Ненависть до самых костей

— Я слышал, что ты здесь делал, — Нил побледнел. Его кинуло в холодный пот, и он уже раздумывал, как и куда лучше сбежать. Он знал все точки отступления. Ему были известны все двери и выходы — отказаться от привычки, из-за которой он так долго оставался жив, было сложно, или, можно сказать, почти невозможно. Он убегал не только от отца, но и от своих проблем. Однако с появлением Эндрю в его жизни многое изменилось. Да, он всё так же врал, и иногда его посещали мысли просто взять сумку и бежать. Но теперь у него есть место, где он живёт — дом. Теперь у него больше вещей, которые не влезут в одну сумку. Теперь у него есть дорогие ему люди. Теперь у него есть смысл жить не чтобы выжить, а чтобы наслаждаться этими мелочами, которые для него совсем не пустяки. Теперь у него есть Эндрю. Мысли о побеге снова заполнили его голову, противореча тёплому ощущению в животе от счастья — от того, сколько у него всего появилось. Он никогда не надеялся на свободу, но тут резко получил ещё больше и ценнее, чем она. Отступая всё дальше назад, Джостен никак не мог проглотить тяжёлый ком, застрявший в горле. Руки дрожали, а кровь всё ещё неприятно трескалась в носу. — Ты не ешь. — Это был факт, и было глупо ожидать, что Эндрю не заметит. Он всегда слишком внимателен. Наверное, это было необходимостью для жизни в системе. Он замечал малейшие изменения в настроении брата или Ники. Однако он не всегда об этом говорил. Чаще всего просто наблюдал и делал для себя выводы. Нил стыдливо отвёл глаза. В последнее время он слишком часто испытывал это чувство и слишком часто глаза встречались с полом. — И сейчас ты блевал. — На лице у Эндрю проступили жевалки, и он начал то сжимать, то разжимать руку. — Я думал, ты отравился. Но было глупо так предполагать, ведь ты ничего не съел. — На последнем слове голос дрогнул. Нилу же казалось, что он больше никогда не сможет посмотреть в глаза Миньярда. — Объяснись. Пускай он и понимал, что Эндрю движет беспокойство, но Нил не хотел объясняться. Не сейчас. У него не было ни малейшего желания разбираться во всём том дерьме, что с ним происходит в последнее время, тем более делиться этим с Эндрю. Джостен ещё сам не разобрался в себе, чтобы что-то объяснять. Вены на лбу вздулись, а рот изогнулся. Он выкручивал пальцы, чтобы не натворить дел либо же не начать драть ногтями руки. — Нил. — Самообладание испарилось, вместо него Джостен ощутил лишь неконтролируемую злость. Его загнали в угол. Неприятное ощущение, которое он чувствовал в последний раз, когда пришло «0» на телефон. Хотелось начать всё трошить либо же бить самого себя. Желание схватить мыльницу и ломать её об кафель, а потом остатками терзать уже и себя, немного испугало его. Вместо этого он лишь ответил: — Нет. — Эндрю замер, пока внутри Нила всё закипало. Обрывистые мысли крутились вокруг причины его ярости. Он не хотел говорить это слово, но чувство, что он в эту же минуту взорвётся, овладело им. Миньярд сразу же затих, его глаза стали темнее. Эмоции можно было прочесть лишь по слегка дрожащим губам. — Нет, Эндрю, не сейчас. — Нил чувствовал себя просто ужасно. Он хотел заткнуться, но его блядский язык продолжал нести ерунду. Миньярд молчал, а внутри Джостена всё трещало. Сейчас блондин выглядел по-особенному хрупким. Вратарь никогда не был морально слабым для Нила, даже когда прибегал к селфхарму. Пускай он и не понимал самоубийц, ведь сам всё время так отчаянно хватался за жизнь, но это же Эндрю. Он другой. Миньярд был таким же живым человеком, как и все. Пускай он и не привык показывать эмоции, это не означало, что он ничего не чувствует. Нил знал это лучше других, однако всё равно заставлял Эндрю дрожать. Рука потянулась к руке Миньярда, но не чтобы взять. Он бы не сделал это без предупреждения и вопроса именно в такой ситуации. И тогда Нил заметил пластинку таблеток — тонкую прямоугольную упаковку из серебристой фольги и прозрачного пластика. Эндрю переживал за него и решил поддержать, а Нил всё снова портил. Они стояли и смотрели друг другу в глаза. — Я не это имел в виду. — Эндрю опять покачнулся, а всё внутри десятого номера сжалось. Что он несёт? Почему не может просто закрыть рот? — Тебе лучше уйти. — Колени прожигало острой болью. Хотелось скрутиться в клубок и рухнуть на пол. Эндрю, ничего не говоря, развернулся и стал уходить. Смотря вслед отдаляющейся фигуре, желание свернуться и забиться в угол прямо здесь возрастало. Нил возненавидел себя за все те слова, что успел наговорить за несколько минут. — Ты точно этого хочешь? — Эндрю резко остановился и, обернувшись на пятках, вернулся обратно к катастрофе. Он выглядел серьёзным. — Если ты и правда этого желаешь, то я просто молча уйду. Но знай, что мои попытки поговорить об этом, — он обвёл пальцем всего Джостена, — не иссякнут. — Нил качал головой, а глаза жгло. Он не плачет, не должен, но растущий комок в горле опасно вибрировал. — Я не знаю. — Нил всё же сглотнул комок, который мешал говорить и дышать. — Я сам не понимаю, что происходит со мной. А ведь и правда. Цель голодовок и изматывания самого себя была очевидна: похудение и контроль собственного тела. Но он не ожидал, что это повлечёт за собой такие последствия. Все эти резкие перемены настроения, из-за которых он чувствует себя сейчас просто ужасно. Он не хочет злиться, срываться, но сдерживаться будто становится всё сложнее. А также это сранное чувство вины за каждое употребление пищи. Он уже и не помнил, когда в последний раз нормально ел без сожаления об этом. Вечные боли в животе, массовое выпадение волос, которые он находит постоянно в сливе ванной или на белой простыне. Слабость, мешающая тренировкам, и многое другое загоняли Нила в тупик. Он не рассчитывал на все эти навалившиеся проблемы. В его представлении похудение было чем-то лёгким. — Я не хочу, чтобы ты уходил. — Нил заметил, как Эндрю выдохнул. — Я не хотел говорить «нет». Ты мне нужен. — Нил? — Эндрю спрашивал разрешения. И Нилу было плевать на что именно. Он хотел прикосновений. Казалось, от этого он получит хоть немного ощущения, что он сейчас здесь. Парень просто согласился, кивнув. Он доверял Эндрю. И то необдуманное «нет» сейчас терзало его изнутри. Нил знал, что он имеет право на такой ответ и что у него есть личные границы, однако видеть такое лицо у Миньярда было невыносимо. Их руки слились в единое целое. Шершавые ладони Эндрю тёрлись о его собственные. Хотелось выплеснуть все эмоции разом, ведь в этот момент было так спокойно и тепло. Он не хотел отстраняться от Миньярда ни на секунду. Их тела находились в нескольких сантиметрах друг от друга, но им было достаточно и такого контакта. Это чувство умиротворения было неуловимым, но совершенно ощутимым, наполняющим каждый момент их совместного времени. — Покурим? — пробормотал с полузакрытыми глазами Джостен. — Пошли. — Им пришлось рассоединиться, и Нил ощутил привычный холод. Шли на крышу они молча. Тишина с каждой ступенькой становилась всё более угнетающей. В их разговорах крайне редко было некомфортное молчание, но в этот момент как раз был тот случай. Нил понимал, что сейчас ему придётся рассказать всё Миньярду. Не сказать, что он сильно этого хотел. Эндрю был и без него загружен, а вываливать свои проблемы не очень хотелось. Конечно, он желал успокоить Эндрю и избавить его от лишних переживаний, но объяснить всё, что с ним происходит, он не мог. Пальцы нервно теребили край одежды, и даже невооружённым взглядом было видно всё нервозное состояние Нила. Это молчание было словно стена, разделяющая их. Казалось, если он сейчас что-то скажет, то лишь усугубит их и так неловкое положение. Поэтому он решил помолчать. Немного прохладный ветер опалил разгорячённые лица, как только они открыли дверь. Переглянувшись, парни так и не смогли вымолвить ни слова. Эндрю подал сигарету прямо в руки парня, а сам подошёл ближе к краю. — Ты хочешь умереть? — Глаза Нила от удивления полезли на лоб. То есть Эндрю переживал, что он морит себя голодом, чтобы покончить с собой? — Что? Нет, конечно. Нет. — Кажется, Миньярд выдохнул и немного успокоился. Его лицо больше не казалось таким напряжённым. Нил преодолел слишком сложный путь, чтобы так просто покончить со всем. — Тогда почему ты делаешь это? У Нила произошла небольшая заминка. Он не знал, как лучше рассказать о своих чувствах и намерениях. — Я просто набрал и хотел немного похудеть. Всё в порядке. — Джостен почувствовал, как неловкость опять вспыхнула между ними. Ему было стыдно смотреть Эндрю в глаза, поэтому взгляд был устремлён на тлеющую сигарету. — Эндрю. — Какого хера? — От громкого голоса, который разрезал тишину, Нил вздрогнул. — Кто наплёл тебе эту чушь? — Я ведь не слепой и сам вижу, что я поправился. — Слепой. — Массивный кожаный ботинок ударился о стену. — Ты ведь только недавно набрал. — Да, это было так. Когда Нил только пришёл в команду, Эбби сказала, что ему нужно набрать вес. Как бы сильно он этого не хотел, но пришлось — иначе бы он не играл в экси. Он был на грани недовеса, и было больно прощаться с прошлыми формами. Поправившись, он чувствовал себя слишком некомфортно и неповоротливо. Но эти переживания отходили на второй план перед проблемами посерьёзней. Нил вжался ещё больше в толстовку. Конечно, когда он поднабрал, то стал чувствовать себя немного лучше — головокружение прошло, и вечная усталость сошла на нет. Эндрю не понимал, зачем тот снова издевается над своим телом? Зачем постоянно мучает себя? Он же не мазохист. Нил прерывисто дышал, пока Миньярд пытался разобраться со своими мыслями.— Сколько ты весишь? — Этот вопрос вышиб из парня воздух. Эндрю не нужно было знать это. — Это неважно. — Глаз от нервов начал подрагивать, будто под кожей «трепещет» мышца, как маленькая вибрация. Руки искали, за что схватиться, как только Джостен вспоминал число на весах. — Ты же знаешь, что я не люблю повторяться. — Под пронзающий взгляд тёмных глаз Нил не знал, куда себя деть. — Я не помню. — Кажется, эти слова не убедили Эндрю. Тот развернулся, бросив: «Иди за мной», — и побрёл прочь. Он привёл Нила в спальню. — Где? — Нил не знал, что делать. Он не хотел показывать свой вес на всеобщее обозрение, особенно Эндрю. Даже сама мысль о том, что тот увидит, заставляла тело дрожать. — Нил, достань весы. — На подгибающихся ногах он подошёл к кровати и, присев, достал взвешивающий инструмент. Поставив их перед Миньярдом, Нил перестал дышать. — Встань на них. — Эндрю было самому больно произносить эти слова. Он не хотел заставлять, не хотел, чтобы Нил чувствовал себя неудобно, но его переживания и страх были сильнее. Хотелось выблевать этот день с этим моментом. Затаив дыхание и закрыв глаза, Джостен по очереди ставил ноги на весы. Всё внутри скрутило, а сам он чуть не упал. Глаза открывать не хотелось совсем. Последний раз он взвешивался три дня назад, и тогда вес был сто сорок два фунта. В надежде на хороший результат он проявлял силу воли и не подходил к весам. Но сейчас, находясь в незнании, было страшно. Если он ничего не ел, значит, не мог поправиться? Ведь верно? Наконец, взяв себя в руки, он посмотрел на циферблат весов. Сто сорок один фунт. Надежды на то, что он сбросил больше, быстро угасли. Он скинул всего ничего. Ну, он и не надеялся на лучшее. — Нил? — Джостен замер в ожидании того, что успел себе накрутить за этот слишком короткий промежуток времени. Он знал, что память Эндрю его никогда не подводит, поэтому тот точно запомнил, что на последнем обследовании у Эбби он весил 156 фунтов. Нил не знал, что чувствовать — то ли бояться реакции парня на то, что он похудел, то ли того, что он отвернётся, узнав о большом весе. Тяжело вздохнув, глаза Нила обожгло влагой, но ни единая слеза не проронилась. Он не знал, что сказать и стоит ли. Для него сейчас самым правильным решением было молча стоять и не рыпаться. Ещё больше разочаровать разозлить Эндрю не хотелось.— С чего ты взял, что тебе это нужно? — Миньярд говорил про похудение. Джостен лишь покачал головой, опустив её вниз. — Ты и вправду хочешь вернуться к тому состоянию? — Да, он хотел, и даже слишком. Но кажется, такой ответ не удовлетворил бы Эндрю, поэтому Нил неуверенно покачал головой в знак отказа. — Тебе не нужно этого делать. Джостен присел возле Миньярда. Как бы ему ни хотелось показывать слабость и давать волю слёзам, но, кажется, он уже не выдерживал. — Эндрю? — Тот не ответил, а лишь положил ладонь на заднюю часть его шеи, приземляя. — Я знаю твоё отношение к Би, но, может, сходишь? — Нил где-то внутри понимал, что то, что он делает, — это не хорошо, как и Миньярд, но желание было сильнее глупых мыслей. Не Эндрю было судить, что нормально, а что нет, но тот слишком боялся потерять Нила ещё раз. — Я уже сказал. Я понял, что мне это не нужно. Что-то, наверное, на меня нашло, поэтому и занимался этим. — Нил неловко попытался выдавить из губ что-то вроде усмешки, но получилось скорее гримаса. — Больше такого не будет. — Карие глаза смотрели с опаской и недоверием, они пытались разглядеть ложь в словах. — Ну всё, правда, хватит. — Прильнув к чужой шее, он подул на неё, и кожа Эндрю покрылась мурашками. — Ты голоден? — Опять Миньярд смотрел на него этим недоверчивым взглядом. Нужно было согласиться. Другого варианта просто не было. — Да, но потом. Давай ещё немного так посидим. — Всё равно пищу можно было выблевать. Нил не хотел заставлять Эндрю волноваться. Говорят, что влюблённые люди, которые ненавидят друг друга, слепы. Может, поэтому Миньярд не видит его избыточный вес? Но эти мысли он отложит на потом. Сейчас всё, что он ощущал, — это руку Эндрю, массирующую его волосы, и пульсирующую вену под губами.