Flaws

      Я сидела за столом, делая наброски в блокноте. Погода становилась все жарче, а так не хватало дождя. При мысли о нем я улыбнулась, вспоминая тот день на острове.       — Чем занимаешься? — Лассен подошел сзади, целуя в макушку. — О, рисуешь?       Одной рукой он оперся о стол, разглядывая мои творения, выполненные простым карандашом.       — А я там есть?       — Нет, но есть кое-что, связанное с тобой. — Я прикрыла блокнот: — И это секрет.       — У нас не может быть секретов друг от друга, — надулся он.       — Ладно, только дай мне закончить.       — Хорошо, — Лассен кивнул, — знаешь, что сейчас случилось? — он взял яблоко, подкидывая его. — Ко мне подошел Гас и попросил совет.       — А что конкретно здесь необычного?       — Совет, как ему вести себя с той девушкой, — Андерс нахмурился, как будто старательно пытался найти что-то в голове, — не помню, как ее зовут, к сожалению.       Я улыбнулась:       — И что же ты ему посоветовал, герой-любовник?       Андерс хитро прищурился:       — Сама понимаешь, в амурной сфере на этом корабле мне нет равных.       — Вот как, — я положила карандаш, складывая руки на груди. Грязные провокации. — Сомневаюсь, милый, но мы же не будем об этом спорить?       — Как ты можешь сомневаться? — он положил яблоко в сторону, наклоняясь ко мне, почти касаясь губами мочки уха. — Или мне стоит о чем-то знать?       Что ж, методы провокаций у него тоже грязные.       — О том, что ты забавный, — в тон ему ответила я.       Андерс отпрянул:       — Что это значит?       — Так, что ты ему посоветовал?       — Не умереть при подрыве корабля, — саркастично отозвался викинг, наконец откусив это бедное яблоко.       — Практично, — я пожала плечами.       — Осталось совсем немного дней, — уже серьезно начал он, — я переживаю за тебя.       Я поднялась с места, наливая себе чай:       — Или все-таки за Гаса?       Андерс вздохнул:       — Обязательно отвечать на этот вопрос?       Я улыбнулась:       — Что-то мне подсказывает, что все будет в порядке.       — Хочется тебе верить, но все-таки давай не будем забывать о характере нашей работы.       — Ладно, но что ты хочешь от меня услышать? Я буду осторожна, насколько это вообще возможно — в мои планы не входит скоропостижная погибель.       Андерс нахмурился, услышав последние слова.       — Скажи, а за себя ты боишься? — я поставила дымящуюся чашку на стол, обнимая Лассена.       — У меня нет такого инстинкта.       — Кто бы сомневался, точно, — хохотнула я, — но теперь тебе надо с этим что-то сделать.       — Звучит нелепо, но хорошо, так будет честно.       Конечно, нелепо для безупречного головореза. Если бы кто-то пару месяцев назад сказал мне, что однажды моя миссия превратится в любовное похождение под парусом, я бы не поверила. И на это у меня была парочка причин.       Во-первых, я дала себе зарок никогда не связывать отношения и работу. Во-вторых, никогда не связываться с теми, чье хобби — война, как бы карикатурно это не звучало.       В каюту зашел Генри:       — Развлекаетесь?       — Вполне могли бы, но ты здесь.       — Ну, ничего, потерпите, — он уселся напротив меня, попутно присваивая мой чай. — Осталось чуть-чуть, и вы останетесь наедине.       — Ага, а потом неожиданно некий Генри Хейс постучится в нашу дверь, — улыбнулась я, воображая эту картину.       Домик на отшибе вселенной, обдуваемый всеми ветрами мира, которые приносит океан, и мокрый до нитки Генри, отчаянно барабанящий в дверь.       — Обязательно, мы же теперь друзья навсегда, ты помнишь? — он с шумом отхлебнул чай.       — Может, это я вам мешаю? — Лассен сделал акцент на третье слово. — И это мне придется стучаться.       — Не гарантирую, что я тебя впущу, здоровяк, — улыбнулся Генри.       — В мой собственный дом?       — Знаешь, может, и не твой, может быть, ты вообще завтра передумаешь и уплывешь в закат — кто знает, насколько ты надежный человек, а?       Удар ниже пояса. Я перевела взгляд на Андерса, чье лицо постепенно приобретало яркое выражение недовольства. Конечно, Генри попал в гнилое яблочко моих недавних мыслей.       — Не играй с огнем, морячок, — лишь покачал головой Лассен, — мы это уже прошли.       — Ладно, я же просто шучу, — Генри вскинул руки, — извини, Эдит, если что. Конечно, он надежная махина, только посмотри на эти мышцы.       Я улыбнулась.       — Пожалуй, я дам вам обсудить меня не в моем присутствии, — Лассен забрал чашку у Генри и вышел. Видимо, выпить чай мне сегодня не удастся.       — Как с таким чувством юмора ты еще жив?       — Сноровка. Так, теперь ты можешь мне рассказать все по порядку.       После долгого отрицания и избегания этого разговора, я все ему выложила. Как-никак, друзья, а под этим словом скрывается настоящее золото человеческой жизни. Генри слушал внимательно, кивал и не задавал никаких вопросов, но стоило мне закончить, как он присвистнул:       — Что за дурацкий способ усложнения и без того сложной жизни, Эдит? Ты его любишь.       — Я этого не говорила.       — Ага, прекрасно, начнем сначала? Пройдем все круги ада по десять раз?       Я замолчала, слегка опешив.       — Вот именно! Итак, ты его любишь, он любит тебя, вам не по пятнадцать лет, так в чем дело? Живи и радуйся, ты все равно никогда не знаешь, на кого можно положиться, но, если есть хотя бы малюсенькая вероятность довериться, доверься. Сама подумай, ты пришла к нам в команду — а мы все могли оказаться ублюдками. Но ты же пришла.       — Знаешь, стоило сразу поговорить с тобой.       Генри развел руками:       — Я предупреждал.       — Хорошо, ты уже дважды прав, теперь мы можем оставить все это в прошлом?       — Согласен. Да начнется новая глава, или как там говорят.       Генри вышел, и я снова уткнулась в блокнот. На душе было легко, как в детстве, я не думала ни о чем, вырисовывая палубу корабля во время шторма. Какие-то приятные чувства щекотали изнутри, наверное, это те самые «бабочки в животе». Что ж, очень неплохо для бабочек.       В проеме снова появилась могущественная фигура Андерса:       — Вы что, правда сплетничали обо мне?       Это прозвучало почти по-детски, вызвав у меня улыбку умиления, когда такой внушительный, статный мужчина грустно хмыкает на слове «сплетничали», невозможно иметь иную реакцию.       — Конечно, пришлось рассказать Генри все твои грязные секретики.       — У меня таких нет, — он сел рядом, притягивая меня к себе. — Есть два варианта, как можно поступить в этой ситуации. Первый: я поймаю этого пройдоху и у нас будет с ним разговор, и второй вариант: ты расскажешь мне все в неформальной обстановке.       — Сейчас достаточно неформально?       В глазах Лассена сверкнули хитрые блики.       — Еще нет, — в одну секунду он подхватил меня на руки так просто, будто я ничего не весила, аккуратно положив на кровать, Андерс применил самый ужасный и запрещенный прием из всех — щекотку. Я заливалась смехом, сыпала угрозами и молила о пощаде, Лассен же просто смеялся, наконец выпустив меня.       — Как ты мог?       Увы, сквозь его заразительный смех ответ был не ясен, но этот момент навсегда останется в моей памяти, эта каюта, освещенная желтым светом, деревянная мебель, белые простыни и воздух, залитый смехом, его чуть съехавшие на нос очки и ровная, широкая улыбка.       Каждый наш ужин был похож на праздник или сбор закадычных друзей, которые долго друг друга не видели. Мы смеялись, разговаривали обо всем и ни о чем одновременно. Всякий раз, ловя на себе взгляд Андерса, я улыбалась. Конечно, все это как будто совсем не сочеталось с изначальной целью задания, и вся обстановка в мире оставляла желать лучшего, но кто я такая, чтобы променять крупицы радости на бесконечное горе. Намеренно отказавшись от глупостей и предубеждения, я ощутила свободу, и это невероятно приятно.       — Ну что, покажешь мне свое творение? — Андерс подошел сзади, пока я курила на палубе.       — Да, я же обещала.       Он чиркнул спичкой, засветился огонек второй сигареты. Казалось, легкий огонь сигарет смешался с далекими звездами в новое созвездие.       — Я тебе даже подарю этот набросок.       — Польщен, буду носить вот здесь, — он указал на верхний карман куртки. Несмотря на то, что днем стояла жара, вечером хотелось укутаться в плед. Я заскучала по серой Англии, но, всякий раз оказываясь на этом самом месте вместе с Андерсом, я была согласна почти на любое место в мире.       — Знаешь, если бы мне пришлось знакомить тебя с родителями, ты бы им понравился.       — Если бы не упомянул корзинку немецких сердец.       Я рассмеялась:       — Поверь, было бы лучше не скромничать и говорить сразу про три.       — Что ж, в любом случае, не стоит отступать, пока планы не будут выполнены.       Потушив сигарету, я посмотрела на Лассена. Он мягко провел по моей щеке, целуя в лоб:       — Пойдем, нам стоит выспаться.       Вернувшись в каюту, я аккуратно вырвала листок, протянув его Андерсу. Он медленно улыбнулся, рассматривая серые линии карандаша, которые сложились в красивый и памятный кусочек одного дня.       — Это так красиво, — тихо сказал он, — спасибо.       — Это был красивый момент.       — Не спорю, но впереди еще лучше, — Лассен сложил листок, убирая в карман.       — Непозволительная роскошь — жить мечтами.       — И прошлым, — подметил он, — тем более, это не мечты, а планы.       — Справедливо. Тогда, пожалуй, ты прав.       Получив заветные поцелуи на ночь, я провалилась в сон. Тревожные ночи больше не мучали меня, за что можно лишь благодарить Андерса и наше равновесие.       Дни летели быстро, словно их не существовало вовсе, а календарь сам собой приближал нас к нужному месту и времени. На удивление, я была спокойна, продолжая жить почти обычную жизнь, разве что к ней прибавился Андерс, а значит вкусный кофе по утрам был мне обеспечен. Вскоре я привыкла ловить его взгляды, наконец не теряясь в догадках об их значении, а получая некую долю радости. Периодически замечая наши игры в гляделки, Эппл громко кашлял или посылал Лассену совсем не влюбленные намеки, кривя губы и изображая знак руками, мол я слежу за тобой. Уверена, что глубоко в душе ему нравилось вредничать.       Мы с Андерсом проводили вечера за разговорами, он частенько развлекал меня шутками или забавными историями — казалось, у него их превеликое множество в запасе, что хватило бы на всю жизнь. Как-то за ужином выяснилось, что этот суровый викинг обожает клубничное мороженое с шоколадной крошкой, что стало предметом подтруниваний надолго. Пока на свет не всплыли неудачные свидания Генри, затмившие все.       — Ты что, правда поджег их кухню? — не уставала повторять я.       — Послушай, это была чистой воды случайность. Вот была бы ты там, то сейчас не смеялась так сильно. — вечно дулся Генри в ответ.       В день Х все проснулись рано: с каждым часом я все больше замечала, как корабль наполняется волнительным движением. По словам Херона, чье сообщение мы получили недавно, нас сперва ожидала встреча с Камбили Калу. Что ж, помощь не помешает.       — Что, Гас, ожидаешь встречи с Марджори? — хохотнул Эппл, смотря, как капитан сидит в глубокой задумчивости.       — Ты выбрал прекрасный момент проявить остроумие.       — Да ладно тебе! — Джеффри хлопнул его по плечу. — Что за траур.       Лассен заглянул в каюту:       — Время заводить полезные знакомства.       Мы вышли на палубу — Генри уже знакомился с Камбили, который долго сетовал на оккупацию.       — Что ж, мы сделаем одно больше доброе дело, которое принесет хорошие плоды для всех, — сказал Гас, а затем он прищурился: — кажется, я вас где-то видел.       Я приметила Херона, поспешив к нему.       — Эдит, — кивнул мне он, — рад видеть.       — Я уже соскучилась, — улыбнулась я, — жду, когда вернешь должок.       Херон покачал головой:       — Плутовка, как всегда, — выражение его лица быстро сменилось на милость, и он улыбнулся.       Пока мы перекидывались парой смешливых фраз, команда следила за переговорами: Херон умело вел дела, осталось Гасу показать его старания — и тогда мы будем на шаг ближе к успеху.       — Я с вами согласен, но чем могу помочь?       — Нам нужны люди.       Камбили оглядел нас, его взгляд задержался на мне:       — У вас в команде, сдается мне, целых две прекрасные жемчужины.       — Приятно слышать, что вы засчитали еще и Генри — он, конечно, просто бомба! — отозвалась я, вызвав волну смеха и один гневный взгляд.       — Хорошо, по рукам.       Переговоры прошли успешно, и вскоре наши ряды пополнят люди Били. Узнав, что он был капитаном Кембриджской команды по гольфу, Эппл присвистнул:       — Занятно, он необычный персонаж. Херон умеет таких найти.       — Более того, он принц.       Андерс дымил сигаретой — со стороны можно было подумать, что он внимательно слушал беседу, готовился и собирался с мыслями, но, если присмотреться получше, становилось совершенно ясно, что он пребывал в особенном состоянии, когда декорации мира исчезали и оставались лишь собственные мысли. Я села рядом, положив голову ему на плечо:       — Все в порядке?       — Да, просто предвкушаю наш завтрашний день.       — Думаю, нацисты тоже. Их ждут грандиозные вечеринки.       — Но меня не покидает чувство, будто что-то не так.       — В каком смысле?       Лассен покачал головой:       — Не знаю. Наверное, это все ты.       — Я?       — Конечно, вдруг тебя угораздит попасть в беду.       — Тогда ты меня спасешь — в конце концов, ты же великий викинг.       Он слегка улыбнулся, поправляя мои волосы:       — Не спорю.       — Эй, ребята, осталось совсем чуть-чуть — можно свернуть операцию «мы начнем делать детей на ваших глазах»? — хрипло крикнул Эппл, заставив нас переглянуться и рассмеяться.