Flaws

      Утро решающего дня случилось ранним, почти внезапным, всю ночь мне плохо спалось, так что с первыми лучами, проникшими в каюту, я поднялась. Солнце были безжалостное, стояла жара и тишина. Вскоре проснутся остальные, а пока у меня было время успокоиться, я вышла на палубу, вдыхая морской воздух. Волны приносили легкую свежесть. — Не ожидал встретить кого-то так рано, — раздался голос Фредди. А я даже не заметила одну пустую койку. — Доброе утро. — Нервы? — Он произнес это так просто, будто сегодняшние планы на вечер у него состояли из выпивки в пабе. — Кажется, немного, — я потерла руки, — не то что б я из трусливых, знаешь. — О, можешь даже не говорить, я давно это понял, — хохотнул он, — веришь или нет, но я тоже нервничаю. При чем всякий раз. — Радует, что тебе не придется лезть на гору сегодня. Фредди улыбнулся, качнув головой, — это облегчает задачу. Чертовски хотелось кофе, но греметь посудой и тревожить сон ребят не хотелось. Мы сидели с Фредом в тишине, каждый думал о своем, хотя я искренне старалась думать только о кофе, пропуская все мысли мимо, позволяя им улетучиваться вместе с тревогой. В конце концов, я профессионал или кто. А в нашей работе обуздать свои эмоции вовремя – залог успеха, невозможно хорошо стрелять, если у тебя трясутся руки. Вскоре к нам поднялся Джеффри, а за ним Гас, они были в приподнятом настроении, в ожидании праздника, судя по всему. — Ну и погодка, не хватает мне сырости и холода, — изрек Гас, почти недовольно оглядывая гладь воды под палящим солнцем. — Дружище, не ври. Тебе не хватает кого-то другого. — Когда ты научишься говоришь что-то в уместной ситуации? Эппл рассмеялся, ткнув капитана локтем, — и не видеть твое выражение лица? Никогда. Я спустилась в каюту, Андерс стоял у плиты, — доброе утречко. — Я подошла к нему сзади, приобняв. — Я не сплю! — Крикнул Генри с верхней койки, — и я не хочу быть свидетелем вашей любви. Только на свадьбе! — Ты не получишь кофе, — Лассен указал на него пальцем. — Может, только на свадьбе. Я улыбнулась, уже предвкушая, как обиженное лицо Генри появится сверху. Так оно и случилось. Первый глоток кофе окончательно унес мои печали, но их след не укрылся от викинга, он смотрел на меня в упор, сложив руки на груди: — Ты подозрительно тихая. — Просто смиренно ждала, когда ты проснешься, чтобы начать шуметь. — Нет, — он состроил недоверчивую мордашку, — дело точно не в этом. Я повертела в руках чашку, — иногда мне не нравится тот факт, что ты хорошо разбираешься в людях. — Я хорошо разбираюсь только в тебе, — Андерс сел рядом, осторожно забрал чашку их моих рук и переплел наши пальцы. Он смотрел на меня внимательно, как бы побуждая к диалогу. — Ладно, сдаюсь, я просто переживала, вот и все. Викинг улыбнулся, — ты мне нравишься. Наверное, мои глаза стали похожи на две большущие планеты, — что это за чистосердечное признание? — Вчера ты сказала, что поводов для переживаний нет, а сегодня похожа на тень, а не на человека. — Я просто передумала. — Напустив беспечный вид, фыркнула я, чем еще больше рассмешила Лассена. Он приблизился, целуя меня в лоб, унося в свои теплые, надежные объятья. И это было гораздо лучше кофе.       До самого вечера все сохраняли наше знаменитое британское спокойствие, с наступлением сумерек к нам должны присоединиться люди Билли. Пришло время готовиться, я переоделась, сменив легкие широкие брюки на узкие, военного кроя, натянув коричневую рубашку, я закатала рукава, заплела волосы в высокий пучок. В общем, привела все к самому удобному знаменателю. Мельком я взглянула в зеркало, заметив легкие веснушки на загорелом носе, пряди волос слегка выгорели, приобрели слегка медный оттенок. Помнится, поднимаясь на борт, я старалась оставаться леди, а Лассен ужасно нелепо шутил про мою такую же ужасно нелепую шляпку. Сейчас на меня смотрела совсем не та леди, но что-то мне подсказывало, что это совсем не плохо. — Ты закончила? — В дверь каюты постучали, кажется, это был Генри. — Да, входи, если надо. — Ну, что, как дела? — Пробубнил он, набивая рот булочками. — Нам еще возвращаться обратно, если ты сейчас стратегически уничтожишь все запасы булочек, будет грустно. — Ничего, пополним мы эти запасы, — так же ответил он, не останавливаясь, — хоть какое-то веселье. Я вскинула брови, — а сегодня у тебя веселья не намечается? — Не знаю заметно ли это по мне, но я никакой ни головорез психопат. — Честно говоря, это не заметно, — я сжала губы, как бы сочувствуя ему. — Да ну тебя, Эдит, весь день кусаетесь все. — Прости, Генри, — я подошла к нему, присоединяясь к трапезе углеводами, — ты же знаешь, я это говорю, потому что у меня скверный характер, а ты хороший человек. — У тебя нормальный характер, не успокаивай меня, я все равно уже обижен. Тут я уже не выдержала, окончательно прыснув в сторону. Теперь невозможно представить жизнь без Генри и его манеры общения, наивно и карикатурно детской. На самом деле, я больше не могла представить свою жизнь без кого-либо из команды. Казалось, если завтра я проснусь дома, в своей маленькой квартирке, а все это окажется видением ночи, я искренне сойду с ума. Мне хотелось встречаться с ними в пабе, согреваясь элем, обнимать Андерса по утрам и перед сном, гулять вдоль улиц Лондона, кидать в Темзу монетки, загадывая желания, мне нужно подписывать им открытки на Рождество и на Пасху, видеть знакомые и дорогие лица, слышать шутки и смех каждого. Я тряхнула головой, прогоняя сентиментальные мысли, никто никуда еще не делся, а я уже предаюсь грустным фантазиям. На палубе стало шумно, кажется, пора. К нам спустился Андерс, он, конечно, приоделся ничего не скажешь, стоит в одной майке, еще шапочку натянул смешную. Точно, вылитый викинг, предок великих мореплавателей и завоевателей. — А вот это ты нацепил, — Генри показал на его одежду рукой, — чтобы мы тут сдохли от завести? Лассен зашелся в приступе хохота, а я отвела взгляд, чтоб не казаться невежливой, рассматривая его мускулы. — Хесси, ты – подарок судьбы, честно, — он положил свою громадную ладонь на плечо Генри, тот сделал вид, что падает вниз, вызвав еще одну волну смеха. Атмосфера снова приобретала свой вид, кажется, Андерс всерьез вооружился воинственным духом, уже еле дожидаясь момента сойти с корабля. Генри глянул на меня, покрутил пальцуем у виска, указав на Лассена и скрылся за дверью. — Ты готова? — Вполне. Он подошел ближе, поглаживая рукой по волосам и тыльной стороны шеи, — ты безумно красивая. — Милый, я приготовилась к драке, а не на вечеринку. — И что со мной случится, когда я увижу тебя перед вечеринкой, — шепнул Лассен, поднимая мое лицо за подбородок, наши глаза встретились и все исчезло, кроме его обнадеживающего взгляда и настойчивого поцелуя. Я не знаю, сколько должно пройти времени, чтобы я перестала трепетать всякий раз, ощущая себя крошечным, нежным солнечным зайчиком, скачущим по потолку в летний день, иной раз я чувствовала себя так, будто иду по раскаленному песку страсти, еще минута и я стою на обрыве, готовясь отдаться этим чувствам с головой, прыгнув в них, не раздумывая. — Я надеюсь, ты будешь вполне счастлив, — ответила я. —И очень горд, что приду туда с тобой. — Он замолчал, все еще разглядывая меня. — Ты хочешь еще раз попросить меня быть осторожной? — Да, — Андерс кивнул, оставляя поцелуй на щеке, а затем еще один, — я очень прошу тебя об этом, Эдит. — Я помню, правда, все будет хорошо. — Я погладила его по щеке, — ты ведь не будешь осторожным, я знаю. — Мои слова прозвучали с оттенком грусти. — Кто тебе сказал? — Вырезанное нацистское сердце, — чуть дернула уголками губ я. Андерс из тех, кто на удивление умело сочетает нахальство с рыцарством, его желание уберечь и оберегать не казалось мне навязчивым или неуместным, я отчаянно хотела ощущать безопасность, уверенность и тепло, которые сами собой пришли ко мне вместе с ним. Господи, если ты есть, прошу, пусть это не закончится никогда. — Нам пора. — Лассен взял меня за руку, потянув за собой наверх, где уже собирался народ. Я набрала в легкие побольше воздуха, с шумом выпуская его, будет, что будет. Мы еще раз обсудили план, на этот раз введя в курс дела людей Билли, прибывших совсем недавно. Вместе с ними прибыла добротная порция оружия, я покосилась взглядом на деревянные ящики в поисках чего-то интереснее, чем мои пистолеты. — Как так получилось, что ты знаешь Билли? — О, я случайно встретила его в пабе, при чем действительно случайно, но уже тогда он был знаком с Хероном, а мы как раз решили поужинать после работы. — Удивительную жизнь ты живешь, милая, — улыбнулся Лассен. И был совершенно прав.       Небо быстро окрашивалось в цвет ночи, стрелки часов неумолимо бежали вперед, вместе с тем атмосфера наполнялась адреналином, становилось весело, как в пабе после двух пинт пива. Я висела в гамаке, разглядывая профиль викинга, сидевшего рядом, он беседовал с Фредди, до меня долетали лишь редкие обрывки их диалога, внимание рассеялось, не пропуская ничего лишнего, кроме четкого списка задач, которые надо четко и слаженно выполнить. — Итак, давайте собираться, — вдруг скомандовал Гас, хлопнув в ладоши. Я поднялась, ощущая абсолютно трезвую и холодную голову, то что надо. Андерс не отходил ни на шаг, спиной я чувствовала, как он стоит позади меня, это внушало еще больше спокойствия. — Смотрите! — Крикнул Джеффри, указывая на рубку вдалеке, оттуда мигал свет, привлекая наше внимание. — Что-то случилось, явно, — сказал Генри, мигом обнажив мысли всех присутствующих. Гас быстрым шагом пересек палубу, спускаясь в каюту, он быстро подошел к телеграфу, поднимая трубку: — Фрейлина. Слушаю. Мы спустились следом, напряжение можно было ощутить кожей. Все замерли в ожидании. Так уж сложилась человеческая натура, даже когда она мечет молнии, стоит на горизонте замаячить проблеме похуже, все замирает в прыжке, в ожидании или в страхе. К сожалению, это было непозволительно для нас, по этому когда стало известно, что корабль нам не потопить, началось хаотичное движение. Хаотично и быстро у всех отобразилось движение мыслей, в воздух взлетали возгласы отрицания и непонимания. — А что, если нам и не надо пытаться его потопить, — вдумчиво сказал Эпл, получив в ответ бесчисленное количество немых вопросов. — Что ты имеешь ввиду? — Спросила я, разрезав тишину. — Мы можем угнать его. — Джеффри сказал это, слегка пожав плечами, мол почему бы нет, ведь это так увлекательно. — Вытянем его на буксирах в нейтральные воды. Гас потер ладонью лицо, взвешивая предложение. — Там огромный якорь, нам не вытянуть его, — обреченно изрек Фредди. — Взорвем. Что ж, это дерзко и недурно. Более того, сдается мне, других вариантов у нас нет. — Господа и Эдит, что думаете? — Я не против, — тут же ответила я, — ведь не просто же так мы сюда приплыли. Лассен кивнул, — согласен, надо сделать все возможное и невозможное. Все пришли к соглашению, а Эппл стал героем дня, на ходу, как акробат, изобретая новый план действий. — Итак, Эдит и Генри, вы пойдете со мной, мы уже неплохо сработались. Джеффри и Андерс возьмете людей Билли и проберетесь на корабль. Фредди, на тебе взрывчатка. Времени у нас не так уж и много, пустим на воздух топливные баки, но поставим таймер так, чтобы они рванули после нашего отплытия. В городе погас свет. Пора. — Береги себя, — я остановила Джеффри. — Ты смотришь на меня такими глазами, будто сейчас попросишь беречь еще и его. Его колкая, но при этом лишенная всякой злобы реплика заставила меня улыбнуться. Андерс ждал на палубе у двери, он был собран, спокоен и тверд: — Встретимся через пол часика, женушка, — поддразнил он, дернув уголками губ. — Я не вынесу такой разлуки. Правда, скучать вряд ли придется. По лицу викинга пробежал намек на улыбку, он быстро наклонился, оставляя поцелуй, — пора бы нам завести счет на убитых немцев, что думаешь? — Ах, это соревнование? Я никогда не откажусь. Мы присоединились к остальным, Лассен скинул шлюпку, в которую уже прыгнул Генри, подавая мне руку. Гас попрощался с Билли, пожелав всем удачи, присоединился к нам. — Я тут кое-что для тебя раздобыл, — хитро улыбнулся он. Если быть до конца честной, когда Гас улыбался, он нагонял страх своим полу сумасшедшим оскалом. Особенно, если дело касалось оружия, чужих пальто и драк. Он протянул мне пулемет: — Нравится? Я скептически оглядела эту махину, — попробую и скажу. Генри прыснул, — а где мои подарки? — Кажется, тебя тоже не обделили. Ладно, теперь скажите честно, кто-нибудь знает что-то на немецком? — «Гутен таг» тебя устроит? — А как он там говорил, — Гас задумчиво почесал подбородок, — про свою жену, тот немец, у которого я одолжил пальто. — Я не особо вслушивалась, если честно, а тебе зачем? Хочешь влиться в роль? — Во мне когда-то умер очень великий актер. — Сер, я больше поверю, что из-за тебя умер какой-то бедолага актер, —отозвался Хейси. Гас разочарованно покачал головой, — ничего ты не понимаешь, друг мой, ведь жизнь – это театр, верно? На лбу у Хейси пролегла складка, — сомневаюсь, но если тебе так хочется, то пожалуйста. Всеми силами я пыталась подавить смех, пытаясь разобраться реальная ли эта тяга к философии или у Гаса тоже нервы. Вскоре мы достигли берега. В эти моменты, когда нога ступает на твердую почву и нет пути назад, мозг прекращает думать, он превращается в цепного пса, злого и ненасытного, в холоднокровную акулу, которая живет инстинктами. Остается только выживание сильнейшего, борьба занять первое место в пищевой цепи, только быстрые, верные движения. Мы спрятали оружие, мирно подходя к немецким солдатам. Заметив нас, а именно разодетого Гаса, они тут же потушили сигареты, замолчали и встали в прямую линию. Легкая добыча, ничего не скажешь.       Гас картинно покашлял, пытаясь вымолвить что-то по-немецки. Получилось настолько нелепо, что три олуха позволили себе усомнится в адекватности «начальства», правда, капитану это быстро надоело и они упали на землю от трех тихих выстрелов. — Это будет проще простого, — даже с легким расстройством изрек Генри, сняв еще двоих с вышки. — И не говори, — я выстрелила в парочку солдат, дежуривших на пристани. Мысленно прибавив их в свой счет. Конечно, уверена, что у Андерса цифры уже с нулями, мне даже не догнать. Корабль кишит немцами, а у него много стрел. Мы прошли еще дальше, как на встречу выехала машина, а в ней никто иной, как уважаемый и обожаемый Хирон: — Подумал, вам не захочется стирать сапоги. Он улыбнулся в своей фирменной, галантной манере, выглядывая из окна военного автомобиля. — Я чуть не прибил тебя! — Фыркнул Гас, при этом весьма охотно залезая в машину. Мы с Генри переглянулись, фарт чистой воды. Мою мысль поспешил озвучить Хейси. — Не волнуйся, малыш, все еще может быть впереди. — От этого я начинаю беспокоится еще больше. Хирон высадил нас у буксиров, — держитесь, ребята, все закончится хорошо. По взгляду Гаса я поняла, он хочет знать, где Мардж. По взгляду Хирона стало ясно, что положительным ответ не будет. По этому они оба молча кивнули друг другу. Тем временем к нам присоединился Билли с его людьми. Они бесшумно сошли со шлюпок, так что, я дернулась, завидев кого-то так близко: — Добро пожаловать! — Надеюсь, мы не заставили вас ждать. К этому моменту Фредди должен был успеть прикрепить взрывчатку на топливные баки, Гас шагал впереди, вглядываясь в темноту: — Документики, — игриво протянул он, поворачивая голову за топливный бак, но все еще оставаясь не на виду. Альварес тут же громко выдохнул, — зачем так пугать? — У кого-то слишком хорошее настроение, — я поравнялась с ними, разглядывая детонаторы, — выглядит надежно, все же надежно, да? — Абсолютно, можем идти дальше.       Мысленно я вычеркнула из списка дел установку взрывчатки на топливо, гадая, как там Андерс и Джеффри. Но стоило в голове всплыть внутренностям таких кораблей с их душными каютами и узкими коридорчиками, я поежилась. Слишком много проблем на один квадратный метр по умолчанию. Оказавшись на буксире и добавив в свой список еще три немца, перед нами встала всего одна задача – выживание. Хотя одна с половинкой. Выживание с элементами уничтожения. Ясно, что как только раздастся наш фейерверк, начнется настоящая суматоха, в которой каждый немецкий солдат явится на пристань. Правда, одни из них заперты снаружи, что даст нам лишние пару минут. — Ждем, — выдохнул Гас. — Осталось просто дождаться, когда взорвется якорь. Он достал фонарик, подавая сигнал тем, кто сейчас был на Герцогине. Я таращилась во все глаза, как будто это помогло бы мне рассмотреть, что там творится. Сердце стучало от адреналина и нарастающего напряжения. Меня не пугали немцы и свист пуль, не пугало испачкаться и даже ощутить кровь, страшно было не увидеть сигнал в ответ. Вдруг на Герцогине мигнул свет: — Они живы, черт возьми, вот же черт. — Шептала я, выдыхая эти слова, как в бреду. — Эдит! — Протянул Гас нарочито по-учительски. — Даже не думай сейчас мне что-то говорить, неужели ты до конца верил, что это возможно? Он чмокнул губами, — что ж, да, это правда, черт возьми. Мое облегчение быстро улетучилось, стоило раздастся первому хлопку. Огненный столб вырвался в небо, он трепыхался, как рыжая занавеска на ветру, запахло бензином. Казалось, прошел всего миг, а палуба уже заполнялась взбудораженными солдатиками в дурацкой форме, с их голов летели фуражки, а с губ ругательные слова. Свист стрельбы сотрясал воздух. Я пригнулась, прячась за кормой от пуль, устанавливая автомат. Что ж, теперь счетчик павших немцев завертелся. Хейси уселся за корабельный пулемет, Гас и Билли отстреливались с рубки. Но мое внимание то и дело падало на Генри, он был абсолютно на виду. У меня закончились патроны, я нырнула ниже, выуживая пистолет из кобуры: — Вам лучше показать все, на что вы способны.       Из моего укрытия было отлично видно, все что творится на земле. Каждая гримаса отчаяния и злобы, каждый упавший и раненный. Им не было конца, а нашим припасам он был, когда взорвется этот якорь. Я еще раз посмотрела на Генри, я видела, как пуля влетела в него, как сработала отдача и он повалился назад. Как я уже говорила, в такие моменты ты перестаешь думать, и я не стала исключением золотого правила, я ринулась к нему, пытаясь стащить Генри с сиденья и спрятать внизу. Это место не стало безопаснее и привлекательнее, я знала, что нужно быть осторожной, не бежать, а ползти, но времени на это нет. Хватая Генри за руки, я уже чувствовала разряд невыносимой боли в боку.