Flaws

      Солнце медленно ползло за край океана, подсвечивая небо розовыми оттенками. Я резала овощи на салат, наблюдая в маленькое окно за тем, как меняются небесные краски. В голове копошились мысли, а неведомый до этого дня голос то и дело спрашивал «как там Андерс?» и что вообще происходит. К сожалению, ответить ему мне было нечего. Странное чувство скреблось где-то в груди, прося обратить на него внимание. Однако оставим это на потом. Пришло время ужина. Я выглянула из двери каюты, позвав всех к столу.       — Какая вкуснятина, — Генри радостно потер ладони, усаживаясь на свое излюбленное место.       Я улыбнулась:       — Рада стараться.       В каюте появился Гас:       — Думаю, надо отпраздновать спасение нашего излюбленного Джеффри и открыть, — он пошарил в ящике, — бутылочку вина.       — Так, в общем-то свои новости я рассказал, а что у вас? — спросил Эпплярд, сев рядом с Гасом.       — Тебе уже рассказали, что Эдит вышла замуж? — щедро накладывая картошку в тарелку, спросил Генри.       Ну вот, приехали. Джеффри поперхнулся, Фредди бросил недовольный взгляд на друга, осуждающе покачав головой:       — Кто объявляет такие новости, пока человек ест?       — Когда?       — То есть это важнее, чем за кого? — я разочарованно покачала головой. — Вот уж не ожидала.       Андерс вошел в каюту.       — Вот за него, — торжественно объявил Гас.       Викинг непонимающе посмотрел на меня, мол что, опять? Я лишь кивнула. Опять. Кажется, это никогда не кончится. Не то, чтобы это обижало или задевало, скорее забавляло и завораживало.       Эпплярд встал, потом снова сел и снова поднялся.       — Поздравлю, конечно, поздравляю, — он протянул руку Андерсу.       — Ты все равно мне не нравишься, — ответил тот, пожимая руку. Джеффри нервно рассмеялся.       — Даже не буду спрашивать, почему.       — Хватит, все, посмеялись и конец.       — Ты о чем?       — Мы не поженились. Просто была ситуация, в которой я назвала Андерса своим мужем, потом всем показалось это забавным — и началось.       — Это странно, — Джеффри сощурился, — это правда? — он повернулся к остальным.       Все отрицательно замотали головами.       — То есть ты врешь мне после всего, что было? И даже не позвала на свадьбу?       Я разъяренно посмотрела на Андерса, ища поддержки, но он лишь стоял, сложив руки на груди и улыбался:       — Теперь и правда становится забавно.       — Да, Джеффри, я тебя не позвала, потому что Андерс тебя не любит.       Гас хохотнул, закуривая:       — Вот так, друг. Мы его еле уговорили поплыть с нами спасать тебя.       — За что ты так со мной?       — Ты серьезно? — я абсолютно не улавливала суть происходящего. — Конечно, нет, ты бы так не сделал. И ты бы не вышла за него, но это между нами.       У меня всего один вопрос, почему люди старательно делают вид, когда говорят какую-то информацию или задают какие-то неудобные вопросы, что мы с ними одни в целом мире.       — Почему она бы не вышла за меня? — фыркнул Лассен.       — Я не уверен в своем предположении, конечно, но ты как будто немного…       — Немного что?       — Не знаю, просто не вышла бы, и все.       Злость закипала во мне.       — Вот кто из нас точно не самый умный, — выдохнул Генри.       — Значит так, — я поднялась со своего места, держа в руках суровое и мощное оружие — полотенце.       — Нет, подожди, скажи, ты бы вышла за меня?       — Это что, предложение?       — Очень неудачный момент, Лассен, — размеренно отозвался Гас. В своей крайне спокойной манере.       — Я не буду отвечать на этот вопрос.       — Значит, не вышла бы, — Джеффри пожал плечами.       — Лучше тебе молчать, — я повернулась к нему, — и достаточно говорить обо мне так, будто меня здесь нет. Никого из вас не касается этот вопрос. Еще одна шутка — и я убью того, кто ее скажет, свалив все на несчастный случай, — с запалом говорила я. — А ты ведешь себя как кто? Мой старший брат или папа? Я о протекции не просила, Джеффри. И еще, для справки, я бы за него вышла, но это здесь ни при чем, это вообще неважно, поэтому хватит!       Повисла тишина.       — Хорошо, — умиротворенно произнес Андерс.       — Хорошо! — рявкнула я, выходя из каюты.       — Я могу ее понять, — произнес Гас, — и каждый из вас точно получил по заслугам.       На него уставилось сразу два недовольных взгляда.       — Почему ему не досталось, он все это закрутил? — Фредди показал на Хейси, который все это время старательно и тихо ужинал, пытаясь слиться со стеной.       Я тяжело выдохнула, словно выпуская тугие эмоции. Послышались шаги — я знала, что это Андерс, или просто хотела так думать, поворачиваясь в его сторону.       — Я не могу тебя понять, — начал он, — ты абсолютно хаотичное сумасшествие в броне.       — Знаешь, ты не можешь меня этим попрекать, потому что ничем не лучше.       — Вот опять, кто тебе сказал, что это упрек. Мне нравится, что ты такая настоящая.       — Прекрасно, но опять же — к чему ты все это мне говоришь?       Не произнося слов в ответ, Андерс наклонился ко мне, так осторожно. Дышал и не дышал, и сердца наши бились в унисон, и он был так близко, так близко, что я больше не чувствовала ног. Я не чувствовала пальцев, холода или пустоты этого океана, потому что всё, что я чувствовала, — это он, повсюду, заполняющий всё вокруг. И он прошептал:       — Пожалуйста, не убивай меня за это.       И он целовал меня, положив широкую ладонь на мою щеку, притянув к себе.       Его губы были мягче всего, что я когда-либо знала, мягкие, как первый снег, как кусочек сахарной ваты, как предрассветный воздух, как невесомость в воде.       Этот момент словно олицетворял саму суть любви — нежной, бережной, безмолвной. В его прикосновении — обещание вечности, в его взгляде — отражение наших мечтаний. Вкус его поцелуя — это не просто сладость, а целый мир, где не было места боли и одиночеству, где каждый вздох, каждое касание переплетались в мелодию наших сердец. Пусть этот миг останется с нами навсегда, как напоминание о том, как легко согреть даже самые холодные ладони и принять все недостатки.       Момент, который длился вечность, в котором перестало существовать время.       — Андерс, — прошептала я, растерянно и вместе с тем нежно, соединяясь с ним невидимой нитью.       — Именно это я имел в виду, — ответил он, поправляя мои волосы, — и ничего другого.