожает её глазами, откровенно засматриваясь на высокую худую фигуру, пока Альхен, вполне удовлетворённый ответом, задумавшись, взглядом прожигает ещё одну дыру в трупе напротив, прямо рядом с той, которую прострелил сам. Единственный звук в тишине — стук каблуков. Когда Мирцам уже касается ручки двери, она не сдерживает улыбки, услышав именно то, что ожидает услышать: — Моя спутница будет работать с тобой, — вспоминает Альхен. — Так что теперь ты подчиняешься не только мне, но и ей. — Как прикажешь, — безропотно соглашается Мирцам. Хлопает дверь. В большом помещении они остаются вдвоём. Альхен снова закуривает, отстранённо замечая за собой, что начал курить гораздо чаще после того, как познакомился с Алькором, переняв очередную его привычку. Альшам впервые в жизни испытывает желание затянуться едким дымом. Она тянется к пачке, лежащей на столе, достаёт сигарету, но вместо того, чтобы поджечь её, просто внимательно осматривает рисунок, выполненный на бумаге, в которую завёрнут табак. Пальцы быстро начинают пахнуть чем-то сладким — это Альшам чувствует, когда убирает волосы с лица. — Когда Мирцам захочет убить меня, — негромко начинает Альхен, и девушка внимательно слушает его, — а это обязательно когда-то случится — ты убьёшь её. Хочется спросить, уверен ли Альхен в том, что говорит, но вопрос будет глупый — если бы он ошибся хоть раз, он не находился бы здесь. Он точно знает, кому доверять можно, а кому нет. И Альшам он доверяет. Это осознание до странного приятно. Хочется оправдать его доверие, чего бы это не стоило. Альшам сама не замечает, что уже во вторую их встречу готова выполнить любой его приказ. — И Велиал будет плевать, если вы перестреляете друг друга? — недоверчиво уточняет Альшам. — Ей выгодно то, что мы уничтожаем друг друга, потому что так мы никогда не посмотрим в её сторону, — поясняет Альхен мрачно. — Она меня по головке погладила за то, что я убил Нихала. Потому что теперь каждый из нас четверых, — он достаёт из разбросанной колоды бубновую карту, — готов уничтожить другого. Будь осторожнее, Альшам, Мирцам — ни разу не дура.