Flaws

      К тому времени, как мы стали подходить к пристани, ветер разбушевался. Его пронзительный свист гудел даже в каюте. Лампы опасно качались над столом. Крики ребят уносило в море. Хлестал дождь. Я переоделась в теплый свитер, выглядывая из двери каюты на океан, ставший серого цвета.       В дверях показался вымокший до нитки Лассен:       — Мы на месте, — улыбнулся он, снимая мокрые очки. С его слегка вьющихся волос капала вода, падая на широкую грудь.       — Отлично, — я кивнула, протягивая ему полотенце. — Я выйду, тебе стоит переодеться.       — Там ливень стеной, ничего не видно даже. Так что не волнуйся, я не из стеснительных, — Андерс прошел к шкафу, снимая на ходу кофту, — тем более, мне и стесняться нечего.       Я поспешно отвернулась:       — Меня поражает твое самомнение.       — Опять ты слышишь то, чего я не говорил, — его голос звучал приглушенно — видимо, Лассен почти залез в шкаф в поисках одежды. — Я лишь сказал, что мне нечего стесняться, а не что я воплощение Аполлона.       В дверях показался Фредди, с него так же стекала вода:       — Не помешаю?       — Послушайте, давайте я просто выйду, чтобы не наблюдать как минимум двух полуголых малознакомых мужчин в одном месте.       — Как это малознакомых, женушка? — хмыкнул Лассен, упершись одной рукой о стену, в другой он держал мокрую кофту.       — Хватит уже, Лассен. Эта уловка очень помогла всем нам, между прочим, — добродушно подметил Фредди, скидывая ботинки. — У тебя есть дождевик?       — Нет, только пальто, — ответила я.       — Может, найдем что, а то там и правда очень мокро.       — Сдается мне, что это бесполезно. Зонт не поможет, это уж точно.       Там, где был Фредди, наверняка образовалась лужа. Я стояла, поджав губы и наблюдая, как небо становится еще темнее, а позади кто-то яростно рылся в коробках.       — Пойдем, спустимся с корабля, — Лассен встал рядом, на нем был вязаный бежевый свитер под горло, широкая куртка и морская шапка, в руках он держал большую сумку, — чтобы ты не смущала полуголых мужчин. — Андерс протянул мне дождевик.       — Вас смутишь, как же, — слегка улыбнулась я, влезая в рукава дождевика.       — Ты тоже не похожа на того, кто легко смущается.       — Можно запишу как комплимент?       — Это он и был, — Андерс подмигнул, предлагая руку.       — Господи, как ты влезаешь в такие дождевики, — я накинула его, застегивая спереди.       — Я не влезаю, — грустно отозвался мужчина, покрутив губами, — без шуток. Приходится терпеть, — он накинул свой дождевик на плечи, а затем повернулся ко мне, предлагая руку, — держись крепче, ветер сбивает с ног и очень скользко.       И он был прав. Действительно, вода набегала внутрь корабля, пока ветер бил по щекам ледяными порывами, я инстинктивно наклонила лицо в сторону Лассена, прячась от порывов ветра. Генри и Гас заканчивали швартовать корабль, ныряя в каюту. Моя одежда тут же вымокла, а ледяной дождь тут же заставил улыбаться. В момент, когда мы сделали пару шагов по намокшей палубе, набежала волна, заставившая меня поднять вещи выше, отпуская Лассена, которого волна сбила с ног. Он упал прямо на спину, не издав и звука.       — О, Боже мой! Андерс! — крикнула я, через секунду расхохотавшись. Можете себе представить огромного, сильного мужчину, распластавшегося на палубе? Я смеялась, мокрая до нитки, запрокинув голову: — Тебе помочь?       — Не надо, все в порядке, — он сел, глядя на меня, и его выражение лица с недоумения и недовольства сменилось на улыбку. Андерс рассмеялся глухим басом: — Поверь, раньше со мной этого не случалось.       Дождь лил, колотил нас, глупо смеявшихся, глядящих друг другу в глаза, и, казалось, именно в этот момент мир замер. Остались лишь мы и непогода, уронившая Лассена.       — Эй! Вы чего? — из каюты вышел Фред, он осмотрел нас скептически, — мне срочно нужно объяснение.       — Нам пора, иначе ничего сухого не останется вообще, — следом вышел Гас, поправляя сумку.       Андерс ловко поднялся на ноги, мы обменялись взглядами, как будто хранили один большой секрет на двоих. Он взял мою сумку:       — Веди, капитан, — кивнул Лассен Гасу.       Генри вышел из каюты, поскользнувшись, но вовремя ухватившись за поручни:       — Жаль, что мы не остались на корабле, упускаем все веселье, — прокричал он сквозь порывы ветра.       Пристань не спасали волнорезы, вода то и дело набегала, стуча в двери домам. На узких улицах не было ни души, о присутствии людей напоминал лишь редкий свет, горящий в окнах.       — Да, не хотел бы я тут жить, — отозвался Фред, осматривая каменные дома, разбросанные по гавани.       Мы поднимались к маленькому гостевому дому, расположившемуся на холме. Вдалеке мигал маяк, полоса света то и дело проходилась по кромке воды.       — А на нем жил бы?       — Не люблю высоту, — поморщился мужчина. — Еще воняет рыбой постоянно.       — Что ж, знаменитый подрывник Фредди, будем знать, как от тебя избавиться, — хохотнул Генри. — Или просто где от тебя спрятаться.       — Как будто у меня одного есть нелюбимые места. Вот скажи, Гас, где бы ты точно не смог жить?       — Наверное, мне проще сказать, где бы я жил, — задумчиво ответил капитан. — Знаете, на пенсии я бы хотел сидеть в своем доме в окружении цветущих роз.       Все засмеялись.       — А ты, оказывается, романтик, — в своей манере, чуть присвистнув, сказал Генри.       — Вы здесь все романтики, — отозвалась я.       — И даже Лассен, который одним ножом готов ради удовольствия вырезать половину населения маленькой страны?       Я вздохнула.       — Тем более он.       Андерс шел последним, вряд ли слушая нашу болтовню.       Впереди показался чуть покосившийся домишко с белыми ставнями, на которых осыпалась краска.       — «У моряка Сэмми», — прочитал вывеску Генри. — Что ж, надеюсь, морячок действительно гостеприимный тип.       Я замешкалась, осматривая открывшийся вид с высоты, пропуская ребят вперед. Лассен остановился у двери:       — Догоняй!       Мокрые, с испачканными в грязи ботинками, все завалились в отель, пока я не торопясь догоняла Андерса.       И действительно, здесь пахло рыбой и виски. Каменные стены украшали картины с морской тематикой, а за стойкой сидела пожилая женщина, читавшая газету. Она медленно отложила ее в сторону, осматривая нас сквозь огромные линзы очков.       — Добрый день, господа.       — Здравствуйте, мы бы хотели снять пару комнат на ночь, — Гас оперся о стойку. — Найдутся места?       Она так же медленно опустила голову вниз, пошарила в тумбочке и выудила два больших ключа, которыми впору открывать сундуки сокровищ.       — У нас только три комнаты, одна занята.       — Нам главное, чтобы нашлись спальные места. Тем более, с нами молодожены, — вмешался Генри, подражая позой Гасу.       — Что ж, тогда это, — старушка указала на один из ключей, — им подойдет.       Дверь снова открылась, звякнул колокольчик, оповестивший о приходе Лассена:       — Добрый день, — улыбнулся он.       На лицах команды застыли заговорщические выражения.       — А что происходит? — я зашла в дом, тут же ощутив холодок, идущий от каменных стен. Где-то был слышен треск камина. — Все готово?       — Да, идемте, — Генри улыбался, протягивая мне ключ.       — Милочка, а кто из них твой муж? — послышался голос бабули, когда все прошли вперед к лестнице. Я непонимающе повернулась к ней:       — Простите?       — Удивительно — выбрать из таких мужчин одного, — она добродушно пожала плечами, — вот мой муж в молодости вечно курил трубку. Что ж, не стоит и говорить, это его и сгубило.       Что ж, самая обычная старушка, нуждающаяся в общении.       — Мне жаль. Вы держите это место одна?       — О, нет, что ты? — она махнула рукой. — Он жив, этот засранец. Просто старый и бестолковый.       Какая чудесная женщина, подумала я.       — Ладно, ступай. А то ты мокрая вся — если что, чай я сделаю здесь в столовой. Можете погреться, — старушка указала на узкий проход рядом с лестницей и снова вернулась к газете.       Я поднялась, постучав в ближайшую дверь.       — Твоя комната соседняя, — раздался голос Фреда. — Все-таки зря ты это сделал, — он повернулся к Генри.       — У нас все равно нет вариантов, но она простит мне это. Я точно знаю, — Генри раскинулся на кровати. — Предлагаю найти паб.       Я уверенно открыла соседнюю дверь и тут же ее закрыла, увидев полуголого Андерса. Он стоял, сняв кофту. О, Боже, за что мне все это, черт возьми? Опять. Лассен открыл дверь, наконец-то одетый:       — Все в порядке?       — Это моя комната, кажется.       — Я склоняюсь к тому, что она наша, — спокойно ответил мужчина.       — Что ж, ладно. В любом случае, не выселять же тебя на пол.       — Меня? Опять меня? — Андерс пропустил меня в комнату.       Но я уже совершенно не думала о его вопросах, раздвигая две одноместные кровати, сдвинутые в одну.       — Дай я это сделаю.       Одна кровать оказалась у окна, выходившего на море.       — Отлично, спасибо.       — Твои вещи тут, если надумаешь не оставаться в липкой и мокрой одежде, — Андерс подошел к соседнему окну, доставая сигарету.       Выудив из сумки теплые брюки и свитер, я прошла в ванную комнату. Вытерев волосы полотенцем и надев сухую одежду, я осмотрела свое отражение. Девушка в окружении стольких мужчин, вспоминались слова хозяйки. Забавно. Если бы она только знала всю картину, карикатурную безумно.       В комнате пахло сигаретным дымом и свежестью.       — Можно? — я подошла к Андерсу, он подал мне сигарету и поднес горящую зажигалку.       Мы молча курили, наблюдая за штормом.       — И все-таки я романтик?       — Мне кажется, твой суровый вид — это просто оболочка. Как фантик конфеты, но на самом деле это не исключает романтичности натуры.       — Возможно, — он затянулся, размеренно выпуская дым из легких.       — Я не считаю тебя злодеем, — добавила я.       — Удивительно, но именно об этом я и думал.       Наши взгляды снова встретились в облаке дыма под далекое гудение океана. Мы молчали, но в этой тишине что-то было. Невидимое и хрупкое. Я рассматривала каждую морщинку смеха на его лице. А он рассматривал, как переливались мои глаза при свете маяка.       — Что ж, думаю, стоит согреться. Внизу нас ждет чай, — я отвернулась, туша сигарету. Как будто испугавшись.       — Да, — тихо отозвался мужчина.       — Ну как вы, обустроились? — на пороге возник Гас. — Идем в паб?       Мы вышли, одолжив пару зонтов у хозяйки, хоть ветер и грозился унести их с собой. В пабе было шумно. В основном публика состояла из матерых моряков и лишь пары дам, не считая официанток. Для нас нашлось место в самом углу.       Казалось, здесь существует свой отдельный мир, где нет войны и катастроф, только выпивка и громкие разговоры.       — Что будете заказывать? — к нам подошла миловидная девушка, с интересом осматривая компанию. — Я вас раньше не видела.       — Да, мы остановились переждать непогоду.       — Что ж, так все говорят, а потом остаются навсегда, — игриво ответила она, стуча карандашом по блокноту.       — Это вряд ли, — хмуро бросил Фредди.       — Итак, четыре пинты пива, — начал Генри.       — И односолодовый виски, — добавила я.       — Неплохой выбор, — Фредди покачал головой, — и мне вместо пива виски.       Официантка улыбнулась, ее взгляд задержался на каждом:       — Будет сделано. Если что — зовите.       Я вышла из-за стола, подходя к барной стойке:       — Простите, а где у вас уборная?       Бармен был высоким, но щуплым мужчиной, он весело разливал всем пиво:       — Направо и до конца по коридору.       Я проследовала по намеченному пути. В коридоре было тесно, его использовали как курительную комнату, чтобы поговорить в относительной тишине.       — Ох, простите, — в меня влетел мужчина, одетый в хороший костюм и говоривший с сильным шотландским акцентом.       — Все в порядке, не беспокойтесь.       — Простите, — снова произнес он, уступая мне место.       Я вернулась за стол, когда напитки уже были поданы. Мужчины что-то обсуждали; не особо вслушиваясь в их диалог, я закурила, растягивая виски в бокале. Люди шумели, охваченные хмелем, кто-то рассказывал так увлеченно, что вскакивал со своего места.       — Вам передали с того столика, — милая официантка вернулась, поставив передо мной еще два бокала виски и записку. Она указала на столик, за которым сидел тот самый шотландец с компанией своих друзей.       Все обернулись на него.       — Что успело произойти, пока тебя не было пять минут? — Гас переводил взгляд с того парня на меня.       — Ничего, я же не буду оправдываться за напитки.       — Мне не нравится тот парень, — отозвался Генри. — Лучше скажи — для нашего душевного спокойствия.       Андерс поднялся со своего места, не сводя глаз с шотландца, и я успела лишь ухватить его за руку.       — Сейчас же все успокоились! И не злите меня! Никаких чертовых драк, — прошипела я. — Говорю в последний раз, ничего не было, мы столкнулись в коридоре, и он вежливо, как подобает джентльмену, извинился.       — Тоже мне джентльмен. Не похож он на такого, — Генри скорчил недовольную рожицу.       — Ради всего святого, сядь, пожалуйста.       Лассен громко выдохнул, садясь обратно.       — Считай, ему повезло, — он задумчиво покрутил стакан в руках, — что его внутренности не стали наружностями.       Я покачала головой:       — Это самая странная реакция на два бокала виски из всех возможных.       — А что в записке? — Андерс так же задумчиво крутил бокал.       — Вам не кажется, что это мое личное дело?       — Нет, — хором ответили все.       — Пойми, этот парень точно не так прост, чтобы мило дать тебе бокальчик виски. У него же на лице это написано.       — Знатоки, — цокнула языком я. — Я не буду читать записку, и вы не будете.       — Мне нравится его жилетка, — изрек Гас.       — О, Господи, — я уронила голову на руки.       — Ладно, забудем, если это, конечно, не последние бокалы от нашего щедрого друга, — сказал Лассен, наконец прекратив устраивать своему пиву качку.       — Гас, прекрати пялиться, на тебя даже не налезет его жилетка, — ехидно отозвалась я.       — Окей, окей, — он вскинул руки.       Я выдохнула, глотнув виски. Очень хороший, кстати. Алкоголь приятно одурманивал голову. Генри принялся рассказывать какие-то байки, но я снова их не слушала. Публика становилась более пьяной. До закрытия паба оставался час, люди жадно хватали остатки алкоголя.       — Может еще по пиву? — Фредди повертел головой в поисках официантки, но ее нигде не было видно.       — Я закажу, — я поднялась со своего места, пробираясь к барной стойке, вокруг которой столпился народ.       — О, а вот и ты, красавица. Наш друг все уши о тебе прожужжал.       Я еле различила пьяную речь с сильным акцентом от мужчины, который сидел за одним столом с дарителем напитков. Дело дрянь, подумала я.       — Эй, лучше помолчи. Для твоего же блага.       — Строптивая. Мы таких любим, — он вальяжно закинул руку мне на плечи.       Ну все, теперь дело точно плохо.       Я скинула его руку, зажав за спиной:       — Я тебе говорю сейчас по-хорошему, правда. Не начинай.       Он отступил, пятясь назад:       — Ты пожалеешь.       — А то, как же, — я отвернулась, делая заказ, но именно в этот момент пьяный шотландец стал громко звать своих друзей, оповестив весь бар, какая же я плохая женщина легкого поведения и что он бы со мной сделал.       Я устало вздохнула. Лишь бы без драк. Только не в этом баре и не сегодня, но Андерс уже поднялся со своего места, а на лице Гаса застыла сумасшедшая улыбка.       — Высшие силы сами хотят, чтобы у меня была его жилетка.       — О, нет, — я ринулась к ним, пытаясь протиснуться сквозь обезумевшую толпу пьяных мужчин. Андерс разбил бокал о голову шотландца, друзья которого накинулись на остальных. Если замедлить эту картинку, можно сосчитать чьи-то вылетевшие зубы. Казалось, люди совершенно слетели с катушек, принявшись колотить друг друга. Андерс сломал стол, обрушив на него какого-то толстяка.       Бармен зло смотрел на разыгрывавшуюся трагикомедию. Я успела взять Лассена за руку:       — Нам пора.       — Еще нет, дорогая. Где тот, кто дал тебе записку? — его голос был совершенно будничным, словно он поливал цветочки, а не крушил паб.       — Я не знаю, где он, но ты уже достаточно показал, кто тут главный.       — Ты ведь не прочитала его милое и джентльменское послание, а я прочитал.       Я разозлилась не на шутку:       — Как ты мог? Это тебя вообще не касалось, понятно? Что бы там ни было написано. Я взрослая девочка и уже давно решаю свои проблемы сама, а если вся твоя помощь — это разгромить паб и всех здесь переубивать, то ты правда не в себе. Да еще и за моей спиной что-то читать! — я аж запыхалась, выйдя из паба, оставляя опешившего викинга и всю компанию.       На улице было холодно. Все еще шел дождь. На свежести сильный порыв злости отступил, и я побрела в сторону отеля, даже забыв свое пальто в пабе. В мыслях всплывали самые неприятные моменты жизни, вечное недовольство отца и полное одиночество внутри. Алкоголь смешивался с эмоциями, подступая к горлу комом. Я утерла слезу, скатившуюся по щеке, превратившуюся в каплю дождя. Вдали мигал маяк, как светлячок надежды и радости, в поиске которых я была всегда. Искала одобрения, силы, новые ориентиры — и всякий раз их не находила. Даже сейчас я оттолкнула всех, кого могла. Но почему же мне не все равно, что я там накричала? Это был главный вопрос.       Я остановилась у края холма, закурила, наблюдая, как горящий край сигареты источает дым. Сзади послышались шаги, мне на плечи легло пальто, я обернулась, но Андерс уже заходил в дом. Не знаю, сколько я стояла, как и не знаю, что он все это время наблюдал из окна, так же дымя сигаретой.       Перед дверью я замерла, но затем тихо вошла, застав Лассена сидящим на краю подоконника.       — Прости, что прочитал, — начал он.       — Не надо, мне не следовало кричать на тебя, — оборвала его я, — спасибо за пальто и за, — я осеклась, собираясь с духом. — Ты помог мне, уже не первый раз.       — Я знаю, что у меня есть недостатки, но как можно было бездействовать после того, что они сделали?       — У всех есть недостатки, твои мне даже нравятся, — я скинула пальто, слегка дернув уголками губ. — Он мерзкий, пьяный тип, я это тоже знаю.       Я села на кровать, отвернувшись к окну. В комнате было темно, казалось, она лишь мерцает брызгами дождя. Холод тянулся от стен. Андерс сел напротив:       — Тебе не обязательно со всем всегда справляться одной.       — Что ж, это и есть мой недостаток, кажется.       — Ох, слава Богу, мы выяснили, что у тебя они тоже есть, — улыбнулся мужчина, глядя на меня над очками. Я заметила, что у него были разбиты губа и бровь.       — Надо приложить что-то холодное, или хотя бы вытереть кровь.       Я принесла мокрое полотенце, Андерс повернулся ко мне, подставляя лицо. Осторожно, как будто не касаясь, легкими движениями, я прикладывала мокрый и холодный край к его ранам. Снова обволакивающая тишина, в которой что-то творилось.       — Теперь лучше, — шепнула я, убирая полотенце. Взгляд Андерса был теплым, полным невысказанных слов, он взял меня за руку и по руке прошел ток, ударяя меня в голову.       — Спасибо, — так же тихо ответил он.       Всю ночь я не могла уснуть, ворочаясь в разные стороны, каждый раз закрывая глаза, я видела его. Из окна дул ветер, холодя меня до костей.       С соседней кровати раздалось ворчание:       — Когда ты планируешь уснуть? — Андерс поднялся на локтях, ища очки. Его сонный голос был хриплым и тяжелым.       — Я не могу это запланировать, к сожалению.       Он нехотя поднялся, стягивая свое одеяло и подушку, тень от его широкой фигуры упала на кровать.       — Так будет теплее.       Положив рядом свою подушку, мужчина лег — казалось, на секунду я задержала дыхание, чувствуя, как под ним прогнулись пружины, как рядом поднималась от дыхания его грудь. Он повернулся лицом ко мне, так близко.       — Спи, — тихо сказал Андерс, закрывая глаза.       Сон пришел быстро, я чувствовала, как его руки сомкнулись, заключая меня в теплые объятия, от которых становилось очень спокойно и одновременно с этим сердце колотилось в сумасшедшем ритме.